Волчица. Тварь пустоши

Глава 1

– Вол-чи-ца! Вол-чи-ца! Вол-чи-ца!

Насте не хотелось просыпаться. Интересно, когда она успела поставить этот идиотский рингтон на телефон? И почему «волчица?»

– Вол-чи-ца! Вол-чи-ца! Вол-чи-ца!

Сквозь сомкнутые веки сверкнул яркий свет, и Настя распахнула глаза: это солнечный луч отразился от меча, устремленного в ее шею.

Натренированное тело среагировало само. Ее мозг лишь гораздо позже, – сухо, без эмоций, – констатировал мгновенное превращение только что валяющейся без сознания хрупкой девчонки в безжалостную убийцу. Убийца откатилась из-под удара меча, взвилась в прыжке и, словно бескостную, отрубила руку противника. Рука отвалилась от плеча огромного мечника не до конца, но противника можно было не добивать: жизнь выплеснулась из него с фонтаном крови раньше, чем тот грохнулся навзничь. Толпа взревела, Настя привычно ощерилась и показала ей неприличный жест.

Она с ненавистью рассматривала через «фак» беснующуюся под неумолчный ритмичный вой толпу на трибунах, и ужасалась тому, что только что потеряла сознание от удара кулаком по голове. В правой руке был зажат ее собственный меч Древних, но отбросить его, чтобы показать толпе еще и второй «фак» не получилось: теряя сознание, Настя вцепилась в меч намертво и теперь рука не разжималась.

Как? Как она, юная и чистая, привыкла к этой адской жизни? Когда она перестала мечтать о побеге? Почему смирилась с этим неизбывным ужасом?

Когда ее, залитую своей и чужой кровью, под руки утащили с залитой солнцем арены и бросили в темную каморку, Настя впервые за долгое время подошла к маленькому треснутому зеркалу на стене, волоча за собой меч, и вгляделась в свое отражение.

Под засыхающей кровью проступали черты не звероподобной бабищи-мечницы, а очень даже красивой девчонки с пронзительно голубыми глазами и короткими платиновыми волосами. Зверским был только взгляд девчонки – полубезумный и злобный. На рабском ошейнике была глубокая вмятина, с двух сторон от вмятины кровоточили неглубокие раны.

Сегодня ее опять чуть не убили. Сколько таких «чуть» уже было? Не сосчитать. Сколько еще будет? По контракту с Ареной она, "Белая Волчица", должна отработать двадцать лет за небольшое жалование, еду и лечение. Должна убивать на потеху толпе закоренелых убийц и всех, на кого укажут. Одежда в контракте не упоминалась, – рабыне одежда не нужна. Через двадцать лет ударного труда с нее снимут рабский ошейник и отпустят на свободу. Ура-а-а!!!!

В ее каморку ввалились служащие во главе с хозяином Арены, Файлером. Под его яростную брань Настю уложили на стол вместе с мечом и принялись омывать перед лечением. Маг-лекарь попытался вырвать меч из ее руки, не смог, плюнул, и занялся ее ранами.

– Опять ты, дура проклятая, чуть не погибла! – Файлера трясло от ярости. – Скажи спасибо, что я настоящий меч Древних тебе во дворце подобрал! Только за счет него ты и победила! Моя заслуга!

– Твоя заслуга? Эта твоя заслуга – самого сильного мечника против меня выставить?!

– Нуу… да! Госпожа Супруга Императора снова потребовала красивого боя. Чтобы опять переживать за тебя, свою Белую Волчицу! Чтобы опять с тебя кровь ручьем! Такова любовь Великих, и я тебя предупреждал! Госпожа поспорила с Его Величеством, что тебе нет равных в мире, и Его Величество, дабы выиграть спор, купил для этого боя самого громадного и опытного мечника в соседней Империи.

– Гнида ты. Самая громадная и опытная гнида! Почему не предупредил?!

– Не такая уж я большая гнида! Ты сама, без предупреждений, должна думать, как остаться в живых! Я итак оплачиваю тебе питание, лечение, массаж!.. Лучшие снадобья для усиления скорости и силы! Дорогущие артефакты! Да я тебе даже жалование плачу, как свободной девушке Арены! Лишь бы ты, скотина такая, как следует выступала!..

– Гнида!..

– Еще раз, последний, – следи за своим языком! Мы с тобой – не друзья! Да и ради друзей я не могу пойти против желаний Императора и его супруги. Его Величество – наместник Создателя в этом мире, и Властитель всех нас. А ты – всего лишь рабыня, случайно ставшая любимой игрушкой Госпожи Супруги Императора! И сегодня ты пропустила удар, пусть кулаком и скользящий, но ты фактически дала себя убить! Если бы твой меч не оказался зажатым в руке, твоя красивая задница валялась бы сейчас далеко от твоей дурной башки! Сука! Ты что, не понимаешь, что из-за твоей смерти я лишусь не только дохода, но и, наверняка, хорошего расположения их Величеств?..

– Но и, наверняка, своей вопящей головы! – добавила про себя Настя вслед бухнувшему дверью Файлеру. Подумала без ехидства и злобы, – по сравнению с садюгой Сирусом ее новый «хозяин» хотя и был тем еще мерзавцем, но оставался все-таки человеком, умным и проницательным. А ее палача Сируса нельзя сравнивать даже со зверем, – любое, самое кровожадное чудовище, – милосерднее ее первого «хозяина» в миллиарды раз.

Да и какие там у нее ехидство и злоба, когда все чувства, кроме жажды мести, давно отключились. Даже инстинкт выживания в рабстве угасал с каждым днем, и нужно было без конца напоминать себе слова Файлера: «А мотив выжить у тебя есть – ты ненавидишь Сируса и должна ему отомстить». Это правда. Она не может позволить убить себя, пока не отомстит ВСЕМ.

И в первую очередь она отомстит Сирусу, как и обещала.

Маг-лекарь залечил все раны, подождал, пока в Настю зальют снадобья, снотворное и похлебку, и – снова безуспешно – попытался вынуть меч из ее руки.

***

Ничто больше не радовало Сируса с тех пор, как он отдал строптивую рабыню в Арену. Отдал якобы как немыслимо дорогой подарок самому Императору, для развлечения Его Императорского Величества, а на самом деле – чтобы насладиться зрелищем зверского убийства Волчицы.

Он уже тысячу раз пожалел, что поддался на уговоры хозяина Арены Файлера, и не убил Волчицу сам. Сирус без конца представлял себе, как долго мучил бы ее перед самой страшной казнью в мире, в сравнении с которой заживо содранная кожа и посажение на кол – это ерунда. За то, что не сломалась и не сдалась, тварь такая, за то, что восторжествовала над ним! И, совершив все эти немыслимые преступления, – она все еще продолжает жить!!!

Изобретение новой, неслыханной, самой мучительной в мире казни для Волчицы лишь немного отвлекало его от душевных страданий. Вновь и вновь Сирус с ужасом думал о том, что если Волчица расскажет императору, как без колебаний откусила сирусовы причиндалы под корень, – то император сразу лишит его, жалкого импотента, сначала должности при дворе, а потом и жизни. Император никогда не оставлял изгнанных им придворных в живых. И Сирус каждый раз стонал, стиснув зубы, при мыслях об этом.

А ведь Насту уже вызывали во дворец несколько дней назад, – ему, Сирусу, сразу же донесли, – для игрищ и в поединке, и в постели. И если кровавый поединок на мечах во дворце состоялся, то игрища в императорской постели – нет. Почему? Сирус сам видел, какие бурные чувства проявляла Госпожа Императрица к Белой Волчице, когда та после очередной кровавой победы на арене показывала явно неприличные жесты и толпе, и самой Императорской семье. Так почему Волчице оставили бои только на арене, но не в постели императорской четы? Ответ только один – Император побоялся остаться без своих причиндалов! Он все знает!.. Сирус снова застонал.

В комнату без стука ворвался дворецкий, и Сирус в ярости набросился на слугу, чтобы лично задушить его за неслыханную дерзость, но успел услышать «Императорские Псы!..» и отбросил хрипящее тело, не додушив. Императорские Псы появлялись в роскошных дворцах приближенных к Императору только в одном случае: приближенный объявлялся «врагом Императора», его казнили почетной казнью, а все имущество «врага» за полчаса переходило к новому фавориту. Полчаса были необходимы для подписания бумаг, и он, Кайль Сирус Хергель-Оррах, глава Клана Кайль, – несколько раз сам участвовал в таком процессе – правда, в качестве фаворита Императора.

Конечно, у него все было готово и к такому повороту, – помог горький опыт предков. В этом дворце (как и во всех других дворцах) его ждали потайные ходы для бегства, в столице и других городах Империи – тайные надежные убежища с деньгами и оружием. А семья… А семью он оставит на немилость Императора. Семья – дело наживное!

Но прежде, чем он навсегда покинет столицу Империи и саму Империю – он дотянется до проклятой Волчицы и растерзает ее в клочья! Иначе жизнь не имеет смысла!

***

Настя проснулась с мечом, намертво приросшим к ладони, и задумчиво подошла с ним к зеркалу. Она привычно причесала пятерней короткие белые волосы и вгляделась в свое отражение. Что-то важное произошло ночью, нужно вспомнить, – что? На лице виднелись какие-то белесые шрамы, и она равнодушно подумала, почему лекарь не убрал их. Потом пригляделась: это были дорожки от слез! От слез!!! Потому что ей приснилась мама! А она, Настя, во сне была прежней изнеженной домашней девочкой. Абитуриенткой московского университета, в котором преподают любимые родители. Интернет, черный толстый кот Нафаня, легко дающаяся ей учеба, ванна с земляничной пенкой, любимая музыка, новые книги, фильмы и спектакли, «американо» только из того самого кафе, компьютерные игры, друзья и подружки, утренние пробежки в любую погоду, беспричинная радость от своей юности, – весь этот безмятежный и безопасный мир вращался вокруг нее. Позади элитная московская школа с золотой медалью, впереди – студенческая жизнь, в которой ее ждут новые друзья и конечно, он, – любимый человек…

Так бы все и было, мрачно подумала Настя, не коснись она тогда шаровой молнии. Шаровая молния – или что-то, похожее на нее – перенесла ее в этот чужой мир. Теперь она – рабыня в смертельно опасном ошейнике на одной из миллиардов планет, и вернуться на Землю – нет ни единого шанса. Свое совершеннолетие, похоже, она "отметила" уже здесь, на чужой планете.

Ошейник Насти маг настроил на хозяина Арены – Файлера, с использованием его крови, как личной печати. При побеге или неповиновении раба эта мерзкая поделка Древних обездвиживала, причиняла невыносимую боль или убивала. Похоже, в этих ошейниках мозговые волны внушающего человека многократно усиливались продвинутой техникой. Да уж, не сильно эти Древние отличались от сегодняшних имперцев.

С тех пор, как Файлер наказал ее через ошейник, больше он этого делать не пробовал. Наверное, боялся, что однажды он не успеет активировать ошейник, и она перегрызет ему горло.

Шрамы на шее возле ошейника исчезли, – лекарь постарался. А вот вмятина в тусклом металле – осталась. Меч противника задел по касательной артефакт-кристалл на ошейнике, и выбил его. Молодец все-таки Файлер, – заплатил магу большие деньги, чтобы тот украсил ошейник древним артефактом, усиливающим силу, реакцию и скорость. Может, потому она и успела откатиться из-под удара меча, что высвобожденная энергия при уничтожении артефакта дала ей бесценные доли секунды. И как это ни лекарь, ни Файлер не заметили такую здоровую вмятину?

– Стоп! – У Насти перехватило дыхание и громко бухнуло сердце.

– Стоп!!!

– Ошейник очень сильно поврежден!!!

– Может быть, он уже не работает!!!

– Может быть, теперь она сможет СБЕЖАТЬ!!!

– И, наконец-то, ОТОМСТИТЬ!

***

Сирус, нанимая раз за разом убийц, опустошил все свои тайники в столице. Раз за разом ненавистная Волчица оказывалась живой и невредимой, а убийцы исчезали непонятным образом. То ли – сбегали с его деньгами и пировали сейчас на Островах, то ли – погибали, обороняясь от Волчицы. Чтобы им и на этом, и на том свете пусто было!

И не пойдешь ведь, не пожалуешься никому: «Ме-е-е! Меня обманули убийцы! Деньги взяли, а девку не убили! Ме-е-е!» Даже человеку высокого происхождения заказное убийство не сошло бы с рук, – законы в Империи Денгар действовали четко. Сколько раз он замазывал деньгами глаза правосудию на чересчур жестокие казни даже своих собственных рабов, что уж тут говорить о чужом имуществе! Да и социальное положение у него сейчас – «враг Императора!» Ниже самого никчемного раба…

Он сам не заметил, как навязчивая идея убить Волчицу довела его до края могилы, хотя денег в оставшихся тайниках хватило бы любому имперцу на сто жизней, – причем сто жизней в немыслимой роскоши. Сирус уже не мог ни есть, ни пить, ни предаваться жалкому импотентскому разврату. Он уже был почти согласен, чтобы Волчица сдохла даже без страшных мучений, но только чтобы, наконец, сдохла!

Ладно! Раз деньги ему не помогли, – поможет ненависть к Волчице! Надо же, – «Белая Волчица!..» Тьфу! Ничтожная тля, прах червя, мерзкая тварь Пустоши, – вот кто она! Он решил взяться за дело сам, не отлучаясь за деньгами в соседние города.

В худом серолицем горожанине с болезненно – лихорадочным взглядом Настя вряд ли бы узнала своего палача, – галантного розовощекого «душку-профессора с добрыми, улыбчивыми глазами». Но Сирус не замечал изменений в себе, и решил перед убийством надежно замаскироваться под цыганку. Вдруг кто-нибудь узнает в нем «врага Императора»? А на цыганку опасаются взглянуть даже мельком, ее боятся даже пнуть с дороги, – это ему и нужно! Проклиная бывшую рабыню, он стал выдирать все лишние волосы с лица – денег на безболезненную помощь мага не осталось. Сука! ТАК больно ему никогда еще в жизни не было!

Мучительный процесс занял очень много времени, и он, прерываясь на страшные проклятия, лихорадочно обдумывал всю добытую информацию.

Первое. Проникнуть в саму Арену постороннему невозможно. После нескольких неудачных попыток подкупа служащих Арены через своего человека, Сирус даже почти уверовал в порядочность мерзких людишек. Он удивлялся, как ему еще удалось подкупить распорядителя Арены в первый раз, чтобы тот выставил против безоружной Волчицы – опытную вооруженную наемницу вместо обычной преступницы. Тогда чертова девка мало того, что победила, так еще и попала в милость Императорской Чете!

Второе. Да, сама Арена была неприступна, но каждое воскресенье проклятую Волчицу отпускали в город, правда в сопровождении двух охранниц, не отстающих от нее ни на шаг. И каждый раз без оружия – рабам с оружием ходить возбранялось. Они шли в банк положить на свои счета жалованье, потом в трактир, шлялись по рынкам и лавкам, потом возвращались в Арену. Завтра будет воскресенье! И завтра он убьет эту тварь!

Третье. Ему лучше убить Волчицу до ее похода в Банк, и забрать ее жалованье себе, на дорогу до тайника в другом городе, или отрезать ей башку позже, в трактире, и унести с собой на блюде?

Сирус напялил яркое цыганское платье, замотался пестрой шалью и сделал несколько выпадов с кинжалом. В зеркале повторила все выпады, злобно прищурясь, самая настоящая цыганка. «Цыганка» оскалила давно нечищенные зубы на сером лице и торжественно поклялась, потрясая кинжалом, что будет убивать Волчицу и «до», и «после», и еще столько раз, сколько получится! А потом еще и надругается над трупом!

***

После сверкнувшего лучика надежды на побег, – Настя словно вышла из смертельного пике. Да собственно, так оно и было. Разум сам, наглухо, отгородился пуленепробиваемой броней от диких ужасов и чудовищных зверств вокруг, чтобы выжить. И – выжил, черт побери!

Конечно, нужно будет его как-то еще подлечить, но в безумие Настя не впала. Она была уверена в этом, хотя знала, что все сумасшедшие считают себя абсолютно здоровыми людьми.

Однажды, в своем потерянном навсегда земном мире, она сопровождала старушку-соседку на прием к психиатру, по ее просьбе. Врач после короткой беседы выпроводил женщину из кабинета и попросил сообщить ее родственникам, что та серьезно больна. Настя сказала, что ответила бы на все его вопросы абсолютно так же, – она тоже больна? И тогда врач спросил у нее: «А вы считаете себя сумасшедшей?» Настя ответила так же, как и соседка: «Нет!» Врач улыбнулся и объявил ее здоровой, потому что: «Вы, как здоровый человек, подумали перед ответом, а душевнобольной – отрицает болезнь не задумываясь!»

Настя еще раз подумала перед ответом, – нет, она не безумная. Но окружающим об этом знать нельзя. Поэтому зверский взгляд – не смягчать, в бою – никого не жалеть, а в Арене – продолжать вести себя так же злобно, как всегда. Можно было бы и еще злобнее, но злобнее уже некуда.

А сейчас нужно замаскировать вмятину на ошейнике и проверить, действует он, или уже нет. И даже если эта мерзость действует, – плевать! Она все равно сбежит! Сбежит на свободу! И – отомстит всем за все!

Теперь все ее мысли были о побеге, как у героя фильма «Побег из Шоушенка». У того тоже не было никакой надежды сбежать от душевного и физического насилия в тюрьме. И физическое насилие – тоже было не только кулаками и дубинками. Но он сбежал, стряхнул с себя физическую и душевную грязь, и наказал своих врагов. Убить или искалечить человека легко, но попробуй убить его душу!

В каморку ворвался разъяренный Файлер, и Настя медленно прикрыла вмятину на ошейнике рукой, почесывая шею.

– Почему не на тренировке? – накинулся он на «чертову девку, не понимающей доброго отношения!»

– У меня рука не разжимается, – я ни тренироваться, ни сражаться не смогу, пока от меча не избавлюсь! – злобно огрызнулась Настя.

Файлер проглотил ругательства и повращал глубоко посаженными глазами:

– Сейчас отрубим! Если сейчас маг не сможет разжать твою руку, то отрежет эту и вырастит новую! Но если ты, тварь такая, думаешь, что отращивая руку, будешь отлеживаться в своей конуре без боев, – ты ошибаешься! Будешь сражаться одной рукой сразу с двумя мечниками! А когда рука отрастет – и с тремя! Я тебя что, даром кормить должен?!

Интересно, а если убить хозяина раба, – как отреагирует ошейник? Нужно будет спросить у бойца Гассара, – тот точно не донесет «куда надо» о ее «безобидном» вопросе.

Файлер вдруг замолчал и испуганно попятился к выходу, не поворачиваясь к Насте спиной. Похоже, что взгляд-то у нее ни черта не смягчился! Хорошо. А руку она отрубить не даст. Хватит, натерпелась!..

– Я бы погодил отрубать руку! – неожиданно заявил маг после всех попыток освободить настину ладонь. Если меч Древних срастился с рукой мечницы, это может стать огромным преимуществом в бою! Я слышал, что некоторые артефакты Древних иногда проявляют весьма необычные свойства. А отрубить всегда успеем!

– Об этом никто не должен знать! – Файлер едва дождался конца «танцев с бубнами» вокруг рабыни и грозно погрозил магу корявым пальцем. – Нужно выяснить, мешает теперь меч в бою, или помогает. И если помогает…

Взгляд хозяина Арены затуманился, и Настя поняла, что количество соперников в каждом бою будет увеличиваться до самой ее смерти: «А вот сегодня Белая Волчица точно не победит сразу десять противников! Или победит? Делайте ставки! Не пропустите самое замечательное зрелище в своей жизни!»

– Хватит чесаться, марш на тренировку! – рявкнул Файлер и вынесся из каморки боком, по-крабьи, не спуская с Насти глаз.

У нее было несколько минут до того момента, когда он вернется с проклятиями, не обнаружив ее на арене.

Нужно было где-то достать драгоценные камни и замаскировать чертовую вмятину. Если вчера в полумраке каморки Файлер не рассмотрел повреждение важной вещи и не проверил ее на пригодность, – то сейчас, на свету, он точно все увидит и срочно вызовет мага для замены ошейника.

Браслеты, подаренные ей Императрицей, были у Файлера, и выдавались ей лишь на время боев перед семьей императора, так что выковырять несколько камней из них никак не получится. Стоп! А куда она припрятала подаренный ей во дворце мешочек с позвякивающим содержимым, в который она так и не удосужилась заглянуть?

Мешочка нигде не было. Сперли! Наверное, сам Файлер и спер, гад! Настя в ярости рубанула мечом по топчану, и из прорези вывалился ее мешочек. Драгоценные камни в нем не пострадали. Настя схватила сразу пригоршню и кинулась к зеркалу подобрать подходящие для украшения ошейника.

Из досок разрубленного топчана медленно потекла смола, – сойдет вместо клея!

Вопли Файлера было слышно издалека. Когда он ворвался в каморку, все уже было готово: вмятина замаскирована, оставшиеся камни надежно спрятаны, а сама Настя возлежала с мечом на топчане, загораживая бедрами большую кружку воды, и томно потягивалась.

– Я убью ее! Плевать на убытки! Я сейчас убью ее! Не зря-я-я!.. Не зря-я-я Сирус хотел содрать с нее кожу живьем! Ну, ты у меня сейчас получишь! Заслужила, так заслужила! – вопил взбешенный Файлер, врываясь в каморку. Он яростно уставился на Настю и активировал ошейник рабыни.

Воздействия – не было. Никакого. Ни обездвиживания, ни дикой боли, – ничего.

Настя обернула ликующую улыбку в яростный оскал, дернулась, опрокинув кружку с водой, и застыла, наблюдая за «хозяином». Тот с удовлетворением кивнул на растекшуюся под рабыней лужу:

– Обоссалась? До утра будешь в луже валяться! И умирать от боли! А еще раз доведешь – убью тебя, суку, твоим же ошейником! Никаких денег не пожалею! И повешу твою трынь над кроватью вместо колокольчика!.. – Файлера понесло.

– А ведь я могу сейчас его убить! – подумала Настя, рассматривая бушующего «хозяина». – И мне за это ничего не будет! И смогу сбежать прямо сейчас! Ошейник не работает, а без него раба никто не найдет! Не найдет никто, нигде и никогда!

Она угрюмо слушала вопли Файлера, не подозревающего, что его ругань презрительно выслушивает сама смерть. К его счастью, у «смерти» был целый список приговоренных, и хозяин Арены был бы в нем даже не на пятом месте.

Первым в списке был ее прежний «хозяин» Сирус. Монстр с благородными, породистыми чертами лица и с добрыми глазами. Сирус как никто умел ломать волю и калечить душу человека, и он любил это делать. В конце концов, он каждого ломал и заставлял исполнять все свои гнусные желания, и только с Настей случился облом!

За это садист, развлекаясь, зверски убивал и зверски воскрешал Настю более ста раз, вывешивая каждое утро на столбе. Ее били максимальными импульсами боли из ошейника, закидывали камнями, в клочья рвали внутренности кулаком и вспарывали кнутом кожу… Каждый вечер ее снимали со столба, не менее болезненно лечили и вливали в нее свиное пойло, «чтобы – не сдохла!». Дни шли за днями, а Настя не умирала, и не сходила с ума. Ее сильный организм и железная воля, которая таилась в теле нежной девочки, не сдавались и не позволяли ей умереть на столбе без отмщения.

Садист истерзал в клочья ее тело, но не ее душу. Душа сначала спряталась от ужасов в клетку, потом обросла вокруг клетки зверем. Волчицей. У которой выжгло все, что касалось любви, жалости и человечности. Так она думала.

Она ошибалась. Оказалось, что она все-таки осталась человеком. Нормальным человеком с … скажем так, – с небольшой профессиональной деформацией.

Вторым в ее списке смертников был стражник Аскер, продавший ее, еще свободную, – в рабство. «Если бы ты подняла сразу шум, начала драться, кричать, бросилась бы бежать – это вызвало бы шум, и наверняка дошло бы до самого Императора. Законом возбраняется обращать в рабство свободных», – объяснила ей уже в рабском загоне Меррель.

– Но если они меня обратили в рабство незаконно, тогда надо сделать так, чтобы это дошло до императора! И пусть он их накажет!

– «Пусть!» – усмехнулась Меррель. – «Пусть!» Только кто подаст жалобу? Аскер, который тебя нашел, или Эдгель, которому он тебя продал? Кто тебя знает, кто за тебя вступится? Вступиться может только свободный человек, а ты – чужачка в нашем мире, и у тебя никого нет.

Третьим приговоренным к смерти был работорговец Эдгель. Именно он надел на нее рабский ошейник и продал на муки чудовищу Сирусу. Если она сумеет, то уничтожит всех работорговцев, но Эдгеля она уничтожит в первую очередь.

Четвертым и пятой были мерзкие крысы, работающие на работорговца. Те, кто работают на работорговца – такие же мрази и паскуды, заслуживающие смерти. И Настя, распятая голой в неприличной позе, постаралась хорошенько запомнить черты колдуна и мерзкой бабищи-садюги, которая хлестала ей по промежности…

– …И смерть тебе будет наградой, а ее еще нужно заслужить! – эти слова Файлера прервали ее мысли. Эти же слова часто говорил ей садюга Сирус. Много, много, много раз. Может, все-таки убить Файлера сейчас? И у нее тогда будет целая ночь, пока ее не хватятся. Нет, убивать его она не будет, – Файлер единственный в этом гребаном мире почти нормальный мужик! Черт с ним, пусть живет! Все-таки он относится к ней не как садист, а скорее как ее тренер в сборной по волейболу. Тот так же любил поорать, правда, только по делу.

Только что избежавший смерти Файлер вдруг осекся, повращал глубоко посаженными глазами и выскочил за дверь, злобно бухнув ей на прощание. Выскочил, не следя за обездвиженной до утра рабыней. Теперь к Волчице можно было поворачиваться спиной, не опасаясь за свою жизнь.