Ложь и любовь

Примерно через час Марианна и ее жених уехали, забрав с собой мрачного как туча Гаса. Мать не пожелала даже обсуждать вопрос о том, позволить ли ему взять Джима. Гаса удалось увести только после того, как Паркер поклялся честью, что Джим останется с ним и ему ничто не угрожает.

В памяти Мэг всплыли обрывки воспоминаний безрадостных лет, наступивших после смерти ее приемных родителей. Маккензи были ее семьей больше шести лет, пока не погибли в автокатастрофе. Работница социальной службы пришла за Мэг в день, когда девочка должна была праздновать свой десятый день рождения. С того дня весь мир Мэг покатился под откос. От этих воспоминаний настроение у Мэг совсем испортилось, но еще хуже ей стало при мысли о том, что отъезд Гаса с матерью означает одно: ей больше незачем задерживаться в Новом Орлеане.

В этот вечер в разговоре на подушке все высказали одно и то же пожелание – чтобы Гас снова был с ними. Понурый Джим лежал на полу возле кровати. Стоило где-нибудь скрипнуть половице, как пес вздрагивал и навострял уши. Куда девался Паркер, Мэг не знала, но после своей холодности не могла винить его за то, что он не искал ее общества.

Уложив девочек, она пошла провожать Тедди в его комнату. На кровати Гаса сидел Паркер, погруженный в задумчивость. Увидев Мэг и Тедди, он улыбнулся и встал.

– Как по-вашему, вы можете спасти Гаса? – спросил Тедди, с надеждой глядя на него.

Паркер похлопал мальчика по плечу.

– Я над этим работаю.

– Здорово!

Тедди радостно прыгнул в кровать и уютно устроился под одеялом, видимо, он безгранично верил в способности Паркера. Не далее чем десять минут назад мальчик хандрил, и все попытки Мэг утешить его оставались безуспешными.

В дверях появился Джим. Его обвисшие уши выглядели еще более поникшими, чем всегда. Тедди подозвал его. Пес вспрыгнул на покрывало кровати Гаса – куда ему забираться запрещалось – и с тяжким вздохом положил голову на лапы. И никому из них не хватило духу прогнать Джима. Мэг пожелала сыну спокойной ночи и поцеловала его. Паркер погладил пса по косматой голове, и взрослые вместе вышли из комнаты.

В коридоре Паркер улыбнулся и взял Мэг за руку.

– Я уже начинаю привыкать к этому ритуалу, – сказал он.

У Мэг стоял ком в горле. Она кивнула и высвободила руку.

– Как вы полагаете, Марианна снова пошлет Гаса в эту жуткую школу?

– Это зависит от разных причин.

– Например?

– Например, от того, согласится ли Кливленд Моризетт оплачивать счет. Прежде за школу платил Жюль.

– А у Марианны нет собственных доходов? Паркер пожал плечами.

– Есть, и по меркам большинства людей – вполне достаточные. Но она привыкла к экстравагантному стилю жизни, как сказал бы Гас, привыкла жить на всю катушку.

Мэг редко слышала в голосе Паркера столь явно выраженное неодобрение.

– К сожалению, – продолжал Паркер, – Кливленду вполне по средствам послать Гаса в школу «Сент-Суплициус», и, уж конечно, он не захочет, чтобы парнишка болтался под ногами. – Паркер нахмурился. – Я поговорю с дедом, если потребуется, он может возбудить дело об опеке.

– И суд присудит ребенка прадедушке при живой матери? – искренне изумилась Мэг.

– Не стоит недооценивать деда, – сухо заметил Паркер. – Он умеет добиваться того, что пожелает.

Подумав о том, как он сорвал с места миссис Феннистон и троих детей и частным самолетом доставил их из Лас-Вегаса в Новый Орлеан, Мэг задалась вопросом, как бы уговорить его отправить их всех обратно таким же манером.

– Пойдемте вниз, – сказал Паркер. Мэг колебалась.

Он стоял совсем близко к ней, но чувствовал, что она удерживает его на расстоянии, и не понимал причины ее внезапного отдаления. Паркер вспомнил о слове, которое чудесным образом помогло ему в другой вечер, и тихо проговорил:

– Пожалуйста!

Но Мэг по-прежнему колебалась. Наконец она сказала взволнованным голосом:

– Ах, Паркер, мне не следует этого делать.

– И почему же?

Но еще продолжая искать поводы, по которым ей наследует идти с ним, Мэг неуверенно шагнула к нему.

– День был длинный, у вас наверняка полно работы, и…

– И я слишком быстро зашел слишком далеко, поэтому теперь мне нужно притормозить, пока я не отпугнул вас совсем?

Они стали спускаться по лестнице, и Паркер обнял Мэг за плечи. Она немного напряглась, но не отодвинулась и даже ненадолго прислонила голову к его плечу.

– Мэг, милая, только скажите, и я сбавлю темп.

Прежде чем Мэг успела ответить, открылась боковая входная дверь, и в вестибюль вошла миссис Феннистон; за ней въехал на своем кресле Понтье-старший. Оба были нарядно одеты и оживленно беседовали, при этом дед Паркера временами прерывал свою речь музыкальными фрагментами, которые довольно мелодично мурлыкал. Паркер не помнил, когда в последний раз видел деда таким довольным. В это время миссис Феннистон, прервав разговор, повернулась в сторону лестницы.

– Мэг, Паркер, добрый вечер. А мы только что вернулись с великолепного концерта камерной музыки.

Старик помахал здоровой рукой, приветствуя внука.

– Хортон сказал, что вы провели день в Шугэ-Бридж. Полагаю, дети спят без задних ног.

– Гас поймал первую в своей жизни рыбу, – сообщил Паркер. – Может, пройдем в библиотеку? Я должен тебе кое-что сказать.

– Отличная мысль, – согласился дед, и на его лице появилась удовлетворенная улыбка. – У нас тоже есть для вас кое-какие новости, правда, Элизабет?

Миссис Феннистон улыбнулась и посмотрела на Мэг, как будто проверяя, как она отнесется к тому, что Понтье-старший назвал ее по имени.

В библиотеке кто-то навел порядок, детский «шатер» разобрали, и комната выглядела так же, как до вторжения в нее четырех юных фантазеров. Паркер заметил перемену, но почему-то не очень ей обрадовался. Нагромождение подушек и одеял, когда он к нему привык, стало ему даже нравиться, кроме того, оно напоминало ему о том, как они с Мэг впервые занимались любовью.

Взяв на себя роль хозяина, Паркер налил коньяк в четыре бокала. Понтье-старший подъехал на коляске к дивану, на который села миссис Феннистон. Паркер и Мэг сели на второй диван. В камине догорали остатки поленьев, последнее треснуло и рассыпалось на тлеющие обломки, и стало темнее, языки пламени угасли, оставив после себя только красноватые огоньки тлеющих угольков. Держа в руке бокал, Понтье-старший указал на миссис Феннистон.

– Я хочу, чтобы вы узнали новость первыми. Я попросил Элизабет оказать мне честь и стать моей женой. И… – старик торжествующе улыбнулся. – И она приняла мое предложение.

Паркер поперхнулся коньяком. Горло нещадно жгло, но он быстро пришел в себя. К счастью, Мэг восприняла это сообщение более спокойно.

– Я знаю, вы думаете, что все это несколько поспешно, – продолжал Понтье-старший. – Представляю, сколько всего мне придется выслушать от Матильды и еще Бог знает от кого, но мне больше нечего добавить. – Он глубоко вздохнул и с улыбкой посмотрел на миссис Феннистон. – Все знают, что жизнь коротка, но никто не знает, насколько именно. А я не из тех, кто упускает свое счастье. Женщина, которая может обыграть меня в шахматы и любит камерную музыку… да я был бы дураком, если бы упустил ее. Особенно в моем возрасте, – добавил старик.

Миссис Феннистон положила руку ему на правое плечо и слегка погладила.

– Я никогда не думала, что снова выйду замуж, но Оги помог мне передумать. Меня беспокоит только одно, Мэг, как вы обойдетесь без меня в Лас-Вегасе. Надеюсь, что управитесь.

Ее слова насторожили Паркера. Неужели Мэг собирается возвращаться и ничего ему не сказала? Видимо, так и есть, потому что Мэг ответила:

– За нас не беспокойтесь, я никогда не помешаю вашему счастью, а что вы действительно счастливы, видно сразу.

Она подошла к миссис Феннистон и обняла ее, затем обняла Понтье-старшего и снова села на диван.

– О, дорогая, спасибо. Я хочу, чтобы вы заняли весь дом, и даже не заикайтесь об арендной плате.

Мэг попыталась возразить:

– Как же так, я не могу…

– Я настаиваю.

Мэг кивнула, но по ее лицу было ясно, что она собирается еще вернуться к этому спору. И Паркер догадывался, что позже Мэг это сделает. Но он не мог всерьез задумываться о таких мелочах, когда его мысли занимало другое: Мэг собирается вернуться в Лас-Вегас. И, судя по всему, скоро.

– Ну а ваша новость? – спросил Понтье-старший, лукаво подмигивая. – Может, она вообще снимет с повестки дня все эти разговоры о Лас-Вегасе?

Мэг покраснела. Паркер покачал головой.

– Боюсь, моя новость не такая хорошая, как ваша. Дело касается Гаса. Вернулась Марианна – кстати, она помолвлена с Кливлендом Моризеттом – и увезла Гаса с собой.

Дед Паркера фыркнул.

– Так его растак! Да этот Моризетт раза в два старше ее, а то и больше. – Он грохнул пустым бокалом о подлокотник кресла. – У Жюля был отвратительный вкус по части жен… до того, как он женился на вас, Мэг.

Мэг рассеянно кивнула. Вид у нее был отстраненный и грустный.

– Пока Жюль был жив, я не вмешивался, но теперь, когда он умер и похоронен, дело предстает совсем в ином свете, – сказал старик. – Паркер, зайди ко мне утром, и мы решим, как быть с Гасом. Эта женщина на него плохо влияет, и будь я проклят, если позволю ей испортить мальчишку. – Он искоса взглянул на Мэг. – Особенно теперь, когда Гас стал исправляться.

Паркер кивнул. Старик поставил бокал на ближайший столик.

– Уже поздно, я устал, так что желаю всем спокойной ночи. Черт бы побрал эту никчемную бабенку! – пробормотал он напоследок, перед тем как вместе с миссис Феннистон покинуть комнату.

Паркер собрал пустые стаканы и отнес их в бар. Затем вернулся к Мэг, но сел не рядом с ней, а на другой диван, стоящий напротив. Мэг посмотрела на него все с тем же отсутствующим видом.

– Я очень рада за миссис Феннистон и вашего деда.

Паркер кивнул. Хотел бы он сказать то же самое о них двоих.

– Как я уже говорил, дед умеет добиваться того, чего хочет.

– И знает, чего именно он хочет, – прошептала Мэг. Паркер расслышал ее слова, но не знал, как к ним отнестись. Неужели для нее не очевидно, что он хочет ее?

– Итак, вы собираетесь возвращаться в Лас-Вегас? Мэг сцепила руки между колен и молча кивнула.

– Когда?

– Скоро. – Она отвернулась и стала смотреть в едва тлеющий огонь. – Детям нужно возвращаться в школу. К тому же скоро Рождество, а у меня еще ничего не готово.

– Понятно.

Паркер подумал, не напомнить ли ей, что дети предпочли бы провести Рождество в Новом Орлеане.

– А если я попрошу вас не уезжать, это что-то изменит? Глаза Мэг засияли, и у Паркера появилась надежда, но потом она сказала:

– Почему?

– Что – почему?

Черт, как же это трудно! Нужно было сесть с ней рядом, обнять ее, увести наверх, в спальню, а уж потом просить остаться. Паркер поднял было руку, чтобы провести пальцем под воротником рубашки, но потом сообразил, что он в свитере с эмблемой университета Тулейна.

– Почему я должна оставаться в Новом Орлеане?

«Потому что ты зажгла в моей жизни свет, потому что я не смогу жить без тебя, потому что ты мне нужна».

Все истинные причины прямо-таки кричали о себе в мозгу Паркера, но, посмотрев на Мэг, он понял, что не в силах произнести все это вслух. Что, если он ошибается и для нее все, что произошло между ними, лишь легкая интрижка, которую она затеяла, чтобы убить время? Что он вообще знает о ней?

Паркер забарабанил пальцами по колену и понял, что невольно копирует жест деда, выдающий волнение и возбуждение. В конце концов он сказал:

– Детям понравится Рождество в Новом Орлеане. Они еще не были ни в городском парке, ни в зоопарке, да и вы тоже. Кроме того, нужно уладить массу вопросов, касающихся недвижимости Жюля. Вам понадобится помощь адвокатов по юридическим и финансовым вопросам…

Когда Паркер впервые увидел Мэг в номере Жюля и высокомерно предположил, что брат купил ее на одну ночь, она отреагировала очень бурно. Но даже тогда он не заметил ни ярости в ее глазах, ни поджатых губ. Мэг встала и засунула руки в карманы джинсов.

– Благодарю вас, Паркер. Планируя в следующий раз поездку на каникулы, возможно, мы подумаем о Новом Орлеане. Но сейчас мы возвращаемся домой.

Он все испортил! Мэг подошла к камину, и Паркер уставился на ее прямую спину. Может, еще не все потеряно? Может, она передумает, если он скажет: «К черту все эти причины, останься со мной, потому что я хочу узнать тебя поближе, хочу заниматься с тобой любовью, хочу разделить с тобой жизнь»?

Мэг повернулась, встав спиной к камину и сцепив пальцы сзади. Глядя на Паркера, она вдруг со всей определенностью поняла, что пожинает только то, что сама посеяла. Мэг с самого начала не была честна с Паркером. Если бы она повела себя иначе, может, у них и был бы шанс. Может, даже сейчас, оказавшись в надежном кольце его рук, ей удалось бы прошептать: «Я хочу остаться, потому что я хочу быть с тобой».

«Скажи ему правду. Тебе все равно придется вернуться домой, ясно же, что он не чувствует к тебе того же, что ты к нему».

Паркер собирался нарушить молчание, когда заговорила Мэг:

– Паркер, я хочу попросить вас кое-что для меня сделать, а еще мне нужно вам кое-что сказать.

Он встал с дивана и подошел к Мэг.

– Говорите.

В его голосе слышалось радостное предвкушение, и Мэг отметила это почти с ужасом. Ему не понравится то, что она скажет. Мэг вздохнула поглубже.

– Во-первых, мне понадобится ваша помощь в учреждении доверительного фонда. Я хочу, чтобы все, что я должна унаследовать как вдова Жюля, перешло в собственность Гаса и было положено в его доверительный фонд.

– Все?

– До последнего пенни.

– Вы отдаете себе отчет в том, что речь идет об огромной сумме?

Мэг пожала плечами.

– Все. А еще я готова подписать все бумаги, какие потребуются, чтобы вы распоряжались моими акциями в компании.

– Это еще что такое? – Теперь в голосе Паркера не осталось и намека на радостное предвкушение. – Умываете руки?

Мэг сделала над собой усилие, чтобы выдержать его взгляд.

– Вы как-то сказали, что не понимаете, почему я вышла замуж за Жюля. Так вот, я расскажу почему, и вам не понравится то, что вы услышите.

– Что ж, послушаем.

– Жюль предложил мне тридцать тысяч долларов за то, чтобы я на три дня стала его женой и голосовала в его поддержку по вопросу о продаже компании.

Паркер прищурился.

– Неужели мой братец действительно это сделал?

Мэг кивнула. Вдаваться в подробности не было необходимости, она и так достаточно его ранила. Паркер отступил от нее на шаг и тихо пробормотал:

– Жюль говорил, что пойдет на все, и когда вы объявились, я поначалу даже что-то подозревал, но… – Паркер встрепенулся и свирепо посмотрел на Мэг. – Вы заставили меня забыть об осторожности! О да, вы и ваше лживое тело – вы вместе. Вы добились своего: все подозрения начисто вылетели у меня из головы.

– То, чем мы занимались, не имеет к этому никакого отношения.

Паркер рассмеялся.

– И вы рассчитываете, что я поверю? Что я вообще поверю женщине, способной на такое? – Он потер пальцами переносицу. – Боже правый, вы и Жюль… Два сапога пара.

– Паркер, все было не так. Я пошла на это только из-за денег.

– Из-за денег! – со злостью повторил Паркер.

Он заходил по комнате, подошел к дивану, снова вернулся к Мэг и остановился так близко, что она видела, как вздымается и опадает его грудная клетка в такт дыханию. Паркер вцепился в каминную полку так, будто боялся упасть.

– Тридцать тысяч долларов, говорите? – Он взял Мэг за подбородок и приподнял голову, заставляя смотреть ему в лицо. – И что же еще мой братец получил за эти деньги?

– Что вы имеете в виду?

Губы Паркера дернулись и искривились.

– Я говорю о сексе. Кто-кто, а уж Жюль своего бы не упустил, он бы получил за свои денежки сполна.

– Я уже говорила вам, мы с ним не занимались сексом. Мэг старалась, чтобы ее голос не дрожал, но ей не удавалось этого добиться.

– Ну да, конечно. Почему не скормить мне очередное вранье? – Отпустив ее подбородок, Паркер глубоко засунул руки в карманы джинсов. – Черт подери, я же чувствовал, вы слишком хороши, чтобы быть настоящей! У Мэг перехватило дыхание.

– Паркер, прошу вас, не надо. Я знаю, вы осуждаете меня, но у меня были причины так поступить. Я не хотела вам рассказывать, но тогда я думала, что поступаю правильно.

– Правильно? – Он метнул на нее свирепый взгляд. – Странный вы выбрали момент задуматься об этом. Я мог лишиться всего, ради чего трудился всю жизнь, того, что принадлежало нескольким поколениям моей семьи. Я рад, что вы все-таки надумали мне рассказать, потому что теперь я хоть знаю, с кем имею дело.

– Мне очень жаль, Паркер.

Мэг не знала, что еще сказать. Конечно, он расстроен, у него есть все основания злиться на нее. Ей хотелось только каким-то образом провести грань между ее фиктивным замужеством и тем, что было у них с Паркером.

– То, что было у меня с Жюлем, не имеет никакого отношения к вам и ко мне.

Паркер расхохотался.

– Ах вот как? Не имеет? Ради денег вы вышли за одного Понтье, почему бы теперь не попробовать другого? Может, и за секс удастся получить какие-то деньги?

У Мэг потемнело в глазах. То, что она сделала, она делала вовсе не для того, чтобы причинить кому-то боль.

– Если бы вы хоть раз в жизни столкнулись с тем, что ребенок плачет, потому что ему жмут ботинки, а у вас нет денег купить новые, возможно, вы смотрели бы на жизнь совсем по-другому, чем смотрите сейчас! То, что я сделала, я сделала ради моих детей, и за это я даже не подумаю извиняться! – Мэг стиснула кулаки, в голосе зазвенели льдинки. – А что касается секса… забудьте об этом. Считайте, что ничего не было.

И торопясь, чтобы Паркер не увидел слезы, застилающие ей глаза, Мэг выскочила из комнаты.