Жизнь под моим именем

01. Подходящее время

— Скажите, что вы сейчас шутите, — попросила женщина в телефоне.

Дэниел смотрел на фотографию трёх коробок, которую она только что прислала. Коробки стояли в ещё не открывшемся кафе; на заднем плане мужчина в рабочих брюках держал под потолком металлическую рейку. Свободной рукой он показывал в камеру два пальца. Дэниел надеялся, что это размер недостающего отрезка.

— Дайте мне минуту проверить накладную.

— У меня уже есть накладная. Мне нужен свет.

Он отвёл трубку, прикрыл микрофон ладонью и повернулся к соседнему столу.

Майкл ел яблоко над раскрытой папкой. По его лицу было видно, что он понял всё ещё до вопроса.

— Какая длина? — спросил Дэниел.

Майкл перестал жевать.

— Не говори мне, что двухметровые.

Дэниел вернул трубку к уху.

— Мисс Хьюз, я вижу ошибку. Сейчас найду замену и перезвоню вам.

— Вы будете перезванивать мне до завтрашнего открытия?

Он посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось сорок минут.

— Через десять минут, — сказал он. — Даже если к этому времени ещё не смогу назвать час доставки.

Майкл уже открыл заказ. Яблоко он положил на чистый лист рядом с клавиатурой; на бумаге сразу проступило влажное пятно.

В помещении «Роу Лайтинг» пахло картоном и тёплым пластиком. В дальнем конце, за стеклянной перегородкой, горели демонстрационные светильники. Кто-то утром выставил на них холодный белый свет, и теперь стена с образцами выглядела как витрина холодильника. Дэниел собирался переключить её ещё после обеда. Вместо этого он успел поесть у компьютера, ответить на четырнадцать писем и найти для водителя въезд во двор, который сам никогда не видел.

На сегодня у него был другой план: уйти вовремя.

Майкл развернул монитор.

— Вот. Три метра. В подтверждении три. На складе два.

— А в строке после правки?

Майкл прокрутил страницу ниже. Оба посмотрели на неё.

— Я скопировал старый код, — сказал Майкл.

Дэниел потянулся за собственной мышью. Через минуту они уже искали остатки по складам. Нужные рейки нашлись в четырёх экземплярах, только поставщик обещал привезти их послезавтра. Это обещание Дэниел видел много раз и знал, сколько разных значений у слова «послезавтра».

— Я могу съездить, — сказал Майкл.

— Они закрываются в пять.

— Если выехать сейчас…

Дэниел показал ему карту движения.

Майкл съел ещё кусочек яблока, словно проверял, помогает ли это думать.

— Можем соединить двухметровую и метровую.

— У неё по плану открытый потолок. Она три раза просила без стыка.

— Я знаю.

За перегородкой Том разговаривал с человеком в пальто, которое тот так и не снял. Том заметил их взгляды и поднял палец: одну минуту. Человек в пальто раскрыл каталог. Судя по толщине каталога, минута обещала быть длинной.

Дэниел снова открыл фотографию. У края снимка лежала снятая упаковка от светильников; над дверью висела старая вывеска прежнего владельца кафе, прикрытая газетой. Мужчина под потолком всё ещё показывал ему два пальца, застывший в своём недовольстве.

— У них есть машина? — спросил Майкл.

— У кафе?

— У поставщика. Своя, маленькая. Водитель иногда развозит срочное по дороге домой.

Дэниел повернулся к нему.

— Звони.

Майкл достал телефон, полистал контакты и отошёл к окну. Слушая его половину разговора, Дэниел открыл счёт. Они могли оплатить отдельную доставку и всё ещё не потерять деньги на заказе. Не все деньги, поправил он себя. Том непременно уточнит разницу.

— Нет, в Олдер-Хит ехать не надо, — вдруг сказал Майкл в телефон. — Это было один раз.

Он улыбнулся Дэниелу, и тот, к собственному неудовольствию, тоже улыбнулся.

Олдер-Хит возник три года назад, в пятницу, когда Майкл перепутал адреса двух доставок и не решился сразу признаться. Дэниел зачем-то взял вторую трубку и сообщил заказчику, что грузовик задержался в Олдер-Хит. Пока Майкл беспомощно размахивал руками, Дэниел успел придумать перекрытую дорогу, сельскую ярмарку и полицейского, который пропускал по одной машине каждые двадцать минут. Заказчик сказал, что знает те места, и спросил, ярмарка опять на лугу у моста или её наконец перенесли.

— Опять у моста, — ответил тогда Дэниел.

С тех пор всякая необъяснимая задержка в отделе происходила в Олдер-Хит. Чаще всего туда попадали деньги за сверхурочную работу.

Теперь Майкл прикрыл микрофон.

— Может привезти к семи. Если прямо сейчас оформить.

— Сколько?

Он назвал сумму. Дэниел сморщился, но цифра помещалась в остаток.

— Пусть грузит.

— Том?

— Я к нему.

Дэниел прошёл за перегородку и дождался паузы. Человек в пальто выбирал между двумя почти одинаковыми светильниками. Он переводил взгляд с одного на другой с таким страданием, будто один из них был обязан испортить ему жизнь.

— Доставка по заказу Хьюз, — сказал Дэниел. — Ошибка в длине. Можем исправить сегодня за наш счёт. Нужно ваше подтверждение.

Том взял протянутый лист.

— Кто оформлял?

— Майкл. Я проверял окончательное подтверждение клиенту.

Это было правдой. В подтверждении стояли три метра, и на ту часть работы Дэниела, где они превратились в два, он до сих пор не смотрел.

Том ещё раз прочёл сумму.

— Оформляйте. Завтра покажете, где у нас расходятся документы.

Он не улыбнулся и не стал говорить, что за такие ошибки платят из собственного кармана. Дэниел был благодарен ему за обе вещи.

Вернувшись за стол, он набрал мисс Хьюз раньше, чем истекли обещанные десять минут.

Она выслушала его и попросила продиктовать номер водителя. Потом позвала монтажника. В трубке зашуршала одежда, и появился мужской голос.

— Они точно подходят к нашим переходникам?

Пришлось открыть ещё один каталог, сверить два кода и попросить фотографию разъёма крупнее. Майкл тем временем оформлял оплату. Дэниел стоял у его стола, держал телефон плечом и указывал пальцем на нужную строку.

Когда всё закончилось, часы показывали без двадцати шесть. Демонстрационная стена продолжала сиять больничным белым. Том вышел проводить посетителя и попросил их закрыть помещение.

Майкл швырнул яблочный огрызок в корзину, не попал и нагнулся за ним.

— Пиво за мной.

— У тебя оно уже на месяц вперёд за тобой.

— Тогда сегодня второе тоже.

Дэниел посмотрел на телефон. В календаре на шесть стоял зелёный прямоугольник: «Текст». Он сам выбрал для него этот цвет, чтобы отличать от рабочих встреч. Прямоугольник занимал два часа и никого, кроме него, не интересовал.

— Одно, — сказал Дэниел.

Он выключил светильники, проверил заднюю дверь и забрал из холодильника контейнер, который утром обещал себе не забыть.

* * *

В пабе их привычный стол занимали три женщины с раскрытой картой. Они спорили о маршруте так увлечённо, что ни разу не посмотрели на окно, за которым уже пошёл дождь. Дэниелу и Майклу достались высокие табуреты у стойки. Из кухни пахло жареным луком; у ног соседнего посетителя спала мокрая собака.

Майкл поставил перед Дэниелом стакан.

— За то, что в Олдер-Хит опять открыли дорогу.

— Не злоупотребляй. В следующий раз там обвалится мост.

— Я только запомню, что он там есть.

Они отпили. Дэниел почувствовал, как отпускает шею. Он весь день сидел, втянув голову в плечи, и обнаружил это только сейчас.

— Спасибо, — сказал Майкл уже другим голосом.

— Завтра сам разбираешь шаблон заказа.

— Я знаю.

— И старые коды тоже.

— Я знаю, Дэн.

Майкл стянул с табурета куртку, на которой сидел, и повесил на крючок. Дэниел понял, что продолжает говорить с ним так, словно они ещё в офисе, и замолчал.

Несколько минут они обсуждали Тома и человека в пальто. Потом Майкл рассказал, как накануне пытался собрать полку без инструкции. Полка осталась цела; стена — не совсем. В какой-то момент к рассказу присоединился бармен, который, оказывается, имел ровно такую же полку и совершенно другое мнение о прилагавшихся креплениях.

Дэниел смеялся. Ему было хорошо здесь, в тёплом шуме, с человеком, которому не надо объяснять, почему день выдался тяжёлым. Ещё полчаса назад он считал этот день украденным у собственной жизни. Теперь он мог бы остаться до закрытия.

Телефон завибрировал. Мисс Хьюз прислала фотографию новых коробок. В сообщении стояло: «Получили. Спасибо». На этот раз монтажник в кадр не попал.

Дэниел показал экран Майклу.

— В семь обещали, — сказал тот. — Вот видишь. Можем, когда не мешаем себе работать.

Он допил и повернулся к стойке.

— Тебе ещё?

— Мне за руль.

— Тогда безалкогольное.

Дэниел собирался сказать, что ему пора. Вместо этого кивнул.

Пока Майкл заказывал, он открыл календарь. Зелёный прямоугольник уже наполовину ушёл в прошлое. Дэниел нажал на него и передвинул на завтра.

— Что у тебя там? — спросил Майкл, вернувшись.

— Ничего. Напоминание.

— Про книгу?

Дэниел убрал телефон.

Он пожалел, что однажды рассказал об этом Майклу. Они тогда засиделись допоздна, и речь зашла о том, чем занялись бы, получи каждый полгода свободного времени. Майкл собирался проехать на машине вдоль побережья, не бронируя ночлег заранее. Дэниел сказал, что написал бы роман. Сказал легко, как вещь, которую давно обдумал и почти начал.

Майкл отнёсся серьёзно.

— Можешь дать мне прочесть, — повторил он теперь. — Я ведь не предлагаю печатать его у Тома на принтере.

— Там пока нечего читать.

— Всё ещё?

— Спасибо за деликатность.

Майкл поднял ладони.

— Я не подкалываю. Ты тогда говорил, что начал.

Дэниел провёл большим пальцем по влажному кругу на стойке.

Начало было. Даже несколько. В одном мужчина возвращался в квартиру и обнаруживал, что жена переставила мебель. В другом женщина искала собаку. Третье начиналось с полицейского, хотя Дэниел ничего не знал ни о полиции, ни о том, зачем ему понадобился именно полицейский. Дальше первых страниц ни одно начало не ушло.

Он умел рассказывать. Люди слушали его за столом, просили повторить истории, которые знали наизусть. Но стоило остаться перед экраном одному, как за каждым предложением появлялось возражение. Так не говорят. Так уже написано. Почему он вообще решил, что кому-то это будет нужно?

— Работа сейчас, — сказал Дэниел. — Потом выплаты за машину закончатся. Можно будет сократить часы.

— Когда они закончатся?

Он назвал месяц следующего года.

Майкл присвистнул.

— Ты можешь начать без машины в книге. Пусть все ходят пешком.

— Ты будешь прекрасным редактором.

— Я буду очень дешёвым редактором. Вот главное преимущество.

Дэниел снова засмеялся, но теперь ему хотелось сменить тему. Он спросил про поездку вдоль побережья. Майкл достал телефон и показал три места, в которых надеялся остановиться весной.

— Ты же не собирался бронировать заранее.

— Я и не бронирую. Просто хочу знать, где хорошие кровати.

На фотографиях были низкие дома, море и пустая дорога. Дэниел приблизил снимок комнаты с деревянным потолком. У окна стоял маленький стол. За таким столом можно было бы работать по утрам, пока никто ничего от тебя не требует.

— Поехали со мной, — сказал Майкл. — На неделю хотя бы.

Дэниел вернул ему телефон.

— Посмотрим ближе к делу.

— Хорошо.

Майкл не стал спрашивать, к какому именно делу. За их спинами женщины наконец сложили карту и подняли бокалы. Судя по торжественным лицам, они успели добраться до места назначения, не покидая стола.

* * *

У дома Дэниел несколько раз сдал назад, пытаясь поставить хэтчбек между фургоном и чужой машиной. Двор был тесным, вода собиралась у бордюра; когда он наконец открыл дверь, пришлось переносить ногу через лужу.

В подъезде пахло чужим ужином. На площадке второго этажа соседка возилась с большим бумажным пакетом и ключами. Сверху торчал пучок зелёного лука.

— Подержишь? — спросила она.

Он перехватил пакет. Тот оказался тяжёлым; бутылки звякнули друг о друга.

Соседка нашла нужный ключ, открыла дверь и забрала покупки.

— Заходи как-нибудь. Всё время встречаемся на лестнице.

— Обязательно.

Она сказала это приветливо, без расчёта на приглашённого гостя, но Дэниел всё равно почувствовал, что дал ещё одно обещание. Он поднялся этажом выше и отпер собственную дверь.

В квартире было прохладно. Из кухни доносилось негромкое гудение холодильника. На сушилке висела рубашка, которую он утром не успел погладить; один рукав вывернулся и застыл так, будто кто-то просил пожать ему руку.

Дэниел включил чайник, поставил контейнер в раковину и заглянул в холодильник. Там были яйца, половина упаковки помидоров и готовая еда, купленная на выходных для такого вечера. Он выбрал готовую еду.

Пока она грелась, он открыл банковское приложение. Зарплата пришла утром. За день часть денег уже разошлась по привычным направлениям. Остаток выглядел достаточно прилично, пока Дэниел не вспомнил, что до следующей зарплаты ровно месяц.

Он закрыл приложение, открыл почту и увидел письмо из магазина, в котором когда-то купил письменный стол. Ему предлагали кресло, способное изменить представление о домашней работе. Дэниел посмотрел на своё кресло. Оно стояло спиной к окну, и на спинке висели брюки.

Микроволновка подала сигнал. Он поел над тарелкой, читая новости, после чего всё-таки вымыл контейнер. На дне присох соус. Пришлось залить его водой и подождать.

До сна оставалось достаточно времени.

Дэниел убрал брюки, сел за стол и включил ноутбук. В папке с текстами было больше названий, чем страниц. Он выбрал самое старое начало.

«Он понял, что в квартире кто-то был».

Дэниел прочёл строку ещё раз. Зачем понял? Что именно увидел? Почему этот человек не может просто войти в комнату?

Он удалил первое предложение. Написал другое, в котором мужчина ставил сумку на пол. Потом убрал сумку: пока непонятно, откуда он вернулся. В третьем варианте мужчина не возвращался, а просыпался.

На телефоне появилось сообщение от Майкла: фотография полки. Она висела криво, но не настолько, как следовало из рассказа.

Дэниел написал: «Для первого романа сойдёт».

Ответ пришёл почти сразу: «Присылай свой. Я тоже умею быть добрым».

Он посмотрел на экран ноутбука. Мужчина всё ещё просыпался. В комнате, которую Дэниел не видел, с ним должно было что-то произойти.

Он сохранил файл под прежним названием.

Потом долго чистил зубы, вспоминая, не оставил ли сегодня включённый свет в демонстрационной комнате. Вспомнил собственную руку на выключателе, успокоился и пошёл выключать свет на кухне.

В постели он прислушался к дождю. Вода попадала на металлический край наружного подоконника — три быстрых удара, пауза, ещё два. Сосед снизу негромко смотрел телевизор. Дэниел взял телефон, проверил будильник и положил его экраном вниз.

Завтра следовало приехать чуть раньше, чтобы вместе с Майклом разобраться в заказе. Он мысленно передвинул утренние дела, нашёл для них место и наконец повернулся на бок.

02. За ним приехали

— Дэн, ты готов?

Женщина стояла у кровати и складывала в сумку полотенце. Оно никак не помещалось; она вынула прозрачный пакет, переложила что-то на дно и попробовала ещё раз.

Дэниел хотел сказать, что она ошиблась, но в горле пересохло. Он приподнялся на локте и сразу остановился. Правый бок пронзила боль — резкая, узкая, будто под кожей натянули проволоку.

— Подожди. Не так.

Женщина бросила полотенце и подошла к нему. Её ладонь легла под его левое плечо. Другой рукой она поправила край одеяла, придерживая повязку на его предплечье.

— Я же сказала, что помогу.

Он послушно повернулся, опустил ноги на пол и сел. От движения комната поплыла в сторону. Дэниел закрыл глаза, переждал и открыл снова.

Комната осталась на месте.

Кровать, стул с одеждой, узкий шкаф. На противоположной стене висело объявление с нарисованными руками. Под дверью двигалась тень. Дэниел услышал скрип колёс, короткий смех и чужой голос, который спросил, кому нужен ещё один чай.

— Воды? — спросила женщина.

Он кивнул.

Стакан был пластиковый. Вода отдавала чем-то тёплым, больничным, хотя он не мог бы объяснить, как именно вода пахнет больницей. Он выпил почти всё и только тогда посмотрел на женщину прямо.

Светлые волосы были собраны сзади. Из кармана её пальто торчал свёрнутый лист бумаги. У левого глаза, там, где началась бы улыбка, лежала тонкая складка. Она была примерно его возраста, может быть немного моложе. Дэниел никогда её не видел.

— Извини, — сказал он.

— За что на этот раз?

Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Женщина смотрела на него, ожидая продолжения.

Он опустил глаза на собственную руку. Повязка начиналась чуть выше запястья и заканчивалась у середины предплечья. У края кожа желтела, дальше, ближе к локтю, шёл багровый подтёк. На другой руке был пластиковый браслет.

Дэниел повернул его.

Имя прочитывалось без труда. Фамилия тоже. Дата рождения была его.

— Что случилось? — спросил он.

Женщина перестала застёгивать сумку.

— Что именно?

Он показал на руку.

— Авария, Дэн. — Она произнесла это медленнее, чем предыдущие слова. — Ты помнишь, мы говорили утром?

Дэниел посмотрел на окно. За стеклом был светлый день. Он помнил дождь по подоконнику и телефон, который положил экраном вниз. Помнил, что завтра нужно приехать раньше и вместе с Майклом разобрать заказ.

Заказ мисс Хьюз уже доставили. Она прислала фотографию. Это было вчера.

— Я спал, — сказал он.

— Я видела. Не хотела будить раньше времени.

Женщина присела перед стулом и достала из-под него кроссовки. Одна шнуровка была распущена до самого носка. Она поставила обувь рядом с его ногами.

Дэниел узнал марку, но не помнил, чтобы покупал такую пару. На правом кроссовке белела широкая царапина.

— Сегодня какой день?

— Пятница.

Он поднял голову слишком быстро, и боль на мгновение вспыхнула за глазами.

— Пятница?

— Да. — Она смотрела всё внимательнее. — Голова опять болит?

Дэниел осторожно кивнул.

— Сейчас позову сестру.

— Не надо.

Женщина задержалась у двери.

Он сам не знал, почему её остановил. Слова вышли прежде, чем он успел решить, чего боится сильнее: остаться с ней наедине или произнести вслух перед новым человеком, что не понимает, как сюда попал.

— Я только проснулся, — добавил он. — Дай мне минуту.

Она вернулась к сумке, но теперь уже ничего в неё не складывала.

Он опустил ступню в кроссовок. Левую руку получилось согнуть, хотя кожу под повязкой неприятно потянуло. С правой стороны груди болело всякий раз, когда он наклонялся. Женщина опустилась на колени и завязала шнурки.

— Я сам.

— Вижу.

Она сделала второй узел и поднялась. На её колготках осталась светлая пыль с пола. Она стряхнула её, не глядя.

В комнату постучали. Сестра вошла с папкой, поздоровалась с женщиной и спросила, нашли ли они вчера зарядку.

— Под креслом, — ответила та. — Бен туда всё складывал.

Сестра рассмеялась.

— Хорошее место. Я бы тоже не нашла.

Она повернулась к Дэниелу.

— Как вы себя чувствуете сейчас?

Он открыл рот.

Правильный ответ был длинным и невозможным. В понедельник он лёг в собственной квартире. Теперь была пятница, у него болел бок, а женщина, которую сестра знала по имени, завязывала ему шнурки. Если между понедельником и пятницей действительно случилась авария, то часть событий могла просто не сохраниться. Такой ответ помещался в голове. Остальное пока не помещалось.

— Голова тяжёлая, — сказал он. — Когда встал, закружилась.

Сестра поставила папку на край кровати и задала ещё несколько вопросов. Дэниел ответил на них. Он мог говорить, мог назвать себя, понимал, где находится, хотя название больницы ему только что напомнили. Он слышал, как ровно звучит его голос, и от этого происходящее становилось ещё страннее.

Сестра спросила, изменилось ли самочувствие после утреннего осмотра.

Дэниел посмотрел на женщину. Она ждала.

— Только сонный, — сказал он.

Он сразу почувствовал, что ответил неточно. Утреннего осмотра он не помнил вообще. Но сестра уже записывала что-то в папку; добавлять ещё одну фразу теперь означало начать разговор сначала, и он промолчал.

Ему выдали бумаги, объяснили, как ухаживать за рукой, и ещё раз сказали, при каких изменениях нужно вернуться за помощью. Женщина попросила показать, где указан телефон. Сестра обвела номер ручкой.

— Клэр, у вас всё есть? — спросила она.

Клэр.

Имя не вызвало ничего. Ни лица из прошлого, ни голоса в трубке, ни неловкого воспоминания о встрече, которую он предпочёл бы забыть. Оно принадлежало этой женщине и никуда дальше не вело.

— Да, спасибо, — сказала Клэр.

Сестра ушла за последней подписью.

Дэниел посмотрел на листы. В верхней строке снова стояло его имя. Ниже были дата, несколько сокращений и слова о дорожной аварии. Он читал медленно; строки приходилось возвращать на место взглядом. Бумага не помогала вспомнить.

— Где моя машина?

Клэр поджала губы.

— На стоянке после эвакуации. Майкл разговаривает со страховой. Сейчас тебе не нужно этим заниматься.

— Майкл?

— Да.

Он почувствовал такое облегчение, что даже перестал читать. Майкл был знакомым человеком. С ним можно было поговорить без этих осторожных взглядов, спросить, где закончился понедельник, что произошло с машиной и кто такая Клэр.

— Мне нужно ему позвонить.

— Он обещал сам вечером. Хотел приехать, но я сказала, что сегодня мы забираем тебя домой и даём отдохнуть.

— Он знает?

Клэр нахмурилась.

— Что ты едешь домой? Конечно.

Он кивнул, хотя спрашивал о другом.

Клэр подняла со стула рубашку.

— Сначала эту руку.

Дэниел осторожно продел левое предплечье в рукав. Ткань была мягкой, дорогой на ощупь; пуговицы мелкие, тёмные. Рубашка сидела на нём впору. Клэр отвернула край манжеты, чтобы не задевать повязку. Движение было быстрым и привычным, будто она успела проделать его много раз.

Ему стало стыдно. За что именно, он не понял: за то, что не узнаёт её, или за то, что позволяет ей помогать, пока она этого не знает.

На стуле остались джинсы, куртка и книга.

Дэниел взял книгу, чтобы освободить место.

На обложке был дом с освещёнными окнами. Никакой особенной иллюстрации: тёмный фасад, кусок мокрой улицы, дверь. Название занимало верхнюю половину. «Дом, в котором ждут».

Под названием стояло его имя.

Он несколько секунд смотрел на него. Дэниел Рид. Не похожее имя, не другая буква в фамилии. То же самое, что на браслете, на выписке и в банковском приложении, которое он открывал перед сном.

— Эту тоже заберём, — сказала Клэр. — Сара просила не потерять пометки.

Он перевернул книгу.

На фотографии стоял мужчина у окна. Одна рука лежала на столе. Мужчина чуть наклонил голову, будто фотограф попросил его послушать что-то за кадром и поймал промежуточное движение. Дэниел знал это лицо. На снимках он часто получался именно так — с настороженным взглядом человека, который ещё не понял, зачем его фотографируют.

Под портретом было несколько строк. Он прочёл своё имя ещё раз, затем слова «автор трёх романов».

— Дэн?

Он поднял глаза.

— Это…

Клэр забрала книгу осторожно, не вырывая.

— Если ты опять будешь править её в машине, тебя стошнит. Сара подождёт.

Она положила книгу в сумку, поверх полотенца. Дэниел смотрел, как исчезает лицо на обороте.

В голове появилась нелепая мысль о розыгрыше. Она держалась ровно до того мгновения, когда он попытался повернуться и бок снова отозвался болью. Слишком много людей, слишком много предметов, слишком дорогое и жестокое устройство для шутки, которую никто даже не собирался заканчивать.

Ему нужен был Майкл. Или собственный телефон. Или десять минут без человека, который ждал от него узнавания.

— Где телефон?

Клэр достала его из бокового кармана сумки.

Экран был треснут у края. Дэниел провёл пальцем по стеклу. Он пользовался такой моделью, но на его телефоне не было трещины, а чехол был чёрным. Здесь чехол отсутствовал.

— Я заряжала, — сказала Клэр. — Он ещё работает. Всё остальное Майкл обещал помочь перенести, если понадобится менять.

На экране появилась фотография детей. Девочка сидела на каменной ограде, мальчик стоял рядом и тянулся к ней, держа что-то в кулаке. Его рука смазалась от движения. Дэниел смотрел на фотографию, пока экран не погас.