На рыбью ногу. Маленькие повести и рассказки

Редактор Ольга Борисовна Новикова

Фотограф С. М. Прокудин-Горский

Фотограф Юрий Владимирович Новиков

Фотограф Анна Николаевна Новикова

Фотограф Ольга Борисовна Новикова

Фотограф Николай Юрьевич Новиков

Фотограф Анатолий Григорьевич Карпов

Дизайнер обложки Николай Юрьевич Новиков

Фотограф Яков Сергеевич Лавров

Иллюстратор Вячеслав Гаврилович Щелоков

Иллюстратор Стас Горбачев

Фотограф Сергей Всеволодович Лапшин

© Николай Новиков, 2021

© С. М. Прокудин-Горский, фотографии, 2021

© Юрий Владимирович Новиков, фотографии, 2021

© Анна Николаевна Новикова, фотографии, 2021

© Ольга Борисовна Новикова, фотографии, 2021

© Николай Юрьевич Новиков, фотографии, 2021

© Анатолий Григорьевич Карпов, фотографии, 2021

© Николай Юрьевич Новиков, дизайн обложки, 2021

© Яков Сергеевич Лавров, фотографии, 2021

© Вячеслав Гаврилович Щелоков, иллюстрации, 2021

© Стас Горбачев, иллюстрации, 2021

© Сергей Всеволодович Лапшин, фотографии, 2021

ISBN 978-5-0053-2710-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Николай Новиков 2020 год

От автора.

«Здравствуйте, дорогие мои читатели! Мой жизненный путь, благодаря моим родителям, начался 5 июня 1965 года в с. Кужбал Нейского района Костромской области. Отец и матушка мои -педагоги. Соответственно образование и образ жизни мой, как и у всех учительских детей того времени. Кужбал, Обелево-Покровское, Угрюмово – там папенька мой, Юрий Владимирович, изволил директорствовать. Воскресенское-Ёрга – там мне довелось среднюю школу заканчивать. И благодаря сему Богоспасаемому месту там же и началась моя трудовая деятельность. Совхоз «Петриневский», Череповецкая районная киносеть-первые этапы моего трудового пути. (Директору райкиносети Людмиле Орестовне Кунтюковой вечно буду благодарен за ее мудрые напутствия и определение моей дальнейшей творческой судьбы!) Ну, а далее, как у всех- армия. Город Горький. Случайная встреча в фойе Горьковского РТЦ с Сергеем Михайловичем Подтягиным (светлая память). И соответственно любовь на всю жизнь-кино! Цех кинопроизводства. И далее, водоворот банальных творческих «совершенно случайных» встреч. Бесподобный Мастер Юрий Борисович Беспалов! С его легкой руки, и тяжелого пинка под мой зудящий зад, открыл свои двери ЛГИТМиК. Жаль не удалось закончить… у того свои причины. Ну а тем временем город Горький стал опять Нижним Новгородом. И понесла меня творческая жизнь раскачивая из стороны в сторону. Тут и спортивные трансляции, и телевизионные вечера, и «Телевизионные вернисажи», и сотворчество с Юрием Борисовичем Беспаловым и Виктором Майоровым, и фестивальные фильмы с коллегами, и «Житейские истории» и «Ни пуха-ни пера» -первая региональная в России программа об активном отдыхе… Далее опыты зарабатывания денег в производстве, работа с недвижимостью… И опять в свояси притянуло. (Низкий поклон Павлу Николаевичу Клочкову). Телекомпания «ННТВ». Ольге Владимировне Носковой многая лета! И за творческую свободу, и за посильную помощь в становлении на ноги моих детей. (И в прямом, и в переносном смысле. Благодаря ее помощи прооперирован на сердце Илья Данилин… да не кем-нибудь… имя кардиохирургов Королёвых в рекламе не нуждается.) Спасибо ей и за Настасью —мою дочь. Быстро выросла та «из коротких штанишек» местного ТВ. Спасибо ныне покойному Сергею Петровичу Чуянову. Всеми силами он отбирал у меня и моей семьи выходные для своих гениальных передач и фильмов… «Имена истории», «Дивертисмент» … много всего. Юрию Львовичу Немцову спасибо… как «Строй» забудешь. Всем спасибо! Всех коллег помню. Вон Назарий Михайлович Зеленый не зазнался и ныне, помнит… звонит… приятно. А как забыть батюшек православных? С их благословения «ТК Образ» стал, до моей недужности, вторым домом (Горячий привет в Израиль о. Игорю с матушкой Мариной! Сереге Пазушкину привет-много и плодотворно поработали). Отец Владимир Соловьев… приснопамятный митрополит Николай (Кутепов) …ныне здравствующий владыка Георгий (Данилов) …епископ Августин (Анисимов) …отец Роман… отец Сергий… отец Илия… отец Алексий… многое они дали мне в жизни и творчестве, с их благословения открылись двери архивов и библиотек. А по сему, делюсь с Вами, мои дорогие читатели, всем тем, что накоплено за многие годы творчества. (Давайте умолчим о других «университетах» в моей жизни, как и педагогической и иной деятельности.) Ныне, и присно, и во веки моих веков остался лишь один творческий приют – «ISNN» – личная творческая студия. И конечно же моя семья. Кто я без нее?

Семья Новиковых 2000 год.

Будь добрее, чем принято, ибо у каждого своя война, бои и потери. Живи просто, люби щедро, вникай в нужды другого пристально, говори мягко… А, остальное – предоставь Господу. Именно любовь, – ни вера, ни догматика, ни мистика, ни аскетизм, ни пост, ни длинные моления не составляют истинного облика христианина. Все теряет силу, если не будет основного – любви к человеку.»

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий).

На рыбью ногу

(Из рассказов Александра Афанасьевича)

Не знаю рыбьих ног… ну не видел я их… и всё тут! Зато видывал и слыхивал многое. О том сия рассказка.

Жил-был Витька «Беспалый». В армии он получил увечье… страшное. Жуть!..Горел… при выполнении боевого задания. Выполнил задание. Остался жив, и слава Богу! Домой вернулся позже срока… пальцев всего по два на руке каждой… страшно-ужасное зрелище. Сделали «Гиппократы» из пяти штук по два на руку-жесть. Как молодому пацану жить? Кому такой урод нужен? Горелый как головешка… беззубый… полу-лысый, рябой и о четырех перстах на две руки. Любовь делает невозможное. В глухих Кировских лесах, в умирающем, богатом некогда, лесопоселке встретилась ему и полюбилась фельдшерица. Нет, она Витька не жалела, перевязывая ему пальцы… тихо зашла и поселилась в его душе. Увидеть и разглядеть-вот, наверно, самое ценное свойство русской женщины. А увиделось многое. Короче… увидела Ольга настоящего мужика- без слюней и пьяных соплей, без отборного мата с кулаками, без длинного без костей, человеческого языка. Из Виктора лучилась теплота и уверенность. Парой-тройкой слов он мог запросто заставить звучать «хрустальные струны души» женской. И они зазвучали… тихо… еле слышно постороннему. И само собой случилось им жить вместе, конечно в законном браке. Инвалидом Виктор себя не считал. (Едят же японцы рис двумя палочками?) Вот и он приучился и за собой смотреть и работу работать. По дому мог запросто вымыть пол, начистить и сварить картошку. Даже писать научился вновь! Тело человеческое имеет удивительное свойство, как и природа не терпит пустоты, тело его помаленьку стало облагораживаться. Пустоты зарастать. Кожа выпрямляться. Волосы правда… да пальцы… что поделать? Пенсия его была крохотной и решил Виктор искать себе работу. Но работа бегала от него хлеще «чёрта от ладана.» Не «беда-грусть» раздражала… отсутствие детей. Правда дети к рукам отношения не имеют… но все же. Жизнь-то идет. Слухи по поселку быстрее пули летают… Живут, мол два года… оторвало поди… безмудой… Жена слухов не слушала-раз! -и на тебе двойню! Год – и еще один ребятёнок. Так народилось еще трое. Оля рожать устала. Просила пощады. Витька злился, но с годами стал смиреннее… дети вырастали… любо-дорого смотреть. Один к одному… курчавые… белобрысые… все в папаньку. И он свой инстинкт основной стал глушить. Пробовал на других заглядывать- те от такого «снайпера» за версту в кусты прыгали… пробовал пить-одно разорение… не берет его литра «беленькой» … а два …уже дорого. На его счастье попался ему на вокзале в райцентре какой-то дядька. Бомж не бомж… дед не дед… вроде не «лихоманец» … Закусившись языками в пельменной, учуял в этом дядьке человека умного и многоопытного. Взял, да и пригласил в гости. А тот возьми и согласись!

Жене вот «радости»! Два «мазурика», да своих мелких еще пяток. Но Ольга знала: «Делов на рыбью ногу» – любимое Витькино выражение. Ног у рыбы искать не стала …покормила… попоила, чем Бог послал, да, помолясь, спать отправила. Утро вечера… Как с вечера отправила в летнюю комнату… там и нашла утром. Сидят, болтают… Ни в одном глазу. И так дня три. Отощали… Дядька оказался бывшим конструктором… секретным… списали, как и Витька по болезни… да и заслуги забыли. Дети разъехались, жена померла. И что делать смертному с таким-то умищем? Вот он и стал ездить между детками и внуками-пока не надоел им своим присутствием, и квартира «не кончилась». Позвали христианские братья… да он счел, что куда им инвалид… Сердце Виктора воспылало было любовью нечеловеческой, да жена поостудила… А старичек —вжух! – да и смыться решил. Видно почуял… Да и какой старик он в 52 года… Жизнь нагнула. На прощание дал два наказа. Первый: «Никогда не говори и не обещай людям- «я бросил… что-то» … «я завязал» – «отвечай —я пока не… курю, не пью, не ем… ну и т.д.» «тогда никому, кроме Бога, ничего недолжен и ни что не нарушишь.» Второй наказ: «Брать бери, но не воруй!» Обещал, вскоре, кому надо о Витькиных делах сообщить и помочь. С тем и ушел. Звали Сергей Иванович его. О нем пока все.

Через недельку Виктора вызвонили в область. В обществе охотников ему отыскали место егеря-лесника. Оклад не велик, да главное работа! И покатилась опять жизнь курьерским поездом. Лошадь, да «Урал» мотоцикл в подмогу- какое ГАИ в тайге? Вот и решал охотничьи дела Витек теперь «по-взрослому» -авторитет… без него ни дров выписать тебе… ни за утками сходить…

Решал. Но сильно не злобствовал, наказывал в меру и только наглых. А дома на столах семейных и грибы вам, и ягоды, и рыба и зайчатинка… Делов-то… на рыбью ногу! Ольга забегала фельдшерицей по болящим, дети подросли и пошли в школу… в интернате (свою закрыли… кого учить? Комаров со слепнями?) Но семейство носа не вешало-земля прокормит, да и что там в городе делать. Так и жили они. Не обещали-делали. Брали-не воровали. Сказка.

Сказкой стал перевод Витькиного хозяйства Московским начальникам под призор. А что? Денег подкинули, дом подлатали, новых понастроили. Целая военная база! И он, Витька, главный. И жене место нашлось, и лошади. Стали заезжать на охоту люди важные, кто в погонах, а кто без. От них пахло иной жизнью. Духами… Заезжие курили мало. Охотились по разнарядке и законов не нарушали. Как вдруг гонец… «Витька выручай! Едут к нам начальники и из области, и из Москвы… и космонавты.» Ну полно врать! Какие в тайге космонавты? Самые, что ни на есть! И приехали ведь! Хоть и смотрел телевизор Виктор редко, а по лицам узнал враз. Они! Сезон охоты в разгаре. Лицензия в порядке. Нужен лось. Жаль было красивого под стволы… а что делать? Работа. Провел Виктор инструктаж, раздал «номера», по «номерам» и поставил. Лес —то у них после вырубок-молодняк сосновый, да березки с ивами по куртинам. Бровки песчаные… сиди тихо… держи ружье наготове-глядишь повезет. Делов-то, на рыбью ногу!

Сам егерь отправился с «молодняком, не прошедшим охотминимум» в загон. А что? Иди шуми, да не выходи на линию огня. И загон пошел! За орали со всей дури молодые глотки, вставил в стволы и дал залп холостой Витька… дуплет. Перезарядил, вдруг какая дичинка вынырнет-все к столу приварок. Так и ходили-гоняли часов пять… след есть-лося нет. Сели-закусили. Посудачили. Вновь окружили. Солнце к закату. Космонавтов самолет ждет. Витька в загоне. Кричит-шумит-постреливает. Вот уж бровку видать… и стрелка на ней. Молодой. Красивый. С «бокфлинтом» в руках и весь в камуфляже. Хоть картину пиши, как Иван Шишкин. Присутствие Шишкина не потребовалось. Молодой стрелок сам, как малый медвежонок с известного полотна, пытался залезть на молоденькую красивую сосну. Та гнулась и роняла ветки, напрочь отказываясь запускать на себя человеческую особь. Из-за песчаной гривы беззвучно ковылял упитанный медведь. До Витьки, с его «Иж-54» 16-го калибру с дробью №7, было десятка полтора метров. Нахальная медвежья морда, криво ухмыляясь, несла свои центнеры прямо на егеря. Космонавтов на выручку не предвиделось. Судорожно выковыривая остатками пальцев из ружья заряженные дробью гильзы, в голове мелькала только одна мысль- не оставил ли патроны с пулями дома. Наглый медвежий мордоворот раскрыв пасть стоял в двух шагах. «До тебя мне дойти нелегко» -…мелькнуло в Витькино голове… и он сунул стволы в медвежью пасть. Поперхнувшийся наглый зверь пытался зацепить добычу лапами. Свистели коготки. Со лба егеря тек пот с кровью. Сдаваться никто не желал. И тут руки Виктора нащупали в нагрудном кармане патроны… как раз два… и «Майера». Оппонент, смекнув что проиграл, бросился наутёк… и опять прям на молодого стрелка. Засовывая в стволы на ходу патроны егерь в охотничьем запале рванул за убегавшей добычей. Добыча смылась в ивовых кустах. Слова: «Мишенька, постой!» долгим эхом гуляли по окрестным делянкам.

В вечеру стали с «номеров» собираться охотники. Сидят. Судачат. Охота впустую, только самолет зря гоняли. Пришел и егерь. «Кто старший? Поехали дичь забирать… на базе разделаем». «Кака – така дичь?»

Подогнали солдат с «Уралом» -вездеходом.

При свете неоновых ламп лосиные рога казались сказочными пнями из сказок про бабу-ягу, а медвежья лапа с длинющими когтями вообще вызывала покалывание внизу живота и мурашки.

Обе «дичины» были огромны. Где и как их раздобыл егерь оставалось загадкой. Уже за столом, за рюмкой «чая на кровях», рассказ Виктора вызывал «Гомерический» хохот. Его «Мишенька, постой!» не давало покоя многим. И тут он не выдержал…

– Ну чего вы, зубоскалы? На ружье гляньте! Нет теперь его у меня… кто купит?

Обезображенные, погнутые, поцарапанные и раздутые стволы «Ижевки» впечатляли. И не многословный до селе егерь поведал историю на охоте.

– Ладно я, азартный… а этот «хлыщ» где? Спрашиваю его, чего, мол, молчал про зверя? – И передразнил гадко

– М-мммм-ееее-ммееее-дв – -еть! Вот те и медветь! Дал бы обоем нам по ушам… знал бы тогда! Медведь! А так что, делов-то, на рыбью ногу… и то… через пять километров токо нагнал. А там и «сохатый» – как привязали. Летайте, товарищи в космосе дале!

Смех смехом, а говорят у старушки кверху мехом. Подарили потом Витьке ружье с инкрустацией золотом. Лапы медвежьи, голову, да рога лосиные только и взяли. Юмористы. Юмористы, да не совсем. Иваныча, давнего Витькиного знакомца, оказалось знали многие. Известный человек! Жена порассказала, приукрашивая по- женски, про их знакомство. Женщина на охоте совсем не бесполезный инструмент – а средство коммуникации. И уехали бы с шутками и прибаутками московские охотнички…

«Иваныч» появился… внезапно. Ночью. Притих охотничий «базар-вокзал».

– Да я собственно к Вам, Витюшка. Хочу испросить у Вас с супругой благословения на монашество. Был я намедни у православных в монастыре. Нельзя в братию без разрешения родных. Свои-то давно утеряны. Напишете бумазейку?

Уехали космонавты. Осталась куча медвежьего и лосиного мяса. По поселку раздали… Делов-то, на рыбью ногу… на улице холодает… кто затушит мясо, а кто засолит. Довольный, на утро ушел Сергей Иванович…

– Как звать-то хоть будут теперь, Иваныч?

– Не знаю… Хотел бы как Его тайный ученик- Никодимом быть.

А что? У него получится! Делов-то! …..

Съемочная группа ГТРК Нижний Новгород (с. Пенякша.) 1995 год

Съемочная группа ГТРК Нижний Новгород (с. Пенякша.) 1995 год

«Чем дольше живешь, тем больше понимаешь слова святителя Иоанна Златоуста: «Слава Богу за все! Господь всюду услышит.»

Можно быть Курским соловьем в Керженских лесах. Можно быть белой вороной, а можно быть для чиновников Тамбовским волком в глухих Вологодских лесах.

Андреич

Ляксей Андреич- так его звала супруга, женщина дородная, звезд с неба не хватающая и очень сердобольная. Были Алексей и Галина хорошей семейной парой. Он кочегар и плотник-она доярка и скотник. Забот до… обязанностей по… дети сорняки-где посадили-там растут. Времени на все не хватало. Народ в глубинке старился и умирал рано… доживший до пенсии – считай, олимпийский чемпион по продолжительности жизни. Но счастливой семейной паре было только до себя. Ни тебе телевизера, ни магнитофона. В доме, окромя русской печи, сундук, родительская кровать, да пару лавок с соломенными матрасами… не вру… даже в 80-х жили кое-кто так. Ни чего удивительного… вытряс соломку, положил свежей и вдыхай до поры до времени хлебный дух! Гигиена опять же. Ни блох, ни вшей, ни мышей. Соломку под коровку-опять экономия и приварок! Но чистота и порядок в доме и на не крашенных полах были идеальные. Дети, привыкшие к порядку, в порядок, чистоту и удобство, окончив школу, улетели безвозвратно. Родителей стали стыдиться. А они живут себе и еще деньжат подкидывают-много ли в деревне денег надо на жизнь? Алексей рубил дома и бани. (Основательный мужик.) Галина же вилы отставила в сторону, осталась на дойке-только мой титьки коровам-автоматика сама все управит, правда и додаивать приходилось… аппараты… На зиму Андреич приходил в школу соседскую за 5 километров кочегарить. Пыльно правда… но в тепле… и через два дня. Водку не пил-все в дом. Очень любил рыбалку… прям маниак!

Весной в апреле, уже, когда последний лед покрывался полуметровым слоем воды, уходил на дальнее озеро на промысел. Брал в колхозе лошадь, грузил туда немного сенца, самодельные охотничьи лыжи, поесть …и в путь. Участковый однажды не вытерпел и решил вытропить «браконьера.» Долго шел холодным лесом. Прятался с фотоаппаратом по окустьям и камышам. И вернулся домой довоооооольной! И с рыбой. А все дело в том, что Андреич выходил, как каскадер-смертник, на последний подводный бой с рыбой чуть не по пояс в воде и на лыжах! Такой вот коленкор… Когда берега у озера прихватывал свежий морозец, спускался он на зимовальную яму 12—ти метровой глубины-эк экстремал! И пробив пешней хрупкий лед, устроившись на заботливо привязанном к заднице пеньке, поставленном на лыжи- ну не стоять же в талой водичке! -дергал одну за одной рыбину. Кукан был из бельевой веревки, да куда денется добыча, хоть и вода по верх льда! Зрелище было завораживающим. Рыбаку надо было еще и вовремя смотаться на берег. (Жадность до добра, как известно…) Алексей, чуя не ладное, мог быстро сматывать манатки- пенек тебе тут спасательный круг, -лыжами приходилось жертвовать, но редко. Да и состругать новые дело плевое.

Засмотрелся, однако, милиционер, как завороженный, и чуть все не проглядел. Лед без хруста расступился под Андреичем… и тот как торпеда по холодку… с пеньком в обнимку.

– Ааааа!

Все-равно в следраз один пойдет. Не жадный он… нелюдимый просто… своеобычный. В упряжке его поджидало сухое белье, брал всегда предусмотрительно, бутылка «водки» – именно чисто для растирания, и кусок сала с картошкой и хлебом. Потянул он за веревочку из озера, одна за одной щуки валом. Только в мешки складывай. Целая поленница! Сложил, погрузил да позвал домой зазевавшегося участкового.

– Домой часом не отделаемся! А дома Галюнька ждет в баню-опять на душе радость!

Забавно было смотреть на участкового с мешком за плечами. Добрый был Алексей, но в меру. После «купания» еще везти начальника милицейского с пяток километров, а ему, рыбаку, еще лошадку рассупонить, да рыбу поразнесть по своим да нашим. (Эх и набаловал он свояков. Те ждут и до лета нос не суют на воду… тепло и сети любят… но это ихнее.)

В.Г.Щелоков (фрагмент восстановленной картины «На Воложке»)

Раз взял знакомых он на «разлив» -это когда водохранилище затапливали, затопили и не одну тысячу гектаров строевого леса. Не глубоко… да и тиной пока не заросло-завелась рыба. Много. И лесу можно было напилить бесплатно- стоит себе поди и по сей день-только не ленись! Взял с собой на мероприятие директора школы с ребятишками. Напросился начальник. Июнь. Тепло. Комаров на воде нет. Навалили за полдня лесу на большой плот, земли накидали, чтоб пожара не было, увязали все прутьями, да проволокой, палатку поставили, лапнику соснового для постелей надрали. Жерди вместо весел и «ай да»! И сразу на пять дней. Хорошо на воде! Постоял на одном месте, половил рыбку и дальше на чистую воду, чтоб чаек скипятить, да пообедать. И так раза четыре за день. Только за ребятишками мотри, лишь бы сонные не бухнулись воду.

Всласть наловились! Уехал директор домой, а Андреич остался. Лесу порубить —попилять. К зиме готовился. Дармовой лес-то затопленный, бесхозный! Но через неделю жена забила тревогу – «КАРАУЛ!» -не было в жизни чтоб муж домой по две недели не приходил. Поехали искать… с собаками… А, он лежит себе на бережке и рыбу ловит! Лесу понавалил!

Озеро Тергольское

Поругались они тогда с Галей первый раз в жизни.

Не долго радовался Алексей удачному мероприятию по добыче и транспортировке до дома леса. Кубов 60 наструячил, а может и более! Стал он быстро худеть. Отправил фельдшер его в заводскую больницу силой. Что рентген, что ФГДС, входивший уже в моду, -приговор один. И откуда он взялся на свежем воздухе-рак… последняя стадия. (Не удержался, открыл до времени конверт с диагнозом). Понял-дело худо! Галька в рёв. Обматерил он её… и пошел домой за 60 километров пешком …один. Без автобуса. О чем думал? Что вспоминал? Кто знает?

Пришла к закрытию сельмага на следующий день бледная тень Лексея Андреича. Пришел в он сельмаг и купил пару ящиков «Тройного одеколона» … что ему… деньги были. Как-то, особенно скоро, дали ему первую группу инвалидности – вот-те и «домовина» с рыбалкой! Любого крючком завернет и «Лазаря запоешь». Да кому он, кроме Гальки своей, нужен? Она и утеха в печали, и друг по жизни, и мама и психотерапевт в одном лице. Не вылечила… не помогла… Суровый нрав Андреича выполз гадкой змеёй наружу. Он запил.

Пил «Тройной» …Провонял!

Жил в бане, как монах в затворе. Одеколон за пару месяцев закончился…

Заканчивалось и здоровье Андреича. Скелет, да пара ушей …на ножках.

В.Г.Щелоков (фрагмент восстановленной картины «Морозный день»)

Галька с год отпаивала его парным молоком, да чаем с чагой и травами. Ну живут себе год… два… три… пять. Не захотел умирать Ляксейка! А уж на седьмой десяток повалило давно. Они с Галюнькой знай себе идут по жизненному пути и дружку подпирают- не валятся. И Закончить бы рассказку на мажорной ноте, но не могу.

Случилась в собесе районном ревизия. Всех «перворазрядников» – «первогруппников» удумали попереписать, да найти упырей, ворующих народные деньги. Понапишут себе, мол, диагнозов и живут за чужой счет! И приехали к такому «преподонку», как выразились, аж пять человек. Участкового не слушают. Подлогом диагноз называют. Засадить грозят. Не может раковый больной жить так долго-жулик! -в тюрьму его! АТУ!

Андреич осерчал было, разорвал справку ихию, правда потом одумался-как без пенсии? Ему все одно… либо так… ибо иначе… все копейка. Но инвалидность с него «добрые люди» сняли… вот тебе и «совецкое времё»…

А рыба-то никуда не делась из озера. Пока есть силы и бани еще рубил Андреич. Много жил и долго. Только не спеша. Жена научила, говори: «За все тебе слава, Боже!» Сама так жила… и ушла с такими же словами… только много раньше. А он все жил и жил….

Слава Богу!

Так уж видно устроен русский народ, живет в ожидании перемен к лучшему. Обещали же после революции 17-го… и в 30-е… и в 45-м…и в 60-х…а про позднее время лучше помолчу-многие и так знают. Про правителей нонешней генерации-умолчание. Не нашего оне духа. Не пахнут… воняют. И у такой вот милой фигуры с запашком прорезаются «ушки» чужеродные… а вроде у нас мама с папой их делали… Жаль Россию-Матушку. А что делать и кто виноват поспрашиваем у покойника Достоевского с Чернышевским вкупе.