История российского блокбастера. Кино, память и любовь к Родине

Кинотексты

Стивен Норрис

История российского блокбастера

Кино, память и любовь к Родине

Новое литературное обозрение

Москва

2024

УДК 791.224(470+571)«20»

ББК 85.374.3(2)64-4

Н83

Редактор серии Ян Левченко

Перевод с английского Н. Цыркун

Стивен Норрис

История российского блокбастера: Кино, память и любовь к Родине / Стивен Норрис. – М.: Новое литературное обозрение, 2024. – (Серия «Кинотексты»).

Восстановление киноиндустрии России после распада СССР и дальнейшего кризиса в экономике и культуре сопровождалось усилением патриотических и националистических тенденций. Адаптировав методы Голливуда к материалу российской истории, к середине 2000‐х годов кинематограф новой России приступил к производству исторических блокбастеров. Эти картины были подчинены главной задаче – созданию образа сильной страны, которую нужно возродить, чтобы снова ей гордиться. В книге исследуется российский блокбастер как целостное явление культуры и одновременно точка, где пересекаются политика, экономика, история и идеология. Историк Стивен М. Норрис, профессор университета Майами в Оксфорде, штат Огайо, задается целью взглянуть на историю России XXI века сквозь призму кинофильмов и понять, как государство с их помощью конструировало новое национальное самосознание.

ISBN 978-5-4448-2390-3

Copyright © 2012 by Stephen M. Norris.

Russian language rights licensed from the original English-language publisher, Indiana University Press

© Н. Цыркун, перевод с английского, 2024

© Я. Левченко, перевод предисловия с английского, 2024

© Д. Черногаев, дизайн серии, 2024

© ООО «Новое литературное обозрение», 2024

Предисловие к русскому изданию

С 17 февраля по 3 марта 2023 года российский прокат возглавлял фильм «Праведник», где рассказывается история политрука Николая Киселева, попавшего в плен к немцам в первые месяцы Второй мировой войны. Совершив побег, Киселев присоединился к белорусским партизанам и спас более двухсот советских евреев. В 2005 году, через тридцать лет после его смерти, израильский институт Холокоста «Яд Вашем» удостоил его звания Праведника народов мира1.

Может показаться невероятным, что российский фильм о солдате, спасающем от нацистского геноцида невинных людей, был выпущен в то самое время, когда Россия утверждает, что защищает свои исконные территории. Но российское государство, как известно, заявляет, что спасает русскоязычных жителей Украины от геноцида, так что выход фильма нисколько не противоречит плану киностудии. Такой уровень планирования указывает на отличие от периода патриотических блокбастеров, анализируется в этой книге. Это также говорит нам, какие серьезные изменения пережила российская культура при путинизме.

В 2020 году Минкульт России опубликовал ежегодный список приоритетов, которые влияют на получение государственного финансирования теми или иными фильмами2. Эти темы образуют интересную подборку путинских культурных предпочтений: для государства важны фильмы о семье как основе общества, о русских как о «первых» в мире, о героях, охраняющих закон и порядок, об изучении российских культурных ценностей. Фильмы о Великой Отечественной войне также попали в список приоритетов.

Вступает Сергей Урсуляк, маститый постановщик кинофильмов и популярных сериалов. Вместе со сценаристом Геннадием Островским они начали работу над фильмом о подвиге Киселева. Пандемия COVID-19 замедлила производство: художник-постановщик фильма заболел и умер. Однако к 2021 году съемки возобновились и проходили в России, Беларуси и Израиле. После завершения съемок «Праведник» получил в 2022 году дополнительное государственное финансирование3. Ведь к тому времени польза от картины как средства проецирования патриотизма прошлого на новую войну в Украине была совершенно очевидна.

Когда фильм вышел на экраны, Урсуляк завуалированно упомянул эту связь:

Я бы хотел, чтобы как можно больше людей посмотрело картину, потому что, мне кажется, она возвращает нас к правильному ощущению себя, наших отношений между собой, нашей родины, нашей жизни. Фильм дает правильные ориентиры, а сегодня это очень важно4.

«Праведник» – лишь один продукт на конвейере российских фильмов о Великой Отечественной войне. За последние пять лет зрители увидели картины о первой советской бомбардировке Берлина («1941. Крылья над Берлином» Константина Буслова), о подвиге советского летчика Михаила Девятаева в 1944 году («Девятаев» Тимура Бекмамбетова и Сергея Трофимова), байопик о Михаиле Калашникове и его знаменитом автомате (также Константина Буслова), о храбрости советских граждан в ходе снабжения блокадного Ленинграда («Коридор бессмертия» Федора Попова), о так называемом Ржевском котле 1942 года («Ржев» Игоря Копылова), о неубиваемом командире чудо-танка («Т-34» Алексея Сидорова), о восстании в лагере смерти, во главе которого стоял советский солдат еврейского происхождения («Собибор» Константина Хабенского). В планах Минкульта и далее продолжать регулярный выпуск фильмов, пропагандирующих героизм и победу в борьбе со злом во Второй мировой войне, представителей которого в России собирательно называют фашистами.

Моя книга рассказывает, как возникла путинская патриотическая культура, показанная в фильмах. Здесь отстаивается мысль, что нынешний урожай кинематографического патриотизма не был предопределен. Став президентом в 2000 году, Путин унаследовал культурную систему, не оправившуюся от распада СССР. Российское государство под руководством министра культуры Михаила Швыдкого возрождало культуру, но не могло влиять на ее финансирование. По мере восстановления российской экономики на протяжении 2000‐х годов шло также восстановление материальной стороны российской культуры. Фильмы сыграли в этом восстановлении ключевую роль. Объединив голливудские эффекты и пиар-кампании с местными сюжетами, российские блокбастеры к 2004 году начали обгонять по сборам американские фильмы. В 2005 году Путин заявил, что российское кино возродилось. Кремль извлек выгоду из патриотизма, который этот кинематографический ренессанс уловил, хотя и не придал ему направления.

Популярный фильм 2008 года «Стиляги», о котором говорится в заключении к этой книге, прекрасно иллюстрирует первую волну фильмов ранней путинской эпохи. Фильм Валерия Тодоровского, снискавший успех у публики и критиков, рассказывает о группе советских нонконформистов 1955 года. Стиляги открыто восхищались музыкой и культурой США. Фильм смотрится и ощущается как мюзикл в американском стиле, который также отсылает к музыкальным комедиям сталинской эпохи (существенно их, впрочем, пересматривая). В потрясающей финальной сцене главный герой спускается по Тверской улице в Москве в сторону Кремля. Он перенесся из 1955 года в настоящее время и поет финальный гимн о стремлении жить той жизнью, которую он хочет, и оставаться носителем той культуры, которая ему близка. В ходе прогулки к нему присоединяются современные музыканты и другие нонконформисты, образующие в итоге толпу перед Кремлем.

Потом ситуация изменилась. В 2012 году Путин вернулся на пост президента после того, как массовые политические протесты потрясли российскую столицу. Опасаясь народного восстания, подобного Оранжевой революции 2004–2005 годов в Украине, Путин усилил подавление любых, даже потенциальных форм инакомыслия5. Эта развитая версия культурного путинизма, становившегося все более авторитарным на фоне выросшего благосостояния и страха потери стабильности, также имела четкую культурную политику. Ее можно сравнить с так называемым Gleichshaltung, или «приведением к общему знаменателю» в Германии при нацистах. Придя к власти в январе 1933 года, пропагандистский маховик Гитлера в лице Йозефа Геббельса и его новообразованного министерства народного просвещения и пропаганды осуществлял «духовную мобилизацию» немецкого населения. План, как писал выдающийся историк Ричард Эванс, «предусматривал углубление и укрепление завоевания нацистами политической власти посредством приведения всего немецкого народа к их образу мышления»6.

Нацистский Gleichshaltung принимал множество форм. К сентябрю 1933 года Геббельс создал Имперскую палату культуры (RKK, Reichskulturkammer), которая взяла под свое крыло все культурное производство. Тексты, которые производили министерство и палата, были направлены на убеждение немцев, хотя и не были чрезмерно, грубо пропагандистскими. Они сосредоточили внимание на Гитлере как на выдающемся лидере, на необходимости борьбы с врагами, на немецких ценностях и на обучении молодежи. Радио было ключевым средством пропаганды нацистских ценностей. То же самое произошло и с прессой, которую вскоре взял под свой контроль Геббельс. Нацистский министр пропаганды понимал, что не каждое послание должно быть единообразным и не каждый культурный продукт должен быть пропагандой. Для сбалансирования ситуации необходимы развлечения.

Исторические сравнения всегда проблематичны и должны подчеркивать не только сходства, но и различия. Однако Gleichschaltung 1930‐х годов представляет собой полезную модель для понимания путинизма после 2012 года. Российское государство усиливает контроль над культурой, требуя все более строгих гарантий, что фильмы, телешоу, газетные репортажи, музыка и т. д. несут необходимое послание государства.

Это послание – патриотизм. Снова и снова в самых разных формах и на самых разных площадках россиянам говорят, что патриотизм – это важнейшая составляющая русской жизни. В 2016 году сам Путин объявил патриотизм «национальной идеей России». При этом, по выражению президента, патриотизм не должен быть «квасным и кислым», то есть «это совсем не значит, что нужно все время хвататься только за наше героическое прошлое, нужно смотреть в наше не менее героическое и успешное будущее, и в этом залог успеха»7. Путинское государство достигло со своими гражданами такого положения, которое подчеркивает пассивную лояльность режиму8.

Центральным агентством Путина по всеобщей координации стало после 2012 года министерство культуры. С 2012 по 2020 год им руководил Владимир Мединский. Оно четко изложило свой проект в «Основах государственной культурной политики» 2014 года.

Цель государственной культурной политики – духовное, культурное, национальное самоопределение России, объединение российского общества и формирование нравственной, самостоятельно мыслящей, творческой, ответственной личности на основе использования всего потенциала отечественной культуры9.

Патриотизм был ключевым компонентом обновления России, а образовательная политика и культурные продукты были выделены как важнейшие пути к этим целям.

История блокбастеров после 2012 года изменилась в результате этой новой культурной политики. Лучше всего эти изменения могут быть проанализированы в ходе написания второй части «Истории российского блокбастера», которой пока нет. Фильмы, выпущенные после 2012 года, имели некоторое сходство с теми, что были сделаны раньше. Более всего в них отражалось растущее присутствие государства в их производстве. «История блокбастеров – 2», как и большинство сиквелов (в особенности «Путин-2», выход которого также стартовал в 2012 году), скорее всего, существенно проиграет оригиналу. В продуктах «второй» путинской эпохи занято множество тех же людей (вы встретите их всех на этих страницах), но рассказ более старомодный и принужденный, чем это было или казалось в 2000‐е.

Фильмы, о которых могла бы идти речь в «Истории блокбастеров – 2», их патриотические послания и отсылки к государственным СМИ могут рассказать многое о путинизме после 2012 года. Одни кинозрители отзывались об очевидной пропаганде в этих фильмах, в то время как другим зрителям удалось это проигнорировать, предпочтя наслаждение развлечением. Поскольку «Человек-муравей и Оса: Квантумания» от Marvel не вышел в России, «Праведник» представляет собой лучший вариант. Комментарии тех, кто связан с фильмом, призывающие зрителя сознавать опасность современного фашизма, можно воспринять с изрядной долей иронии, ведь ситуация, еще недавно казавшаяся невозможной в Восточной Европе, стала уже привычной. Фильм не избежал перекличек и с другими реалиями войны: Чулпан Хаматова, сыгравшая в нем небольшую роль, в марте 2022 года уехала из России в Латвию10. Урсуляк решил не помещать эпизоды с ней в окончательный монтаж.

Настоящий Николай Киселев был героем, но политическая эксплуатация его истории превращает его в пародию. Дочь героя Татьяна рассказала, что смелые подвиги отца проявлялись со временем лишь фрагментами. Когда она просматривала личный архив отца после его смерти в 1974 году, она обнаружила письма от людей, которых он спас. Даже она не могла не связать его историю с современностью, отметив, что молодые люди должны посмотреть фильм, чтобы узнать, что такое фашизм, и быть готовыми защищать таких людей, как ее отец11.

На смену «Праведнику» в прокате пришел фильм Николая Лебедева «Нюрнберг» о советской делегации на послевоенных процессах, имевший большой бюджет и активную рекламу. После роскошной московской премьеры, состоявшейся 20 февраля 2023 года, глава Службы внешней разведки России Сергей Нарышкин заявил, что фильм снова послужил подъему борьбы с нацизмом. Лебедев согласился: «Это история о том, как важно не впустить в себя зло и как важно знать свое прошлое, не допуская повторения ошибок, которые были некогда совершены»12.

Можно и нужно рассказывать о том, как российское государство использовало историю и культуру для достижения своих целей. Можно считать эту книгу предысторией еще не написанной «Истории блокбастеров в Новой России» после возвращения Путина в Кремль и эскалации его страхов, которая стимулировала рост государственного насилия во внутренней и внешней политике. Путинская патриотическая культура после 2012 года в том виде, в каком ее отразил кинематограф, видится как закономерное движение к 24 февраля 2022 года. В этом смысле казавшееся фарсом обернулось трагедией. И даже то, что уже осмыслено, с необходимостью пересматривается под другим углом зрения.

От автора

13 июля 2008 года мне выпала удача познакомиться с Григорием Чхартишвили. Более известный под своим псевдонимом Борис Акунин, он предложил встретиться у себя по соседству в кафе на московских Чистых прудах. После того как я расспросил его о работе над фильмом «Турецкий гамбит» (для которого он писал сценарий), наш разговор свернул на политику. Он пошутил, что в 2008 году в России были две самые большие проблемы, – транспорт и Путин, – именно в этом порядке. Когда же я проявил интерес насчет Путина, который как раз недавно занял пост премьер-министра, Чхартишвили посерьезнел и сказал, что чрезвычайная популярность Путина связана, скорее всего, не с тем, что он делает, то есть не с политикой, а с тем, что он не делает. Государство, предположил он, в последние восемь лет предоставило большинство населения самому себе. В результате россияне научились быть индивидуалистами: начали заботиться о стоимости автомобиля, ценах на еду и жилье, плате за обучение детей и проезд в общественном транспорте. В итоге, как заключил Чхартишвили, россияне станут все более сосредоточенными на себе, своей частной жизни и на государственной политике.

В течение последующих трех лет, когда я заканчивал подготовительную работу над этой книгой, писал черновой вариант, получал на него отзывы, затем проходил процесс представления книги к печати, вносил поправки, изучал редактуру и ждал публикации, я убедился в том, насколько точно сформулировал Григорий Чхартишвили в тот июльский день нечто очень существенное.

Этот проект родился благодаря моему интересу к визуальной культуре, русской национальной идентичности и феномену памяти. Мои частые поездки в Россию в 2000‐х годах, связанные с работой над предыдущими проектами, летними семинарами и мастер-классами, позволили мне убедиться в том, как заметно изменилась в России бытовая и потребительская культура после 1991 года. За первое десятилетие XXI века в Москве и Санкт-Петербурге развернулись сети таких заведений, как «Елки-палки» (я пристрастился к тамошним пельменям), кафе типа «Шоколадницы» (обожаю их мокко – как со льдом, так и горячий), книжные магазины, такие как «Библио-Глобус» (там мне интересно практически все), и магазины сети «Союз» (где я потратил уйму денег). Кроме того, во время моих изыскательских поездок я ходил в кино, а по вечерам смотрел телевидение. Трудно было не заметить, что примерно к 2005 году на большом и малом экранах начали преобладать историко-эпические фильмы. Из этих наблюдений родилась идея истории блокбастеров в новой России, а сами эти фильмы послужили благодатным источником для анализа работы истории в современности. Фильмы давали возможность показать, как изменилось отношение россиян к памяти после падения коммунизма, да и само национальное самосознание с 1991 года. Я начал с того, что связал эти процессы и мой личный опыт с тогдашним президентом России Владимиром Путиным. В черновом варианте книги у меня даже фигурировал подзаголовок «Эпоха Путина».

Однако в последние три года перед выходом книги слова Чхартишвили заставили меня переосмыслить эту формулировку (приношу также благодарность Сергею Ушакину, который сподвиг меня изменить концептуальную основу этой части проекта). Исторические процессы, которые помогли мне понять фильмы, память и национальное самосознание в новой России, не всецело определяются фигурой Владимира Путина. Более того, как я пытаюсь показать в последующих главах книги, культура патриотизма, превалирующая на российских киноэкранах, обусловливается иными причинами, нежели государство вообще или Путин в частности. Конечно, Кремль сыграл свою роль в продвижении бренда русскости (через госструктуры управления кинематографом) и, разумеется, использовал кинематографический патриотизм в своих целях, но его роль была не исключительной.

К изучению исторических фильмов меня привело историческое образование и специализация на российской культуре. Во время подготовительной работы и написания этой книги я изучил множество статей, газет, рецензий, блогов и других источников, составивших разноголосицу позиций и мнений. Режиссеры, продюсеры, актеры, критики, ученые и зрители охотно спорили о репрезентации прошлого на экране. Я был ошеломлен их аргументацией и тем, как разительно она отличалась от картины российской политики и общества, которая вырисовывалась на страницах газет и журналов, сосредоточенных преимущественно на представлении государства и его лидеров. Я решил писать о другом и почти вывести Путина за скобки. Когда я уже внес окончательные поправки в текст, Путин объявил о своем решении участвовать в президентских выборах 2012 года. Он даже пригласил кинорежиссера Станислава Говорухина стать его доверенным лицом. Оппоненты Путина принялись критиковать «пиар-шоу», которое поможет выиграть кампанию. Блогеры и пользователи соцсетей живо обсуждали эти решения и их значение. Состоявшиеся 4 декабря 2011 года выборы в Думу и последовавшие за ними протесты обозначили нарастающее недовольство.

К предпринимателю и блогеру Алексею Навальному (назвавшему тогда путинскую «Единую Россию» партией жуликов и воров) в качестве одного из влиятельных протестных голосов добавился Григорий Чхартишвили.

Во время нашей встречи в июле 2008 года он заметил, что его соображения носят предположительный характер. Теперь оказалось, что они были провидческими – независимо от того, что случилось в марте 2012 года, когда россияне вновь пришли к избирательным урнам, чтобы проголосовать за президента.

В итоге эта книга – история России 2000‐х, рассказанная через кинофильмы. Речь в ней в основном идет о памяти, истории, национальном самосознании после коммунизма. Но, возможно, она к тому же хотя бы частично поможет объяснить причину событий конца 2011‐го и начала 2012-го, поскольку люди, попавшие на ее страницы, так же, как изученные мной сайты, сыграли в этой драме свою роль.

Глава 1. Введение 13 . Россия открывает мультиплексы