Шушмор. Наследие исполинов

ШУШМОР: НАСЛЕДИЕ ИСПОЛИНОВ

Автор: Нормаер Константин

Словно ушел, куда неизвестно и не вернулся назад.

Словно бегу я по краю бездны, руками закрыв глаза.

Ума Турман «Стрела»

Глава 1

ПРОШЛОЕ. Поселок Крестов Брод Владимирской Губернии

1901 год

Полицейский надзиратель внимательно вгляделся в пустоту окна, за которым царила кромешная темнота. Он точно знал: смерть бродит где-то неподалеку. Мужчина поднес к стеклу подсвечник, но это не помогло – тьма скрылась за отблеском света на стекле, а тревожных мыслей только прибавилось.

Поправив накинутый на плечи мундир, Иван Федорович пригладил свои аккуратные слегка подкрученные усы и вернулся к письменному столу. Впереди его ждала еще одна бессонная ночь.

Бумаг было много, даже слишком много, и на каждой – схема нового Коломенского тракта, что активно строился все последние годы. Жирным крестом отмечены места происшествия в хронологическом порядке, а чуть ниже – карандашные пометки: сбивчивые показания, скудный перечень вещественных доказательств и прочее.

Потрепав себя за волосы, Иван Федорович склонился над бумагами. Когда его направили в крохотную деревушку Крестов Брод с особым поручением, он и представить не мог, что застрянет здесь на долгие десять месяцев.

Взяв перо, сыщик макнул его в чернильницу и подписал на последней строке: «Случай девятый» – к осени возобновились исчезновения людей. Из последних жертв: местный егерь Привалов Игнат 1861 года рождения и мельник из соседнего села Михайловка Колычов Мирон 1865 года рождения.

Чуть выше, в столбец, были выписаны все имеющиеся на сегодняшний момент обращения, связанные с пропажей людей в районе реки Шушмор.

1887-ой год – первый случай, при проведении ремонтных работ на тракте исчезли…

1889-ый год – второй, торговый обоз в составе трех человек бесследно…

1893-ий год – третий, почтальон не вернулся после…

1896-ый год – землемер с телегой и возницей при проведении работ пропали…

1897-ой год – из соседней деревни сгинули двое крестьян…

И последний, самый вопиющий: к пропажам никакого отношения не имеющий, но попавший в список намеренно. По настоянию самого полицейского.

1898-год – сожжена и разграблена церковь в соседнем уезде в деревне Спасск. Настоятель убит с особой жестокостью: имеются многочисленные раны на животе и шее, на лбу вырезан странный символ – круг и вписанный в него треугольник. В преступлении обвинили организацию террористов-анархистов. Доказательства несостоятельны. Возможно, следствие изначально пошло по ложному следу.

Одни предположения, никакой конкретики. А где же истина?

Иван Федорович почесал затылок. Вот поди ты разгадай хитроумную загадку: вроде бы все исходные данные есть, а с помыслами преступников ну никак не вяжется. И ведь преступления все какие интересные получаются, можно сказать, загадочные, со дна болота подняты и на всеобщее обозрение представлены. Да, если бы не всеобщая перепись населения, так, может быть, и не узнал бы никто о них, списали бы все на лесных лиходеев, и дело с концом. А так, получается, все надобно внимательнейшим образом изучить, да выводы сделать.

Казалось бы, ну что тут сложного, выполняй свою работу: собирай доказательства, сопоставляй факты – если бы не одно «но». Расследование, которое затеял Иван Федорович Зубов, полицейский надзиратель Особого отдела Московской полиции, словно кем-то проклятое, уже четвертый месяц топталось на месте.

А теперь еще и приказ сверху очередной спустили. С заступлением на пост нового министра внутренних дел Ивана Логиновича Горемыкина, всех специальных следователей решили отзывать с мест командирования и требовали в срочном порядке явиться в главное управление самого Петербурга. Но самое обидное, что Иван Федорович чувствовал, – разгадка где-то близко, еще бы пару деньков, а лучше недельку, и сдвинется все с мертвой точки. Вот тогда не стыдно будет и в глаза начальству посмотреть. А запутано-то здешнее дело на славу, так просто и не разберешься.

– Ох, как же оно все не вовремя, как не вовремя, – посетовал сыщик. – Еще бы на чуток задержаться, на самую капелюшечку.

Но куда там, ослушаться приказа никак невозможно. Подневольный человек он и на чужбине подневольный.

Выпрямив усталую спину, Иван Федорович сделал кое-какие пометки, когда в комнату постучали. Не оборачиваясь, сыщик выложил на стол «Смит-Вессон», сделал свет в лампаде чуть ярче и поинтересовался:

– Кто там еще на ночь глядя?

– Я, милок, принесла тебе киселя, чтоб спалось крепче.

Накрыв оружие широкой картой Владимирской губернии, где серым карандашом был обведен район вокруг реки Шушмор, полицейский разрешил войти.

На пороге возникла невысокая, сгорбленная старушка. Была она одета в широкую цветастую юбку и белую льняную рубаху, а на голове – узорчатый платок. В руках у нее темнела крынка с киселем.

– Заработался ты, батюшка, уж темень на дворе, а все дуркуешь. Нехорошо это, нехорошо. На-ка выпей, сил наберись.

– Спасибо за заботу, бабка. Но, пожалуй, откажусь. Не до отдыха мне сейчас, – вежливо брякнул сыщик. – Да и спать еще рановато.

Только хозяйка дома, где он квартировался десятый месяц не собиралась сдаваться. Наполнив деревянный стакан, она протянула его постояльцу.

Иван Федорович не стал спорить. Сделал глоток, вытер аккуратные усики и вновь погрузился в работу.

Карандаш коснулся извилистого Владимирского тракта и медленно поплыл по необъятной территории губернии, не взирая ни на ухабы, ни на буераки, границы и прочие условности. Остановился грифель аккурат в том самом месте, откуда начал свой извилистый путь. После этого сыщик принялся заштриховывать территорию внутри неровного круга. Закончив работу, он кинул карандаш на стол и задумчиво помял подбородок.

Все это время старуха находилась рядом. Слегка прикрыв глаза, она, казалось, не наблюдала, а тихонько дремала под птичьи трели за окном.

– Куда же вы все подевались? – пробурчал себе под нос сыщик. – Ведь должен же быть где-то этот чертов схрон?

Указательный палец уткнулся в заштрихованный круг и начал постукивать, словно настырный дятел. Но тайна упрямо продолжала прятаться от его пристального взгляда где-то среди густого шушморева леса. Здесь, словно в сказке Александра Сергеевича, простирались те самые неведомые дорожки, а на извилистых ветвях кривых осин, по всей видимости, восседала та самая русалка, что и утащила в свои болота пропавших без вести жителей губернии.

Нахмурившись, Иван Федорович отогнал от себя странные мысли. Что за глупое сравнение? При чем здесь Пушкин с его Русланом и Людмилой?

– Нет, брат, тут дело посерьезней, чем мифические чудовища.

– О чем это ты, касатик? – поинтересовалась бабка.

Иван Федорович поправил съехавший с покатых плеч китель.

– Да это я о своем. Служба, будь она неладна.

– Может все-таки ляжешь? Уж петухи скоро заголосят.

– Скажи, а ты здесь давно живешь? – осененный внезапной мыслью поинтересовался сыщик. Он ведь за все время квартирования с хозяйкой так толком и не поговорил.

– Так, почитай, уж больше полувека, – не задумываясь, ответила старуха.

– Скажи, а почему у вас на реке никто не селится?

– Так запрет на то существует… – тяжело вздохнула бабка.

Сыщик нахмурился:

– Какой такой запрет?

– А простой. – Взгляд старухи стал хитрым, словно она ждала, когда ее постоялец обо всем догадается сам. – Нельзя, и все.

– И кто же издал сей указ, если не секрет? – продолжил сыпать вопросами Иван Федорович.

Старуха покачала головой и отвела взгляд:

– Власть, конечно.

– Какая еще власть? Я осведомлялся в Губернском Жандармском Управлении. Нет никаких запретов на этот счет, – не согласился сыщик.

– Это для вас батюшка генерал-губернатор всем указ, а для нас есть хозяева и посерьезнее.

– Какие, например? А ну отвечай! – потребовал Иван Федорович.

В сердцах он уже отругал себя, что данный разговор состоялся только сейчас, спустя много месяцев его пребывания в поселке Крестов Брод. А разговор, надо заметить, выходил весьма занятный.

– Да не лезь ты в это болото, касатик. Наш лес не любит чужаков. Это, ведь знаешь, как на чердак свой нос сунуть, где старые хозяева свой скарб хранят. Кто знает, что там сыщется, – попыталась вразумить его хозяйка. – Мой тебе совет: не противься судьбе… Письмо-то, оно не зря пришло…

– Что?

Повернув голову, сыщик покосился на лежащий на кровати конверт – сургучовой печатью вверх. Понять откуда пришла депеша несложно. Ох и глазастая, однако, старуха.

– Кто-то узнавал по мою душу? – внезапно догадался Иван Федорович.

Но бабка лишь улыбнулась:

– Окстись! Какие разговоры. Я ведь тебе только добра желаю. Раз увидел пчел, то не надо в улей нос совать…

– Какие еще пчелы? Право слово, что за нелепость?! – слегка напрягся сыщик.

– Уезжай отсюда. Вот о чем я беседу веду! Всем хорошо станет, а тебе – и подавно.

Хозяйка дома резко изменилась в лице. Одутловатые черты приобрели остроту, нос слегка провалился, а глаза стали черными как смоль. Заскрипев зубами, она поскребла пальцами по деревянной столешнице.

– И чего же ты такой непонятливый? – прохрипела старуха.

Иван Федорович ничего не ответил. Поправив китель, он зябко поежился – в комнате стало как-то очень холодно. Приобняв бабку Ульяну за плечи, он помог доковылять ей до двери.

– Ложитесь спать. И не переживайте за меня, не пропаду.

– Я просто хотела предупредить.

– Считайте, я услышал вашу превенцию, – заверил её сыщик.

Закрыв дверь, он потянулся и сладко зевнул. Хорошо, что бабка отвлекла его от тяжких мыслей: полезно для мозга и четкости восприятия. Ну а теперь настало время возвращаться к работе.

Сыщик подошел к столу, уперся ладонями в ворох бумаг и, словно великий полководец, еще раз оглядел окрестности с высоты собственного роста. В этот момент послышался протяжный скрип. Иван Федорович взволнованно покосился на «Смит-Весон». Легкое дуновение разлетелось по комнате.

Сделалось тревожно. Неуютно.

И тут огонь в лампаде резко потух.

У полицейского не осталось времени должным образом среагировать на внезапное проникновение.

Схватив оружие, Иван Федорович резко обернулся и успел произвести три хаотичных выстрела. Но тьма кляксой расплылась по стенам, раскинув свои щупальца по бревенчатому потолку. Рука сыщика дрогнула, свободной он потянулся к шее. Дрожь прокатилась по всему телу, но ему все-таки удалось нащупать нательный крестик. Большего сделать он так и не успел. Сжав символ веры в кулак, Иван Федорович поднял оружие чуть выше – туда, откуда на него устремилось нечто ужасное…

То была сама смерть.

Глава 2

НАСТОЯЩЕЕ. Москва, Северо-Западный Округ

2021 год

           Ловко запрыгнув на письменный стол, Кира дернула головой и заправила прядь коротких, но непослушных волос за ухо.

– Ну что скажешь: поедешь со мной или будешь все выходные тухнуть на диване? – обратилась она к брату.

             Заложив руки за голову и поправив подушку, тот лениво зевнул, ничего не ответив. Его взгляд был прикован к огромному плазменному телевизору. На экране мелькали живописные виды изнывающей от жажды саванны. Потянувшись к пульту, Ник принялся бессмысленно щелкать каналы.

– Так и до пролежней недалеко. Ну давай, кончай киснуть!

– Хорошо, твоя взяла. До полудня готов послужить твоим извозчиком, а потом – как знаешь.

– Заметано.

Щелкнув выключателем, он принял сидячее положение.

– Но учти, систер, три часа – не больше!

– Зуб даю, мы уложимся, – согласилась Кира и даже щелкнула ногтем об центральный резец в знак обещания. – Тут недалеко.

– Утешила. Да до твоей ярмарки по пробкам час тащиться будем.

– Не нуди, тебе не идет. Тем более что ты и пробки – понятия несовместимые.  – Кира переместилась на диван и, приобняв брата, положила голову на плечо. – Ну ты же знаешь: у меня тараканы особого вида. И потом, я ведь все равно не отстану.

– Знаю, – улыбнулся Ник, – поэтому и согласился. Ладно, сейчас выветрим твоих тараканов. Собирайся, прокачу тебя с ветерком.

             Слегка помедлив, Yamaha Virago выехал со двора и неспешно направился в сторону кольцевой. Николай не очень любил быструю езду, кайф от мотоцикла он видел в другом: скорость и адреналин – вторичны, главное – ощущение свободы, вот оно, истинное наслаждение. Может быть, именно поэтому Ник довольно часто, заняв свободный ряд, на несколько секунд закрывал глаза, отдавая себя на откуп свежему ветру. Кира ругала его за подобные трюки, но врожденное упрямство брата брало верх, и ритуал повторялся практически каждый день.

         Остановились неподалеку от Измайловского Кремля. Сняв шлем, байкер улыбнулся и указал на широкие расписные ворота ярмарочных рядов.

– Дальше ты сама, подруга. Не люблю я этот хлам, у меня на него аллергия.

– Камон1, хватит хандрить! Может быть, все-таки вместе? – надула губки Кира.

– Не, систер, не варик… – Брат недовольно поморщился. – Я на такое не подписывался.

– Тогда наберу Игоря.

– А вот это прекрасная идея. В отличие от меня, у твоего очкарика все равно нет выбора. –  На лице байкера возникла злорадная улыбка.

– Ну ты токсик, конечно!

– Весь в тебя.

  Вытащив из кармана зубочистку, Ник сунул её в рот и, размяв затекшие мышцы, направился в сторону метро.

– Встречаемся здесь, через час, – напомнил он, уперев в сестру указательный палец.

Изобразив изящный реверанс, Кира хихикнула:

– Обещаю, но не клянусь.

  Последнее слово всегда должно было остаться за ней – такой уж у Киры был характер. И брат это прекрасно знал, поэтому вовремя прекращал спор – можно сказать, в самом зародыше, – давая возможность Кире выйти победительницей.

  Остановившись у входа, девушка дождалась Игоря, который заранее был оповещен о сегодняшнем походе на барахолку.

  Они познакомились год назад, случайно, в парке, что возле Миусской площади. Он  – студент факультета истории и политологии РГГУ, она – абитуриент Менделеевского вуза. Химик и историк; аккуратист, воспитанный в семье потомственных интеллигентов, и взрывная неформалка, предпочитающая готический стиль не только в одежде. Удивительная парочка.

И вот прошел год, а они не разбежались и даже не наскучили друг дружке.

– Кир, ну сколько можно ждать? – театрально сгримасничал Игорь.

– Не гунди, а то морщины появятся.

– Может, ну её, эту барахолку. Пойдем лучше в кино. А еще лучше в ЦДХа.

– Блин, это же полный кринж!   – щелкнула пальцами Кира. – Пялиться на картины, фу! Давай поступим иначе: я предлагаю участие в археологическом перфомансе. Прикинь, и даже копать ничего не надо.

Парень нахмурился:

– Что значит «перфоманс»? – А потом догадался и даже охнул: – Мы опять на барахолку? Блин, только не это.

– Да харош киснуть. Такое ощущение, что меня окружают одни меланхолики. Сейчас отыщем такую древность – у тебя глаза на лоб полезут!

– Кир, да о чем ты? Тут ведь одни мошенники! – предпринял последнюю попытку Игорь.

      Девушка одарила его обаятельной улыбкой:

– Не бойся, ты имеешь дело с профессионалом своего дела. Уж поверь, я паль2 от стоящей вещи враз отличу.

     Поправив очки в тонкой оправе, Игорь лишь устало отмахнулся, давая понять, что эту битву он безоговорочно проиграл и сражаться больше не намерен. А в знак смирения повторил свой любимый театральный вздох.

***

            Широкие прилавки ломились от старинной утвари. Как говорят в таких случаях: любая диковинка за ваши деньги: чугунные утюги вперемешку с хохломой, военные трофеи и расписная посуда, первые фотоаппараты и радиолы, хрусталь и новогодние игрушки – настоящий праздник для ценителя старины.

             Кира остановилась напротив двух натертых до блеска патефонов.  Один был в отличном состоянии, но слишком простоват, а вот второй отличался невероятной отделкой, которую трудно было разобрать сквозь трещины и потемневший орнамент.

– Соскучилась по винилу? – поинтересовался Игорь.

– Люблю все ламповое3. – Показав парню язык, Кира двинулась дальше.

        Игорь быстро догнал её с очередным вопросом:

– И не жалко тебе на барахло деньги тратить?

– А на что их еще тратить? – Девушка сделала удивленный вид, заставив Игоря слегка растеряться.

– Ну не знаю, на помады там, духи, ногти…

– Нет, это не варик. К тому же их ты мне и так подаришь, – парировала Кира. – А здесь, понимаешь, целая история. Ты только представь, что эти предметы могли стать свидетелями великих событий. Да кому я рассказываю, ты – историк, и сам все должен понимать.

     Однако, вместо понимания, Игорь лишь хмыкнул и, засунув руки в карманы, равнодушно отошел в сторону.

– Ну ты чего, обиделся что ли? – Кира оказалась рядом и потрепала парня за волосы, нарушив идеальную прическу.

Он состроил унылую гримасу.

– Нет, просто представил, как когда-нибудь вместо рухляди здесь будут лежать навороченные смартфоны. А на нашем месте окажутся наши потомки. Понимаешь, о чем я? Жить нужно настоящим, Кира! Это я тебе как будущий историк заявляю.

– Ладно, я смотрю, ты совсем закуксил, – вздохнула девушка. – Не переживай, обещаю, я быстро.

  Развернувшись, девушка подошла к одному из прилавков: на первом плане ровными рядами стояли кружки и вазочки, а чуть подальше – деревянная утварь. Но не это привлекло её внимание. Левее, на самодельной полке, возвышались самые обычные масляные фонари. Вот на что нацелилась настырная покупательница.

– А можно мне посмотреть? – попросила Кира и приняла из рук продавца светоч с потемневшим от времени стеклом.

    Осторожно покрутила фонарь так и эдак, поинтересовалась о цене. Продавец не стал юлить и пытаться содрать втридорога: постоянных клиентов здесь хорошо запоминали, чтобы не тратить время на лишний развод.

Упаковав фонарь в пакет и пупырчатую пленку, продавец передал сверток покупательнице.

– Надеюсь, на сегодня все? – уточнил Игорь.

      Скрестив пальцы, Кира приложила их к груди.

– Как и обещала: всего одну вещь. Все, идем к выходу.

          Сегодня на блошином рынке было особенно многолюдно. Правда, настоящих ценителей можно было по пальцам пересчитать, в основном – праздные зеваки. От таких никакого толку, поэтому и продавцы вели себя вяло, не реагируя на глупые вопросы типа:

«Подскажите, а это действительно старинная вещь?» или «А вы уверены, что она подлинная?»

          Протиснувшись сквозь толпу, Игорь случайно задел плечом старую, сгорбленную старуху. Тут же интеллигентно извинился, слегка склонив голову, и пошел дальше. Старуха кивнула, улыбнулась, но проводила молодую пару презрительным взглядом. А затем с губ женщины сорвались какие-то непонятные, рычащие слова, словно она, внезапно позабыв родной язык, тявкнула им вслед дворовым псом. После этого злобная особа смачно харкнула себе под ноги и быстро исчезла в толпе. Со стороны могло показаться, что слюна, коснувшись асфальта, задымилась, но, скорее всего, это был всего лишь оптический обман.

***

            Масляный фонарь стоял на столе, отражая лучи яркого солнца, которые бесцеремонно пробивались сквозь тонкий тюль на окне.

– Ну и что это за народное творчество? – скрестив руки на груди, с умным видом поинтересовался Ник.

– На даче все сгодиться, – уверенно заявила Кира.

    Брат хмыкнул и взял светоч в руки. Скептический взгляд уперся в тусклую колбу, потом опустился к потертому резервуару.

– По-моему, он в отличном состоянии, – уверенно заявила девушка.

   Но брат вздохнул и поставил покупку на место.

– А на мой профессиональный взгляд – редкостная рухлядь. Ты, матушка моя, старьевщица с большой буквы «Хэ»… Ну посмотри, дома уже некуда складировать твои бесценные экземпляры.

          Из дальней части комнаты послышалось тихое хихиканье. Молчавший до этого Игорь отложил планшет и неспешным шагом приблизился к дивану.

– Кира, хочешь знать мое мнение?

– Не хочу! – резко выдала девушка. Видимо, её терпению пришел конец.

Но Игорь все же высказался:

– Это обычная деревенская утварь. Никакой исторической ценности она не представляет. Иначе тебе никогда не продали бы ее за такие копейки.

Теперь засмеялся Ник, да так задорно и громогласно, что люстру охватила заметная дрожь.

– Тут я с очкариком полностью согласен.

– Что?! А я думала, ты на моей стороне. – возмутилась Кира.

Ник демонстративно надул щеки и покачал головой:

– Систр, поверь, с этой лампой ты реально лоханулась.

– Неправда!

– Дорогая, но неужели ты считаешь, что это лампа Алладина? – улыбнулся Ник.

    Фонарь вновь перекочевал к нему в руки. Подышав на стекло, он тщательно протер его, но, увы, чуда не произошло. Ник повторил нехитрое действие – на этот раз с большим усилием. Бесполезно. Тогда он потряс фонарь возле уха и уже собирался вернуть владелице, но в последний момент передумал. И, присев на диван, зачем-то попытался подцепить ногтем масляный резервуар.

– Что ты задумал? – удивилась Кира.

– Там, кажется, что-то есть.

– Где? Внутри? Да ты прикалываешься!

    Кира в одну секунду оказалась рядом с братом. Ухватившись за металлическую крышку, он ловко потянул ее на себя, раздался щелчок, и на пол вывалился свернутый треугольником лист бумаги.

– Ух, ни фига себе, послание, – присвистнул Ник и, отложив фонарь, поднял находку.

    Чернила были хоть и потускневшие, но все еще читаемы. А вот качество бумаги оставляло желать лучшего: истончившись, она имела множество потертостей и надрывов.

Начальнику московской сыскной полиции

Владиславу Рудольфовичу Рыковскому.

Ваше высокородие, прошу Вас рассмотреть мое прошение и оставить на прежнем месте службы, продлив сроки расследования касаемо многократных и безосновательных исчезновений в местечке Крестов Брод Владимирской Губернии. Спешу сообщить, что я в значительной степени продвинулся в раскрытии данных обстоятельств, о чем обязательно сообщу Вам следующим письмом. Дело сие не требует отлагательств, так как велико по своему масштабу и губительным последствиям…

С почтением,

Чиновник по особым поручениям Иван Федорович Зубов от IX-20 1901 года.

– Ауф! Блин, я все-таки была права! – не в силах сдержать эмоции, взвизгнула Кира.

       Игорь нахмурился.

– Бред какой-то, апория.

– Чего?

– Ну апория, то есть вымышленн…. Да не важно, – отмахнулся парень. – Быть этого не может, вот и все.

– Да с чего ты взял?

– А хотя бы с того, что Рыков, которому адресовано данное письмо, никак не мог руководить московской сыскной полицией в 1901 году. Уж поверь историку: с 1899 года её возглавлял надворный советник Платонов.

  Но Киру подобное объяснение не удовлетворило.

– Ой, вот только можно без этих твоих исторических коллизий?

– Коллизия?! – Игорь наигранно схватился за голову. – Да что ты такое говоришь?! Это установленный факт, понимаешь?! Доподлинно установленный и зафиксированный документально. Да если хочешь знать, я, между прочим, доклад по началу двадцатого века в России делал. И сдал его на отлично!

– А может все-таки ошибка?

– Да какая тут может быть ошибка?! – едва не закипел парень.

– Самая обыкновенная. Ну что, займемся?!

– Чем займемся?

– Как чем?.. Расследованием, конечно.

– О-о-о, попридержи коней, подруга! – Ник примирительно замахал руками и добавил: – А тебе, очкарик, я дам один очень дельный совет… Нет, не совет, а просто предупрежу: тебе хана. Даже не пытайся её переубедить: все равно ничего не выйдет. Либо смирись, либо… Да какое «либо», второго просто не дано.

– То есть ты предлагаешь потворствовать всем ее желаниям? – возмутился Игорь.

Кира быстро сориентировалась в ситуации и чмокнула своего бойфренда в щеку, а затем что-то ласково шепнула на ухо.

      Небольшая пауза – сложив руки лодочкой, девушка жалобно попросила:

– Ну пожалуйста-пожалуйста, всего одну маленькую просьбу.

– И тогда ты, наконец, утихомиришься? – уточнил Игорь.

– Клянусь! Можешь зачекать! – вытянувшись в струнку как примерная ученица, пообещала Кира. – Честное пионерское.

  С дивана послышался короткий смешок.