Обновление души и разума в Крыму. От Чатыр-Дага до Партенита

Энергия Неба и Земли

В нашем мире в основе всей жизни лежит дыхание. Благодаря ему сохраняется устойчивая система равновесия и гармонии. Все древние тексты о сотворении мира повествуют о первородной силе дыхания, Духа Божьего, Жизненной Силы. Космогонические мифы разных народов нашей планеты содержат представление о системе дыхания, связывающей Небо и Землю, Отца и Мать человечества. Это – любящие супруги, вынужденные существовать на расстоянии друг от друга. Но расстояние не мешает их любви, ибо они связаны единым дыханием. Теплые, мягкие, насыщенные влагой вздохи Земли возносятся вверх, к любимому. А супруг отвечает ей жаркими, сухими волнами.

Дышит все живущее на нашей планете. Сама планета тоже постоянно делает вдохи и выдохи двумя потоками: восходящим Земля – Небо и нисходящим Небо – Земля. Эти потоки пронизывают все окружающее пространство и нас с вами.

Издревле Земля считалась матерью, которую живым дождем и солнцем оплодотворял Отец-Небо. В некоторых языках человек так и называется, «рожденный Землей». До сих пор существуют обряды, когда новорожденного укладывают на землю, чтобы она, как настоящая мать, признала свое новое дитя и наделила божественной защитой.

Отец-Небо, всемогущий и всеведующий, с высоты наблюдал за всей земной жизнью, творя для нее законы, устанавливая порядок, обеспечивая управление и наделяя властью избранных.

У тюркоязычных народов Крыма, караимов, крымчаков, крымских татар, до принятия монотеистических мировых религий ислама и иудаизма, существовал культ Неба, Тенгри, Бога-Отца. Ему подчинялось все живое и неживое. Бог-Отец, Небо распоряжался судьбами людей, народа, государства. Если Земля давала людям материальную, телесную оболочку, то Отец-Небо посылал дыхание, «тын», жизненную силу человека «кут»; внутренний психологический мир «сюр» и способность предчувствовать многие будущие события «кунел».

За тысячи лет ничего не изменилось и мы, современные люди, продолжаем находится под воздействием потоков энергии Земли и Неба. Когда человек сознательно на них настроен, усиливаются и включаются в работу психологические качества, соответствующие основным архетипическим свойствам и качествам Земли и Неба.

Земля усиливает внутреннюю стабильность, уравновешенность, самодостаточность, ощущение благополучия и благосостояния. Небо дает ощущение успешности, самореализованности, творческой активности, упорядоченности. Дыхание этих великих космических сил наиболее отчетливо ощущается в горах. Среди Крымских гор особое место занимает Чатыр-Даг, древний горный массив, изображенный на гербе Крыма и считающийся его символом. Он, словно отец-патриарх, оберегает весь полуостров, возвышаясь практически в его центре.

Карст – геологическая особенность Чатыр-Дага

Первоначальное название горы Трапезус, Столовая, дали греки, образовавшие в V-м в. до н.э. в Крыму свои колонии. Стол в сознании человека той эпохи символизировал связь с Отцом-небом, богом, и представлял собой жертвенник. Появившись не для удобства еды, а для разрывания или разрезания на нем приносимых небу жертв, он превратился в тот стол, к которому мы привыкли, тысячелетия спустя.

За племенными столами на первом месте располагались кровные вожди, патриархи и старейшины. Со столом стали связывать систему правления: «сесть на стол» – стать царем. Отсюда и слова «столица», «стольный город». Поэтому наименование Столовая гора вполне могло символизировать Гору-Царя, Гору-Отца.

Связь с Матерью-Землей на Чатыр-Даге обеспечена огромным количеством пещер. Для древнего человека все пещеры представлялись материнским «лоном» Земли. Кроме того, исследования показали, что карстовые породы, которыми покрыт практически весь Чатыр-Даг, практически не содержат аллергенов. Поэтому имеет смысл выполнять дыхательную гимнастику именно здесь.

Чатыр-Даг по-царски возвышается над всеми другими горными массивами, обозревая дела всего Крымского полуострова. Вместе с тем, его географическая высота 1527 метров уступает другим четырем крымским вершинам. Особенно самой высокой, Роман-Кош, с ее 1545 метрами.

Горный массив тянется с севера на юг на 10 км и с востока на запад на 4 км. От Главной Гряды он отделен Ангарским и Кебитским перевалами. Фундамент массива состоит из уплотненных глин и песчаников таврической серии. Верхняя часть представляет собой две огромные каменные ступени, два плато, верхнее и нижнее. Верхнее заканчивается главной вершиной, 1527 метровым Эклези-Буруном. Вторая вершина, Ангар-Бурун, на сто метров ниже.

Туристам, поднявшимся от подножия исполина к этим двум плато, может показаться, что они очутились на Луне. Здесь все покрыто круглыми воронками с крутыми стенами и уступами. Воронки имеют от 10 до 300 метров в диаметре. Но, в отличие от Луны, в их 50-ти метровой глубине уютно растут буковые рощи.

На нижнем плато воронки располагаются в виде цепочки. Это остатки древней речной долины, куда направлялись устья рек, находившихся в воронках. Притягивают внимание острые, словно лезвия мечей, каменные глыбы-карры – известняки, дробленые водами, выветриванием и эрозиями почвы. Вода в этих местах только начала свою разрушительную деятельность. Но пройдет время, и вся поверхность покроется карстом. Чатыр-Даг – настоящее карстовое царство. В складывающих его известняках большое количество углекислого газа. Известняковые породы очень быстро впитывают воду, которая растворяя их, насыщается углекислой кислотой. Чем глубже в почву внедряется вода, тем большую концентрацию кислоты приобретает. Появляющиеся на поверхности земли трещины все сильнее расширяются, достигая 300 метров. Не очень глубокие из них назваются колодцами. Но есть карстовые шахты, уходящие в толщу горы на сотни метров. Обычно внизу шахт хранятся огромные спрессованные запасы снега, который начинает таять только к середине лета. Он «поит» подземные воды Чатыр-Дага, и они выходят из глубин чистыми прозрачными родниками. В таких шахтах геологи находят пещерный жемчуг – шарики кальцита. Самые большие карстовые образования, длинные впадины в виде корыта с плоским ровным дном и крутыми стенками, называются котловинами.

История и этнография Чатыр-Дага

На Чатыр-Даге стоит не только любоваться «лунными» пейзажами, но и получать природную энергию от буковых лесов и тисовых рощ. Античные греки посвятили бук своему главному богу, Зевсу. Зевс считался отцом всех богов и людей и олицетворял отцовскую, управляющую и властную энергию Неба. Мужчины приходили в буковый лес обрести твердость, стойкость, мудрость, дар побеждать.

А вот к зарослям тиса относились более осторожно. Это хвойное растение, живущее несколько сотен лет, связывалось с жизнью и смертью, с Небом и Преисподней. Прикоснуться к тису означало удачу. Но сон под его тенью, согласно поверьям, нес неминуемую гибель. В семенах тиса содержится алкалоид, парализующий деятельность сердца, что и послужило причиной предрассудка. Из его неподверженной гниению прочной древесины для мужчин изготавливалось оружие, а для женщин детали для ткацких станков и прялок.

Русское население, прибывшее в Крым после присоединения полуострова к Российской империи в 1783 году, по древнему славянскому обычаю почитало тис, как растение-оберег, которого боится всякая нечистая сила. Этот обычай перешел в христианство, и из тиса вырезали нательные крестики для себя и детей, вплетали в гривы лошадей и вешали на рога коров. Люди верили, что детская колыбель из тиса защитит ребенка от всего дурного и сохранит здоровье. Подросшим детям вшивали кусочек этого дерева в ворот одежды.

Нагорья Чатыр-Дага богаты и своим разнотравьем. Здесь растет мятлик, дубровник, зверобой, железница, тимьян, чабрец, осока. Разнотравье горного патриарха во все времена влекло сюда пастухов со своими стадами: тавров, греков, татар. Последние все крымские нагорья так и прозвали «пастбищами», «джайляу». От этого слова произошел термин «яйла», обозначающий плоские безлесные вершины плато Крымских гор с достаточным количеством плодородных почв и влаги, где пастухи пасли скот, иногда в течение всего лета.

Чабанский «кош»

У чабанов-татар за века пастушьей жизни сформировались свои традиции, свой быт, свой особый кодекс чести. Повествование о Чатыр-Даге будет не полным без рассказа о них.

Для отгона скота на пастбища и ухода за ним организовывались «коши». Чабаны, пасшие свои стада на приволье Чатыр-Дагской яйлы, строили себе низкие землянки, складывая их из камня и покрывая крышей из веток, присыпанных землей. Внутреннее убранство обычно состояло из войлоков, шкур убитых овец, сложенных верховых седел. Для еды предназначался небольшой низкий круглый столик, вокруг которого чабаны, скрестив ноги, сидели на земле. На стенках навешивались полки, где ставилась деревянная посуда, обычно чашки разных размеров и деревянные ложки. В землянке постоянно поддерживался очаг. Ночью одни чабаны спали в самой землянке на шкурах, другие уходили на улицу и располагалась рядом с отарами, на жестких лежанках.

В пастушьей землянке не только отдыхали, но и варили «тулупный» сыр из овечьего молока, очень твердый и соленый. Готовый сыр заворачивался в козьи шкуры и хранился в течение шести месяцев. Для варки сыра молоко сливалось в огромные плоские котлы, поставленные на таганах на костер. Нужно было постоянно его мешать, сливая ненужную жидкость, заливая новые порции молока и собирая жирную пенку, каймак, любимое блюдо чабанов. Еще одно блюдо, без которого не обходилось их застолье – катыш. Кислое свернувшееся овечье молоко, похожее по вкусу на творог, с очень специфическим запахом, татары разбавляли водой и с наслаждением пили.

Постоянными в рационе были ароматные шашлыками из баранины, нанизанной на спицу и прожаренной на костре. Мясо после приготовления обычно снималось со спицы и ссыпалось в чашку. К шашлыку полагалась пшенная каша на овечьем молоке. Чатыр-дагские «кулинары» обладали одним уникальным рецептом. Резали ягненка или барашка, разделывали, очищали желудок и клали в него все мясо, нарезанное мелкими кусками. Засыпали туда перец и соль и желудок зашивали. После этого выкапывали яму, разводили в ней костер, ждали пока он прогорит, и на остывающие угли клали фаршированный желудок. Все это прикрывали сверху еловыми ветками и засыпали землей. После приготовления, когда желудок барашка вынимался, его разрезали, и получалась емкость с вкуснейшим мясом.

Одевались пастухи в бараньи куртки, остроконечные бараньи шапки, сандалии из шкур буйволов. Обязательным атрибутом был острый нож и черный футляр с молитвами, прикрепленный к черной перевязи через плечо. Молитвенник служил для них талисманом-оберегом, но вряд ли кто-нибудь мог прочесть хотя бы одну молитву. Зато они здорово разбирались в гаданиях на бараньей лопатке. Три раза в год, в определенные даты, чабаны, зарезав барана, варили мясо. Потом, взяв лопатку и держа против солнца, в определяли по числу извилин 10 марта – каким будет скот, 10 июня – какой будет зима и 10 января – каким будет лето.

Пастухи нанимались к хозяевам стад не за денежное вознаграждение, а за овец, 1/10 или 1/20 от приплода. Получалось, что заботясь о хозяйском стаде, работник одновременно заботился и о своих овцах. Он был не наемным работником, а равноправным владельцем. И поэтому оберегал стадо, словно родной отец детей. Количество получаемых им овец зависело от их сохранности и численности. Если волки, болезни или горные склоны уменьшали число отары, то и награда чабана уменьшалась. Пастухи знали свое стадо буквально «в лицо». Им не нужно было пересчитывать овец, они взглядом определяли, если пропала хотя бы одна подопечная.

Такая экономическая система сформировала особые моральные принципы. Эти люди, верные исключительно своему хозяину и заботящиеся о его и своем доходе, считали вполне правильным украсть животное из отары, принадлежащей другому собственнику. Не чурались они и убийства, если были застигнуты чужим пастухом. В конце сезона выпаса хозяин каждого стада поднимался к чабанам на яйлу Чатыр-Дага и там все вместе пировали.

Избранной кастой пастухов были атаманы, «адаманы». Они следили за работой и действиями низших по рангу работников, нанимали новых пастухов, получали от хозяев деньги на продовольствие и содержание, собирали сыр и молоко, проверяли и пересчитывали стадо.

На Чатыр-Даге обычно находилось до 35 отар по несколько тысяч голов. Главными помощниками людей были специально обученные пастушьи собаки «барак», высокие в холке, с лохматой белой шерстью, очень худые. Они могли одинаково разорвать как зверя, подкрадывающегося к стаду, так и случайного путника, оказавшегося поблизости. Этим собакам в холодную ночь пастухи могли поручить стадо, чтобы самим пойти погреться в ближайшей землянке. Спастись чужакам от них можно было, лишь забравшись на высокое дерево и громко зовя пастухов.

Собак специально обучали свирепости. Чатыр-Даг всегда славился своими волчьими стаями, иногда до 20 зверей в одной. Волки, обладая прекрасным охотничьим инстинктом, укрывались межу камнями горы и, невидимые человеческому глазу, поджидали стадо. Потом хватали овцу, которая тихо принимала уготованную участь. А вот козы всегда громко орали, оказавшись в волчьих зубах, и пастухи тогда могли застрелить серых разбойников. Иногда волки хватали даже маленьких чабанят, которых буквально с двух-трех лет отцы брали с собой на пастбища. Вот и приходилось обучать собак ярости и свирепости. Собаки отличались умом и всегда слушались своего хозяина, улавливая любой оттенок его голоса и его желания. Они могли сами создавать из своих тел защитную цепь вокруг стада, перерезать дорогу хищникам, самостоятельно собираться в определенном месте. Единственный враг, против которого собаки оказывались бессильны – хищные птицы. Особенно беркуты. Эти хозяева неприступных обрывов Чатыр-Дага, устраивавшие там свои гнезда, внезапно, камнем падали сверху на ягненка и уносили в недоступную ни собакам, ни пастушьим ружьям высоту неба

Особо важным делом в «коше» было доение овец и коз. Оно начиналось примерно в три ночи и продолжалось несколько часов. Для этой процедуры коз и овец загоняли в загородки. Сильные мужчины сидели на земле на корточках, сняв свои бурки. И даже без них, в одних рубахах, обливались потом от работы. Доение проходило вот как: чабан хватал овцу за вымя, приподнимал ее заднюю часть в воздух и выдавливал молоко в лохань. Овцы при этом жутко орали.

Воду пастухи обычно добывали в колодцах-хосарах. К отверстию ставилось бревно, опускалось вниз, и по этому бревну спускались вниз за снегом. Колодцы могли состоять из нескольких помещений, в которые приходилось добираться ползком в сырости и холоде. Добытый снег заворачивался в одеяло и с этим одеялом человек вновь поднимался из колодца на белый свет. Потом снег выкладывался в емкость, и растаявший, использовался для питья и хозяйственных дел.

Начало развития туризма на Чатыр-Даге

С середины XIX-го века Чатыр-Даг, кроме чабанов, облюбовали любители горных походов и исследователи, пользовавшиеся услугами татар-проводников. Они всегда находили у чабанов приют. Кроме пищи для желудка, путешественники еще получали пищу духовную, музыкальную. Традиционными пастушьими музыкальными инструментами была пастушья дудочка «кавал» и волынка «тулуп-зурна» из цельной овечьей или козьей шкуры.

Созданный в конце 80-х годов того же века крымский «Горный клуб» тоже организовывал постоянные экскурсии на гору. Сохранились многочисленные записи туристов того времени. «Я согласен с тем, что вид с Чатыр-Дага не оправдывает ожиданий. С Ай-Петри несравненно лучше. Осмотр пещер представляет захватывающий интерес». «7 путешественников благодарят клуб за ночлег в домике и экскурсию, и удивляются тем экскурсантам, которые возводят вину на клуб за не понравившиеся им виды, за недостаточную высоту Чатыр-Дага и чуть ли за неудачную погоду…». «Водки нет, туман, сыро, гадко. Скверно…». «Привыкших к вокзальным ресторанам и шато-кабакам незачем ездить на Чатыр-Даг. В пещерах, конечно, темно и грязно, но пусть там будет всегда темно и грязно, пусть лучше застилают склоны Яйлы Чатыр-Дага тучи, чем дым паровозов». (60. 115).

Но мне больше по душе стихотворный отзыв, оставленный духовным писателем, поэтом, публицистом, путешественником и паломником А. Н. Муравьевым (1806 – 1874).

За прошедший полуторавековой период Чатыр-Даг мало изменился. Этот хранитель Крыма продолжает притягивать к себе многочисленных туристов. Особенно часто посещаются пещеры, где опытные экскурсоводы знакомят гостей с их природными особенностями. Самой красивой, с роскошными натеками, считается Эмине-Баир-Хосар на северном склоне. У нее есть геологическая загадка: образовавшие Эмине-Баир-Хосар воды, в отличие от других пещер Чатыр-Дага, текли не на север, а на юг. Но это полностью противоречит законам гидравлики и геологии местности. Об этой пещере сложена красивая легенда.

Легенда о пещере Эмине-Баир-Хосар

В деревне, у подножия Чатыр-Дага, жила красавица Эмине. У нее был жених, чабан Баир. Молодые люди ждали осень, чтобы после сбора урожая сыграть свадьбу. Однажды Эмине попалась на глаза приближенным бахчисарайского правителя Селяхмет-хана. Те, вернувшись после выполненных поручений в Бахчисарай, в таких красках расписали красоту девушки, что хан решил забрать ее в свой гарем. Узнав, что Эмине просватана за Баира, Селямет-хан придумал, как хитростью избавиться от жениха. В то время в горных лесах расплодились вепри. Правитель через своих подручных велел передать юноше приказ. Баиру будет разрешено взять в жены Эмине, только если он покажет силу и храбрость, достойные красавицы, и уничтожит всех вепрей.

Молодой чабан тут же отправился в лес и начал выслеживать вожака стада. Увидев тяжелую, почти черную тушу животного, его острые клыки, злобные глаза, Баир тут же выстрелил в вепря и убил его. Потом вскочил на коня и помчался на вершину Чатыр-Дага, где была глубокая расщелина. Разъяренные кабаны бросились вслед за ним.

Конь юноши, привычный к горным походам и прыжкам через пропасти, легко перемахнул через расщелину. А кабаны, безумные в своей злобе, один за другим полетели в черную бездну пропасти.

Уставший после бешеной скачки, Баир решил отдохнуть на вершине горы. Его усталость была настолько сильна, что не осмотрев хорошо окружающую местность, он лег на землю и заснул. Стояла ночь, когда Баир проснулся и стал звать своего верного коня, чтобы сразу вернуться в деревню. Услышав в стороне знакомое ржание, юноша встал и пошел на него. Но не заметил глубокого колодца-хосара и провалился вниз. Конь Баира вскоре явился на зов хозяина, но того нигде не было. Только из глубины колодца слышались стоны.

Умное животное помчалось в деревню к дому Эмине и своим громким ржанием разбудило ее. Девушка вскочила в седло и быстро домчалась до места, где в колодце лежал израненный Баир. Эмине бесстрашно спустилась в хосар, держась за холодные, покрытые влагой скользкие уступы. Там лежал истекающий кровью ее жених. Эмине пришлось приложить невероятные усилия, чтобы вытащит раненого из колодца. Уложив его на землю, она заботливо перевязала его раны и помогла взобраться на коня. И они вместе вернулись в деревню.

Прошло немного времени. Благодаря заботе невесты, Баир поправился и снова мог выполнять свое дело, трудиться чабаном. Когда же пришла осень и в деревне собрали большой урожай, молодые люди сыграли свадьбу. Свадебный праздник с церемониями, соревнованиями по скачкам и борьбой, с праздничными столами, заставленными рисом, бараниной, фруктами, печеньями и сладостями, продолжался много дней. И всем гостям рассказывали, как отважная красавица Эмине спасла своего суженого из глубокой пещеры-колодца. А пещеру назвали в честь молодоженов, Эмине-Баир-Хосар, колодец на краю горы.

Прогулка по буковой роще

На Чатыр-Даг постоянно отправляются экскурсии из всех курортных городов Крыма. Самостоятельно туда можно доехать на троллейбусе по маршруту Симферополь-Ялта и выйти на остановке «Ангарский перевал», что я и сделала. Выйдя из троллейбуса, сразу увидела знаменитый памятник его предку, 1972 года рождения, изготовленному на чешском заводе «Шкода». Огромные буквы надписи на нем сообщали, что за 40 лет эксплуатации машина прошла 1 900 000 километров и перевезла более 20 миллионов человек. Нужно сказать, что троллейбусная линия, открытая в 1959 г. и связывающая Симферополь с Ялтой, является самой длинной троллейбусной трассой в мире. От аэропорта Симферополь до Ялты троллейбус проходит 96 километров по горной дороге. Для гостей Крыма сама по себе эта поездка является чуть ли не обязательны пунктом знакомства с полуостровом.