Пьяный мастер: первый из последних

Дорогой читатель, сейчас в руках ты держишь первую книгу из цикла “Пьяный Мастер” под названием “Первый из последних”. Путь ее от идеи к тебе был долгим, но интересным. Мне бы хотелось, чтобы он был не зря.

Это произведение хранит в себе много тайн, которые, будут раскрываться с каждой новой книгой, наполняя мир красками, светом, тенями и полутенями.

Но перед тем, как ты, накинув капюшон дождевика, станешь на скользкий камень горной тропы, позволь мне отвлечься от мира Эрии, чтобы рассказать историю этого цикла в моей жизни.

В жизни каждого человека случаются моменты, когда задаешься вопросом: “Верен ли мой путь?”. И мы застываем не в силах ответить на такой простой, казалось бы, вопрос. Снова и снова вспоминаем шаги и выборы, что свершили на своей дороге жизни, но ответ ускользает, как песок сквозь пальцы. Решение рядом, но в то же время так далеко. Мы гонимся за ним, но подобно тени, он прячется от нас. И когда мы находим ответ, оказывается, что уже не помним вопроса.

Вот и в моей жизни такой момент наступил тогда, когда я этого меньше всего ждал. Все вокруг изменилось, заставив меня оглянуться назад, задуматься и сделать осторожный первый шаг. За ним следующий и следующий. “Нашел ли я ответ?” – не знаю. “Нужен ли он мне?” – наверное, нет. Ведь важно понять, что имеет значение не сколько цель, а больше сам путь. Имеет значение состояние твоего духа, чистота помыслом и счастье, что принесла тебе дорога. Ведь ты жив, пока ты идешь вперед.

Цикл “Пьяный Мастер” – это тот самый первый шаг по новому пути. Идея истории монаха с отравленной Ци появилась давно, еще в далекие студенческие времена, когда взахлеб зачитывался работами Толкиена, Сальваторе, Сапковского и других авторами. А компьютерные ролевые игры подтолкнули к переносу их в реальную жизнь. И вот однажды, отбросив страх, я шагнул в щель между строк, чтобы узнать, что скрыто от меня там.

Мир Эрии, в котором происходят события этой книги, был рожден в 2002 году на маленькой кухне спального района индустриального городка. Несколько недель творческого “запоя”, и на моем столе скопились сотни листов с описанием законов, богов и народов Эрии. Драконы и маги, рыцари и воры нашли свое место в этом волшебном мире.

С близкими друзьями мы провели три незабываемые ролевые игры в Лиманских лесах, погрузив гостей в тайны новорожденного мира. Вместе с ними мы писали летопись, привнося в Эрию своих героев и злодеев. Беспощадные жители болот, верные служители Храма Сина, маги Драконрока, демоны Черного Пика и несломленные защитники Непала – все они записывали строку за строкой в этот мир. Дракон Гром, летописец Норд, король Этно, атаман Батя и многоликий Сайрус стали легендами, неотъемлемой частичкой души и сердца молодого мира.

Время шло, воспоминания стирались, застывая поблёкшими картинками, частичками пазла, который, как казалось, уже не восстановить. Лишь посиделки на кухнях со старыми друзьями возвращали нас туда. В такие моменты мы снова становились Сином, Вороном, Хором и Ящером, теми кто сделал первые шаги по белоснежной долине пустых страниц.

Но жизнь внесла свои коррективы, а друзей разделили сотни и тысячи километров. Каждый пошел своей дорогой, творя новые истории, но уже в реальном мире.

Мой же путь неожиданно вновь свернул в Эрию. И вот в 2024 году я вернулся в этот забытый, даже мной, Мир. Я пришел, чтобы вспомнить и рассказать тебе историю тех, кто жил в этой далекой земле, кто наполнял ее силой и магией.

Ты познакомишься с монахом Ро, который был рожден с отравленной Ци. В раннем детстве его подобрали монахи, после нападения на городок воинов Вечных Болот. Мальчик рос, осваивая практики духа и древние руны силы, пока не настал час пройти свой путь к очищенью и исцеленью. Но ему было не суждено пройти этой дорогой до конца. А может это была и не его дорога.

Пусть Ро, расскажет тебе свою историю. Пройди с ним его путь, и может быть сможешь найти свой.

С уважением, Юрий Новиков.

Киев – Краматорск, 2024 год

Глава 1. Затерянный в веках

Солнечный луч украдкой проскользнул по мшистым стенам пещеры, едва касаясь моего нехитрого и напрочь промокшего скарба. Утро разорвало связь со вчерашним днём, даруя успокоение и осознание того, что выбранный не мной путь скоро завершиться. Я поднялся с лежанки, которую собрал вчера из того, что смог отыскать в этом небольшом гроте.

Думая о своём пути, вспомнил, что дождь застал меня в горах по пути в северный монастырь, где предстояло пройти епитимию. Холодные плети дождевых потоков хлестали меня, как нерадивого ученика после провала испытания бьют плетьми, пропитанными маслом. Ветер дул с такой силой, что каждый шаг по горной тропе над пропастью мог стать последним. Вдали белели вершины, на которых расположилась обитель Старцев. И, казалось бы, она так близко, но в то же время далеко. Этот путь не зря называют Дорогой Шести Тысяч Ступеней. Я давно сбился со счёта, сколько их я преодолел. Складывалось впечатление, что Боги Ратх вытесывают новые и новые, отдаляя меня от цели странствия.

Пытаясь разглядеть грядущие опасности, я не заметил, что дождь размыл тропу настолько, что несколько камней едва держались. Один неудачный шаг – и я соскользнул вниз. Уносимый грязным дождевым потоком, я чудом умудрился зацепиться за острый обломок старинной ступени. Кромка глубоко вошла в мою руку, рассекая ладонь и выпуская горячую кровь.

Я закрыл глаза и, зачерпнув немного энергии Ци, совершил рывок, чтобы выбраться. Распластавшись на холодных ступенях, подставил лицо дождю. Сердце безумно колотилось, а губы пересохли, хотя воды вокруг было более чем достаточно. Дальше идти сил не было, как и места, где укрыться. Я с трудом поднялся, огляделся по сторонам и заметил небольшой грот, поросший мхом и лишайником. Там я и решил переждать грозу, дождавшись утра, ведь движение ночью в горах, ещё и в ливень, редко заканчивается успехом.

Скинув заплечный мешок подальше от входа и оглядевшись, я достал из котомки насквозь промокшую пеньковую верёвку. Завязав её нехитрым узлом вокруг корней по обе стороны грота, развесил плащ и кимоно, оставшись в том виде, в котором Боги Ратх создали меня. Опёрши деревянный посох о стену, я нарвал сухого мха и лишайника, сложил их в кучку и обложил камнями. Чтобы, когда их прогреет огнём, они могли дать достаточно тепла и высушить промокшую одежду.

На дне сумки в промасленной тряпке нашлись огниво и кресало. Пара ловких ударов, и костёр занялся, но дыма было куда больше, чем огня. Пришлось вновь применить энергию Ци, чтобы разогнать дым и поднять пламя, иначе мог угореть, а не обсохнуть. Энергия практически закончилась, но я знал, как её восстановить. Мой способ слегка неординарный, ведь каждый знает, что монахам запрещено пить алкоголь, Яд Змея, как его называют в наших краях. Но увы, другого способа для меня восстановить энергию так и не придумали.

Такие выродки, как я, появлялись в Эрии крайне редко, а среди монахов вообще практически никогда. Старинные легенды гласят, что раньше детей с отравленной Ци было гораздо больше, но Старцам Северного Храма удалось найти лечение. Для этого ребёнка отдавали в любой монашеский храм, там он изучал две руны и должен был пройти паломничество. Во время путешествия ученик обязан был познать третью руну, но защитить свой разум от знания четвертой. Если всё сделано правильно, то мальчик не только выживал, но и мог излечить свою Ци у Старцев. Ежели нет, то его мучения на этом свете заканчивались, а колесо Уробороса возвращало его в мир в новом облике, но с тем же ядом в крови. И так до тех пор, пока больная Ци не излечится. Те же, кому удавалось разорвать колесо и очиститься, в старости совершали паломничество вновь, занимая место упокоившегося Старца. Вот и я, найденный Мастером По на руинах разграбленной болотными тварями деревни, был распознан как носитель Яда Змея, а значит должен был пройти свой путь до конца. Но хотел ли я этого?

Ну что-то я отвлёкся на воспоминания. Пришло время восстановления. В таверне городка, что лежал у подножья гор, я прихватил бутылочку медовухи, чтобы восполнить силы и помедитировать.

Положив посох у ног, я голым задом разместился на небольшом валуне около костра, приняв позу для медитации. Откупорив бутылку медовухи, за пару больших глотков опорожнил её до половины, а после отставил, чтобы случайно не пролить. Мои веки сомкнулись, и я впал в глубокий транс. Перед глазами пронеслись события минувшего дня: разбитая колёсами и размокшая от ливней дорога, серая деревня, мрачные и угрюмые лица крестьян, хамоватый корчмарь, безвкусная похлёбка, скандал, драка, распахнутая дверь таверны, лужа, грязь на лице. Отличный был день, а особенно учитывая то, что хоть меня и выкинули на улицу, я не остался в долгу.

– Долго же предстоит их лекарю приводить в божеский вид рожи этих безбожников, – улыбнулся я.

Самое интересное то, что я не помню, с чего всё началось. Вроде бы один из них сказал, что я самозванец, что монахи не пьют, что я позорю богов, надевая на свое прогнившее тело одежду святых людей. Что они покажут мне, где должны ночевать такие свиньи, как я. Потом здоровенный детина взял принесенную мне тарелку с похлебкой, а второй попытался выбить у меня из рук чашку с медовухой, но тут же оба отлетели к стене, перевернув несколько столов. А вот что было дальше, я не смог вспомнить. Лица, удары, крики боль и кровь, может и моя. Я непроизвольно вновь улыбнулся, подпустив в пещеру аромат вчерашней похлёбки из чечевицы. И в тот же миг в моей голове раздался голос Мастера По.

– Опять набедокурил, мой ученик? – услышал я.

– Они первые начали, Мастер, – возразил я внутреннему голосу.

– Ну да, как всегда. И что же на этот раз?

– Они вылили мою похлёбку, швырнув в меня тарелку, – вспомнил я все так, как будто это происходило сейчас.

– А ты?

– Перехватив её в воздухе, метнул обратно в этих свиней.

– Ты вновь был пьян? – в голосе учителя чувствовалась боль и сожаление.

– Самую малость, Мастер. В этом состоянии мои рефлексы… они… они быстрее мысли.

– Все твои проблемы от того, что Ци в тебе отравлена. Ты не контролируешь энергию, поэтому и проигрываешь бой.

– Простите меня, Мастер.

– Всему своё время, горе ты моё. Скоро Старцы помогут тебе, очистив твою Ци. Лучше скажи, какой урок ты вынес из прожитого дня, – я даже представил себе язвительную гримасу учителя, с которой был хорошо знаком уже много лет.

– Посох отбивает тарелку быстрее, чем перехват рукой и бросок.

– Боги Ракх, что ж за дурень мне достался. Повидав столько всего в пути, он понял, что посох может отбивать предметы. Тебе не Мастером нужно становиться, а циркачом. Что ж, пусть будет так… – грустно произнёс он.

А потом тьма окутала мой разум, унося меня в астральные дали. И вот уже сейчас, когда робкий лучик подбирался к моей руке, я счастливо улыбнулся, ведь на запястье свежим клеймом, запеклась новая руна “Стремительный удар”.

Мысленно поблагодарив Мастера, я, допив остатки медовухи, почувствовал, как Ци наполняет моё тело, а руны на руках наливаются силой. Теперь необходимо было только добраться до Храма, ведь все три руны Пути у меня были. Они мне обязательно смогут помочь, и не важно, хочу ли я этого.

Подкинув бутылку, я активировал руну “Бегущего огня” и “Стремительный удар”. Ударом босой ноги подбросил посох, схватил его руками и… бутылка со свистом отлетела вперёд, подобно пущенной стреле. Руны покалывали, но энергии почти не потратили, что не могло не радовать. Значило это только одно: моё тело приняло новый знак, который сблизился с другими, войдя в синергию. Этот факт меня очень обрадовал, а вот то, что я не услышал звука разбившейся бутылки – насторожил.

– Эта пещера не так уж мала, как я думал… – липким страхом скользнула мысль о притаившейся угрозе.

Натянув кимоно, подпоясавшись и закинув котомку за плечо, я активировал руну “Родство с тенями” и обомлел. Передо мной, затянутый мхом и лишайником, был пролом в стене, а бутылка спокойно лежала на мягкой мшистой подушке.

– Так вот почему я не услышал звона, – подумал я и тут же осёкся.

– Не об этом думаешь, дурак, – голос учителя отвесил мне ментальную оплеуху, – раскрой глаза, дурень!

– Кирпичи? Этого не может быть, но всё же именно они, а не камни, валялись возле пролома. Значит, это не природный, а рукотворный проход. Но куда?

Вспомнил, что когда я шёл по горной тропе, то не видел никаких домов или замков. Только горы. Эти места закрыты для селян, да и авантюристы стараются идти трактом, ведь в горах всякое может произойти. А теперь в гроте я обнаруживаю кладку из кирпича, которой на вид ни одна сотня лет. Мха так много, что даже бутылка не разбилась.

– Я пьян? Мне это чудится? – рассудительный голос в моей голове предложил рациональное решение.

– Да, я пьян, но мне это не чудится, – другой мой голос возразил.

Я ощупал пролом. Кирпичи были сухими и густо поросли лишайником. Поразмыслив ещё мгновение, я смело сунул голову в пролом и замер.

Это был погреб. Да не просто, а винный погреб. Огромный винный погреб. Стеллажи с бутылками уходили ввысь на десятки метров, точнее сказать не мог. “Родство с тенями” позволяло хорошо видеть во мраке лишь на десяток метров. Бочки, стоящие вдоль стен, поражали своим размером. Всё вокруг было затянуто паутиной, а на полу был такой слой пыли, что можно было поклясться, что тут сотни лет не ступала нога человека. Только следы маленьких лапок крыс подсказывали, что это не сон, и время тут не замерло навечно.

– Боги Ракх, я в раю? – воскликнул я, метнувшись к ближайшему стеллажу.

– В аду, – понял я, когда мне в рот посыпался горький песок из наспех открытой бутылки.

За сотни лет, что провели эти бутылки и бочки тут, вино превратилось в песок и камень. Как же ужасна эта судьба.

Запах тлена и пыли наполняли это место. Паутины было настолько много, что она стала похожа на лианы или корабельные канаты, свисавшие с потолка. Древесина бочек почернела от старости, а местами и полопалась, давая свободу не вину, а песку, барханами скопившемуся на полу. Я обратил внимание, что на каждой бочке там, где это возможно было рассмотреть, стояло клеймо Уробороса, Змея, кусающего себя за хвост. Я замер, пытаясь понять, почему тело змея не сомкнуто в кольцо, а заплетено в виде восьмёрки, а иногда и в виде более сложных фигур. Ведь все изображения Змея, что я встречал, были подобно колесу перерождения, а тут всё было иначе.

Подняв лопнувшую бутылку, глянул на сургуч. Тот же символ, что и на бочке рядом: Змей, завитый в восьмерку. Рядом нашел ещё одну. А тут его кольца сплелись в подобие пятиконечной звезды. Отыскал бочку с таким же символом. Кажется, я начал понимать, что таким образом маркировали вино или медовуху. Точнее сказать невозможно, ведь ароматный напиток давно стал прахом, а погреб – могилой.

Я шел и шел между стеллажей, изучая прогнившие бочки и откупоренные бутылки. Разнообразие символов поражало. Сколько же марок Яда хранила эта усыпальница. Но вокруг камень и песок, песок и камень… вот и все дары, которые Боги уготовили мне в наказание.

Когда я подошёл к ещё одной бочке на которой был изображено каноническое кольцо Уробороса, на вид она была не тронута временем, обратил внимание, что по металлу колец расположено множество царапин. Присмотревшись, стало ясно, что это не просто царапины, это Руны Ци, но таких я никогда не встречал. Достав из котомки овечью шкуру и резец, принялся перерисовывать символы, надеясь в библиотеке Храма найти их трактовку. Но тут я приметил что-то белое у стены под бочкой. Подобравшись ближе, разгреб гору бутылок, открывая взору тело монаха.

Понять, что это тело именно монаха было несложно. Хоть ткань и истлела, но на нём была кашая, а на шее – бусы Мастера. От времени цвета ткани потускнели, но я готов поклясться, что раньше она была чёрного цвета с зелеными вставками. Такую расцветку не носили монахи ни одного известного мне храма. Легенды говорили, что раньше, до Войны Яда, храмов было намного больше, но отступники уничтожили почти все. Лишь Старцам удалось сохранить те пять, что существуют до сих пор. Это могло говорить только об одном: я нахожусь в погребе одного из уничтоженных храмов. А тело принадлежит одному из Мастеров, павшему от руки еретика.

– Но почему его закидали бутылками? Почему они пустые? Возможно, так враги надругались над святостью Мастера?

Взяв небольшую бочку, я поставил её на проходе. Аккуратно достал тело и осмотрел его внимательно. Я первый раз в жизни видел бусы из такого камня. Они не были чёрными, как мне поначалу показалось. Сферы были тёмно-зелёными с чёрными прожилками, подобно бутылочному стеклу, но символов разобрать было невозможно. Я сложил ноги и руки скелета в позу лотоса так, как показывали учителя в храме, предавая земле тела умерших братьев. Усадил скелет на бочку, ведь Мастер даже в смерти находится выше ученика. А сам склонился перед телом, коснувшись прохладного пола лбом.

Раз за разом я повторял молитву Богам Ратх, отпевая душу святого мученика и Мастера, как учили меня в храме. Мои глаза смотрели в пол, а пыль заполняла нос и рот. Очень хотелось чихнуть, но я, собрав волю в кулак, закончил молитву. Как вдруг погреб осветило мягкое зелёное сияние, подобное тому, что бывает ночью на болотах.

– Кто ты, ученик? – услышал я голос.

Я поднял глаза, но в погребе никого не было. Лишь скелет, излучающий то самое сияние. Но мёртвые говорить не могут. Я в страхе опустил голову и замер, надеясь, что наваждение Яда моей Ци скоро кончится.

– Ты настолько туп, что не знаешь своего имени? – повторил кто-то в моей голове.

– Я?

– Ты. Как тебя зовут?

– Я Ро, Мастер.

– Что ты делаешь тут, в моем убежище, Ро?

– Я шёл в Северный Храм, чтобы вылечиться. Но гроза. Я в грот…

– Твой учитель считает, что сила – это болезнь?

– Какая сила? Я алкоголик. Я не могу активировать ни одну руну, если трезв. Таких, как я, называют Носителями отравленной Ци. Я болен. Мне необходимо лечение.

Громкий смех сотряс стены, заставив меня съёжиться.

– Это не болезнь, а древний дар, который был забыт задолго до того, как прадед деда твоего учителя появился на свет.

– Дар?

В моей голове поплыли картинки давно минувшего прошлого. Огромный сад, где практикуются юные ученики, совсем дети, и медитируют Мастера. Их одежды чернее ночи, а пояса зеленее травы весной. Вдоль деревьев стоят корзины с фруктами и кувшины с вином. Я вижу молодого Мастера, который, пригубив из чаши, сосредоточился на ростке, едва пробившему землю навстречу к солнцу. Монах пассами вливал Ци в росток, помогая тому расти. Я чувствовал каждый запах прошлого, чувствовал дуновение ветра, забыв, что нахожусь в затхлом древнем погребе.

– Да. Мы умели использовать Яд Змея для благих дел. Держали равновесие. Но ученики всё больше и больше поглощали силу, становясь его рабами. Их умения стали опасны. Тогда Старцы сделали всё, чтобы уничтожить любые упоминания отравленной Ци. Они считали, что если сила Яда Змея покинет мир, то это и будет равновесием. Мы стали изгоями. Нас уничтожали, чтобы отравленная Ци больше не угрожала миру.

Пока голос в моей голове отвечал на незаданный вопрос, умиротворяющий сад сменился горящим залом для молитв. Монахи в разноцветных мантиях сражались между собой, применяя невиданные силы. Статуи и колонны разлетались на куски от мощных ударов. Ненависть и чистая энергия Ци заполняла мир. Рядом со взрослыми дрались совсем юные ученики. По флягам на поясах я понял, что оборону держат те, чья Ци отравлена. Среди них, подобно ветру, двигался Мастер, который в прошлом видении помогал ростку взойти, но теперь его молниеносные удару крушили нападающих. Толстый монах, вооружённый двумя кукри, отбивал летящие стрелы от своих учеников. Он что-то кричал, наверное, приказывая отступить. Картина замерла, осыпавшись потускневшей краской, и я пришёл в себя.

– Но мастер сказал… – попытался возразить я, выходя из транса.

– Что в Северном Храме тебя излечат? – я чувствовал всю ту боль, что скопилась за века в душе мёртвого Мастера.

– Да, – набравшись храбрости, ответил я.

– А что тебе известно о Северном Храме?

– Мастер сказал, что Старцы… – я осёкся, понимая, что особо ничего не знаю о Храме, затерянном в горах.

– Всё верно. Ты не знаешь, что это за место. Ведь никто и никогда не расскажет тебе. Северный Храм – это тюрьма для тех, чью Ци отравил Змей. А Старцы – тюремщики и палачи, что спасают мир от таких как ты.

– Убивают? Откуда Вам знать? Мастер, простите мою непочтительность, но Вы мертвы очень много лет.

– Я был там тогда, когда все началось. Они сначала будут пытаться очистить твою Ци, вливая в тебя чистую энергию, а вот если не получится, то убьют. Конечно же, во благо равновесия. Или того, что они считают равновесием.

– Нет. Этого не может быть. Они… Боги Ратх запрещают убийства.

– Боги… Да, Боги запрещают, но люди – не боги. Старцы трактуют заветы богов так, как считают нужным для равновесия. Твоя Ци отравлена, ты уже не дитя Ратх, а значит, если тебя нельзя спасти, то спасение равновесия Ратх значит больше, чем их заветы. Их равновесие разрывает круг Уробороса, оно ведёт к окончательной смерти, но ответь мне, какое же это равновесие? Если твой дух убивают во имя блага, которое не способно созидать? Они одурманили головы братьев в прошлом и воспитали детей в будущем, которые под видом равновесия уничтожают его.

Я чувствовал, как слёзы обиды и злости катятся по моим щекам. Всё, во что я верил, висело на волоске. Я не хотел соглашаться с духом, но вспомнил Кагара, который, как и я, был отравлен, но прошел лечение и вернулся в Храм. Он помнил всё, кроме того, что с ним делали Старцы. Он узнавал братьев, но лишь я понимал, что вернулся не мой друг, а Мастер Каг. Он больше не искал новых практик, он молился и молился. А потом, однажды, ушёл. Учителя говорили, что Мастер Каг откликнулся на зов Старцев, чтобы занять место ушедшего. Я надеялся, что найду своего друга Кагара в Северном Храме. Но лишь сейчас я стал понимать, что он умер, чтобы стать Старцем Кагом.

– Мой Мастер, мой учитель отправил меня на смерть? Ты это хочешь сказать?

– Твой учитель не знает правил Старцев. Он лишь выполняет их указания. Все отравленные должны пройти очищение в Северном Храме, но те, кто вернулись, никогда не вспомнят, как их очистили. Наверно, за века после моей смерти никто оттуда не сбегал, чтобы рассказать вам правду. Я сбежал, но было поздно. Храм, служивший мне домом, разрушен, братья и ученики мертвы, так или иначе. Я помнил, что через грот можно было попасть в погреб храма. И остался тут познавать учение Уробороса. Искать равновесие Яда, надеясь, что смогу переродиться в лучших временах, но…

– Это невозможно. Энтропия Яда разъедает Ци.

– Хаос разъедает. А Яд лишь форма равновесия или хаоса. Старцы видели в нём смерть, а я и другие подчиняли его во имя жизни, – неземная тоска сквозила в каждом слове неупокоенного духа.

– Много вас таких было?

– Рождённых с отравленной Ци было немного. Только они могли черпать силу Змея. Все остальные или травили Ци вином и пивом в поисках просветления, или годы проводили в медитациях. Были и такие, что научились искать силу в мире, их называли Пьяные Мастера.

– Мой Мастер рассказывал, что когда-то существовали те, кого подчинил Змей. Рассказывал, что они разрушали храмы, повинуясь воли отравленного Ци.

– Это та ложь, в которую легко поверить, ведь в ней есть и правда. Мы защищали наши храмы от тех, кто назвал себя Чистыми, от тех, кто был рождён без Яда в Ци. А потом приходили в их дома. Некоторые из нас отказались от медитации и равновесия в пользу сил Змея, они впустили яд глубоко в свои разорванные болью утраты сердца, становясь на путь Хаоса. Убивая всех, кто был на другой стороне. Лишая жизни детей тех, кто забирал жизни у их братьев. А в ответ те, кто примкнули к Старцам, уничтожали всех, в ком была хоть капля Яда, не задумываясь о равновесии. Пришел Новый Порядок, в котором не было место учению Змея.

– Война Яда, – вспомнил я название описанных мёртвым монахом событий давно минувших дней.

– Не знаю. Так эти события назвали летописцы? Занятно, – дух задумался, и ужасная скорбь окутала погреб.

Я поднял глаза на замерший в позе лотоса скелет. Мне показалось, что в его пустых глазницах застыли слезы. Однако, присмотревшись, я понял, что это лишь обрывки паутины, которая служила домом восьмилапым захватчикам мёртвого истлевшего тела.

– Ты пойдёшь в храм? – вкрадчиво спросил голос.

– Я никогда не знал, хочу ли я пройти этот путь, но теперь я должен узнать правду. Твои слова тронули меня, всю свою жизнь я верил, что служу равновесию. Сейчас уже не уверен.