Темная материя

Глава 7

Я подошел к столпившейся команде и бросил коротко:

– Здесь безопасно. Можете ходить, но в радиусе двухсот метров. Не дальше.

Не успел я договорить, как из открытого шлюза хлынул экипаж. Толпа, сдержанная до этого железной дисциплиной, прорвалась наружу. Они вываливались, как школьники на каникулах. Смех, возбужденные возгласы, кто-то уже срывал шлем, вдыхая полной грудью.

Меня это раздражало. Глупо, не по-капитански, но раздражало. Я сжал челюсть. Понимал-то я их отлично. Сам только что стоял, оглушенный этой тишиной и запахами. Каждый из них годами не видел ничего, кроме серых переборок и синих экранов. А тут… рай. Настоящий, с травой и аж двумя солнцами. Но понимание не отменяло внутренней натянутой струны. Мы не на пикник приехали. Мы – кусок металла с пушками, застрявший в неизвестности. И это идеальное поле пахнет для меня не цветами, а миной замедленного действия.

Ловил на себе недовольные взгляды Аэлиты. Она стояла в стороне, как статуя. Ее ученый пыл упирался в мой приказ «не отходить». Она смотрела на меня так, будто я лично запретил ей трогать вечный двигатель или открывать дверь в параллельное измерение. Взгляд ледяной, полный презрительного недоумения. «Дикарь. Консерватор. Тупой солдафон». Все это читалось в ее зелено-голубых глазах без слов. Еще бы эта змея смотрела на меня иначе. Для нее я – помеха между ней и величайшим открытием в истории. Международные премии, слава, а я тут со своим «радиусом двести метров».

Я проигнорировал ее. Вместо этого окинул взглядом растекшуюся по лугу команду. Кто-то уже щупал траву, кто-то фотографировал личинки странных цветов. Инженеры из отдела Кары копошились у самой посадочной опоры, обсуждая состояние грунта – их я хотя бы понимал. Бойцы Брукса образовали периметр, бдительные, но и их взгляды то и дело уплывали к горам на горизонте.

Зори стоял рядом со мной, молчаливый, как скала. Он не рвался в этот «Эдем».

– Ненадежно все это, – пробурчал он наконец, не глядя на меня. – Слишком тихо.

– Знаю, – коротко киваю я. – Но пока все сканеры молчат. Даже капризная «Девочка» Кары не находит повода для истерики.

Рико прислонился к стойке шлюза, его темные глаза методично сканировали небо, линию леса, каждый камень. Он тоже не расслабился. Хорошо.

Мой взгляд упал на Нову. Она сидела прямо на траве в двадцати метрах от корабля, сняла перчатку и водила ладонью по стеблям, задумчивая, с странной, не свойственной ей тихой улыбкой. И почему-то именно эта картинка – мой гиперактивный офицер связи, зачарованно гладящий траву, – заставила что-то екнуть внутри.

Они уже влюбляются в это место. Все они.

Я остался стоять у подножия трапа, скрестив руки на груди. Моя спина прислонена к холодному металлу корабля, лицо – к этому слишком идеальному миру. Контролировать ситуацию. Вот моя работа сейчас. Не поддаваться. Не разрешать им забыть, кто мы и откуда сюда прилетели.

Пусть дышат. Пусть трогают. Но под моим присмотром. Потому что если этот «Эдем» решит показать свои зубы, то первым, кто их увидит, должен буду быть я. А иначе какой я им капитан?

Тишина – штука обманчивая. Сначала она оглушает после постоянного гула систем. Потом начинаешь различать в ней оттенки. Здесь это был легкий шелест-пение тех стеклянных цветов, едва слышный гул от кроны деревьев-облаков и… все. Ни стрекота, ни жужжания, ни писка. Такая стерильная, чистая тишина, что от нее в ушах звенело.

Я наблюдал, как сержант Брукс методично, как метроном, обходит периметр, его массивная фигура выглядела чужеродно на фоне этой хрупкой красоты. Экипаж потихоньку начал успокаиваться. Первый восторг сменился тихим, почти благоговейным любопытством. Люди разбились на маленькие группки, тихо переговариваясь, показывая друг другу то травинку, то странный камень.

Именно в этой почти медитативной тишине ко мне подошла Вика. Не та Вика, что обычно – азартная, с горящими глазами полевика, готового залезть в любую нору. Эта Вика была сосредоточена. На лице – не восторг, а научная озадаченность. Рядом, как тень, маялась Мисси с её неизменным планшетом, по которому бежали строки данных.

– Капитан, – начала Вика без предисловий, понизив голос. – У нас есть… странность. Мисси покажи.

Инженер-кибернетик молча протянула мне планшет. На экране – графики. Два основных. Один напоминал кардиограмму, только слишком правильную. Другой был… пустым. Плоской линией в зоне, где должна была быть какая-нибудь «рябь».

– Объясняйте, – говорю я, чувствуя, как в животе холодеет та самая, знакомая струна напряжения. Не зря. Чёрт возьми, не зря.

– Это данные с биодатчиков «Моро», – тихо, но четко начинает Мисси, тыча пальцем в «кардиограмму». – Атмосферный зонд. Он замеряет малейшие колебания в составе воздуха, выдыхаемого биосферой. Углекислый газ, кислород, летучие соединения… Смотрите.

Я смотрю. Кривая идет ровными, красивыми синусоидами.

– Это слишком правильно, – говорит Вика, и в её голосе слышен не страх, а жгучий интерес. – Дыхание биосферы. На любой живой планете это похоже на биение сердца – есть ритм, но в нем всегда сбои, шумы, локальные всплески. Шторм где-то прошёл, стадо животных мигрировало, лес где-то погиб от пожара… Здесь же… – она проводит пальцем по идеальной волне, – как по учебнику. Как будто вся планета – один гигантский, синхронизированный организм. Дышит в унисон. Такого не бывает.

– А это, – Мисси переключает график на плоскую линию, – данные с подповерхностных сенсоров «Кью». Сканирование почвы на микробиологическую активность. Глубина до пяти метров.

Я смотрю на ровную зелёную линию, означающую «нормальный фон». Она была бы утешительной, если бы не контекст.

– И? – спрашиваю я, уже догадываясь.

– И ничего, – отчеканивает Вика. Её глаза теперь горят тем самым, опасным для моего спокойствия, огнём первооткрывателя. – Нулевая активность. Полная стерильность. Ни бактерий разложения, ни грибков, ни простейших в образцах почвы и воды. Капитан, это… это невозможно. Даже в самых негостеприимных пустынях есть хотя бы экстремофилы. А здесь – сложная, высшая растительность, но нет НИЧЕГО, что бы её разлагало. Ни трухлявых пней, ни гниющих листьев. Трава… она просто, судя по всему, отмирает и испаряется. Или что-то её утилизирует на таком уровне, что наши датчики не видят.

Я отвожу взгляд от планшета, окидываю взглядом долину. Этот идиллический пейзаж вдруг приобретает зловещий оттенок. Идеальная гармония. Синхронное дыхание. Стерильная чистота. Это не природа. Это… система. Безупречно работающая система.

– И что думаете? – спрашиваю я у них, глядя куда-то в сторону розоватых вершин.

– Пока у нас только вопросы, – честно говорит Вика. – Это может быть абиогенная жизнь, построенная на совершенно иных принципах. Или… – она делает паузу, – или это артефакт. Что-то… или кто-то… поддерживает планету в таком состоянии. Как сад. Или лабораторный образец.

Лабораторный образец. Слова падают в тишину, как камни в гладь того самого серебристого озера. Мы все в пробирке?

Я забираю планшет у Мисси, пролистываю данные. Всё слишком чисто, чтобы быть правдой.

– Никому ни слова, – говорю я тихо, но так, чтобы сомнений не осталось. – Особенно Аэлите. Она и так на стену готова лезть от восторга. Эти данные – между нами, доктором Тэйном и Зори. Готовьте подробный отчёт. И, Вика…

Она смотрит на меня, всё ещё завороженная загадкой.

– Никаких самостоятельных экспедиций, чтобы «копнуть глубже». Понятно? Это приказ.

Она кивает, но по взгляду вижу – её учёный мозг уже строит догадки, гипотезы, планы проверки. Она не боится. А у меня в груди леденеет тот самый капитанский страх. Не страх перед очевидной угрозой. А страх перед тихой, безупречной аномалией, которую мы не понимаем.

Я возвращаю планшет Мисси и снова смотрю на свой корабль, на людей, которые смеются и трогают траву. Мы сидим в самом красивом капкане во всей вселенной. И только что услышали, как в нём тихо щёлкнул первый замок.

Час пролетел незаметно. Даже для меня. Я стоял, как вкопанный, у трапа, но мои мысли были где-то там, в данных с планшета Мисси. В этой идеальной синусоиде и мертвой прямой линии. Внутри всё кричало об опасности, но снаружи… снаружи был покой. Тот самый, что разматывает нервы и усыпляет бдительность.

Именно поэтому, когда внутренний таймер в голове щёлкнул «достаточно», и я подал команду на возвращение, экипаж отреагировал неохотно. Как дети, которых забирают с площадки перед самой интересной игрой.

Они поднимались по трапу медленно, оглядываясь. В руках у некоторых были «сувениры»: причудливые камешки, стебли тех самых стеклянных цветов, даже кто-то набрал в пробирку воды из озера. Я видел это краем глаза, но не стал устраивать разнос. Пусть. Потом разберёмся. Сейчас главное – всех загнать внутрь.

Аэлита прошла мимо меня последней, неся себя, как королева, только что получившая в дар целое королевство. Её взгляд скользнул по мне – полный холодного торжества. Мол, видите, капитан? Ничего не случилось. Ваши опасения смешны. Она даже не подозревала, что её собственные подчинённые только что доложили мне о самой чудовищной аномалии из всех возможных.

Зори, как и полагается, стоял у шлюза, мысленно ставя галочки в списке. Его каменное лицо ничего не выражало, но я знал – он тоже чувствовал подвох. Он всегда чувствует подобное.

– Всё в порядке? – тихо спросил он, когда последний человек пересёк порог.

– Нет, – так же тихо ответил я, глядя, как массивная дверь шлюза начинает медленно закрываться, отрезая вид на зелёную траву и два солнца. – Ничего не в порядке. Собери в моей каюте Тэйна, Кару, Рико и Брукса. И тех двух учёных – Вику и Мисси. Тихо.

Он кивнул, ни о чём не спрашивая. Это я и ценю.

Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Воздух на корабле снова пах озоном, металлом и переработанным дыханием почти ста человек. Запах дома. Запах клетки.

Идеальный мир остался снаружи. А у нас внутри теперь было две проблемы. Первая – стерильная аномалия планеты. И вторая – экипаж, которые только что вдохнули обещание рая и теперь должны снова вписаться в тесные коридоры стального корабля, летящего в никуда.Вторая проблема, как я подозревал, вскоре может оказаться куда опаснее первой.

Глава 8

Каюта капитана на «Деве Марии» – это не просто комната. Флот, назначая самого молодого капитана за столетие, попытался смягчить пилюлю роскошью. Мол, «терпи своего выскочку, зато жить будешь хорошо». Получилось просторное двухэтажное помещение, больше похожее на современную квартиру где-нибудь на престижной орбитальной станции, чем на каюту военного корабля.

Внизу – гостиная зона с мягкими диванами, встроенным экраном во всю стену и даже мини-кухней с кофемашиной, которая была предметом зависти всего экипажа. На второй этаж вела лестница из светлого дерева, натурального, между прочим, а там – спальня и кабинет с панорамным, хоть и виртуальным, окном. Сейчас оно показывало вид с внешней камеры: зелёная долина и розовые горы в свете двух солнц. Ирония.

Именно здесь, в этой показной роскоши, собрались те, кому я доверял больше всего. Вернее, кому я был обязан доверять по должности. Зори, Рико, Кара, Брукс, доктор Тэйн, Вика и Мисси. И, конечно, Аэлита – я не мог её не позвать, хоть это и грозило взрывом.

Пока все осматривались, в их глазах читалось восхищение и лёгкое недоумение. Даже Кара, обычно равнодушная к чему бы то ни было, кроме своего машинного отделения, провела рукой по стойке из полированного сплава.

– Ничего себе хоромы, капитан, – пробурчал Брукс, его бас отдавался эхом в высоком потолке. – А мы в кубрике, как сельди в бочке.

– Жалуйтесь командованию, Гром, – парировал я, включая кофемашину. Аромат свежего кофе разлился по комнате, нарушая напряжённую атмосферу. – Может, и вам что-нибудь пристроят.

Но как только все расселись – кто на диванах, кто-то предпочёл стоять, как Рико и Зори – любое восхищение интерьером испарилось. На экране медленно вращалась голограмма планеты с двумя акцентами: идеальная синусоида «дыхания» и плоская линия биологической активности в почве.

Я позволил Вике и Мисси сделать доклад. Они говорили чётко, без лишних эмоций, но сухие факты звучали страшнее любой паники. Синхронное дыхание всей биосферы. Полная стерильность. Ничего подобного не было ни в одной базе данных.

Когда они закончили, в каюте повисла тяжёлая тишина. Её первой нарушила Аэлита. Она сидела прямая, как стрела, её лицо было бледным, но не от страха, а от ярости.

– Вы… вы скрывали это от меня? – её голос дрожал от невероятного усилия сдержаться. – От руководителя научной группы?

– Мы докладывали капитану, – холодно парировала Мисси, не отводя взгляда от своего планшета. – Как и положено по уставу при обнаружении потенциальной угрозы.

– Угрозы?! – Аэлита вскочила. – Это не угроза! Это величайшая научная загадка! Феномен, который перепишет все учебники! А вы… вы собираетесь на этом основании улететь? Просто взять и улететь?!