Ложь и любовь

Однако в данный момент она стояла на веранде, как будто приросла к месту. Бросившись в дом за льдом, Паркер не закрыл за собой дверь. Вместо того чтобы последовать за ним, Мэг осталась на веранде, спрашивая себя, уж не начался ли у нее кризис среднего возраста – лет на десять раньше, чем она достигла этого самого возраста? Женщина, которая стоит сейчас на задней веранде плантаторского дома в Луизиане, это не та Мэг, которая складывала в портфели школьные завтраки, проверяла домашние задания и улаживала конфликты, не та Мэг, которая по пять лет носила одни и те же платья, чтобы купить детям новые туфли. Эта женщина намерена во второй раз заняться любовью с мужчиной, которого знает меньше недели.

Вернулся Паркер с двумя изящными ведерками для льда. Высыпав их содержимое на рыбу, он поставил ведерки на пол и протянул руки к Мэг.

– Ну вот, теперь мы можем сосредоточиться на нас.

На нас. До чего же это приятно звучит! Мэг улыбнулась, поднесла одну его руку к губам и поцеловала костяшки пальцев. Только сегодня, только на один день она уступит своей слабости. На сегодня – только на один день – она променяет реальность на фантазию.

Держась за руки, они вошли в просторную солнечную кухню, миновали проходную кладовку и выбрались в длинный вестибюль, такой же широкий, как коридоры в Понтье-Плейс. Как и в городском доме, здесь были высокие потолки, украшенные декоративной лепниной, с них свисали массивные люстры.

Проходя через холл, они два раза миновали нечто вроде уголков для отдыха, образованных столиком и двумя креслами. На каждом столике стояла изысканная композиция из свежих цветов.

– Какие красивые букеты, – заметила Мэг. – Вы уверены, что в доме нет миссис Соломон?

Паркер выпустил руку Мэг и обнял ее за плечи, привлекая ближе к себе.

– Это замечание здорово отдает предубеждением по половому признаку.

Мэг на мгновение задумалась.

– Пожалуй, вы правы.

– Соломон ведает и теплицей. У него золотые руки, что бы он ни посадил, все прекрасно растет.

Мэг наклонилась над столиком и вдохнула аромат роз.

– Восхитительно! Они такие живые!

– Вы любите розы?

Она кивнула и отошла от столика.

– Очень. Особенно розовые и желтые. Только не красные, красные розы очень самоуверенны.

Паркер рассмеялся.

– В таком случае я не буду дарить вам красных роз. – Он вытянул из вазы две желтые розы. – Будь мне десять лет, Соломон бы с меня шкуру спустил, но на этот раз, надеюсь, он простит меня.

Вместо того чтобы вручить розы Мэг, Паркер понес их сам. Почти у входной двери он остановился и повернул Мэг лицом к зеркалу вдвое большего размера, чем то, которое висело в библиотеке Понтье-Плейс.

Мэг тут же залилась краской.

– Стесняться нечего, – прошептал Паркер. – Вы самая прекрасная женщина, какую мне только посчастливилось встретить.

Мэг замотала головой.

– Нет, не так. Вы все неправильно понимаете. – Даже фантазия не может заходить так далеко.

Паркер погладил ее щеку мягкими лепестками розы. Ощущая нежное прикосновение, к своей коже, Мэг наблюдала в зеркало за его действиями. Сочетание телесных ощущений и зрительных образов до предела обострило ее и без того взбудораженные чувства. Она стала поворачиваться, снедаемая страстным желанием прижаться к Паркеру.

– Не спешите, – прошептал он, взявшись за верхнюю пуговицу ее рубашки. Расстегнув пуговицу, он провел цветком розы по шее Мэг.

– Но мне хочется побыстрее, – промолвила она, удивленная собственной прямолинейностью.

Паркер усмехнулся.

– Это хорошо, но спешить и впрямь незачем. Я велел Соломону вернуться не раньше чем через час. – Он расстегнул вторую пуговицу. – А теперь позвольте показать вам еще одну комнату.

Мэг уступила его игре в медленное обольщение и встретилась с ним взглядом в зеркале. Ей понравился голодный блеск его потемневших глаз. Паркер хочет ее так же сильно, как и она его. Все еще глядя на него в зеркале, Мэг протянула руки за спину и провела вниз по его бедрам, а потом медленно – вверх, пока наконец ее пальцы не остановились, не дойдя самую малость до его возбужденной плоти. Описав круг бедрами, Мэг прошептала:

– В эту игру могут играть и двое.

Паркер схватил ее, развернул к себе лицом и прижал к себе именно так, как ей хотелось, чтобы он это сделал. Его рот завладел ее ртом, и на этот раз Мэг дала рукам волю и положила ладони на вздувшийся под джинсами бугор. Жар его тела ощущался даже сквозь плотную ткань. Мэг высвободилась, опустилась на колени и прижалась губами к тому месту, где только что лежали ее ладони.

Паркер застонал. Или замычал. Или выкрикнул ее имя. Мэг не могла бы сказать точно, какой именно звук он издал, но точно знала, что в восторге от его реакции. Сегодня она хотела отдать ему все, ничего не оставляя себе.

– Мэг, – прохрипел наконец Паркер, – кажется, остаток экскурсии придется отложить на потом.

– А где же твоя неторопливость? – спросила она, широко раскрыв глаза и игриво хлопая ресницами.

– Я больше не могу.

Паркер мягко потянул ее за плечи, и Мэг вернулась в стоячее положение, попутно, пока он поднимал ее, целуя его живот и грудь.

От главного холла отходила широкая лестница. Обнимая Мэг одной рукой и прижимая еще крепче к себе, Паркер повлек ее к лестнице. Она отметила, что он не выронил розы.

– Хозяйская спальня находится на первом этаже, как во времена плантаторов, – сказал Паркер, пока они поднимались по лестнице. – Обычно там же располагались и спальни младших детей, а когда мальчики достигали двенадцатилетнего возраста, их переселяли во флигель, который назывался гарсоньер.

– Чтобы не услышали лишнего? Паркер усмехнулся.

– Или чтобы они сами могли проказничать, не мешая при этом остальным обитателям дома?

– Может, нам пойти туда? – шепотом предложила Мэг.

– Не годится, это слишком далеко. – Они поднялись на второй этаж. – В наше время некоторые комнаты второго этажа переделаны в гостевые спальни. Я покажу тебе свою любимую.

Это была просторная комната с высокими стеклянными дверями, выходившими на балкон, который протянулся во всю длину дома.

Паркер и Мэг остановились у окна, любуясь аллеей раскидистых дубов.

– Видишь вон там за дубами реку? Это Миссисипи, – сказал Паркер.

Он повернулся к Мэг и продолжил расстегивать ее рубашку.

– Как красиво, – прошептала Мэг.

– Как ты красива, – эхом вторил ей Паркер, вытягивая рубашку из-под пояса джинсов.

– Ну не знаю…

Даже в угасающем свете декабрьского солнца в комнате было гораздо светлее, чем в темной библиотеке, где они занимались любовью в прошлый раз. К тому же, когда дело дошло до по-настоящему интимных вещей, они уже находились в детском шатре из одеял, освещаемым лишь лучом карманного фонарика.

Паркер положил розы на стол и взял Мэг за плечи.

– Мэг, ты настоящая красавица. Кажется, ты себя недооцениваешь.

– Правда?

Мэг услышала в своем голосе надежду. Ей хотелось верить Паркеру, потому что он действительно помогал ей чувствовать себя красавицей.

– Правда. – Паркер потерся губами о ее губы. – Той ночью ты показала мне, как нужно фантазировать, сегодня я предлагаю показать тебе, как ты прекрасна.

Мэг задумалась над его предложением. Оно не более абсурдно, чем то обстоятельство, что малознакомые мужчина и женщина собираются раздеться друг перед другом и разделить самую интимную из всех форм близости между людьми.

– Только сегодня, – сказала она.

– Что ж, придется довольствоваться тем, что могу получить.

Паркер снимал свитер, размышляя о том, что случилось с высокомерным типом, умевшим добиться своего с любой знакомой женщиной. И вот пожалуйста, он чуть ли не умоляет Мэг позволить ему доказать ей, что она прекрасна. Женщины, с которыми Паркер привык иметь дело, воспринимали свою красоту как нечто само собой разумеющееся, а его восхищение принимали как должное. Черт возьми, эта женщина перевернула весь его мир вверх тормашками!

Паркер взялся за пряжку ее ремня и улыбнулся. Пожалуй, мир, каким сделала его Мэг, нравится ему куда больше прежнего.

Она направляла его руки, затем они оба занялись его одеждой. Расстегнув ремень на джинсах Паркера, Мэг потянула вниз язычок молнии. Затем встала на колени и развязала его шнурки. Паркер сбросил с себя кроссовки, Мэг сделала то же самое со своими. Затем оба одновременно освободились от джинсов и нижнего белья. Обнаженные, стоя перед широким окном, Мэг и Паркер посмотрели друг на друга.

– Я еще не встречал женщины с таким щедрым сердцем, как у тебя, – сказал Паркер.

Он взял одну розу и протянул ей. Вторую, ведя Мэг через комнату к широкой кровати с пологом, Паркер взял с собой.

Мэг молча смотрела, как Паркер откидывает желтое с белым покрывало. Когда они встали друг перед другом обнаженные, недавняя смелость почти покинула Мэг, но восхищенный взгляд Паркера вернул ей уверенность. Паркер оборвал с розы несколько лепестков и разбросал их по простыне.

– Постель, достойная прекрасной принцессы, – пояснил он, – прекрасной принцессы, которая научила меня ценить фантазии.

Мэг опустилась на кровать и откинулась на гору подушек. Паркер сел на край кровати лицом к ней. Проведя розой по ее губам, он сказал:

– У тебя прекрасная улыбка. Когда ты улыбаешься, жизнь кажется мне восхитительной. – Шелковистые лепестки коснулись ее лба. – А твой ум, такой острый, такой живой, делает тебя еще прекраснее.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, то совсем смутишь меня.

Паркер покачал головой.

– Я обещал показать тебе, как ты прекрасна.

Мэг почувствовала прикосновение лепестков к мочке уха и вдохнула аромат цветка.

– Ты умеешь слушать. И ты слышишь не только ушами, – Паркер приложил розу к ее груди, – но и сердцем.

Мэг протянула руки к Паркеру.

– Ш-ш, ты говоришь такие вещи, что я начинаю чувствовать себя очень странно.

– Странно – это хорошо или плохо?

– Хорошо.

Паркер улыбнулся и провел цветком по треугольнику волос внизу ее живота.

– А твоя чувственность, Мэг, она просто неописуема.

– Правда?

Мэг хотелось ему верить, но она привыкла считать себя человеком, который сдерживает свои желания и не стремится выражать их в полной мере. А может, раньше ей просто не встретился подходящий мужчина.

Паркер поцеловал то место, которого только что касался цветком. Мэг вздохнула и откинулась на подушки, ноги ее сами собой раздвинулись. Но после одного-единственного поцелуя Паркер поднял голову.

– Остановимся пока на этом. Сначала нам нужно кое о чем поговорить.

– Поговорить? – удивилась Мэг.

Ей не хотелось никаких разговоров. Она мечтала, чтобы Паркер касался ее, и от его прикосновений внутри у нее все таяло.

– Я должен извиниться за свое поведение той ночью. Эта фраза привлекла внимание Мэг, но показалась ей совершенно лишенной смысла.

– Но ведь сейчас ты снова со мной.

– О да. – Паркер отвел взгляд, потом снова посмотрел на Мэг. – Я просил прощения за то, что напрочь забыл о защите. Такого со мной еще никогда не случалось. – Он натужно сглотнул и серьезно добавил: – Но знай, если ты забеременеешь, я готов принять на себя всю ответственность.

– Спасибо, Паркер. – Мэг была тронута, но ведь и ей не пришло в голову позаботиться об этом. – Честно говоря, я об этом совсем забыла. Чтобы зачать Саманту, мне понадобилось шесть лет, причем мы с Тедом очень старались. Сейчас ей уже пять, и я никогда особенно не задумывалась о контрацепции.

– Значит, ты не принимаешь пилюли или что-нибудь в этом роде?

– Нет.

– Нам нужно думать еще и о здоровье.

– Если ты здоров, нам не о чем беспокоиться. То есть… меня можно считать почти девственницей.

– Как это? Не понял…

– Тед умер больше года назад, а до того, как мы с ним… – Мэг запнулась. – Ну, кроме него, у меня никого не было.

Паркер приподнялся на локте и пристально посмотрел на Мэг.

– А ты никого не забыла?

Поняв, кого он имеет в виду, Мэг тихо сказала:

– Мы с Жюлем не занимались сексом.

– Тебе не обязательно говорить так только для того, чтобы пощадить мои чувства.

– Это правда.

В голосе Мэг звучало спокойное достоинство. Слушая ее, Паркер думал о том, что вот она лежит перед ним обнаженная и утверждает, будто никогда не занималась сексом со своим вторым мужем. Ее слова абсолютно противоречили всему, что он знал о собственном брате. Паркеру было трудно поверить Мэг, однако он обрадовался. Паркер испытал огромное облегчение и совсем позабыл, что за этой историей кроется нечто большее.

Паркер погладил живот Мэг, его рука медленно двинулась выше, к ее груди. Он стал обводить подушечкой большого пальца круги вокруг сосков, затем наклонился и взял в рот сначала один бутон, потом другой. С каждым движением его губ и языка желание Паркера нарастало все сильнее. Он раздвинул ей ноги, провел вверх по бедру и ввел два пальца в теплую глубину. Пальцы стали липкими и влажными. Паркер оторвался от ее груди. Мэг лежала, запрокинув голову на подушки, с приоткрытых губ слетали частые прерывистые вздохи.

– Спасибо тебе за то, что отдалась мне, – прошептал он. И про себя добавил: «И за то, что не делала это с моим братом, уж не знаю, по каким таким неведомым причинам».

Мэг, по-видимому, угадав его мысли, тихо сказала:

– Только ты, Паркер.

Услышав эти слова, Паркер испытал острейшее желание немедленно войти в нее, заявить свои права на эту женщину самым примитивным способом. Но он еще не надел этот чертов презерватив, а повторять одну и ту же ошибку дважды не собирался.

Мэг подняла голову. Двигаясь плавно, как в замедленном кино, она переменила положение и теперь уже не лежала под ним, а сидела перед ним на коленях.

– Ляг на спину, – попросила она.

Паркер повиновался. Мэг села между его ногами и опустила голову. Медленно покрывая поцелуями одну ногу – от щиколотки к икре, от икры к бедру, – она прошептала:

– Я придумала, как отблагодарить тебя за то, что ты подарил мне такие восхитительные ощущения.

– Тебе незачем меня благодарить, ты и так даешь мне больше наслаждения, чем я заслуживаю.

Мэг улыбнулась, посмотрела ему в глаза и взяла его копье в рот. Паркер резко втянул в себя воздух и закрыл глаза, но через мгновение снова открыл их и залюбовался открывшейся ему картиной – волосы Мэг разметались по низу его живота, горячие губы крепко сомкнулись вокруг его возбужденной плоти. Мэг втянула ее еще глубже. Паркер сдвинул ее волосы на сторону, чтобы лучше видеть, как она ласкает его. Но когда ее губы стали двигаться, а язычок начал свой восхитительный танец, Паркер со стоном снова закрыл глаза, и его тело непроизвольно задвигалось в ритме, заданном Мэг. Вскоре Паркер понял, что не сможет долго сдерживаться.

– Мэг, Мэг, – прохрипел он, трогая ее за волосы, – тебе лучше остановиться.

Она подняла голову.

– Ты этого хочешь?

– Нет. Да. – Паркер застонал и протянул к ней руки. – Иди сюда, я хочу быть внутри тебя.

Мэг легла грудью на его грудь и перегнулась через Паркера, чтобы достать презерватив, лежащий на тумбочке возле кровати. Затем легла рядом с ним. Паркер забрал у нее пакетик, разорвал его и быстро надел презерватив. Он хотел Мэг немедленно, но уж самую малость все-таки мог подождать. Вместо того чтобы сразу же войти в нее, чего, Паркер не сомневался, Мэг и ожидала, он провел языком по мочке ее уха.

– Знаешь пословицу: «Соус для гусака тот же, что и для гусыни»?

– Знаю.

– Ну так вот, обратное тоже верно.

И не успела Мэг спросить, что он имеет в виду, как Паркер скользнул между ее ног и склонил голову, чтобы отведать ее вкус.

– О-о, Паркер! – выдохнула Мэг. – Восхитительно! «По-видимому, она не избалована хорошим сексом», – решил он. Паркер ласкал ее губами, посасывал, медленно гладил языком, едва касаясь нежной плоти. Извиваясь под ним, Мэг вцепилась в его волосы и обхватила ногами за шею, притягивая голову Паркера еще ближе.

Чувствуя, что ее наслаждение нарастает, Паркер заработал языком быстрее. Мэг задышала чаще, вскрикнула и напряженно застыла. Поглаживая языком крошечный чувствительный бугорок, Паркер замедлил темп и позволил ощущениям Мэг нарастать, пока они не захватили ее целиком. Все еще держа его за волосы, Мэг выкрикнула его имя. Продолжая ласкать ее, Паркер языком почувствовал пульсацию ее плоти. Только тогда он наконец вошел в Мэг, снова делая ее своей, и только своей.