Космократор. Фантастический роман

Хангарок

….Они подошли к водопаду, когда стало смеркаться. Река Малый Хангарок, по заснеженному льду которой они поднимались уже несколько часов, была в этом месте зажата между двух высоких скал. Водопад на картах не значился и стал неприятным сюрпризом. Высота сброса воды была небольшой, всего метров десять – двенадцать. Сейчас, в самом начале марта, его покрывал толстый ледяной панцирь, и перед спецназовцами оказалась практически гладкая стена, преодолеть которую без снаряжения было невозможно.

– Учись, Бато, пока я живой, – сказал Алексей Карабанов другу, неторопливыми движениями снял рюкзак, поставил его в снег, под ноги, вытащил из бокового кармана складные ледорубы, разложил, зубами стянул перчатку, затянул непослушными от холода пальцами винты на рукоятках. Вытащил кошки.

– И кто говорил, что не понадобится? – продолжал Алексей. – Видишь: все пригодилось…

Его друг и сослуживец по спецотряду «Байкал» бурят Бато Аюшеев тоже скинул рюкзак в снег и сразу же сел сверху – передохнуть.

Друзья были похожи друг на друга: оба невысокие, коренастые, широкоплечие, с небольшими руками и ногами. И лица у обоих скуластые. Только у Бато глаза были узкими и черными, а у Алексея – круглыми и серыми. У обоих друзей щетина росла только на подбородке и на верхней губе. У Бато она была редкая и черная, а у Алексея – погуще и посветлее.

….Алексей на мгновение обернулся назад – на долину реки. Солнце уже почти скрылось за скалой, поднимался ветер. Он посвистывал в скалах и гнал по льду Хангарока снежную пыль. Справа и слева стояли сумрачные горы.

Восточные Саяны. Если ночью будет метель, а она, судя по всему, будет, то завтра может ударить мороз. Старые раны болеть просто так не будут – к непогоде. Значит, надо торопиться! Тут и в марте запросто может ударить минус тридцать пять – ничего веселого. А ведь они не в многодневный поход собирались, а на вертолетную «прогулку». Туда и обратно! Думали уложиться в час, ну в два, это если бы Толмачева пришлось искать.

«Эх, где тот вертолет?.. Хорошо хоть снарягу с собой взяли!»

О минус тридцати пяти сейчас лучше и не думать!

Алексей надел кошки, подошел к ледяной стене, сдвинул штурмовую винтовку от правого бедра назад, чтобы не мешала, поудобнее взялся за рукояти ледорубов и полез наверх.

Подъем занял не больше минуты. Наверху Алексей в последний раз вонзил клюв ледоруба в лед, высвободил изо льда второй, подтянулся, чтобы перевалиться через край, и замер, буквально окаменев от неожиданности!

В полуметре от Карабанова на гладком льду реки лежал и смотрел на него черными, немигающими глазами «бес»! В медленно сгущающихся зимних сумерках Алексей хорошо успел рассмотреть гладкую, красную, словно обгоревшая кожа, морду и неподвижные, черные, как у акулы, неживые глаза.

Мгновение человек и тварь смотрели друг на друга. Один – ясно осознавая собственную беспомощность, а вторая – с пугающим, холодным любопытством. Тварь несколько раз мигнула. Алексей увидел, как двигаются расположенные вертикально веки.

«Бес» раскрыл пасть, усыпанную мелкими, острыми зубами и зашипел. В следующий миг сразу под обеими кошками Алексея обрушился лед, и он рухнул вниз, ударившись о наледь, и повис на правом ледорубе. Снизу невнятно вскрикнул Бато.

Алексей опомнился, заработал ногами, вбивая кошки в лед, потом всадил в него второй ледоруб, освободил правую руку из петли и подтянулся наверх, одновременно вскидывая штурмовую винтовку…

Но наверху уже никого не было! Только снег, ветер и узкое ущелье Малого Хангарока, уходящего на юг все выше и выше к основному хребту Восточного Саяна. И сумерки. И тишина. Алексей не слышал ни хруста снега, ни звука шагов, ни шелеста крыльев. Ничего. Словно померещилось.

Он почувствовал, как верхнюю губу заливает горячим. Кровь. Разбил нос.

– Ерунда!..

Спецназовец перевалился через край, быстро откатился в сторону, вскочил на ноги, осмотрелся, вскинув «Нортон» на уровень глаз.

На скалах никого не было, впереди справа виднелся огромный каменный завал, но там тоже не наблюдалось движения. Вдалеке, примерно в пятидесяти метрах выше по ущелью находился небольшой островок, покрытый редколесьем. Отсюда он просматривался насквозь.

Алексей опустил стекло шлема с встроенным прибором ночного видения и тепловизором. Пощелкал переключателем режимов, но это не принесло результатов.

«Беса» не было. Как сквозь землю провалился!

Карабанов поднял стекло, зачерпнул горсть снегу, умылся, пожевал ледяного крошева. Нестерпимо хотелось пить. Даже больше, чем есть, хотя живот подвело от голода. Так ведь сколько сегодня отмахали! И без обеда, а сейчас уже темнеет…

Алексей внимательно осмотрел следы на льду, припорошенном тонким снегом. Да, вот тут тварь лежала, потом вскочила и метнулась прочь. Виднелись огромные отпечатки трехпалых лап, похожие на следы фантастического двуногого динозавра из старых фильмов. А потом следы обрывались, словно «бес» исчез, растворился, сгинул…

Взлетел? Но крыльев у этих тварей Алексей до сих пор не видел. Не было у них крыльев! И все равно они исчезали очень быстро и непонятно куда. Чертовщина, да и только! А может, хитрая маскировка? Но тогда почему дальше нет следов?

….Карабанов вернулся к обрыву, отстегнул и сбросил кошки вниз, рядом с Аюшеевым. Достал из кармана тонкую веревку и тоже бросил вниз конец. Через пять минут наверху уже стояли два рюкзака, а Бато, которому Алексей помог подняться, молча сворачивал веревку. Сложив, он засунул ее в карман рюкзака и, перехватив вперед точно такой же, как у Алексея, штатный «Нортон», подошел.

Алексей не спускал глаз с ближайшей скалы, задрав голову, рассматривал нависающие камни. Ему показалось, что там, наверху кто-то есть, или в самом деле желтоватые сухие кустики полыни, торчащие из-под снега на самом краю, шевельнулись?

– «Черти»? – спросил Бато, рассматривая уже изрядно затоптанные Алексеем следы.

– Ага, один, – ответил Алексей, все еще поглядывая наверх. – Чуть нос мне не откусил, сучок. Это что получается, Бато? Следят они за нами?

– Следят, – Бато кивнул, озабоченно посмотрел вокруг. – Ох, не нравится мне все это! Уходить надо. Щас стемнеет! Ночевать лучше в зимовье, – он вернулся к рюкзакам, закинул за спину свой, подождал, пока Алексей проделает то же самое. – Что там Киштеев говорил? «Старая избушка сгорела, а новая стоит на другом берегу». Значит, нам по правому берегу. Айда?

– Айда…

И они пошли дальше. Алексей еще несколько раз обернулся на черные скалы, стараясь что-нибудь разглядеть, но в лицо хлестнуло снежным крошевом, ветром забило легкие, и он, задохнувшись, так и не сумел ничего рассмотреть.

Начиналась метель…

Он повернулся и зашагал вслед за Бато.

Вскоре ущелье Малого Хангарока стало шире, берега – положе. Справа то и дело на лед выходили гигантские каменные осыпи – курумы, слева по берегу стеной стояла тайга. Стали попадаться небольшие, поросшие густым лесом островки, а потом друзья вышли на свежий, ровный лед. По-видимому, здесь из-под земли били родники, вода то и дело выходила на поверхность и замерзала. Спецназовцев спасали шипы на подошвах армейских ботинок, хотя и они иногда скользили. Идти приходилось медленно.

Алексей не терял бдительности, то и дело зорко осматривал окрестности, оборачивался назад, но не замечал ничего подозрительного.

Через час они без труда нашли то, что осталось от кем-то сожженной новой избушки. Зимовье сгорело недавно, несмотря на мороз и снег, заметающий головешки, здесь все еще пахло горелым.

– Че делать будем? – спросил Бато, поглядывая на Алексея.

Ветер усиливался, поджимал мороз. Алексей сдернул с руки перчатку, вытащил из-за пазухи коммуникатор, отошел к ближайшей сосне, привалился к ней, стараясь закрыть коммуникатор от ветра и снега, включил его и воткнул в гнездо штекер гарнитуры, встроенной в каску. Засветившийся экран тут же показал температуру воздуха – минус двадцать пять, и сообщил, что аккумулятора хватит на восемнадцать часов работы.

«Надо было подзарядить батарею! Кто же знал!»

– Минус двадцать пять! – крикнул Алексей Бато.

Тот не ответил.

Алексей поднял голову и увидел, что Бато осматривает склон сопки сквозь ночной прицел. Визором Бато почти не пользовался. Он опустил «Нортон», вплотную подошел к Алексею, наклонился, чтобы было лучше слышно.

– Леха, слышь? А может, это все-таки инопланетяне? Уж больно умные твари!

– Инопланетяне… – пробормотал Алексей, устанавливая соединение с управлением на руднике «Новый» через спутник. – Мало нам китайцев, зэка и шахов, у нас еще инопланетяне объявились! С людьми бы разобраться…

….Откуда-то издалека ветер донес протяжный вой. Бато опустил поднятый меховой воротник куртки, прислушался. Вой повторился. Далекий тоскливый звук едва пробивался сквозь шум ветра.

– Волки, – констатировал Бато.

– Далеко, – ответил Алексей. – С наветренной стороны. Не учуют.

– Не больше километра, – возразил Бато, прислушиваясь, но на этот раз он ничего не услышал, кроме ветра.

На экране коммуникатора наконец-то показалось лицо дежурного связиста – молодого светловолосого очкарика.

– Майора дай! – потребовал Карабанов, не дожидаясь, когда связист сообразит, кто перед ним. Тот, впрочем, сразу же врубился в ситуацию и исчез с экрана. Не прошло и несколько секунд, как на экране возникло лицо заслуженного работника всех штабов и тылов майора Болтаева. Глядя на испитое лицо штабиста, Алексей в который раз испытал странное чувство нереальности происходящего. Они оба должны были сейчас быть на фронте, бить «шахов» – сторонников всемогущего халифата, который свергли всего девять месяцев назад, и который отнюдь не собирался сдаваться. Бои шли под Астраханью и в северном Казахстане. А вместо этого они здесь, в Сибири, в глухой тайге мало кому известной Тофоларии1 ловят то ли мутантов, то ли пришельцев, то ли злых духов. Такое задание и в страшном сне не привидится!

– Карабанов? Как вы там? – голос у майора был под стать его внешнему виду – срывающийся на взвизг дискант. Алексей едва удержался от того, чтобы не поморщиться. Встроенная камера коммуникатора даже сейчас, в темноте, давала вполне сносную картинку, а майор не выносил пренебрежения к своей персоне.

– Товарищ майор, докладываю: у нас все нормально, – сдержанно ответил он. – Продвигаемся по реке Малый Хангарок, сейчас встанем на ночевку. До озера осталось километров десять. Завтра до обеда будем на месте, – Алексей хотел добавить, что если все пойдет по плану, и они найдут там неведомого, но такого нужного майору тофа2 Толмачева, то обратно их следует ждать максимум через три дня, но сдержался. Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Тут и в пятидесяти метрах от жилья гробануться можно. Дело случая.

– Ясно, – кивнул майор. – Если будут новости, немедленно связывайтесь со мной. Понял?

– Так точно, – привычно отозвался Алексей.

– Конец связи, – майор исчез с экрана.

Связь прервалась. Надо было думать о ночлеге.

….Палатку поставили на берегу реки за небольшой скалой, надежно укрывшей от ветра. Тщательно закрепили штормовые растяжки, залезли внутрь, при свете фонарей вытащили из рюкзаков и раскинули на полу коврики с подогревом. Алексей достал газовую горелку, привычными движениями привинтил баллон, установил между ковриками. Бато сходил до ближайшего сугроба, набил котелок плотным слежавшимся снегом. После того, как котелок поставили на огонь, Алексей включил коммуникатор, каждый из друзей снял крохотную видеокамеру, закрепленную на касках, по очереди подключил камеру к коммуникатору и скопировал данные на сервер спецотряда «Байкал». Теперь весь день от начала и до конца, от подъема до марш-броска по льдам и снегу горных рек, был доступен их непосредственному начальнику – капитану Вечному.

Алексей с минуту раздумывал, не связаться ли с Вечным по прямой закрытой линии, но решил, что не стоит. Если капитан настолько занят, что у него нет времени просматривать отчеты Алексея, то его и беспокоить не надо. А если капитан в курсе, тогда вообще зачем зря время тратить? Надо будет, сам свяжется.

Друзья достали армейские брикеты с «быстрым» обедом, размяли в руках, чтобы еда разогрелась, вскрыли и дружно заработали челюстями.

– Мяса хочу, терпеть не могу эти бич-пакеты, – невнятно промычал Алексей, пережевывая суховатую массу «со вкусом бекона». – Вот в столовке лосятина была – это да!

Бато усмехнулся.

– А водки?

– И водки! – оживившись, уже гораздо внятнее сказал Алексей.

– Ну лосятины нет! А вот водка, – усмехнулся Бато и достал из рюкзака фляжку, – водка есть!

Алексей с воодушевлением замычал с набитым ртом, стал в темноте искать кружку, нашел, наконец, прожевал, сглотнул.

– Что ж ты молчал-то, елы-шпалы! Откуда?

– Да еще с Большой земли.

Выпили. Бато деликатно кашлянул, откусил от брикета, зажевал. Алексей занюхал водку рукавом, подождал, когда горячее прокатится по пищеводу, снова принялся за еду.

– Хоть смазали! – вздохнул он. – А то эта дрянь на сухую не лезет!

Сквозь завывание и свист метели до них опять долетел волчий вой. Сначала завыл один волк, потом с противоположной стороны реки донесся еле слышный вой другого волка.

Алексей перестал жевать, прислушался. Бато сделал то же самое, оттянув подшлемник от левого уха. Правым он плохо слышал после контузии.

– Чего они развылись? – невольно понизив голос, спросил Алексей.

– Да вроде матерый с маткой переговариваются, – пожал плечами Бато, – ну волк с волчицей. Наверно, стая рядом.

– Большая? – спросил Алексей.

– Я те че, Пушкин? – усмехнулся Бато. – Может, большая, может, маленькая. А может, их двое всего, если прибылые погибли.

– Чего?.. Ты нормальным языком говори, хватит образованность свою показывать! И так знаю, что обскакал ты меня со всех сторон со своим университетом.

– С академией, – с достоинством поправил Бато и объяснил другу:

– Прибылые – это щенки до года.

– Ясненько…

В котелке закипела вода. Бато достал из недр рюкзака небольшой полотняный мешочек и щедрой рукой насыпал в кипяток травяной сбор. Через минуту по палатке распространился густой запах байкальских трав. Чай пили молча, смакуя. Тишина нарушалась только швырканьем, сопением друзей и завыванием ветра снаружи. Когда котелок опустел, пить все еще хотелось. Алексей вопросительно глянул на Бато:

– Может, еще чайку?

– А может, утром? – ответил Бато.

Алексей покладисто кивнул.

– Ладушки!

Он взял «Нортон», расстегнул полог и, подцепив одним пальцем котелок за дужку, вылез из палатки. В лицо сразу же ударил ветер. Алексей поднялся на ноги, осмотрелся. С одной стороны палатки уже намело небольшой сугроб.

Следом за ним из палатки выбрался Бато. Алексей выплеснул из котелка остатки травяного чая вместе с заваркой, поставил котелок под тент, сам отошел в сторонку справить нужду, вернулся в палатку, прежде чем втянуть внутрь ноги, тщательно очистил снег с ботинок.

Следом вернулся Бато.

– Я там поставил пару растяжек с сигнальными ракетами, – тихо сообщил он. – Так что, если приспичит, вокруг не копыти, а то нарвешься.

– Не, ну мне как приспичит, я тебя позову. Ага, – съязвил Алексей. – Вдвоем пойдем, как девки.

– Да лучше, как девки, чем… – Аюшеев замолчал.

Стали устраиваться на ночлег.

– Я дежурю первый, – сказал Алексей.

Бато кивнул и полез в спальник.

– Ты бы хоть броник снял, – заметил Алексей, увидев, что друг собирается отдыхать в полном обмундировании.

– Ты че, сержант, травы напился? – строго спросил его Бато.

– Да хрен в нем как следует выспишься! То руки затекают, то голова, того и гляди, отвалится.

Бато сокрушенно покачал головой.

– Можно на спине спать. На спине ниче так. Терпимо.

– Ну спи, – Алексей поджал ноги, поудобнее устроился на коврике, ощущая, как термоэлементы начинают греть, вытащил и снова включил коммуникатор. Можно было проверить почту, оставить сообщение для Риты и узнать, что происходит в мире.

Через четыре часа он растолкал Бато.

– Твоя очередь!

Алексей с облегчением стащил с себя бронежилет, положил под голову, снова надел куртку, проверил, чтобы все было под рукой. Снятые ботинки лежали внизу, в спальнике, каска, винтовка – рядом. Алексей натянул капюшон спальника на голову, затянул вязочки и – как всегда, быстро – провалился в сон…

….Проснулся он от звука шагов у палатки. Проснулся быстро, словно и не спал вовсе.

Ветер стих. Светало. Сквозь туго натянутый тент пробивался слабый свет. Первая связная мысль была:

«Бесы!»

Рядом похрапывал Бато.

«Разиня!..»

Стараясь двигаться бесшумно, Алексей высвободил из спальника руку, нащупал и потянул за вязочки капюшона. Собачка молнии еле слышно поехала вниз, и сразу же внутрь нагретого спальника проник холодный воздух. Алексей нащупал ледяной «Нортон», аккуратно спустил вниз флажок предохранителя, держа выход палатки под прицелом, несколько раз двинул локтем спящего Бато, потом рванул вниз молнию на пологе палатки и вывалился наружу.

Прямо напротив входа стоял и смотрел на него огромный матерый волк! Мгновение животное и человек глядели друг другу в глаза, и взгляд янтарных глаз хищника был внимательным, почти человеческим. На фоне рассветного леса Алексей успел хорошо рассмотреть крупную тяжелую голову, черный, чуткий нос, широкую грудь и толстые, мощные лапы. В следующий миг Алексей опомнился, вскинул штурмовую винтовку, и волк сразу же метнулся к близкому лесу. Алексей ждал, что он напорется на растяжку, но волк беспрепятственно добежал до деревьев.

Алексей проводил его в прицел «Нортона», стрелять не стал. Уж слишком красив был неожиданный гость. Да и лишний раз привлекать к себе внимание не хотелось.

У леса волка уже ждали. Еще несколько серых теней отделилось от ближайших кустов, и теперь они все вместе помчались прочь от палатки. Несмотря на утихшую метель, снега на берегу Хангарока было по-прежнему мало, и бег волков был легким и бесшумным. Алексей подождал, пока звери исчезнут в лесу, опустил винтовку и полной грудью вздохнул морозный, чистый воздух. Из-за гор всходило солнце.

….В следующий момент он услышал шорох сзади, но обернуться не успел: его сбили на землю, лицом в тонкий слой свежего снега, и в плечо рядом с шеей вонзились чьи-то горячие клыки. «Нортон» отлетел в сторону. Пахнуло гнилью. Алексей попробовал перекатиться на спину, но его с такой силой прижали к земле, что об этом не могло быть и речи. Зубы впивались все глубже. Перед глазами Алексея оказалось несколько сухих желтых хвоинок, шею заливало теплым. Рука автоматически дернулась к бедру, где был нож, и в этот момент над ним раздались выстрелы.

Один, два, три, четыре!

Алексей всем телом ощущал, как вздрагивает от выстрелов распластавшийся на нем хищник. «Бес» заверещал на невероятной, почти недоступной для человеческого уха, высокой ноте и прыгнул прочь, к лесу. Бато, припавший у палатки на одно колено, выпустил вслед твари длинную очередь, но в ответ «бес» вдруг растаял в светлеющем утреннем воздухе, словно его и не было! Бато удивленно отрыл рот, и тут хлопнуло – это сработала одна из растяжек. В небо взвилась сигнальная ракета.

Бурят проводил ее взглядом, перевел дух. Алексей, еще не успев придти в себя, сел, зажимая рукой рану на шее, оглянулся. Главное, он был жив!

Аюшеев подскочил к другу.

– Леха!.. Глубоко цапнул?

Под пальцами было липко.

– Хрен его знает, – машинально ответил Карабанов.

Бато поднял винтовку сержанта, помог подняться.

– Что же это за твари такие? – удивленно спросил Бато в пространство, но ему, естественно, никто не ответил.

В палатке Карабанов стащил с себя куртку, расстегнул китель и замок термобелья. Вернувшийся с короткой разведки Бато внимательно осмотрел при свете фонаря рану, полез за аптечкой.

– Ну что там, глубоко? – нетерпеливо спросил Алексей, который чувствовал, как от раны по шее и спине расходится тупая боль.

– Повезло тебе, сержант, сантиметр до сонной артерии…

– Ты че, медик? – вдруг разозлился Алексей. – Елы-шпалы! Скажи просто – жить буду? Или как Якимов? Сразу к праотцам?

– Будешь! – ответил Бато, но сержант уловил нотку сомнения в его голосе. – Щас водкой промою!

Салфетка, смоченная ледяной водкой, слегка успокоила огонь, который ощущался на месте укуса.

– Прижми, – приказал Бато и дал другу марлевую салфетку. – Че тебя наружу понесло? По нужде, что ли?

– Да нет, – скривился Алексей, послушно прижимая марлю к шее. – Шаги услышал, вылез, а тут волк стоит, – он вкратце рассказал Бато, как все получилось.

Тот удивленно покачал головой.

– Н-да… Где это видано, чтобы волки растяжки обходили! Мистика! А этот «черт» с камня на тебя спрыгнул, – Бато сооружал на месте укуса подобие нашлепки. – Я там посмотрел вокруг. Это он возле палатки топтался. Ты не видел, это та же тварь, которая вчера была? Или другая?

– А я почем знаю? У меня же на затылке глаз нет! – Алексей хотел пожать плечами, но сдержался из-за боли, зашипел. – Елы-шпалы, да они же все на одно лицо! Сами здоровые, морда красная, башка вытянутая, пасть маленькая. Буркалы черные, носа нет. Дышат, надо полагать, ушами или глазами, или еще чем-нибудь… Задницей, например! Чтоб их… Будь у него пасть побольше, он бы мне башку сразу откусил! Давай уже скорее, холодно!

– Вот! По первому разряду! – Аюшеев прикрепил последнюю полоску лейкопластыря, полюбовался.

Алексей пощупал «компресс», поморщился, хотел встать, но Бато удержал его.

– Не спеши! Щас еще пробоктал вколю! А то мало ли какую заразу он тебе занес! А пробоктал все убьет.

– Лишь бы пробоктал меня не убил! – горько пошутил Карабанов.

Он стоически перенес укол антибиотика, напялил бронежилет, надел куртку, застегнул замок до самого верха, чтобы поскорее согреться.

– Надо бы пожрать чего-нибудь, – сказал он, снова ощутив в желудке голодные спазмы.

– Щас чаю сделаю, – ответил Бато. – Где котелок?

– Ты осторожнее там! – посоветовал Алексей. – Этот сучок никуда не делся. Тут бродит!

– Ну надо полагать! – ответил Бато, осторожно расстегивая полог.

Алексей взял «Нортон» наперевес, но снаружи никого не оказалось.

….Через полчаса они уплетали армейский завтрак в брикетах. Завтрак оказался лучше, чем ужин: между двумя кусками хлеба было некое подобие котлеты. В палатке остро пахло кофе. Потом они быстро распихали по рюкзакам вещи, сняли, тщательно вытряхнули и скатали заиндевевшую на морозе палатку. Бато снял уцелевшие растяжки.

Через десять минут друзья снова шагали по припорошенному снегом льду Хангарока. Аюшеев шел впереди, Карабанов – следом. Иногда он оборачивался назад и окидывал взглядом неприветливую, молчаливую долину. Солнце неторопливо карабкалось вверх по белесому зимнему небу.

Алексей шел и вспоминал, как они здесь оказались.

….В то раннее утро он проснулся от ослепительно-яркого солнечного света, падающего из окна, и почувствовал зверский приступ голода. Риты рядом не было. Пахло кофе, на кухне скворчало, бубнил телевизор. Алексей, в один момент осознав, что этот день – последний перед отправкой на фронт, что в три часа ночи у него поезд до Омска, вскочил, босиком прокрался в коридор, заглянул на кухню. Рита стояла спиной к нему у плиты. Солнце освещало ее фигуру, просвечивало сквозь кружевное белье – то ли накидку, то ли халатик, ни один нормальный мужик, если только он мужик, не в состоянии запомнить всех этих названий!

«Однако!» – мелькнуло у Алексея в голове при одном взгляде на Риту. И это «однако» сейчас выражало восхищение.

Он бесшумно подкрался к Рите, встал за спиной, поцеловал в плечо, с которого сползла бретелька, заглянул через него. На плите скворчал омлет.

– Привет! – Рита улыбнулась, мельком глянув на него. Слух у нее был превосходный, и она, конечно же, услышала и скрип пружинного матраса, и поскрипывание половиц.

– Уг-м, – сглотнул в ответ слюну Алексей.

Свежие яйца он ел в последний раз год назад, еще до восстания. Откуда же Рита их достала? Они же сейчас стоят, как черная икра! А ведь в сковородке, если судить по запаху, еще и сало было! М-м-м! Язык можно проглотить!

– Это мама от деда позавчера привезла! – сказала Рита, заметив вопрос на лице Алексея. – Я же тебе говорила, у меня дед в дачном поселке живет, тут недалеко от Красноярска станция с таким смешным названием – Двоеглазово. Он у нас настоящий «рантье», у него целых пятьдесят соток. Сейчас, правда, сам знаешь, продукты обязывают сдавать краевым властям, но кое-что и нам остается.