- -
- 100%
- +
Судя по всему, мама Маргариты, которая привезла продукты из неведомого Двоеглазова, была волшебницей. Правда, Алексей пока не понял, какой. Кажется, она была совсем не против такого зятя, как Алексей.
Сам он еще не решил, хочет ли расставаться с холостяцкой жизнью. Рано вроде, всего двадцать восемь, можно и погулять еще! Хотя вот с другой стороны: убьют на фронте, и вспомнить будет некому. Ни братьев, ни сестер у Алексея не было. Мать погибла два года назад при неудачном восстании против халифата в Москве, а отец вообще непонятно где находился, Алексей не видел его уже больше года и даже не знал, жив ли он. Если учитывать характер бати, который всегда лез в самое пекло, – то вряд ли…
Так что он один, как месяц в небе!
А ведь если что с ним случится, Маргарита одинокой не останется. Красавица, умница. Хирург, молодая совсем, а оперирует сама. Ну ладно, да, мама – зав. отделением, двигает чадо, но ведь не все, кого двигают, горят желанием работать! А Рита – просто влюблена в хирургию.
В больнице мужиков полно! И врачей, и пациентов. И образованием они получше Алексея, и ростом многие повыше. А она – с ним! Чудеса, да и только!..
В сознание Алексея ворвался голос диктора из стоявшего на кухне телевизора.
– Сегодня был предотвращен теракт на Красноярской ГЭС! Грузовик, на котором террористы пытались прорваться к электростанции, был расстрелян военными в сотне метров от второго блокпоста, расположенного на подъездных путях. Пока неизвестно, взорвалась ли бомба, которая была в кузове грузовика, от шквального огня или ее привел в действие террорист, но после взрыва от машины почти ничего не осталось. По предварительным данным взрыв бомбы оказался эквивалентен почти пятнадцати килограммам тротила! На месте взрыва образовалась внушительная воронка. Погибло трое военных, еще двое – ранены. Ответственность за взрыв на себя взяла террористическая группировка Базы́ Отгаева.
– Опять Отгаев, – сказала Рита, – наверняка вояк в ведомственную повезли. Или в городскую в Дивногорске. Сейчас позвоню, узнаю, – она выключила телевизор, взяла телефон, лежавший на краю стола, глянула на дисплей и тут же положила обратно. – Опять сеть не работает. – Рита повернулась к Алексею, мельком заглянула в глаза, улыбнулась. – Подвинься, позвоню по городскому.
Городской телефон стоял в коридоре на трельяже. Алексей посторонился.
– Ясненько! Я в душ!
Стоя под струей еле теплой воды, – «Хорошо, что хоть такая есть!» – Алексей думал о том, чем они будут сегодня заниматься. Кажется, после обеда у них должна быть какая-то встреча с друзьями Риты в литературном кафе у гостиницы «Огни Енисея». Если, конечно, ее не вызовут в больницу.
Рита закончила разговаривать по телефону, чуть приоткрыла дверь в ванную.
– Все нормально, увезли в ведомственную. Так что мы с тобой свободны, как птицы, – она опять прикрыла дверь.
Через десять минут Алексей закончил мыться, бриться и вышел из ванной комнаты. Рита накрывала на стол.
– Знаешь, что я подумал? – сказал Алексей, наблюдая за ее руками. – А может, ну их на фиг, этих твоих литераторов, и кафе их – тоже на фиг! Давай лучше сходим, купим чего-нибудь пожрать и никуда не будем выходить до самой ночи! А? Имеет право уходящий в бой солдат на последнюю ночь любви? Ну, то есть на день?
Рита на мгновение задумалась.
– Имеет, – сказала она. – Только не надо никуда ходить! Еды – море! Даже бутылка вина есть. Я тоже выпью, только совсем чуть-чуть. У меня ночное дежурство, я же тебе говорила.
….Так что сигнал коммуникатора прозвучал весьма и весьма не вовремя. А впрочем, когда он был вовремя? Алексей торопливо натянул штаны, схватил коммуникатор и выскочил из спальни на кухню. Там он пристроил его на столе, раскрыл, прикоснулся к сенсору – «принять вызов». На экране появилось лицо капитана Вечного. Выглядел капитан неважно – то ли похудел, то ли давно не высыпался. На Алексея он смотрел недружелюбно.
– Здоро́во Карабанов! Ты в курсе, сержант первого класса, что послезавтра в восемь ноль-ноль ты должен, как штык, быть у меня?
– Так точно, товарищ капитан, – ответил Алексей. – Ночью выезжаю в Омск на поезде. Буду вовремя.
– Отставить! – вдруг скомандовал Вечный. – Сегодня в четырнадцать ноль-ноль ты вместе с Аюшеевым поступаешь в распоряжение штаба Восточносибирского военного округа. Пиши адрес: Красноярск, Ленина, шестьдесят четыре. Кабинет двенадцать. С вещами. Что-то у них там случилось в глухой тайге, у меня попросили пару спецов. Вы с Аюшеевым находитесь ближе всего. Не опаздывай – у них там заброска вертолетами.
– Ни фига себе! – сказал Алексей, отношения между ним и командиром были таковы, что он мог позволить себе так сделать: ни один пуд соли вместе съели еще во вторую русско-китайскую войну. – А как же мои ребята?
– А твоих ребят я пока отдам Звягинцеву. Пусть потренируется. Вдруг получится. Тогда тебя на повышение двинем. В мастер-сержанты! – Вечный подмигнул и засмеялся.
– Не, лучше сразу в штаб! Штаны просиживать!
– Ну не хочешь в штаб, пойдешь учиться в академию. Мне грамотные бойцы нужны. А это задание… – Вечный устало вздохнул, наверное, он и в самом деле не спал несколько ночей. – Ты же у нас бывалый экстремал? Разряды, горы, сплавы, то, се… Аюшеев, вон, на охотоведа учился. Так что вы там, в лесу, пригодитесь. Амуницию вам выдадут самую лучшую, я попросил. Если что, со мной связь держи по закрытому каналу. Все понял?
– Так точно.
– Выполнять!
Экран погас.
Только сейчас Алексей понял, что Рита стоит в дверях кухни, закутавшись в одеяло. Но он не обернулся. Он молчал. Все и так было ясно. Рита, не проронив ни слова, вернулась в комнату, стала одеваться. Алексей медленно закрыл коммуникатор, посидел за столом, размышляя о превратностях судьбы. Потом встал и пошел собирать вещи.
….Через два часа они вдвоем с Бато Аюшеевым получали обмундирование на армейском складе на краю города. Тут-то Алексей руганью и уговорами выманил у скупого нач. склада альпинистское снаряжение и все, что нужно для таежной автономии в условиях суровой сибирской зимы. В тот момент казалось, что это и не понадобится вовсе, а вот, поди ж ты, пригодилось! Причем, не только пригодилось, но и выжить помогло.
….Избушку, в которой должен был находиться таинственный тоф Толмачев, друзья увидели спустя два часа. К этому времени горы отступили от Хангарока в стороны, русло реки стало у́же. Вдали, окруженное белыми вершинами Восточного Саяна, виднелось заснеженное озеро, из которого брал начало Хангарок. Солнце стояло уже высоко и пригревало через куртку. Алексей радовался, что его прогнозы не оправдались, и погода пока стоит хорошая.
Сержанта больше тревожила рана на шее. Боль не унималась, место укуса горело, словно его прижигали раскаленным клеймом. Было больно поворачивать голову. Но Алексей успокаивал себя тем, что укусы животных всегда бывают болезненными и заживают медленно. Так что надо просто потерпеть, и все должно пройти. О том, что произошло с Якимовым, он старался не думать.
Увидев избушку Толмачева, Алексей хотел пройти напрямую, прямо по льду реки, не скрываясь, но его остановил Бато. Бурят прижал палец к губам, и они, стараясь ступать бесшумно, стали забирать левее, к берегу, где рос густой сосновый лес. Алексей молчал и ни о чем не спрашивал. Раз Бато что-то почуял, значит, лишняя осторожность не помешает. Наконец, Бато лег в снег и достал бинокль. Алексей проделал то же самое, но бинокль доставать не стал, доверившись другу.
Снега здесь, на берегу, тоже было мало, местами сквозь плотные, подтаявшие сверху и припорошенные свежим снежком наметы торчала прошлогодняя трава. Откуда-то сверху раздался нетерпеливый крик сойки. Бато шепотом выругался.
– Ну что там? – спросил, наконец, Алексей.
Теперь он почувствовал, что его морозит. Лицо наоборот, горело, словно натертое шершавым снегом.
– Да что, – отозвался Бато. – Гляжу вот, привязь есть, и натоптано у привязи как следует, а оленей – нет. И бубенчиков не слышно. И почему-то мне кажется, что уздечки оборваны или обрезаны. Дымом не пахнет. Значит, печку сегодня не топили. А между тем, люди здесь должны быть, вон, видишь, лестница к лабазу приставлена, значит, наверняка стрелили кого-то, а мясо спрятали. Почему тогда лестницу оставили? А вон там однако куртка брошена…
– Ну может, ее просто так бросили? – шепотом предположил Алексей.
– Ага! Просто так… А вон там что валяется?
– Где?
Бато передал бинокль Алексею.
– Справа от входа, возле чурки, видишь?
Алексей быстро нашел место, на которое указывал Бато. На земле лежал припорошенный снегом карабин. Стало ясно, что в избушке что-то произошло. Алексей с помощью визора обследовал окрестности, но ничего нового не обнаружил.
– Айда! – Бато снял с предохранителя «Нортон», легко вскочил на ноги и перебежал к толстому кедру, а оттуда – к стене избушки. Алексей последовал за ним. Подбегая к зимовью, он заметил, что слегка припорошенный снегом карабин лежит в красной, заледеневшей луже. Свернули за угол. У двери следов не было, ветер намел к порогу немного снега.
Бато, по-прежнему прижимаясь к стене, несколько раз стукнул кулаком в дверь.
– Эй, хозяева, есть кто? – громко крикнул он.
Постояли, прислушиваясь, переглянулись. У Алексея неприятно засосало под ложечкой. Бато кивнул, распахнул дверь, Алексей быстро заглянул внутрь, почти сразу же отпрянул. Глаза привыкли к яркому солнечному свету, и разобрать что-нибудь в черном нутре избушки было невозможно. Зато появилось стойкое ощущение, что там никого нет. До них не доносилось ни звука, ни шороха…
Спустя несколько секунд Алексей снова, уже более решительно шагнул в избушку, постоял у дверей, привыкая к полутьме, стараясь рассмотреть скудную обстановку зимовья. Внутри, на фоне задней стены отчетливо виднелась темная человеческая фигура. Что-то с этим человеком было не так. Алексей присмотрелся и невольно попятился. Человек был прибит к стене.
….Через десять минут Алексей сидел на чурбане посреди утоптанной площадки перед зимовьем, зажимал рукой ноющую рану на шее и следил за передвижениями Бато. Подташнивало.
Бато внимательно осмотрел внутренности избушки, тщательно оглядел все вокруг, потом ушел по склону вверх по каким-то следам, вернулся, еще раз осмотрел все вокруг. Подошел к привязи, где обычно стояли олени, залез на лабаз, озабоченный и хмурый вернулся к избушке, у поленницы взял свежую чурку, выкатил ее поближе к Алексею, поставил на попа́, сел, не выпуская «Нортон» из рук.
Алексей смотрел на друга.
– Ну, следопыт, что скажешь? Люди или «бесы»?
На круглом, скуластом лице Бато мелькнуло сомнение.
– Я думаю, «бесы», – после паузы сказал он. – Во-первых, следов не видно. Вообще никаких. Ни люди, ни звери по воздуху не летают. Во-вторых, мужика этого прибили к стене гвоздями, на которые раньше одежду вешали. Гвозди старые, кованые еще, им в обед сто лет. А под лежанкой плотницкий инструмент стоит, там, в банке из-под кофе нормальные гвозди есть. Новые, на сто пятьдесят. Ими лабаз вон ремонтировали недавно. Зачем, спрашивается, выдирать из стены старье, если можно новые взять?
В-третьих, мужик этот жил тут не один. Тут еще баба была и ребенок, мальчик. Лет, наверное, девять-десять. Вещи на месте, а тел нигде нет. Думаю я, что дело было так: мужик этот полез вчера вечером на лабаз, там, кстати, мясо лежит, изюбрятина, можно потом будет пожарить, и что-то услышал или увидел. Это что-то испугало оленей, они взбесились, оборвали привязь и убежали. А мужик спустился вниз, думал, че ему бояться, когда ружье есть! Тут-то его и кончили. А куда делись женщина и ребенок, я не знаю…
– Почему ты решил, что все произошло вчера?
– В зимовушке еще тепло. Значит, вчера топили.
– Ну что, придется доложить бравому майору Оболдуеву, что этот Толмачев – того, фьють, ласты склеил? – спросил Алексей.
– Ну доложить-то можно, но только это не Толмачев, – как ни в чем не бывало сказал Бато, – у него там, в одежде, в кармане, старая универсальная карта есть. Это какой-то Ситников. Да и не тоф он совсем, русский.
Алексей несколько секунд смотрел на Бато.
– Ты что, издеваешься? Ты сразу сказать не мог, что это не Толмачев? Фото сравнивал? Смотрел?
– Смотрел, – невозмутимо ответил бурят. – Не Толмачев.
– Елы-шпалы! – огорчился Алексей. – Я думал, мы домой сейчас пойдем! Ну и где нам теперь искать этого Толмачева?
– Не знаю, – невозмутимо ответил Бато, зорко поглядывая по сторонам. Потом он присмотрелся к Карабанову. – Ты, сержант, че-то плохо выглядишь. Заболел?
Алексей вздохнул.
– А если заболел, ты, Бато, мне вертушку санитарную вызовешь? С Красноярска! Мол, давайте, люди добрые, эвакуируйте товарища сержанта, его инопланетяне покусали? Не-а, не пойдет, гордо отказываюсь, экономлю деньги федерации, – Карабанов посмотрел на часы, достал коммуникатор, снова установил соединение с управлением.
На этот раз майора пришлось ждать долго. Алексей коротко рассказал, в чем дело.
– Тут два вопроса, – закончил он рассказ, – что нам делать здесь, на месте, и где искать Толмачева. В общем, ждем инструкций.
На экране было видно, как майор усиленно морщит лоб, стараясь заставить работать мозги, пропитанные алкоголем. Карабанов даже вздохнул. Ему приходилось терпеть разное начальство, но майор внутренних войск был уникумом. За всю свою сорокапятилетнюю жизнь он так ни разу и не был на передовой. Сюда, в Тофоларию, его отправили просто потому, что ехать было больше некому. Все более менее боеспособные офицеры были нужны на фронте. В тылу оставались только калеки и такие, как Болтаев. Нет, еще были боеспособные офицеры, возглавлявшие части, предназначенные для охраны военных и промышленных объектов вроде Красноярской ГЭС или Саяно-Шушенской, но снимать их с места даже ради обеспечения порядка на руднике «Новом» никто не станет. Рудник, конечно, тоже важен, поэтому сюда и отправили целую роту новобранцев. Но все-таки наверху, видимо, посчитали, что ничего уж слишком опасного здесь быть не может. Роту прислали, скорее, для обеспечения порядка среди заключенных, работающих на руднике, чем для решения проблемы. Хотя тут такие зэка на руднике работали, что куда до них диверсантам! Сплошь смертники.
Наконец, Алексею надоело ждать, и он пришел на помощь майору.
– Нам, товарищ майор, ждать кого-нибудь или самим все задокументировать?
Лоб майора разгладился.
– Да, конечно, Карабанов, – с облегчением приказал он, – составьте акт, сделайте там все на ваше усмотрение, а я пока… Вон Нефедов пока узнает у местных, где еще можно Толмачева найти. Как понял?
– Вас понял, составим акт, все отснимем.
– Конец связи, – сказал майор и исчез с экрана.
Алексей закрыл коммуникатор, поднял голову и только сейчас понял, что лоб покрылся испариной. Кажется, в самом деле заболел. Он сдвинул каску на затылок, вытер пот. «Справимся!»
Потом встал: надо было все отснять и запротоколировать так, чтобы эксперты, когда им захочется выяснить, что здесь произошло, могли бы с легкостью все понять. Они с Бато, конечно, не креминалисты, но подобное уже приходилось проделывать во время резни в Харабали, когда шахи вырезали все мирное население, так что такая работа им, увы, не в новинку!
Алексей подключил коммуникатор к видеокамере. Прокашлялся, пошел вокруг зимовья.
– Итак, сегодня третье марта две тысячи тридцать второго года. Я, сержант первого класса Карабанов, и рядовой Аюшев, находясь на истоке реки Малый Хангарок, нашли избушку, а в избушке – тело мужчины. Координаты места…
….Сигнал вызова от майора пришел тогда, когда они уже все закончили и снова сидели на чурках, отдыхая. Алексей возился с коммуникатором. Закутанное в не очень чистое постельное белье и в полиэтиленовые мешки для мусора тело русского мужика Ситникова Георгия Степановича было поднято на лабаз, а избушка закрыта и опечатана самодельной пломбой из веревочки и смолы.
– Потом местные приедут, похоронят, как следует, – вздохнул Алексей, то и дело взглядывая на зловеще торчавший из лабаза полиэтилен. Огнестрельных ран на теле они не обнаружили, было только несколько небольших укусов на руках, которые, по идее, не должны были привести к смерти. Зато увидели, что сосуды на глазах умершего полопались, и от этого раскрытые глаза покойника были похожи на глаза жуткого зомби. Даже зрачков почти не было видно.
– У этих, на «Новом», глаза точно такие же, – сказал Бато.
– Такие же! – подтвердил Карабанов.
– Значит, все-таки «бесы»…
– Значит, да… – глубокомысленно изрек Алексей, отправляя майору и на сервер спецотряда файлы один за одним.
– Почему же, Леха, он тебя утром у палатки не убил сразу?
– Ага, а ты вроде огорчился? – язвительно спросил Алексей, потом вопросительно глянул на друга – не шутит ли тот?
Бато не шутил, смотрел серьезно.
Алексей пожал плечами:
– Не знаю, некогда мне было его расспрашивать. Нет, ну если бы ты не начал палить по бедному инопланетянину, даже не поинтересовавшись целью его визита, то я, конечно, все у него выведал бы, все секреты и планы, ага! Помешал ты мне, брат!
Бурят покачал головой и хотел было ответить что-то, безусловно, такое же едкое, но тут запищал коммуникатор, на экране снова появилось лицо майора. Болтаев выглядел более уверенным, чем два часа назад.
– Карабанов, местные говорят, что тоф Толмачев может находиться на озере Васильева, это правый приток Малого Хангарока, хребет Шойтнаг. Вы промахнулись на семь километров, возвращайтесь и найдите этого Толмачева! – в голосе Болтаева вдруг прозвучали умоляющие нотки, и Алексей понял, что на руднике творится что-то уже совсем нехорошее.
– Сделаем! – твердо сказал он.
Если бы дело касалось одного майора Болтаева, то Алексей, будь на то его воля, ломанулся бы отсюда очень быстро. Но дело, увы, было не только в майоре. Дело было в роте необстрелянных новобранцев, которых с каждым днем становилось все меньше.
– Выполняйте, – сказал майор вдруг сорвавшимся голосом и отключился.
– А дела-то на руднике швах… – протянул Карабанов.
– Тихо! – Бато поднял палец вверх, призывая к тишине, – слышишь?
Алексей прислушался, но ничего не услышал.
– Бубенчик! Олень где-то ходит! – бурят сорвался с чурбана и побежал вверх по склону сопки.
– Эй! Ты осторожнее там! – крикнул ему вслед Алексей.
Он быстро убрал во внутренний карман куртки коммуникатор, взял в руки штурмовую винтовку, оглянулся. Ему пришла мысль о ловушке, но друг уже скрылся за деревьями, Алексей вскочил на ноги и последовал за другом, внимательно вглядываясь в просветы между деревьев.
Но его помощь не понадобилась. Навстречу уже шел Бато и вел послушно шагающего за ним оленя. До этого Алексей видел северных оленей только в зоопарке и удивился его низкорослости. Один из рогов у оленя был обломан. Второй был большой, покрытый мягким, бархатным ворсом. На спине животного лежал, свесившись на холку, мальчик. Шапки на нем не было, в коротких, светлых волосах застряли льдинки…
– Че таращишься? – вдруг рассердился Бато. – Давай сымай свою пломбу, тащи дрова, надо печь топить, человека отогреть надо.
– Да он живой ли? – оторопело спросил Алексей.
– Живой, че не живой? Замерз только сильно.
Через полчаса печка ровно гудела от полыхавших лиственничных дров, тепло медленно расходилось по выстывшей избушке. В котелке закипала вода для чая. На полатях Бато, раздев мальчишку почти донага, тряпочкой, смоченной в масле, быстро и аккуратно растирал его от ступней и кистей рук к сердцу. Периодически он прикладывал ухо к груди мальчика, слушал, а потом, приговаривая:
– Живой, живой!.. – начинал снова его растирать.
Наконец, Алексей отчетливо увидел, что мальчик дышит. Потом ребенок открыл глаза, но, кажется, не понял, где находится.
– Не бойся, – сказал ему Бато, – мы не причиним тебе вреда, мы, наоборот, помогать пришли. Как тебя зовут?
Мальчик молчал, глядя прямо перед собой.
– Может, это, – неуверенно сказал Карабанов, – водки ему налить? Тридцать граммов?
– Ага, водки! Это же ребенок! Понимать надо! Щас вон, чаем горячим напоим. Сладким, со сгущенкой.
Алексей заварил чаю. Бато замотал мальчишку в свой спальник, стал поить его чаем, подложив под спину куртку, поддерживая голову и осторожно поднеся к его губам кружку.
– Давай, потихоньку пей, осторожно, горячий.
Мальчик вдруг схватил кружку обеими руками и начал пить, обжигаясь.
– Ты, друг Бато, вроде, не семейный? Или я что-то упустил?
– Я-то не семейный, – бурят угадал, куда клонит сержант, – да только у меня четверо младших братьев и сестер было. Так что знаю, че делать, когда дети болеют. Мне до детского дома приходилось с маленькими возиться.
– А сколько тебе было, когда в детдом попал?
– Четырнадцать. Да я рассказывал тебе уже. А братья и сестренки кто где оказались, кого родня забрала, а кого по другим детдомам раскидало.
– Да, – сказал Алексей, глядя на маленького найденыша, – проблема, елы-шпалы! И с собой не возьмешь, и одного не бросишь.
Мальчишка был светловолосым, кареглазым, с грубоватыми чертами лица. Напившись сладкого чаю, он лег и закрыл глаза. На слова друзей он не реагировал.
– Эй, малец, расскажи-ка, что случилось, – негромко окликнул мальчишку Алексей, но мальчик не шевелился, словно и не слышал.
– В общем, давай сделаем так, – решил Алексей. – Ты остаешься здесь, а я сбегаю до озера, притащу этого офигенно нужного майору шамана Толмачева, и мы большой и дружной компанией под веселые рулады толмачевского варгана попрем по рекам обратно на рудник! Сначала по Хангароку, потом по Уде. Пацана оставим в Алыгджере, а сами рванем до «Нового». Другие предложения будут?
– Надо держаться вместе, – серьезно сказал Бато. – А то «бесы» нас по одиночке быстро переловят.
– Не переловят, – уверенно заявил Алексей. – Чую – все нормально будет!
– Чует он! – Бато встал с лежанки, подошел к узкому оконцу, выглянул наружу. – Тут этого мало. Они может, тоже чего-нибудь чуют… Может, сидит он сейчас на крыше да нас с тобой «чует». Да и выглядишь ты… Тебя когда в госпиталь везли, и то лучше было.
– А то ты видел, как я выглядел, – огрызнулся Алексей, – сам лежал весь зеленый, когда тебе смотреть-то было?
– А вот видел!
– Спорить с командиром будем или че? Приказ слышал? Тут до притока этого – километров семь всего, и там, в сторону, километров пять, не больше. Если все сложится, как надо, через пять часов я тут уже с Толмачевым буду.
– Какие пять часов? – нахмурился Бато. – Ты чего? Еще три часа и темнеть начнет. Хорошо, если дойдешь до него сегодня. А если он не захочет ехать с тобой?
– Свяжу и притащу! Давай часы сверим. Сколько сейчас? Три тридцать. Нормально. Выход на связь каждые три часа. Как стемнеет, по лесу не шастай. Засветло все делай. Понял?
– Понял… – Бато с огорчением смотрел, как Алексей собирается.
– Если не вернусь завтра и перестану выходить на связь – выводи пацана к людям. Это приказ. Все.
Алексей стал выкладывать из рюкзака вещи, стараясь максимально облегчить его вес, потом стал снимать с себя бронежилет.
– Леха, ты в себе? – спросил наблюдавший за ним Бато.
– В себе, – буркнул в ответ Алексей. – Я же не прошу тебя снять броник? Не прошу! Вот и ты от меня отстань. Тяжелый он по тайге бегать! Я без него до Толмачева бегом добегу. «Бесы» стрелять не умеют. Во всяком случае, пока никто не видел, чтобы у них было оружие. Твари они, может, и умные, но автоматами не пользуются. А бандюков мы пока так и не встретили. Все! Будь! – Алексей закинул изрядно полегчавший рюкзак за спину, взял «Нортон» и толкнул низкую дверь зимовья.
У привязи уныло стоял олень. Покосился на Алексея тревожным глазом, мотнул башкой. Алексей прикрыл дверь, спустился к реке, вышел на лед Малого Хангарока и пошел обратно.
Солнце, ярко светившее еще час назад, спряталось за тучей, надвигающейся с севера, снова похолодало, навстречу потянуло несильным пока еще ветерком, и Алексей понял, что снова собирается непогода. Он поднял воротник, затянул на рукавах хлястики, надел перчатки и прибавил шаг…
В голову опять лезли воспоминания.
….Сразу после того, как они с Бато получили снаряжение, обмундирование и боеприпасы, их привезли на военный аэродром за городом, где они сели в грохочущее, ледяное нутро одного из трех старых вертолетов МИ-58, по-видимому, мобилизованных с гражданской авиации и перекрашенных в камуфляж. Пилот поднял машину в воздух, как только захлопнулась тяжелая дверь. Следом за ним оторвались от земли остальные вертолеты. Алексей внимательно осмотрел всех, кто был внутри.
Рядом с пилотом сидел майор Болтаев. Алексей уже успел составить мнение о майоре и решил, что ожидать от тыловика осмысленных действий в случае опасности не стоит. Лишь бы не мешал выполнять задание, каким бы оно ни было! Кроме майора в вертолете летел капрал, которому было на вид лет девятнадцать, не больше, наверное, только что окончил курсы, и шестнадцать новобранцев, не нюхавших пороха – это Алексей понял сразу, достаточно было посмотреть на новенькую форму, и на то, с каким почтением бойцы смотрели на майора.