- -
- 100%
- +
© Мария Новик, 2019
ISBN 978-5-4496-8124-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
На город не так давно опустилась непроглядная ночь. Столица никогда не замирала, какое бы время суток не наступило. Мегаполис жил собственной жизнью двадцать четыре часа, горожане стремились поспеть за этим ритмом. Одни только ехали на работу в ночную смену, другие возвращались с неё, уставшие и вымотанные после тяжёлого дня, проведённого в офисе, за стойкой, за прилавком или же у станка.
А иные прибывали в город после продолжительных выходных, которые таковыми и назвать нельзя, потому что отдых только снился.
Усталость настойчиво валила с ног. Антонина никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Дверь будто не желала пускать её в собственную квартиру.
Хотелось лишь войди домой, обнять мужа и упасть на кровать, укутаться в пушистое одеяло и быстро уснуть. Впереди несколько дней отдыха, которыми оставалось вскользь насладиться, а после снова рабочие будни – непродолжительный отпуск закончился. Тоня приехала на пару дней раньше, потому что матери стало лучше. Она не очень хорошо относилась к сварливой пенсионерке, которая постоянно попрекала её куском хлеба. Однако родителей не выбирают: какие есть. Сколько родственников ни ругай за их недостатки и отсутствие здравого смысла в действиях, но, когда с ними что-то случается, начинается паника, вызванная подкатывающим одиночеством.
В очередной раз зевнув, Тоня сумела открыть треклятую дверь и прошла в квартиру.
Приглушённые звуки доносились из зала. Свет был выключен, лишь отблески от экрана телевизора плясали на матовых стёклах межкомнатной двери.
Антонина ориентировалась в темноте. Поставила дамскую сумочку в прихожей на тумбу и рядом с ней уместила чемодан на колёсиках. Устало сняла кашемировое пальто, одним движением расстегнув широкие пуговицы одну за другой, и разулась, скинув с ног удобные ботильоны на устойчивой платформе.
Выдохнула. Наконец-то дома.
В мыслях всплыли образы недовольной матери, которая постоянно ворчала, ругалась, в нелестной форме отзывалась о редких визитах и закатывала истерики с завидным постоянством. Теперь, когда ей зафиксировали гипсом бедро, которая она сломала по своей неосторожности, можно было вернуться домой. Мама даже не проводила. Только бросила на прощание: «Опять в свою Москву попёрлась, даже мать родная не нужна, только работа да этот паршивец Гриша на уме. Тьфу!»
– Чёрт… – тихо выругалась Антонина и включила свет в узком коридоре. Она споткнулась о чью-то обувь.
Она была аккуратной, да и муж не отличался частым разбрасыванием вещей; свои ботинки всегда ставил в угол, небрежно сдвигая стопой.
Рядом с привычной обувью стояли туфли на высокой тонкой шпильке. Антонина никогда не носила подобных туфель, так как они деформировали стопу и пальцы. Врач – она и есть врач. Лучше отказать себе в удовольствии, чем жить и мучиться.
В груди зарделось пламя сомнения. Немного поразмыслив, Тоня пошла дальше. На яркой и чистой кухне с евроремонтом никого нет. Только две кружки с недопитым кофе на столе, конфеты, в вазе стоят цветы на подоконнике, и грязная турка лежит в круглой мойке.
В зале работал телевизор. Музыкальный канал разносил по уютной светлой комнате мелодию французского исполнителя. Динамичный клип быстро сменился другим не менее живым и быстрым. «Странно… по телефону Гриша ни слова не сказал про гостей» – лихорадочно соображала она. Сознание подсказало, что гостья – судя по шпилькам и кофе – явно здесь не первый день. Тоня схватила пульт с дивана и выключила телевизор, нажав на кнопку.
Тишина была короткой. Из спальни тут же стали доноситься слабые женские стоны и скрип кровати. Антонина обомлела. Ноги несли её вперед, к двери, из-под которой виднелась полоса яркого света.
Зайдя в комнату, она едва не упала. Губы дрожали. Сама она тряслась, словно осиновый лист. Взгляд был прикован к парочке, страстно занимающейся любовью на хозяйской постели. Григорий лежал на кровати, тяжело дыша и закрыв глаза от удовольствия. Сверху на нём, искусно изображая из себя бравую наездницу, стоная и выгибаясь, находилась рыжая красотка с прекрасными формами.
– Г… Гри… ша… – Тоня не знала, что говорить и что делать в такой ситуации. Она была ошарашена наглостью мужа и его изменой. Он не постеснялся привести в дом другую женщину, более того занимался с ней сексом в спальне!
Мужчина открыл глаза и удивлённо поднял голову. На его лице отпечатался страх. Он открывал рот, видимо, не зная, что сказать. Переводил взгляд то на жену, то на любовницу, не в силах что-то объяснить.
– Тоня?! Ты чего приехала? Сегодня же пятница… – только и смог выдать он, замерев на кровати.
Голая соперница повернулась, перестав, наконец, стонать. Она откинула огненно-рыжие волосы назад и сдула упавший локон с лица. Антонина узнала её без труда – лучшая подруга Ольга согревала супружеское ложе и не давала успокоиться чреслам скучающего мужа. Взгляд хищницы прожёг несчастную жену насквозь, оставив незаживающие раны.
– Ты… – дрожащим голосом произнесла Тоня. – Как… что это такое… Как ты могла, Оля? – она шевелила губами и едва могла говорить шёпотом.
– Дорогая… я… я всё сейчас объясню… – попытался оправдаться Григорий, тут же спихнув с себя наглую рыжую бестию. Он поднялся с постели и бросился к жене.
– Не подходи ко мне… – Антонина сделала несколько шагов назад, выставив вперёд раскрытые ладони. Она не желала ни единого прикосновения изменника. Глаза наполнились слезами. – За что… – Это единственный вопрос, на который она хотела получить ответ.
– Золотко, может быть, раз всё так получилось, ты ей уже скажешь всё? – пропела Ольга, прикрывая притягательные формы одеялом. – Что толку скрывать дальше, всё равно узнала.
– Заткнись, пожалуйста, Оль, – осадил её Григорий, натягивая трусы на ещё не успокоившееся восставшее хозяйство. – Тоня, давай просто поговорим. Спокойно всё обсудим. – Он попытался подойти к Тоне, но она не дала ему сделать ни единого шага.
– Рассказать? Что рассказать? – ещё больше обомлела Тоня. Злость съедала её изнутри. – Это уже не в первый раз? Сколько продолжается это безумие, Гриша? Сколько времени я живу под одной крышей с кобелём? – Она даже не пыталась вытереть льющиеся ручьем слезы. Столько боли вытекло из души! И ещё больше сформировалось в груди!
Ольга неспешно одевалась на кровати. Она попросила мужчину подать ей вещи, раскиданные по полу спальни, и разбирала их, смакуя момент измены. С улыбкой победительницы рыжеволосая куртизанка натянула чёрные стринги, застегнула кружевной бюстгальтер и надела обтягивающее платье. Грациозно слезла с постели и, виляя бёдрами, прошла мимо бывшей подруги, слабо обтёршись плечом о её плечо.
Тоня не подняла на неё взгляд. Так хотелось вцепиться Оле в волосы и вытащить в коридор, спихнуть с лестницы, и, не обращая внимания на её крики, просто закрыть дверь. Но она держалась из последних сил.
– Позвони мне, Гришенька! – промурлыкала, скрываясь в коридоре, Оля, взмахнув тонкой кистью. Она явно провоцировала Антонину на разборки. – Когда твоё недоразумение тебя бросит, мы отметим это событие!
Тоня сорвалась с места подобно гепарду. Она собиралась выбить всю дурь из Ольги. Уже в коридоре за руки её схватил Гриша. Он оттаскивал жену назад. Она билась в истерике, плача и ругаясь. Рвалась так, словно подруга всю жизнь была для неё врагом. Муж едва мог сдерживать её на месте, чтобы она не вцепилась в горло любовнице и не порвала её в клочья.
– Пусти меня, тварь! Ненавижу тебя! Пусти! Я убью её! Я сердце ей вырву и заставлю его сожрать! – орала она, срывая голос.
Гриша обхватил жену руками и потащил по коридору. Он кивком указал Ольге на дверь. А когда она, успев забрать только туфли, выскочила в подъезд, то продолжил управляться со взбесившейся Тоней. Она была раздавлена обстоятельствами. Кричала, что ненавидит мужа, что жалеет о том, что вообще с ним познакомилась. Много чего она говорила в истерике.
Когда пара добралась до спальни, Гриша отпустил супругу. Она тут же накинулась на него. Дала несколько пощёчин, оставив следы ногтей на щеках. Вновь начала кричать ругательства, а потом ослабла, рухнув в слезах на пол. Она царапала ногтями паркет, уткнувшись лбом в пол, и ревела навзрыд, всхлипывая.
Никогда Григорий не видел женщину настолько истеричной. В один момент она превратилась из добродушной хозяйки, которая обожала рисовать после работы, в фурию, крушащую всё на своём пути. Чтобы как-то попытаться успокоить Тоню, Гриша коснулся ладонью её спины, но Тоня тут же выгнулась, сбрасывая руку.
– Не трогай меня! Не смей меня трогать! – взвыла она, продолжая реветь.
Больше Гриша касаться её не стал. Он вышел из спальни и сел на диван, накрыв голову руками. Он понимал – она не простит. Не выслушает, не успокоится и не станет давать никаких шансов. Только развод. Другого исхода он не ждал.
Глава 2
Тоня закрылась в себе и не хотела ни есть, ни пить. Просто лежала на полу, достав подушку и одеяло из комода. Лежать в кровати отказывалась: помнила о том, что видела здесь.
Григорий пытался её вразумлять, но она словно ничего не слышала. Молча буравила взглядом стену. Он призывал её выпить успокоительное, поговорить или просто перелечь на постель. Даже попытался перенести её на кровать, но Тоня начала брыкаться, отталкивая ненавистного ей человека от себя.
Рука затекла, как и спина. Утро наступило незаметно, и как только Тоня услышала, что захлопнулась входная дверь, медленно поднялась и отправилась в зал.
Антонина легла на диван, подложив подушку под голову, и быстро провалилась в сон без сновидений. Всю ночь она пролежала на полу, терзая себя мыслями о том, что предстоит изменить свою жизнь. Слёзы текли даже из закрытых глаз, стекая по вискам к ушам. Было тяжело принимать решение – это всё равно, что оторвать себе руку. Девять лет брака бесследно не проходят.
…Тоня познакомилась с Гришей на автобусной остановке. Она ожидала маршрутку, постоянно посматривая на часы. Рабочий день в больнице уже начался. А Тоня всё ещё стояла, нервно переминаясь с ноги на ногу. В тот момент она сетовала на то, что не отправилась на метро, сейчас уже была бы в здании и слушала приказы недовольного куратора. Это её первый день в интернатуре, и он начался с опоздания. Роговский наверняка уже рвёт и мечет.
По дороге, объезжая неторопливую ржавую семёрку, пронёсся чёрный Вольво и вдарил колёсами по луже, которая образовалась после утреннего ливня. Грязная вода волной брызг опустилась на блондинку в лёгком сарафанчике и балетках.
Тоня ошарашенно сделала несколько шагов назад и развела руки в стороны, окидывая себя взглядом. Сарафан покрылся пятнами воды и грязи, колготки безнадёжно испорчены. Даже волосы промокли, превратившись из причёски в «мама, я после душа».
Автомобиль резко затормозил и тут же начал сдавать назад. Остановившись у самого края лужи, Вольво замер и из него тут же выскочил молодой человек приятной наружности в джинсовой жилетке и шортах.
– Девушка! – он подбежал, быстро засовывая ключи в карман жилетки. – Девушка, простите! Я не хотел! Простите! – затараторил он, пытаясь отдышаться. – Я спешил, и… Блин, простите, я вас облил. Просто хотел объехать, и… – он выглядел виновато, активно жестикулируя и окидывая взглядом Тоню, которая раздосадовано вздыхала, осматривая свой неприглядный вид.
– На дорогу надо смотреть! – бросила она раздражённо. – Покупают права, а потом ходят извиняются, – проворчала Антонина. – Вот что мне теперь делать? Как мне на работе в таком показаться? – Уверенность в том, что от куратора ей влетит, становилась только больше.
– Простите, пожалуйста. Как я могу искупить свою вину? – поинтересовался молодой человек, подойдя ближе. – Давайте я вас подвезу. Вы сказали, что вам на работу надо? Где вы работаете – я докину.
– Как мне в таком ехать? Вот что за день такой. – Тоня убрала с лица стекающие мутные капли и едва не заплакала. Хорошего настроения и без того не было, а теперь слёзы грозились политься в любой момент.
– Не переживайте, девушка. Сейчас всё исправим, – парень подошёл к ней и аккуратно взял её за плечи. – В машине есть салфетки, пойдёмте, я вас подвезу.
Тоня подняла взгляд на молодого человека. Ещё тогда, стоя перед ним, она оценила его красивые глаза и милую улыбку. Вытянутое лицо, притягательные черты, грубый мужественный голос с привлекательной хрипотцой. От парня пахло одеколоном, приятный аромат которого тут же вытеснил все мысли из головы. Пара секунд превратились в минуты. Она смотрела и смотрела, а он неловко улыбался, опуская взгляд.
– Не против перейти на «ты»? – проронил он несмело, всматриваясь в лицо Тони. Она робко кивнула. – Как тебя зовут? Меня – Гриша.
– Тихая… – назвала она фамилию, запутавшись в собственных мыслях. – Антонина. Тоня, просто Тоня, – сказав, она смущённо опустила взгляд.
– Не против сесть ко мне в машину, Тоня Тихая? – загадочно спросил Григорий. Его губы снова тронула мимолётная улыбка.
Тоня кивнула. Она была так увлечена новым знакомым, что забыла про всё на свете.
В тот день она так и не появилась в больнице. После прогула ей сильно влетело, но она всё же попала в интерны к Роговскому. Хоть врач был недоволен таким поведением, однако не мог впоследствии не заметить, насколько она старательна и умна.
Гриша часто подвозил Тоню до работы, звонил во время ночных дежурств, заботился, ухаживал, дарил цветы. А через четыре месяца сделал ей предложение, на которое услышал ответ «да»…
С тех пор прошло девять долгих лет, которые были перечёркнуты изменой. Нет смысла размышлять о том, почему такой поступок свершился, нет смысла верить и прощать, потому что обманувший однажды непременно обманет снова. Не будет конца изменам, вранью и новые шансы продолжат сыпаться из расколотой души.
Антонина проснулась от ощущения тёплых пальцев на своей щеке. На мгновение она окунулась в приятные грёзы, но, пробудившись, укрыла голову одеялом, прерывая лёгкое касание.
– Тоня… Поговори со мной, – попросил Гриша с грустью в голосе. – Давай просто поговорим. Всё, что ты видела… да что я, в самом деле… – он вздохнул. – Да, я тебе изменил. Даже не знаю, с чего это началось, просто как-то внезапно я увлёкся ею. И понеслось. Я не думал, что ты приедешь на два дня раньше. Ты не позвонила, не предупредила. Просто… я не знаю, Тонь. Мне нечего сказать больше. Прости, если сможешь.
Антонина не ответила. Она продолжала скрываться под одеялом и плакать. Её тело содрогалось в рыданиях, которые она сдерживала, чтобы снова не поддаться своей истерике. Но та брала верх.
– Тоня… скажи мне хоть что-нибудь, – взмолился Григорий. – Я умоляю тебя. Хоть голос подай. Милая…
– Не называй меня так, – бесчувственно отозвалась Тоня сорванным голосом. – Ты хочешь, чтобы я тебя простила? Зачем? Чтобы снова испытать на себе твои измены?
– Я порвал с Олей. Всё кончено, – сказал Гриша. Он сделал небольшую паузу, а потом продолжил: – Она закатила истерику, но я…
– Мне всё равно, что там с ней. Даже если она застрелится или сиганет с крыши, мне будет всё равно, – столь же безразлично прервала Антонина. – Не будет её, придёт другая. Может быть, эта шлюха – не первая, а вторая или третья.
– Это не так. Больше такого не будет, я обещаю, – Григорий нервно сглотнул. – Посмотри на меня, Тоня.
Воцарилось молчание. Тоня игнорировала своего мужа, но от этого становилось только тяжелее. Продолжала неподвижно лежать, стараясь не разреветься в голос. Гриша приблизился и просунул руку под одеяло, чтобы найти холодное запястье. Но Тоня отстранилась, крепче подоткнув одеяло под себя. Она не хотела видеть мужчину, не хотела знать его и ощущать его прикосновения.
– Сколько это продолжалось? – нарушила молчание Антонина. Ей было трудно принять решение. Она решила задать несколько вопросов, чтобы окончательно убедиться, что стоит подать на развод. Раз и навсегда лишить себя прошлого, которое сейчас всеми воспоминаниями стремилось убедить её в обратном.
– Тоня, пожалуйста, давай всё забудем, – Казалось, Григорий был полон убеждений, что жену нужно направить в другое русло. Чем меньше она знает, тем быстрее простит.
Однако Антонина была непреклонна. Сейчас заставляла себя отказаться от всего, что её когда-то связывало с мужем. Если бы пуля не убивала, а всего лишь стирала память, Тоня непременно зарядила её в пистолет и приставила бы дуло к виску, моментально нажав на курок.
– Говори… – прошипела она. – Правду. Сколько времени вы трахались за моей спиной? – Последние слова она произнесла с болью в голосе. Слезы начали снова душить.
Она выглянула из-под одеяла и мельком посмотрела на Гришу. Он стоял на коленях перед диваном, опустив взгляд вниз и закусив от досады губу. Стиснув зубы, он поморщился и прошипел.
– Одиннадцать месяцев, – бросил он и закрыл глаза ладонью, сжав пальцами виски.
Тоня заскулила, давясь слезами. Год… почти год, муж и подруга дурачили её. Каждый из них смотрел ей в глаза и улыбался. А она делилась секретами с Олей, благодаря Бога за дружбу, и целовала мужа, в котором души не чаяла. Она верила им. А они за её спиной просто занимались сексом при любом удобном случае.
– Прости меня, динь. – Муж называл её так за звонкий голос. Ей раньше очень нравилось такое прозвище. Гриша часто нашёптывал ей на ухо, обжигая горячим дыханием: Люблю тебя, моя динь. – Я умоляю тебя, Тоня, прости меня! Я дурак! Я просто идиот, прости меня. Я что угодно сделаю, только не уходи. Я прошу! – затараторил он. – Посмотри на меня, Тоня. Ну же, посмотри на меня, милая.
Он несмело взял край одеяла и медленно потянул. Ожидая встретить сопротивление, контролировал каждое своё движение. Сначала показались взъерошенные спутавшиеся волосы, потом бледное лицо, которое не выражало никаких эмоций. Дальше такое же бледное плечо. Мужчина остановился. Он отпустил одеяло и взглянул на замершую жену.
Пусть смотрит. Это сделал с ней он. Тот, кого она любила. Тот, за кого вышла замуж. Тот, кому она мечтала подарить ребёнка.
– Тоня… – муж провёл пальцами по её щеке. – Посмотри на меня. М? Один раз посмотри.
Антонина выполнила просьбу и повернула голову. Гриша ошарашенно глядел на неё, будто не веря в то, что сотворил. Прежней Тоня не будет, лишь снова сломается, если простит. Прощение, доверие, чувства – обо всём можно забыть.
Тоня поднялась и села. Она в один миг словно перестала всё понимать: где находилась, что делала, кто перед ней. Провела трясущейся ладонью по своим волосам, пригладив их слегка. Григорий положил руки ей на колени и попытался прильнуть к ним лицом, но Тоня отстранилась и встала с дивана, откинув одеяло.
Неслышно, словно призрак, ступая босыми ногами по полу, она прокралась в мертвенной тишине в ванную и закрылась там. Села на край ванны. Сгорбившись, как старуха, Антонина завывала, роняя слёзы на кафельный пол. Стены давили на неё, а отчаяние вгоняло кол в сердце. Осталось только лечь в гроб. «За что мне всё это?» – носилась лихорадочно мысль, заставляя рыдать ещё сильнее.
Боль ломала рёбра, руки тряслись, в висках стучало. Хотелось сказать мужу: «Я подаю на развод», но рот словно склеился намертво. Она скулила и завывала подобно избитой собаке. Противоречия мучили её.
Голова закружилась, все мысли собрались в одну острую иглу и принялись пронзать воспалённое сознание. С той стороны двери раздавался тихий приглушённый голос мужчины, которого Тоня любила до беспамятства до сих пор. Даже сейчас, плача и икая от слёз, она мучилась от этого чувства, не в силах противостоять самой себе.
Но и простить его не могла.
Наконец, спустя несколько часов мучительного раздумья, когда слёз уже не осталось, Антонина включила воду, умылась, снимая остатки сомнения с себя, подержала на лице полотенце, стиснув его пальцами крепко, а потом вышла из закутка.
Она шла по коридору, ведомая мыслью о том, что скажет мужу. Он ждал. Сидел на диване, обречённо глядя себе под ноги. Теребил обручальное кольцо на пальце, словно желал, чтобы оно втёрлось под кожу и осталось там навсегда. За столько лет супружеской жизни они всё же научились понимать друг друга. И Тоня надеялась на то, что думала правильно. Гриша сожалел. Ему было тяжело терять то, что стало привычным. Он начал изменять и возможно сам ушёл бы месяца через три-четыре из семьи. Но сейчас наверняка в груди яростно стучало сердце, потому что воспылавшие чувства поджаривали его, словно на вертеле. Вот так, никогда не дорожа тем, что постоянно рядом с нами и днём, и ночью, мы в какой-то момент боимся потерять это, потому что срослись с ним, и отпустить человека, – значит содрать кожу с лица.
Глава 3
«Вот и всё», – решительно, но всё же с болью, выдохнула Антонина, поставив подпись на заявлении по расторжению брака. Она подавала его одна, но знала, что даже при отсутствии Гриши всё равно семья распадётся: по закону развод состоится, даже если против этого один из супругов.
Прошла неделя с момента последнего разговора с Григорием. Он беспрерывно умолял, стоял на коленях, пытаясь как-то повлиять на решение. Но Тоня была непреклонна, с каждым часом всё больше убеждалась, что время семьи Мироновых кончилось.
Выйдя из ЗАГСа, она села на скамейку возле здания. Достала из сумочки пачку сигарет и… закурила. Она давно отказалась от пагубной привычки. Но сейчас такой необходимый никотин хлынул в лёгкие, наполняя их отравой, которая хоть немного, но успокаивала.
Голова закружилась, а дыхание прервалось и появилось ощущение закупорки внутри. Свободные лёгкие быстро отреагировали на резкий вдох дыма. Тоня закашлялась и выбросила тлеющую сигарету в урну, разгоняя остатки дыма взмахами руки.
Тёплый сентябрьский ветер и ласковые лучи солнца ещё навевали мысли о летних деньках, когда можно было расслабиться и получить удовольствие от отпуска. Каждое воспоминание подобно молоту, который с неприятным звоном ударял по наковальне. Мысли о прошлом ещё долго не оставят в покое Тоню, и она это понимала. Но решение принято. Как бы ни было сложно и больно, но сейчас на кону её жизнь. Распахнув недлинное пальто, Антонина продолжала сидеть на скамье, осматриваясь вокруг.
Зелёные остроконечные ели контрастировали с салатовыми кривыми ветвями лиственных деревьев, которые уже готовились к полномасштабной осени. Некоторые листочки уже пожелтели и опали, выделяясь огненными пятнами на розоватой брусчатке. По тротуару сновали люди: кто-то спешил на работу, иные плелись домой, некоторые бежали по делам или просто прогуливались в погожий осенний день. Машины на дороге создавали не прекращающийся серый шум, сопровождаемый сигналами клаксонов и голосами.
Посидев немного и подумав о закате семейной жизни, Антонина достала из заднего кармана сумочки смартфон и открыла интернет-браузер. Зайдя на сайт со списком съёмных квартир, она пролистала его несколько минут, смотря на цены и красивые фотографии помещений. Ни одно жильё ей не подходило: одни квартиры слишком дорогие, вторые далеко от работы, третьи вызывали кучу сомнений из-за малого количества информации.
Вздохнув, она встала и пошла к метро, решив, что продолжит поиск, сидя за компьютером. Тоня искренне надеялась на то, что дома не будет Гриши, ведь ему уже пора отправляться на сутки. Чёртова привычка… Она выучила расписание мужа и теперь не могла отделаться от него, как и от всего остального в своей памяти.
Неспешно прогуливаясь по улице в сторону метрополитена, Тоня сунула телефон в карман. Не обращала внимания на людей, которые не останавливались, в основном пялясь в экраны своих гаджетов или же беседуя в маленькой компании.
От резкого толчка в спину она запнулась и упала. В ладони тут же появилось ощущение пустоты. Ремешок дамской сумочки ещё напоминал о себе призрачным присутствием, а мелькающий силуэт вора быстро скрывался впереди.
– Помогите! Сумку украли! На помощь! – Тоня вскочила и рванула за вором по тротуару. На боль в коленях не обращала внимание, просто старалась не упустить из виду обокравшего её человека.
Никому, казалось, не было дела до её несчастья. Все только недоумевающе оборачивались, хмыкали или вовсе не придавали значения случившемуся. Безразличие людских масс взволновало Антонину, она бежала, всё больше задыхаясь от образования огненного сгустка внутри.
***
Вор, спотыкаясь, завернул за угол и прислонился к стене, поставив кулаки на колени. Быстро бегает краля. Она так орала и неслась сломя голову, что ему показалось, будто дыхание обжигает затылок и баба сейчас зубами вцепится в шею. От неё так табаком несёт, что кошмар просто. Неужели курильщики могут так быстро скакать?