Исповедь серийного убийцы

– Жена разорвала «ватсап» сообщениями, – неловко пояснил он. – Тебя подбросить?

Крамер устало махнул рукой.

– Езжай. Я еще посижу тут.

– Tamam[20]

И Крамер остался один.

Он сидел за столом и смотрел на море. В ночи оно было почти черным, а на горизонте разноцветными огоньками мигали рыбацкие лодки.

Леонид закурил.

Сегодняшний день по праву можно было назвать продуктивным. Он сумел проникнуть в квартиру Коноваловой и даже раздобыл журналистское портфолио девушки. Поговорил с коллегами, одна из которых сообщила о таинственной сотруднице российского консульства. Благодаря Паше, изучил полицейское досье и узнал про слово «ложь», нацарапанное на стене неподалеку от места убийства. Много всего… Наверное, именно поэтому Крамер чувствовал себя невероятно уставшим. Хотелось то ли напиться, то ли лечь спать. А в силу объективных причин, Крамер будет вынужден предпочесть последнее.

В любом случае общая картина стала теперь более-менее ясной. И Леонид уже мог сделать кое-какие выводы.

Во-первых, отчасти он мог представить причину бегства дочери влиятельного бизнесмена. Бегства от хорошей жизни, как сказало бы большинство. Анна ненавидела своего отца и хотела находиться от него как можно дальше. Нет, скорее всего она долгое время строила из себя послушную дочку, но в конечном счете сдалась и умотала в Турцию.

Анна Коновалова не была свободна никогда. Она была из тех девочек, которые делают то, что им хочется, но при этом список возможных желаний заранее изложен в специальном регламенте. Кем бы она не была: девочкой, подростком, студенткой-практиканткой или уже совсем независимой женщиной, прежде всего она оставалась дочерью своего отца, а это, порой, было для нее чересчур тяжким бременем. Подруги должны были быть «ее круга», молодые люди – тем более, профессия – соответствовать уровню ее семьи. И так далее. Несмотря ни на что, отец был для Анны тем самым человеком, которого «надобно слушаться или ненавидеть». И она слушалась его и… ненавидела. Скорее всего, Коновалов обо всем знал. «Наши отношения нельзя было назвать близкими», – сказал он при первой встрече, но только теперь эти слова обрели для Леонида подлинный смысл… Крамер не сомневался: выбранная Анной профессия журналиста, пришлась Валерию Коновалову не по душе. Впрочем, это не помешало ему помочь ей устроиться в модный журнал, путь в который был закрыт любому, только что окончившему ВУЗ, журналисту.

Журналистика, пожалуй, была единственной страстью Анны. Она действительно тяготела к этой профессии и, оказавшись в другой стране, рассчитывала реализовать себя в этом качестве.

Крамер расплатился по счету и вышел на улицу. Он достал из пачки еще одну сигарету, чиркнул зажигалкой, но та не сработала. Чиркнул еще раз… Безрезультатно. Леонид выкинул ее в урну и огляделся в поисках магазинчика, где можно было бы купить новую.

Вдруг его взгляд остановился на белом «Рено», припаркованном в паре десятков метров от ресторана.

То же «Рено», что поджидало его около дома Анны, и стояло напротив кафе «Çıtırım» во время его разговора с Пахомовой.

Без сомнений, Крамера «пасли». Неумело, непрофессионально «пасли» на протяжении последних двух суток…

– Что за чертовщина?! – прошипел он и уверенным шагом направился к машине.

Водитель, скрытый за тонированными стеклами, заметил его и, взвизгнув колесами, автомобиль сорвался с места. Через каких-то десять секунд авто скрылось за ближайшим поворотом.

Крамер остановился. Теперь он уже не списывал случившееся на паранойю.

Быстро перескочив через дорогу, Леонид побежал по пешеходной площади на противоположную сторону улицы.

Он уже представлял, как устроено движение в этом районе и у водителя «Рено» был один единственный путь: сразу за перекрестком, он должен был повернуть налево (направо – автостоянка какого-то административного здания), если повезет, прождать на светофоре девяносто секунд и лишь потом выехать на проспект Ататюрка. В это время движение оставалось оживленным и машины, вперемешку с туристическими автобусами, медленно тащились по улице в направлении центра города.

Крамер надеялся успеть.

Миновав площадь, он нырнул во дворы, быстрым темпом пробежал сквозь ряды сувенирных лавок и закусочных а-ля «Люля-кебаб».

– Осторожно! – по-английски воскликнула женщина, которую он чуть было не сбил с ног.

– Прошу прощения! – не оборачиваясь, прокричал Крамер по-русски.

Выскочив на проспект Ататюрка, Крамер на секунду остановился и огляделся.

Длинная вереница машин медленно тянулась вперед. Светофор на перекрестке светился красным. И, это значит, машина преследователя все еще была где-то там… ждала, пока загорится зеленый.

Крамер двинулся навстречу огням. Цифровое табло показывало двадцать секунд – ровно столько у него оставалось времени. Он шел вдоль витрин магазинов, пытаясь визуально раствориться в толпе туристов. Наконец, он заметил его… Белый автомобиль «Рено» стоял в ожидании смены огней светофора. Туристический город имел ряд преимуществ. Крамер перебежал через дорогу, и уселся на переднее сиденье желтого такси.

– Да? – полу-удивленно произнес водитель, уставившись на Леонида.

– Видишь вон ту машину? – светофор загорелся зеленым и «Рено» начало медленно от них отдалятся; еще тридцать секунд и Крамер потеряет ее из вида, скорее всего навсегда. – Следуй за ней по пятам. Только чтобы нас не заметили!

И, стараясь придать своим словам больше веса, он достал из кармана купюру достоинством двести лир.

– Понимаю, аби! – водитель схватился за руль, и уже в следующую секунду такси сорвалось с места. – Дядя моего друга попал в такую же ситуацию прошлым летом. Не успел приехать отдохнуть, как его любимая закрутила роман с каким-то курдом! Представляешь? С курдом! Он так ее и поймал: увидел, как они разъезжают по городу на машине. Ты сам откуда, аби?

Крамер проигнорировал его вопрос.

Аби – общепринятое обращение одного турка другому, в переводе означало «старший брат», но в действительности не имело к возрасту никакого отношения. Назвать кого-то «аби» для турка, значит, высказать свое уважение, быть вежливым.

– Ты, главное, не накручивай себя раньше времени, – по-своему истолковав молчание Леонида, заговорил водитель. – Сейчас поездим, посмотрим, а там уже будешь делать выводы. Если что я тебя в такое место отвезу! Ух!.. Там такие девочки – о своей в миг позабудешь!

– Спасибо, друг, – улыбнулся Крамер, не отрывая взгляда от «Рено».

Они какое-то время ехали по проспекту Ататюрка, потом свернули на междугороднюю трассу D-400 и несколько минут катили вдоль пляжа. Вскоре Леонид заметил очертания знакомых высоток у побережья.

Они ехали в Махмутлар.

* * *

Машина остановилось около старого пятиэтажного дома на задворках Махмутлара. Крамер велел водителю притормозить, выключит фары и припарковаться неподалеку. Совсем стемнело и Леонид с трудом всматривался вдаль.

Район был из самых старых. Или самых заброшенных. Крамер мог только гадать. Дорога представляла собой смесь разбитого бетона, песка и брусчатки. Кое-где валялся мусор. Тут не было и намека не туристическую чистоту и благополучие центральных районов города. Реальность, как она есть, без фальшивого макияжа, наносимого администрацией.

Наконец, дверь авто приоткрылась и из него вышла девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы, аппетитная попка, белые шорты и бледно-голубая майка – это все, что сумел разглядеть Крамер с такого расстояния.

Таксист победно вскинул руки над головой:

– Вот видишь! Она одна. А ты переживал, аби!

– Это точно… – ответил Крамер и протянул ему деньги. – Сдачи не надо.

Леонид выскочил из машины и осторожно последовал за хозяйкой «Рено».

Не оборачиваясь, она шагала в сторону ближайшего здания. Калитка скрипнула, и девушка скрылась на территории.

Крамер приблизился ближе и спрятался за кустами.

Дом стоял на сваях. Никакого бассейна и сада с экзотическими растениями – лишь тот же потрескавшийся бетон, что и на улице.

Леонид заметил, как девушка шагнула в подъезд и поспешил за ней. Правда, он пока сам не знал, что будет делать дальше… Внутри пахло сыростью, а напротив дверей апартаментов стояли аккуратные ряды уличной обуви.

«Жители неблагополучного района воровства не боятся», – иронично подметил Крамер и прислушался.

Никаких шагов. Или девушка уже попала в квартиру, или…

– Что тебе нужно? – внезапно прозвучало у него за спиной.

Застигнутый врасплох, Крамер не знал, что ответить.

– Не двигайся! – снова сказала девушка. – У меня пистолет.

– Ты не станешь стрелять, – спокойно отреагировал Крамер.

– Почему?

– Хотела бы, давно выстрелила. Да и нет у тебя пистолета.

– Почему? – ее голос потерял былую уверенность.

Крамер медленно обернулся. Девушка стояла, вжавшись в стену подъезда. В руках у нее ничего не было.

– На тебе футболка и шорты… Куда бы ты его спрятала?

* * *

Мужчина сидел у окна в апартаментах на высоком этаже современного жилого комплекса.

– Серийные убийцы… – растягивая слова, задумчиво произнес он.

Совсем недавно они доводили его до исступления… Десятки имен. Сотни мест. Тысячи преступлений. Но все изменилось после убийства на вилле. Трепет пропал…Убийство мальчишки поставило крест на его когда-то робком восхищении маньяками современности. Теперь он не чувствовал ничего, кроме разочарования.

Серийные убийцы… Больше они нравились ему в образах из книг и кинофильмов. Джон Доу, персонаж Кевина Спейси из фильма «Семь», или главный злодей «Пилы», больше соответствовали его представлению о «правильном серийном убийце», нежели их реальные воплощения.

Если задуматься: какой человек, сначала убьет подростка, а потом, расчленив, начнет мастурбировать его окровавленными конечностями? Но Анатолий Сливко занимался именно этим.[21] Джеффри Даммер, одержимый идеей создания ручного зомби, сверлил черепа своим любовникам и впрыскивал в их околомозговое пространство жуткую смесь из химикатов и чистящих средств.[22] Альберт Фиш похищал детей, съедал их, а потом писал письма убитым горем родителям, в подробностях описывая детали содеянного. Импозантный красавчик[23] Теодор Банди, вооружившись дубинкой, бродил по комнатам женского общежития, насилуя и убивая живших там девушек.

«Поступок придурка, который хочет быть пойманным…»

Мужчина мог перечислять их до бесконечности. Он наизусть знал биографии большинства серийных убийц, однако ни к кому не проникся симпатией. Все они были какими-то… слабыми, если не сказать «бестолковыми». Они руководствовались похотью, были импульсивны и, от того, в конце концов оказались на электрическом стуле.

Мужчина на дух не переносил идиотов и, тем более, не мог сделать идиота своим кумиром. Он не понимал: как можно почувствовать силу неограниченной власти над людьми – силу отнимать жизни – и так бездарно ею распорядиться? Конечно, имидж серийного убийцы обязывал определенному стилю поведения… Но не настолько же глупому!

Впрочем, у мужчины имелся план, которому он неукоснительно следовал… Он был уверен: его не смогут поймать… Полицейские зачастую являлись такими же придурками, как и те, кого они искали. Мужчина не сомневался: они не смогли бы опознать настоящего преступника, даже если бы полчаса просидели с ним в комнате наедине!.. А все потому, что они изучали преступников по неудачникам – по тем, кто попался.

Это был тот самый случай, когда историю писали не победители, а побежденные. На примере тех, кого удалось схватить, следователи делали выводы относительно всех серийных убийц.

Им не дано понять, что абсолютно любой человек из их окружения может оказаться маньяком…

Какой-нибудь добропорядочный семьянин с приличной работой, машиной, домиком за городом и прочими привилегиями среднего класса, каждое утро сидит рядом с ними в кафе, и они даже не подозревают, что раз в несколько месяцев или лет он сбрасывает с себя лицемерное одеяние благопристойного образа жизни, чтобы показать миру истинное лицо. Лишь на мгновение, однако именно это мгновение, полное страданий и ужаса, помогает ему почувствовать себя по-настоящему живым…

Словно фотографию, надежно спрятанную в глубинах сознания, убийца хранит воспоминание о последнем мгновении жизни жертвы.

О последних словах.

Положении тела.

Выражении глаз.

Под личиной нравственности и высокого социального положения такого человека скрывается чудовище…

* * *

Ее звали Ольга Авдеева. И ей было двадцать семь лет.

С июня прошлого года она работала аналитиком в Генеральном Консульстве Российской Федерации в Анталии. Ей очень нравилась эта работа. До момента, когда стало известно о смерти Анны Коноваловой…

Тем же вечером военный атташе консульства вызвал Ольгу к себе и поручил разузнать о гибели Коноваловой максимум информации. Естественно, неофициально. Уже по факту рождения Анна была заметной фигурой, и российские власти хотели быть в курсе происходящего.

Ольга пригласила Крамера к себе в квартиру и поведала эту историю, показав в качестве подтверждения удостоверение сотрудника российской дипломатической миссии. Тем не менее Леонид не поверил ни единому ее слову. Он умел отличать правду от полуправды и носом чуял – в ее истории правды не больше пяти процентов.

– Когда я узнала, что тебе поручено расследовать смерть Анны, то решила проследить за тобой, – подытожила Ольга. – Ты – сыщик, а Валерий Коновалов – очень влиятельный человек. Я решила, вдруг тебе удастся разузнать что-то интересное. – Она вопросительно посмотрела на Крамера: – Тебе удалось?

Леонид улыбнулся. Он не собирался ничего ей рассказывать.

– Что за дерьмовый район? – вместо этого спросил он.

Авдеева недовольно скрестила руки на груди.

– Консульство арендовало эту квартиру. «В рамках допустимого бюджета».

Крамер рассмеялся:

– Когда клопы окончательно тебя доконают, переезжай ко мне. Уверен, ты знаешь, где меня найти.

Он двинулся в сторону выхода.

– Подожди! – окликнула его Ольга. – Не уходи…

Крамер остановился, не оборачиваясь.

– Ей нанесли шестнадцать ножевых ранений, Леонид! Шестнадцать! И в конце концов перерезали горло! Я боюсь представить себе ужас и боль, которые она пережила.

– Чего ты от меня хочешь? Я должен пожалеть ее и расплакаться?

– Нет. Ты должен мне помочь. А я помогу тебе.

Леонид обернулся.

– И как же?

– Я не знаю. У меня тоже есть допуск к информации. Ведь ты реалист, и не ищешь преступника, ты просто собираешь материалы для Коновалова. И проверяешь, нет ли тут связи с его бизнес-партнерами.

Крамер повернулся к ней, словно позволяя продолжить.

– Тем же самым тут занимаюсь и я. Так не легче ли будет нам поделиться данными, чтобы каждый остался в выигрыше? – спросил она. – Коновалов вышел из кровавых девяностых, и никто толком не знает, какие у него могли остаться должки…

«Это точно!» – подумал Леонид. Да и нынешнее положение Коновалова: бизнес, стройки, контракты – не только обогащало его, но и помогало нажить новых врагов. В том числе очень влиятельных. Тем временем Авдеева сказала:

– Власти нашей страны хотят знать, во что ввязался Коновалов…

– Ты интересно подменяешь понятия, называя московских строительных магнатов «властями нашей страны», – перебил ее Крамер. – Им плевать на Анну, на Коновалова и его возможные преступные связи! Как и на справедливость… Они хотят знать, есть ли основания ждать новых атак на бизнесмена. Если да – его позиции в московской тусовке могут заметно пошатнуться, а значит, кто-то сможет перетащить часть его заказов себе. А вместе с ними – его власть и влияние!.. Столичные лоббисты нехило заплатили кому-то из МИДа, и вот… задание перепоручили тебе.

Возмущенная цинизмом Крамера, Ольга взмахнула руками, словно отряхиваясь от грязи, и закричала:

– Я не рада, что выбор пал на меня!.. Это даже не моя работа! Я всего лишь аналитик при консульстве! И только! Сюда бы прислать следственную бригаду, каких-нибудь воротил из прокуратуры, но ты и сам знаешь, как делаются дела в России.

– Тогда забей на все, – примирительно произнес Леонид, – ходи на пляж, загорай и отдыхай в ночных клубах.

– Не могу… Я хочу сделать карьеру. Это дело – шанс проявить себя. По крайней мере, показать свою исполнительность… Я хочу собрать всю возможную информацию о гибели Анны. Она была хорошей девушкой, и не заслужила такого… Я собираюсь приложить максимум усилий в этом расследовании. Если это поможет мне продвинуться по службе – супер! А если это поможет следствию выйти на убийцу – еще лучше! Послушай, Леонид: я предлагаю объединить наши усилия для достижения общих целей.

– Будь то карьерные притязания или миссия частного детектива?

– …Поэтому я поделюсь с тобой тем, что имею, а ты в обмен расскажешь, что сумел раздобыть.

Крамер все еще не собирался брать ее в напарницы.

– Ты уже видел портфолио? – ни с того ни с сего спросила Авдеева.

– Не понимаю, о чем ты, – ответил Крамер.

– Я тоже побывала в ее квартире. Была в спальне. Жуткое зрелище.

– Место убийства. Чего ты хотела?

– А еще я дала взятку полицейскому и просмотрела досье, Крамер! Она умерла чудовищной смертью. А слово «ложь»… Зачем она его нацарапала? Что это значит?

Леонид пожал плечами:

– Откуда мне знать!.. Я сообщу об этом заказчику. И все.

– Не правда. Ты ведь не меньше моего хочешь поймать убийцу.

– Убийцу должна ловить полиция, а не я!

– В одном из набросков портфолио Анны упоминается компания «Айрикс», фирма русских иммигрантов. Я точно знаю, что Аня часто бывала у них в офисе и встречалась с Максимом Фроловым, одним из специалистов компании.

– Она была журналистом. Может быть, писала о них статью.

Ольга отрицательно покачала головой.

– Она бывала у них так часто, что давно могла бы написать книгу о жизни компании, включая подробную биографии уборщицы с нижнего этажа. Я разговаривала с ее коллегами из «Алания Таймс». Одна девушка сообщила мне, что в последнее время Анна вела себя странно. Возможно, занималась каким-то расследованием.

Крамер задумался.

– Как ты про меня узнала?

– В смысле?

– В прямом.

– Военный атташе консульства, Сергей Викторович Морозов, позвонил мне накануне твоего прилета и сообщил все данные: рейс, имя, а также предполагаемое место проживания. На и-мейл я получила и твое фото. А дальше ты и сам понимаешь: мне не составило большого труда припарковаться на противоположной от «Терадессира» стороне улицы и ждать, пока ты появишься.

– Хорошо. Допустим, я тебе верю, и мы временно работаем вместе. – Леонид устало покачал головой. – Какая мне польза от нашего сотрудничества?

– Ты можешь знать турецкий язык, но это не означает, что ты знаешь турок… и Турцию. А я живу здесь уже достаточно долго, и смогу во многом тебе помочь. Плюсом ко всему, у меня тоже есть свои наработки.

– Компания «Айрикс»?

– Да.

– Вилами на воде…

– Я знаю. Это всего лишь ниточка, за которую я предлагаю потянуть. Вместе.

Крамер кивнул и сделал шаг от двери.

– Давай наведаемся к ним в офис, – словно они уже стали союзниками, предложила Ольга.

– Когда?

– Да хоть прямо сейчас.

* * *

Крамер не спал до трех часов ночи, но к утру был во всеоружии. Google и официальный сайт компании выдал ему кучу полезной – и бесполезной – информации. Если коротко: «Айрикс» позиционировала себя как «генератор инновационных идей», но по факту владела одним единственным ресурсом – сайтом tr, «ключик к Турции», собирающим новости по категориям и регионам страны.

Интернет-критики из сообщества программистов писали сайту хвалебные отзывы, но Крамер не смог разобраться, в чем заключается его уникальность.

Ольга заехала за ним около десяти часов, и они вместе направились в офис компании, судя по фотографиям занимавший четвертый и пятый этажи нового здания в историческом центре Алании. На первом этаже ютился главный городской офис турецкого мобильного оператора «Turkcell».

«Неплохое соседство», – подумал Крамер то ли о «Turkcell», то ли об Ольге, сидящей рядом. Сегодня на ней был светлый брючный костюм и сумка модного бренда. Сейчас она выглядела гораздо официальней и презентабельней, нежели прошлым вечером.

Они долго ехали по улице с причудливым названием «25 метров» и, наконец, запарковались на стоянке госпиталя Başkent Hastanesi, неподалеку от офисного здания.

В жизни оно выглядело даже лучше, чем на фото: сталь и стекло с зеркальным покрытием, в котором отражалось небо и мчащиеся по дороге автомобили. В сравнении с другими, покрытыми желтой штукатуркой, домами оно смотрелось по-современному строго и вызывающе. Самое то для провинциального турецкого городишки.

Они вошли в холл.

Слева располагалось небольшое кафе в европейском стиле. Табло предлагало капучино, эспрессо и целый список сладких закусок. Миновав зал, Крамер и Авдеева подошли к лифту, где на информационной панели напротив третьего и четвертого этажа значилось: «AIRIX corp.»

– Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? – на выходе из лифта их встретила приятная девушка двадцати с небольшим лет.

– Мы хотим поговорить с Максимом Фроловым, – первым заговорил Крамер.

– Сожалею, но его сейчас нет, – не теряя дежурной улыбки, ответила девушка. – Вам назначено?

Крамер на мгновение растерялся, но Авдеева вовремя перехватила нить разговора.

– Мы из российского консульства, – сказала она, показывая удостоверение. – Нам сообщили, что у господина Фролова визовые проблемы и мы хотели обсудить способы их устранения.

Девушка задумалась:

– Сейчас уточню.

Она подошла к стойке рецепции и, подняв трубку телефона, с кем-то тихо заговорила.

Крамер огляделся по сторонам.

Офис был оформлен в духе минимализма. Никаких дешевых картин и вставок из красного дерева. Исключительно синие, близкие к черным тона. Позади стойки рецепции в обрамлении из серого пластика висел портрет Ататюрка, политика и великого турецкого реформатора[24]. Далее шел коридор во внутренние помещения с множеством дверей по сторонам.

Через минуту одна из них отворилась и им навстречу шагнул мужчина в сером костюме. На вид ему было около тридцати, высокий блондин с очень спортивной фигурой; волосы зачесаны назад и примазаны гелем, на носу очки для чтения.

– Здравствуйте, я Вадим Косыгин, – представился он и поочередно поздоровался с Крамером и Авдеевой; Леонид без труда заметил золотой браслет толщиной в палец у него на руке. – Мне сообщили, у Максима какие-то проблемы с визой?

– Да… – уклончиво произнес Леонид. – Мы можем поговорить у вас в кабинете?

– Конечно.

Вадим развернулся и прошагал вглубь коридора. За одной из дверей скрывалось просторное помещение, с большим стеклянным столом. Из окна открывался панорамный вид на улицу «25 метров».

– Мы выбрали это здание не только из соображений престижа, – проследив за взглядом Крамера, сказал Вадим и жестом пригласил их садиться. – Для нас важное значение имела близость к центру города, ну и, естественно, пляжу. К слову, вон там, – он махнул рукой, – лучший пляж в регионе, Клеопатра. Обязательно посетите его, пока не улетите обратно, – во взгляде Вадима мелькнуло что-то странное. – По легенде этот пляж Марк Антоний преподнес Клеопатре в качестве свадебного подарка.

– Я знаю эту историю, – сказала Ольга. – Всего лишь очередная байка для туристов.

– Возможно. Впрочем, как и то, что у Фролова проблемы с визой. Я лично оформлял ему разрешение на работу в Турецкой Республике и уверен, что никаких визовых проблем у него нет. Что вам от него нужно?!

На несколько секунд в кабинете повисло молчание. Леонид не ожидал настолько быстрого разоблачения и, в растерянности, разглядывал стол Косыгина. К сожалению, на его поверхности не было ничего, кроме серого ноутбука «Apple» и миниатюрных колонок. На секунду его взгляд уцепился за желтый стикер, небрежно валявшийся рядом с компьютером. Карандашом Вадим вывел на нем несколько цифр. Через точку: 178.82.19.5 – должно быть, ай-пи адрес. Для IT-компании ничего удивительного.

– Отсутствие загара выдает в вас туриста, – повернувшись к Крамеру, сказал Вадим. – Вы прилетели не раньше, чем неделю назад.

– Ну что ж, Шерлок Холмс, так и есть, – согласился тот. – Я прилетел в Турцию три дня назад. И мне нужно встретиться с господином Фроловым, чтобы моя поездка оказалась оправданной.

– Что вам от него нужно?

Крамер молчал.

– В последний раз повторяю вопрос: что вам от него нужно? Не хотите отвечать, тогда убирайтесь отсюда на все четыре стороны, – Вадим потянулся к коммутатору на столе. – Служба безопасности офиса может вам в этом помочь…

– Не надо, – Авдеева жестом попросила его остановиться. – Я и вправду работаю в консульстве. Недавно произошло убийство гражданки России, и Максим Фролов – один из последних, с кем виделась покойная незадолго до смерти.