Мам, ты должна это видеть!

Иду вниз по стеклянным ступенькам, моё сердце гулко бьётся. В компании легче переносить неприятные встречи, но неприятная встреча остаётся таковой, тут ничего не попишешь. Я здороваюсь со всеми, помахав рукой, хотя обычно обнимаю и чмокаю в щёку. Алиша всё равно обнимает меня и, сквозь ореол её светлых волос, я вижу её. В фиолетовой рубашке с длинными рукавами, на шее чокер (такие вещи идут подросткам с Тумблера, а не почти тридцатилетним девушкам). Она выглядит сногсшибательно, а я её ненавижу, кажется.

И смотрит на меня в упор. Она даже не отводит взгляд своих бесстыжих глаз, когда я отстраняюсь от Алиши. И за это я начинаю ненавидеть её больше. Вечеринка разгорается, Гэри и Брайан по классике играют в пьяную лесенку с отжиманиями и приседаниями.

– Удивительное сочетание здорового образа жизни и саморазрушения, это как застрелиться во время утренней пробежки.– говорит Фарран и все смеются.

– Бюджетная версия «бойцовского клуба». – добавляю я и все снова смеются.

В этот момент Брайан теряет равновесие и плюхается на кафель задницей, с тревожным таким «бух», дом взрывается смехом, смеётся и Эшли. Я вижу её ровные белые зубы, которыми она кусала меня, когда злилась или…

«Нельзя» – холодный рассудок возвращает меня на место и я иду к парням, которые от смеха и количества выпитого просто не могут встать.

Вечеринка продолжается, а я настойчиво игнорирую Эшли. Пусть это и проблематично, но не титанически трудно, как я ожидал сначала.

Мы с парнями играли в бильярд, когда Фарран сообщил, что ему пришло на почту сообщение о том, что его комиксы издадут. Конечно, эту новость мы встретили очередным тостом. Я читал его комиксы, он показывал мне каждый свой комикс еще с детства, кроме того времени, когда я переехал, но последний мне прочитать не довелось.

– О чём был последний комикс? Я так и не прочитал его, прости, вообще забыл. Но я обязательно исправлюсь. – говорю я, ведь знаю, что для него это важно.

– Это ужастик. Получилось здорово, учитывая, что раньше я над таким не работал.

– Ужастики?! – восклицает Брайан и смешно моргает. Хлоп-хлоп.– Я блин обожаю гребаные ужастики, ребят.

– Я польщен тем, что смог создать что-то из того, что тебе нравится.-улыбается Фарран.

– Охренеть, мой друг рисует ужастики… – продолжает Брайан.

– Жаль, я не варю пиво, думаю ты бы от счастья откинулся, а?

– Паш-шол ты. Слу-у-шайте. А давайте устроим вечер страш-шных историй? Я блин столько их знаю, вы аба… обо…

– Зуб на зуб от страха попадать не будет, – заканчивает фразу Гэри.

– Да, да.– соглашается Брайан, привалившись к столу с зелёной обивкой.

– Брай, да ты ж в говно, какие тебе страшилки? Ты сейчас всё перепутаешь и начнешь рассказывать про свой первый сексуальный опыт. – говорю я.

– А это тут причём? – спрашивает Фарран.

Я включаю фонарик на телефоне и приставляю к подбородку, а потом говорю жутким замогильным голосом.

– В пыльных анналах истории не было более кринжовой истории.

Все загоготали.

– Да ладно вам, давайте. Должно быть прикольно, – сказал муж Алиши.

В конце концов мы соглашаемся и уламываем заодно и девушек.

Джейни, как образцовая зануда, против того, чтобы мы вели себя как кучка детей, но все остальные были не против… Мы собираемся в просторном зале, парни сдвигают диваны и девушки зажигают свечи на кофейном столике для атмосферы. Время близится к двум часам ночи. Признаться честно, всё выглядело довольно жутко. Чернота зимней ночи в панорамных окнах смешивалась с едва подсвеченными от свечей лицами и в полной тишине рождалась атмосфера иррационального страха. Которую, впрочем, разбавляли недвусмысленные щипки и женские взвизги и смешки.

Брайан начинает первым. Вопреки нашим прогнозам, он каким-то чудом протрезвел и рассказывает жуткую легенду, которую услышал от бабушки, когда они жили в Мэне. Еще когда его бабушка была совсем молодой, в их городе была очень старая библиотека, в которой работал один лишь дремучий старикашка-библиотекарь, у него были жуткие тонкие зубы, дряблое лицо и всклокоченные сальные волосы.

Библиотека и так не очень-то пользовалась спросом, но когда в центре города построили новую библиотеку с просторными светлыми залами и яркими плакатами, о ней забыли насовсем. Все, кроме одной девочки.

– Её звали Джилл. Малышка с косичками, такая, из тех, кто скорее час проведет за книгой, чем играясь во всякое. Если верить бабуле, она была единственной, кто продолжал ходить в старую библиотеку к жуткому старику.

– Наверное, это грело сердце бедному дедушке.– говорит Глория. Она хочет верить в хорошее в людях, этим она мне очень нравится.

– Наверное. Но длилось это не долго. И я подозреваю, что сердца у этого ублюдка на самом деле не было.

То, что он рассказывает дальше, повергает нас в шок. Почему-то в старые времена всегда происходила какая-то жесть наподобие этой.

Однажды Джилл увидели выбегающей из библиотеки, а за ней выходил старик-библиотекарь и отчаянным голосом кричал, что «найдет её» и умолял остаться. Естественно, взрослые, увидевшие это, узнали у девочки, что произошло. Оказывается, она хотела найти какую-то книжку про музыкальные инструменты, но перерыв всю библиотеку в её поисках несколько раз, она не нашла то, что искала.

Старик в исступлении попытался угодить своей единственной читательнице, он пообещал найти книгу, но Джилл сказала, что перерыла всё, и в конце концов ничего плохого не случится, если она один раз зайдет в новую библиотеку, где эта книга точно есть. Он начал кричать на нее, умоляя подождать, но ей стало страшно, и она ушла. Через неделю Джилл пропала.

– Что случилось? – спрашивает Фарран с круглыми глазами.

– Как раз об этом. Её нашли почти сразу, помогли прохожие, которые заподозрили старика. Девочка и старик были у него дома в подвале. Она сидела, связанная на стуле, без сознания, во рту у неё была та самая книга, примотанная к лицу на скотч. Старик пытал её, избивал этой книгой и в конце, он сел напротив и ублюдка хватил удар. Бедная Джилл почти два дня просидела с мертвецом в подвале. Спустя годы она смогла придти в себя, женщины в то время сильные характером были, взять хотя бы мою бабулю. А та библиотека уже давно снесена. Но ходят слухи…

И он замолчал.

– Кто следующий? – спрашивает муж Алиши.

После него рассказывал Гэри. Его история была про дом с привидениями: он с друзьями отважно решил сбегать в подвал этого дома, чтобы продемонстрировать всем окрестным девочкам свою неотразимость и, как итог, они с друзьями увидели там два человеческих скелета. Потом, после нервного срыва они получили тумаков от родителей, потому что приехавшая к дому полиция не нашла ничего в подвале того дома. Но они помнят до сих пор пугающую белизну костей. Как выяснилось позже, несколько лет назад, в том доме покончили с собой два подростка.

Потом настаёт черёд Фаррана. Хитрец начинает зловещим голосом рассказывать про безумного араба Абдула Альхазреда, Чёрную книгу и тайны, что в ней хранятся, про псоглавых монстров, что рыщут среди ночи в поисках одиноких людей и про безумные обряды жрецов. Но, похоже, пересказ Некрономикона никого не смущает и на лицах только благоговейный трепет. Рассказчик из Фаррана не хуже Брайана.

Несколько историй от остальных ребят и настаёт моё время. Я сперва долго вспоминаю, что бы такого рассказать, в голову почему-то лезут смешные случаи, но старая история с телефоном из моего детства всплывает сама, и я рассказываю про то, что в детстве у меня был домашний телефон.

Иногда, по ночам, этот телефон глючил и из трубки начинали доноситься странные скребущие звуки, не просто помехи, но именно скребущие. Это пугало меня, я боялся по ночам ходить в сортир, после пары таких эпизодов.

Однажды, мои родители купили новый телефон, более современную и удобную по тем временам модель, а тот они отнесли в гараж. В один из вечеров мы засиделись допоздна и смотрели то ли футбол, то ли какой-то сериал, что не суть важно.

Отец ушел спать, а я услышал что-то в гараже. Я подумал, что должно быть, это енот – они часто наглели и гуляли по округе без опаски.

В гараже я не нашел енота и мне стало очень страшно. И тут из какой-то коробки донесся приглушенный телефонный звонок. Я узнал его. Это был отключенный телефон. Он прозвонил раз- два и замолк, а я стоял и от страха не мог пошевелиться.

Я закончил и обвёл нашу жуткую тусовку взглядом, все смотрели с серьёзными лицами, Эшли я взглядом не коснулся (ура). И тут зазвенел чей-то айфон. Грёбаная мелодия старого телефонного звонка. Все подскочили, а кто-то даже закричал. Смеяться почему-то никто не стал.

Фарран предложил закончить на сегодня со страшными историями, а Алиша предложила вытанцевать страх от историй под каких-то корейцев. БМВ кажется.

Ближе к утру уехали Алиша с мужем, Глория и остальные, осталось совсем немного народу, Гэри, Фарран и я проводили их, а Эшли молча стояла с нами.

Потом она идёт наверх, а Мэри и Гэри с Фарраном и Брайем остаются на кухне. Чёрт дёрнул меня пойти за ней наверх. Я иду по коридору дома Гэри и даже знаю, за какой дверью она стоит. Она ждёт меня. Может я ошибаюсь, и сейчас будет ссора.

Она сидит на кровати, а когда я вхожу, она идет и закрывает дверь на замок. Перед глазами бегут все наши моменты, первый поцелуй, её нежная кожа, закрытые от удовольствия глаза, запах её парфюма. Мы стоим в нерешительности. Тигр и его добыча. Только непонятно кто есть кто.

– Так и будешь стоять? – с вызовом произносит она, призывно расстегивая блузку.

– Я… Эшли, ты…

– Прекрати болтать.

И весь мой внутренний защитный бастион рушится с грёбаным грохотом. Я хочу эту девушку, и мне плевать! Она всё равно моя, даже после всего, спустя столько времени. Эта мысль делает мне хорошо, и мой разум, затуманенный алкоголем, даёт добро на всё.

Мы целуемся, как в первый раз, её губы всё такого же ягодного вкуса. Я перестаю сопротивляться, одежда слетает на пол и меня уже не интересует, увидят ли нас, и что потом о нас будут говорить. Она вернулась. И она собирается сделать мне очень приятно.

Она угодливо опускается на колени и собирает волосы в хвост. Мой прибор взял на себя полный контроль над ситуацией. Она приступает к работе и меня уносит на седьмое небо. Как же хорош, оказывается, секс с бывшими. Они знают все твои прихоти. Но тут я посмотрел ей в глаза и меня как током ударило.

Я отступаю, неловко прерывая процесс.

– Боже, да ты в говно, в абсолютное говно! Ты курила?

– Ну да, а что? Что такого? Я в порядке.

Эшли строго смотрит на меня, и этот взгляд сдувает все мои глупые пьяные чувства холодным ветром логики. Холодным и от этого пробуждающим.

Я одеваюсь и кидаю ей её вещи. Фарран был прав. Он говорил суперочевидные вещи, но я всё равно оказался идиотом и облажался.

– Господи, какой же я кретин… Всё кончено, Эшли. Между нами ничего больше не будет.

Я просто грубо воспользовался её неадекватностью и чуть не трахнул. От этого мне становится мерзко. Мне мерзко смотреть, как она едва натягивает колготки и шепчет ругательства.

– Прости.– говорит она наконец.

– Просто больше никогда так не делай. Забудь обо мне, – говорю я и с каждым словом мне всё больнее.

– Я поеду домой. Вызови мне такси, Клайд.

Её красивый усталый голос и отвратительность происходящего окончательно добивают меня.

Я вызвал ей такси и проводил. Каждая секунда доставляет мне ужасную боль.

Что она чувствует? Понимает ли, что происходит, или вспомнит об этом только на утро? И вспомнит ли вообще?

Фарран сидел на кухне один, Гэри и Мэри уснули на диване. Фарран посмотрел на меня, и мне стало вдвойне стыдно. Он молча кивнул и уткнулся в телефон.

Я помогаю ей сесть на заднее сиденье. Её взгляд проясняется. Она не отпускает мою руку и мне хочется кричать. Она снова извиняется, но я закрываю дверь. Она не смотрит на меня, когда такси уезжает. Я возвращаюсь в дом. Тихо играет какой-то лоу-фай, повсюду конфетти, баночки, бутылки и стаканчики. Знатно погудели, боюсь, Гэри и Мэри с утра будут в плохом настроении.

Фарран сидит за длинным столом на барном стуле, в бокале у него что угодно, но не алкоголь.

– Это что, кофе? – спрашиваю я.

– Ну конечно.

– В бокале, – сомневаюсь я.

– Ты можешь отхлебнуть немного. Мы все имеем право на комфорт, мне, допустим, периодически хочется выпить кофе из бокала, а тебе наступить на грабли.

– Ох-х, не начинай.

– До рассвета у нас еще полно времени… – говорит он с усмешкой.

– Да ладно тебе.

– Хорошо, у меня есть масса других интересных тем для разговора, например… – говорит он и покачивает бокал с кофе.

И тут мне в голову взбредает мысль, которая впоследствии изменит мой мир навсегда.

– Погоди, у меня вопрос.– говорю я.

Я до сих пор не знаю, хорошая ли это была мысль.

– Какой? – спрашивает Фарран.

Наверное, тогда мне следовало остановиться.

– Почему все рассказывали страшные истории из своей жизни, а ты нет? Ты рассказал кусок из Некрономикона, я точно знаю.

– О, похвально. Я не знаю, пришло на ум. Разве не было жутко? – спрашивает он, а на лице у него неожиданно появляется тревога.

– Да ну, не гони, у тебя стопудово было что-то жуткое в запасе. Можешь рассказать мне, если там что-то стыдное. Я не буду трепаться. Я думаю, мне просто нужно отвлечься от того, что сейчас было.

С минуту мы молчим. Что происходит в его голове в этот момент, мне интересно.

– Ты уверен, что хочешь это знать? – его голос преображается и становится каким-то сухим… и мне становится жутко. В его глазах мне чудится какое-то движение.

Будто что-то в глубине его глаз пошевелилось, но тогда я подумал, что это просто свечной блеск.

– Да, думаю да.– сказал я. Мне правда нужно было отвлечься.

И если бы я отступил, я бы никогда не узнал, кто такой на самом деле Фарран Мендоза младший.

– Тогда налей себе чего-нибудь покрепче, парень, – говорит он тихо, его голос как-то странно искажается, как мне показалось, от сигареты.

Я послушно встаю и наливаю себе виски. Я не собираюсь его пить, мне всё ещё плохо, но я чувствую, что если я сделаю что-то не так, тонкая нить разговора будет разорвана.

– Эту историю знают только мои родители, сестра и моя Агат.

Его девушку зовут Агата, но она разрешает звать себя Агат, как в популярном сериале про какого-то Стивена.

– Поэтому я прошу отнестись к этому серьезно и не перебивать. Это долгая история и если ты не сможешь высидеть до рассвета, то лучше и не начинать. Как-нибудь в другой раз.

Он изменился, я отчетливо это вижу. От улыбки не осталось ни следа, а лицо стало невероятно печальным, как с какой-нибудь картины эпохи ренессанса. Им бы понравилось, как выглядит Фарран. Но не мне. И всё же я не могу остановиться. Мне становится жутко, признаться честно. Очень жутко, но страшно интересно, ведь я не видел Фаррана таким никогда. Я говорю:

– Окей, я готов. Реально.

Он смотрит на меня и мрачно усмехается.

– Вот уж не думал, что стану еще кому-то об этом рассказывать. Тем более при таких обстоятельствах. Однако у нашего гордого американского народа есть мудрость: «Всё когда-нибудь случается в первый раз» – говорит он и снова закуривает.

Я закрываю дверь на кухню и сажусь поудобнее. Фарран кивает и садится напротив меня. За окном валит снег. В тишине мы сидим почти минуту, он собирается с мыслями. Я слышу, как проезжает, хрустя снегом, чья-то машина. И затем он начинает свой рассказ.

– То, что я сейчас тебе расскажу – не просто жуткая история, которую нарисовало детское воображение в темноте перед сном. Это событие изменило меня и всю мою жизнь. Принять и понять её для обычного человека будет сложно и даже невозможно, но я уверяю тебя, всё сказанное мной – сущая правда. Твоё дело, верить или нет. Но я всё равно расскажу… Это произошло летом девяносто седьмого года, когда мы с тобой были детьми…

Сказать, что я охренел в ту ночь – значит ничегошеньки, чтоб меня, не сказать.