Проект «Вега»

Вега

Каждое утро зеркало в маленькой комнатке района Эшампле отражало одну и ту же картину: студенка-медик заплетала вьющиеся блондинистые волосы в тугой хвост. Четвертый курс. Барселона. Всё выглядело так, будто девушка идеально вписалась в эту жизнь, но только я знала, какой же жалкой была её жизнь на самом деле. Ведь этой девушкой была я сама.

«Боже, Вега, почему эти чёрные круги снова появились у тебя под глазами? Гарсия, ты опять плохо спишь».

«Сегодня достаточно прохладно… Может, стоит пойти в брюках и попросить Исабель одолжить зелёную кофточку».

И всё бы ничего, если бы темы одежды и внешности сопровождали меня на протяжении всего монолога. Я привыкла к постоянной самокритике и даже особо не беспокоилась об этом, но мои ежедневные ритуалы когда-то точно сведут меня в могилу.

«Тебе обязательно было смотреть в телефон, да? — выругалась я, глянув в экран. — Мало того, что сама помнишь о сегодняшней дате, так ты ещё и сюда лишний раз лезешь».

23 марта — это не просто дата. Именно в этот день, 6 лет назад, разрушился розовый замок в моих детских мечтах — меня определили в групповой дом. Рассказать нечего: свою маму я не знала, она умерла при родах, а папа… ну он был алкоголиком. Несколько раз он уже восстанавливался в правах, обещал, что исправится, но с каждым разом его отношение ко мне усугублялось. Самое интересное: в моём разуме жила она — Астра Гарсия. Познакомлю заочно, самый расчётливый и, как бы иронично это ни звучало, самый близкий человек, которого я знаю. Да, всё верно, моя психика выстроила защиту против насилия и наградила меня диссоциативным расстройством.

Я отвела взгляд от зеркала и прислушалась. Внутри — тихо. Астра спала или просто не хотела говорить. Думаю, можно посчитать это хорошим знаком. А вот за стеной уже доносились грохот и «бытовые» ругательства.

«Ха-ха, ставлю зуб, что Исабель снова упала с кровати».

— Вега-а-а, где моя юбка? Та, короткая. Я её вчера вечером снимала и…

— Она в кресле, — сказала я, не оборачиваясь. — Ты её кинула туда, когда вернулась с тусовки.

— А, точно! Спасибо, дорогая, и доброе тебе утро!

Иса появилась на пороге ванной через три секунды: растрёпанная, сонная, в футболке и трусах, сжимая юбку в одной руке и телефон в другой. Её глаза округлились, когда она увидела меня полностью готовой.

— Ты собралась? — спросила она с ужасом. — Насколько уже поздно?

— Восемь.

— Чёрт.

Она влетела в комнату, подвинув меня плечом. Я понимала, что сейчас окажусь в самой безвыходной ситуации: кодекс дружбы vs мои принципы. Либо я скажу честно, что её внешний вид оставляет желать лучшего, либо мы ещё успеем на первую лекцию…

— Я же не выгляжу как зомби. Скажи мне, что я выгляжу не как зомби, — умоляла меня Исабель.

— Ты выглядишь как зомби, — ответила я, и в голосе проскользнула улыбка. — Так что давай, шевелись, если не хочешь, чтобы тебя таким видел весь поток.

— Спасибо за поддержку.

— Обращайся. Я приготовлю тебе завтрак, пока ты наводишь марафет.

Исабель — моё всё. Мы вместе с того дня, когда я впервые переступила порог детского дома. Она подошла ко мне первой и спросила: «Ты будешь моей подругой?» Я просто кивнула. Со временем она узнала всё: про отца, про побои и про Астру. Иса никогда не задавала лишних вопросов, но всегда была рядом — шумная, тёплая, живая. После выпуска из детского дома мы жили и учились вместе уже три года и никогда не расставались.

Когда Исабель зашла на кухню, на столе уже стояла кружка с американо и тост с половиной авокадо, помидорами, сыром фета и яйцом-пашот. Вчера она знатно погуляла на тусовке одного из красавчиков Барселонского университета. Не перестаю удивляться её бешеной энергии и выносливости. Сейчас же Иса выглядела так, будто сошла с обложки журнала «Elle España». Объёмная джинсовая куртка накрывала её плечи, под ней — чёрная футболка с названием факультета (один из результатов проекта нашего университета), на ногах — миниюбка в складку, плотные колготки и кеды в ретростиле. В руке — холщовая сумка, из которой выглядывали конспекты, ноутбук и пара книг. Её каштановые волосы волнами лежали на плечах. Макияж был в стиле «я вообще не старалась»: лёгкий тон, тушь, нюдовый бальзам. Исабель — очень красивая, стройная девушка модельной внешности, неудивительно, что она так часто пропадает на тусовках и привлекает внимание парней.

— Что у нас сегодня? — спросила моя подруга.

— Неврология, потом семинар по психиатрии.

— Опять психиатрия, — с неподдельным отчаянием простонала Исабель. — Ты когда-нибудь перестанешь её любить? У меня каждый раз плывёт голова от всех этих терминов и классификаций.

— Ну уж нет. Ни слова больше про психиатрию, Иса. Заметь, я не осуждаю твою любимую фармакологию.

— Ну и правильно. Молчу, молчу...

— Ты же вчера зависала с Каэтано? Я надеюсь, что он проснётся после безудержной ночи, — хитро прищурившись, добавила я. — Советую тебе позвонить ему, пока я направляюсь к выходу. Время 8:40, не собираюсь вас больше ждать.

Исабель тут же схватила телефон и застучала по экрану, а через минуту довольно улыбнулась.

— Всё, он вылетает из квартиры. Говорит, что будет у нас через пять минут.

— Хорошо. Тогда собираемся и выходим.

Я накинула на плечи льняной пиджак с подвёрнутыми до середины предплечья рукавами. Широкие серо-голубые брюки струились к земле, скрывая бежевые лоферы. Тонкие пальцы на автомате скользнули в сумочку, проверяя всё ли на месте. Конспекты, тетради, ручки. И маленькая записная книжка в потайном кармашке, которую я носила с собой с пятнадцати лет — в ней я записывала свои мысли, сны, странные ощущения. На всякий случай, чтобы отличать реальность от того, что могло придумать моё сознание на пару с Астрой.

Через пять минут мы стояли у подъезда. Свежий мартовский ветер трепал волосы, гнал по мостовой сухие листья. Барселона в это время года — как человек, который не может выбрать настроение. Сегодня она была прохладной, почти осенней, хотя на календаре значилась весна. Каэтано появился через две минуты — запыхавшийся, с рюкзаком, болтающимся на одном плече, и с кружкой кофе в руке.

— Я не опоздал! — заявил он с вызовом, чудом не расплескав кофе на свою же куртку.

Исабель прищурилась, поправляя сумку на плече. — Ты чего такой довольный? Выспался что ли после вчерашнего?

Каэтано сделал шаг к ней, и в его глазах мелькнула искорка — одновременно обиженная и насмешливая.

— Ты сказала выспался? Исабель, ты сейчас серьёзно? Я вообще не понимаю, почему и каким образом я сейчас стою на ногах. Ты где была вчера, а?

Иса опешила и двинулась в сторону университета. — В смысле где? Я ушла домой. Я тебе говорила, что устала и хочу спать…

— Ты мне говорила, — перебил Каэтано, тыча в неё пальцем. — Ты сказала «пока» и испарилась, я и слова не успел сказать. А в итоге, знаешь что?

Он сделал паузу, отпил кофе и посмотрел на подругу с трагическим выражением лица.

— Я был настолько пьян, что заснул в парке, на скамейке. Самое интересное, я проснулся в шесть утра от того, что какой-то дедушка кормил голубей рядом с моей головой.

— Ты… ты спал на скамейке? Всю ночь? — Исабель раскрыла рот от удивления.

— Да, я вышел немного проветриться и прийти в себя, раз уж меня бросили. А организм решил иначе. Я просто закрыл глаза на минуточку, а проснулся — холодно, голуби и дедуля с хлебом.

Я не удержалась и прыснула со смеха, вставив свои пять копеек.

— А я вчера сидела дома, читала про землетрясения. Кажется, ничего не пропустила. Спала в кровати, пила чай, не мёрзла. Как вам такое, голубеводы?

— Ты слишком правильная, Вега, но я тебя за это не осуждаю. А ты, Исабель, должна мне завтрак!

— Ладно, ладно, я оплачу тебе завтрак. Только, боже мой, перестань уже разыгрывать трагедию. Прости, конечно, что так вышло, но тебя же никто не убил, — фыркнула Иса.

— А если бы убили? — парировал Каэтано. — Что бы ты сказала моей маме?

— Идиот, — сказала подруга и толкнула его в плечо.

Каэтано ухмыльнулся, сверкнув зубами. Мы шли втроём по улице, и он болтал без остановки — о том, о том, как его вчера пытались вытащить из бассейна, что пил и чего же интересного пропустила Иса.

— Боже, Тано, ты вообще когда-нибудь учишься? — спросила я.

— Учусь, вчера я выучил, как отбиваться от людей, которые мешали мне танцевать на столе. Я считаю, это полезный навык.

— Тебе нужна медицинская помощь. Психиатрическая.

— Ты же будешь психиатром. Может, вылечишь меня?

Я закатила глаза. Он был невыносим, но в хорошем смысле этого слова. Исабель с ним дружила, я его терпела. Этого было достаточно. Каэтано был парнем высокого и худощавого телосложения. Лицо вытянутое, с четко очерченными скулами и волевым, слегка тяжеловатым подбородком. Самый запоминающийся элемент — глаза, их цвет — не просто карий, а темный, как горький шоколад или крепкий кофе. Волосы почти черные, жесткие и густые. Он носил их коротко, небрежно зачесывая назад, так что непослушная прядь часто падала на лоб, особенно когда он наклонял голову. Отец его был хирургом, но Тано не любил медицину и жил одним днём. Вечеринки, футбол и флирт — его настоящая стихия. Он часто просит у меня конспекты и забавно оправдывается: «Я не ленивый — просто живу в режиме энергосбережения».

Мы вошли в университет, и меня накрыла привычная атмосфера старых стен: запах книг, дезинфекции и лёгкой напряжённости, которая висела в воздухе. Здесь, в этих коридорах, я чувствовала себя почти как дома. По крайней мере, здесь я знала правила игры. Лекция по неврологии тянулась медленно. Доктор Ферран — сухой, высокий мужчина с идеально зачёсанными седыми волосами — стоял у доски и чертил схемы. Мы изучали височную долю, слуховое восприятие, память, эмоции. Я записывала, смотрела на доску, иногда поглядывала на часы. Рядом Исабель рисовала в тетради — я знала, что это пингвины. Она всегда рисовала пингвинов, когда ей было скучно.

Неожиданно внутри проснулся тихий, насмешливый голос — Астра:

— Он уже десять минут говорит одно и то же. Может, у него склероз?

— Терпение, — мысленно ответила я.

— Терпение — это для слабых, Ви. Ты хочешь стать психиатром, а не священником.

— Астра, помолчи, пожалуйста.

— Ладно, но не забывай, я всегда рядом.

Я чуть сдвинула бровь, этого было достаточно, чтобы она замолчала. Она умела исчезать так же быстро, как и появляться. Сегодня я просто приняла это как данность и сосредоточилась на лекции. Когда доктор Ферран закончил, мой телефон завибрировал. Сообщение от Клары.

«Я в столовой. Заняла место у окна. Приходите быстрее, тут очередь».

Я улыбнулась и убрала телефон.

Столовая гудела. Очередь тянулась до дверей, а воздух был пропитан запахом жареного и эспрессо. Мы заказали кофе, тосты и прошли к большому столу у окна, где уже сидели Клара и Маркос. Клара была воплощением уюта — мягкая, с короткой стрижкой и вечной улыбкой. Она училась на другом потоке, но мы встречались в столовой почти каждый день. Её голос всегда звучал громче всех, а её способность организовывать вечеринки была легендарной.

— Ребята, садись скорее! — закричала она, увидев меня.

— Спасибо, — я села рядом с ней.

Маркос сидел напротив с каменным лицом. Его глаза изучали меня с привычной оценивающей интонацией — он всегда смотрел на людей так, будто сканировал их.

— Ты вчера быстро ушла, — заметил он. — Не прошло и половины факультатива, а ты уже собралась.

— Мне нужно было подготовиться к сегодняшнему дню, — ответила я спокойно.

— Угу.

Он не стал продолжать, но его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало. Я не придала этому значения. Клара перевела разговор на вечеринку, которая должна была состояться завтра вечером.

— Ви, девочка моя, я тебя жду. Ты обещала прийти.

— Я ничего не обещала, — мягко возразила я.

— Я считаю, что обещала, — отрезала Клара. — Мы все идём завтра в бар. Живая музыка, отличная компания. Никаких лекций и учебников. Я тебя умоляю…

Я открыла рот, чтобы отказаться, но Исабель перебила:

— Она пойдёт.

— Исабель, — начала я.

— Ты сидишь дома уже неделю и не выходишь даже за хлебом. Ты заслуживаешь хотя бы один нормальный вечер.

Клара сложила руки на груди.

— Вега, ты пойдёшь. Все ждут только тебя.

Я вздохнула. Перевела взгляд на подругу, а потом на тарелку с тостом.

— Хорошо, — сдалась я. — Я буду.

Клара захлопала в ладоши, Каэтано одобрительно кивнул, а Исабель по-дружески толкнула меня в плечо. Вторая пара — семинар по психиатрии. Преподавательница, энергичная женщина с короткой стрижкой, раздала нам клинический случай.

— Студентка Гарсия, — неожиданно сказала она. — Ваш комментарий.

Я встала. Перед глазами — лист с описанием пациента. Мужчина, 42 года, параноидные идеи, галлюцинации, социальная изоляция. Я смотрела на текст и чувствовала, как мысли выстраиваются в чёткую структуру.

— Судя по симптоматике, это ранняя стадия шизофрении, — начала я. — Галлюцинации усиливаются на фоне изоляции, но пациент продолжает держаться за свою работу — это хороший прогностический признак. Если начать терапию сейчас, можно сохранить его социальную адаптацию. Я бы рекомендовала комбинированный подход: медикаментозный и когнитивно-поведенческий.

Преподавательница кивнула.

— Нестандартный подход, но верный. Вы читали что-то по этой теме?

— Много, — честно ответила я. — Особенно классические исследования.

— Рекомендую вам задуматься о специализации, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Я села. Исабель наклонилась ко мне.

— Ты просто робот. В хорошем смысле.

— Спасибо.

Когда семинар закончился, я уже собирала вещи, как вдруг услышала за спиной голос:

— Студентка Гарсия?

Обернувшись, столкнулась взглядом с Мартой — вечно серьёзной секретаршей.

— Декан просит вас зайти к нему прямо сейчас.

Я удивилась, но кивнула.

— Хорошо.

— Я провожу.

Исабель нахмурилась, увидев секретаршу. Я пожала плечами и пошла за Мартой через длинный коридор. Портреты бывших деканов смотрели на меня с высоты своих золочёных рам. У массивной двери — короткая остановка, и вот уже кабинет. Декан, доктор Фонт, был мужчиной около шестидесяти, с седыми волосами и добрыми, усталыми глазами. Он жестом указал мне на стул.

— Студентка Гарсия. Вы наверняка не знаете, зачем я вас позвал?

— Нет, сеньор декан.

— У нас будет конференция по психиатрии, — начал он, раскладывая перед собой бумаги. — Она состоится пятого апреля. Тема: «Современные подходы к терапии пограничных состояний». Будут учёные из нескольких стран, практикующие психиатры, в том числе один из ведущих врачей Каталонии.

Он посмотрел на меня поверх очков. — Вы были рекомендованы как лучшая студентка на потоке. Ваша успеваемость, работы, интерес к психиатрии — всё совпадает. Мы ищем студента, который не просто хорошо учится, но и проявляет осознанную заинтересованность в этой специальности, считаю, что вы отлично подойдёте на эту должность.

Я перевела дыхание.

— Что именно я должна буду делать?

— Вы будете помогать в организации. Встречать участников, раздавать бейджи, помогать с логистикой. Но самое главное — вы будете ассистировать доктору Костасу на протяжении всей конференции.

— Доктору Костасу?

— Да, Ариусу Костасу. Он главный организатор и один из ключевых докладчиков. Надеюсь, вы слышали о нём.

«Слышала, — подумала я. — Известный психиатр. Собственная психиатрическая клиника «Молчание». И, судя по слухам, довольно молодой».

Но вслух сказала:

— Да, сеньор декан. Я знакома с его работами.

Декан протянул мне папку.

— Программа, список участников, бейджи и его доклад для ознакомления. Вам нужно будет изучить его до конференции. Доктор Костас будет ждать вас 26 марта, — продолжил декан. — В своей клинике «Молчание», в десять утра. Вы обсудите детали, он даст вам дальнейшие указания.

Мои руки непроизвольно сжали папку.

— Хорошо. Я приду.

— Уверен, вы меня не подведёте, Вега Гарсия.

— Постараюсь.

Я вышла из кабинета и остановилась в коридоре. Папка в руках, сердце билось быстрее, чем обычно.

— Клиника «Молчание»? — раздался голос Астры. — Звучит как название хоррора. Надеюсь, у этого Костаса есть хотя бы чувство юмора.

— Астра, пожалуйста, можно я хотя бы один день проживу без твоих замечаний.

— Я просто констатирую факт.

Когда я вышла из университета, на улице меня ждала Исабель. Она взглянула на папку, и её глаза загорелись любопытством.

— Ну, что там?

— Конференция по психиатрии пятого апреля, — сказала я. — Буду ассистировать главному организатору.

— Какому?

— Ариусу Костасу.

Исабель замерла на мгновение. Потом быстро вытащила телефон и начала печатать. Через минуту она подняла глаза на меня.

— Вега, — сказала она с улыбкой, которая предвещала какую-то гадость. — Он очень сексуальный.

— Прости, что?

— Я нашла его фото. Тут написано, что ему двадцать восемь, он владелец клиники, и он... — она закатила глаза, — ...он очень красивый. Я бы не отказалась от такого доктора.

— Исабель, я буду раздавать бейджи, а не подписывать с ним контракт.

— Всё равно, ты должна быть готова. Завтра мы обязательно займёмся твоими образами на вечеринку и конференцию.

Мы пошли по улице, и я чувствовала, как внутри разрастается странное волнение. Вечеринка завтра, клиника — через два дня. День, который начинался как обычный, вдруг перестал таким быть.

Когда мы вернулись домой, я села на кухне и открыла папку. Начала читать доклад Ариуса Костаса. Он писал о пограничных состояниях, сложных пациентах и о том, как важно не бояться неизведанного. Его стиль был сухим, точным, с лёгкой иронией, которая проступала между строк. Он цитировал классиков и тут же — с остроумной сноской — ставил их под сомнение. Я перелистывала страницу за страницей. Его голос звучал в моей голове — низкий, спокойный, чуть насмешливый. Я не знала, как он выглядит. Но понимала, что пишет он так, как я хотела бы говорить.

«Интересно, какой он в жизни?» — пронеслось в голове.

Я закрыла папку и посмотрела в окно. Барселона зажигала огни.