Я тебя спасу

Глава 4

– Штаб, это «Муха-два». Что? – в эфире прозвучал взволнованный голос Медички, Людмилы Петровны Зорькиной.

Зорькина работала фельдшером и в отряд пришла вполне сознательно. Она знала, что её помощь всегда будет кстати.

– Нужна помощь? – спросила Медичка.

– Двести, – после долгой паузы отозвался Линар. – Все «Мухи» могут быть свободны. Отбой по поиску.

Парень снял свои огромные очки. Расфокусированный взгляд уставился в запотевшее окно. Эфир переговаривался знакомыми голосами. Вытерев нос ребром ладони, Линар надел очки и взял телефон. Нужно было в первую очередь поставить в известность полицию. Работа «Мухтара» закончилась.

***

– Смотри! – долговязый Чип сделал стойку, не хуже охотничьей собаки.

Указательный палец вытянулся вперёд и вниз. К небольшому сугробу у лавки. «Муха-восемь», пройдя по маршруту, оказалась на другой стороне парковой зоны, выходящей на другой спальный район. С момента начала их работы прошло почти два часа, чуть больше. Идти по нечищеным дорожкам было сложно, ноги проваливались в сугробы. Действовала на нервы блогер Марго. Девушка ещё несколько раз пыталась вовлечь поисковиков в разговоры, но наткнулась на хмурые однозначные ответы.

И вот, когда пришло время развернуться и отправиться через парк по другому пути, Чип её заметил.

Из сугроба выглядывала маленькая ручка. Пальчики лежат на снегу. Такие тоненькие, что кажутся ненастоящими. Чип не мог отвести от них глаз. Это не то, что он хотел бы видеть.

– Твою мать! – Дейл толкнул плечом приятеля, чтобы встать с ним рядом.

Как будто кто-то надумал слепить лежащего у лавки снеговика. Или злые дети сыграли жестокую шутку, положив на стылую землю манекен и присыпав его снегом. Чтобы напугать случайных прохожих.

Дейл подошёл ближе, опустился на колени. Снял варежку и дотронулся до детских пальчиков. Всё равно что потрогать ветки деревьев. Жёсткие, негнущиеся, ледяные. Из горла сам собой вырвался протяжный стон. Мужчина аккуратно смёл снег с головы лежащего ребёнка. Из-под полуприкрытых век на него смотрели карие глаза.

– Давай в эфир, – сказал Дейл, обернувшись к Чипу. – Я координаты в группу скидываю.

– Сука, – выругал судьбу Чип и взялся за рацию.

– Ого! Вот это да! – щёки Марго пылали.

Дрожащими от нешуточного волнения пальцами девушка вынула телефон. Чтобы сберечь его заряд, она сунула его за пазуху. И теперь холод пробирался через расстёгнутую молнию её лыжного костюма. Марго включила фронтальную камеру, быстро посмотрела на себя, поправила шапочку и порадовалась, что выбрала отличную помаду.

– С вами снова Марго! – блогер включила прямую трансляцию. – И у меня для вас, для всех нас, ужасные новости. Только что я вместе со знакомыми вам уже Дейлом и Чипом нашла девочку. Вот, вы можете сами всё увидеть!

Марго крутанулась на пятках, показывая занесённый снегом труп, Чипа, переговаривающегося по рации, и Дейла всё ещё сидящего рядом с телом девочки. Состроив печальную гримаску, она продолжала вещать:

– Сейчас половина третьего дня. Поиски заняли всю вчерашнюю ночь и вот так завершились. Сами всё прекрасно видите, всё очень серьёзно и очень печально. Своё отношение к происходящему, вы можете выразить с помощью эмоджи и комментариев.

– Линар сказал, черед десять минут патруль подъедет, – сказал Дейл.

– Угу, – кивнул Чип.

– А теперь дисклеймер – уберите от экрана детей. И сами на время перестаньте смотреть на экран, если у вас слабые нервы, – предупредила Марго. – Я покажу вам, в каком состоянии мы нашли ребёнка.

Переключив камеру, девушка подошла к лавочке, забралась на неё коленями и свесилась прямо над телом. Через слой снега угадывался силуэт погибшей девочки. Марго поднесла смартфон близко к лицу ребёнка, которое очистил Дейл.

– Это невероятно! – комментировала она происходящее. – Снег лежит прямо на её глазах и не тает. Она совсем как замороженная рыба. Ну знаете, какую продают в этих дешёвых супермаркетах в огромных холодильниках.

Дейл наконец обратил внимание на то, чем занята блогер. Поисковик нахмурился:

– Что ты творишь?

– Ребята, это Дейл. Вы должны были его уже запомнить, – довольно чётко говорила Марго, хотя губы замёрзли и плохо слушались. – Дейл, что скажешь? Что ты сейчас чувствуешь? Ты уже находил трупы? Как ты потом спишь ночью?

– Камеру выключи! – потребовал поисковик. – Ты вообще ненормальная что ли? Зачем ты снимаешь?

– Это не съёмка, – возмутилась Марго, направляя камеру на него. – Съёмка для лохов. У меня только прямые репортажи. Только здесь и сейчас. Я никогда не готовлюсь к тому, о чём буду рассказывать. Я в центре событий и мои зрители достойны того, чтобы узнавать всё из первых рук.

– Идиотка, камеру вырубай. У тебя хоть капля совести есть? – Дейл грубо пихнул руку девушки, чтобы она перестала его снимать.

– Это шок, ребята. Это точно шоковая реакция, – Марго слезла с лавки. – И я прекрасно понимаю. Это нелегко. Поверьте. Мне сейчас тоже сложно как-то формулировать мысли. Я первый раз участвовала в поиски человека и вот как они трагично завершились. Давайте узнаем у Чипа, что он думает по этому поводу.

– Выруби камеру! – потребовал Дейл, поднимаясь на ноги.

Ему казалось, что эта нагловатая бесцеремонная пигалица каким-то образом обесценивает найденную девочку. Мёртвую девочку, лежащую укрытой снегом, как похоронным саваном.

– Чип, твой приятель явно расстроен. А ты? Что ты чувствуешь прямо сейчас? – Марго подскочила ко второму мужчине, задрав телефон, чтобы в кадр попадало его лицо.

Обычно довольно спокойный Чип, сжал зубы. Все его мысли были сейчас дома рядом с молодой женой и месячным сыном. Внутри появилось сосущее ощущение безысходности и пустоты от одного только допущения, что должны почувствовать родители этого ребёнка. Надежда, которая поддерживала их в эту ужасную ночь, рухнула. Сейчас, в эти минуты, сюда едут патрульные, полиция, эксперты. Машина правопорядка заработает на полную, но уже поздно. Теперь всегда и всё будет поздно для этой лежащей на земле девочки.

А эта чокнутая лезет с бестактными глупыми, откровенно идиотскими вопросами!

– Ты можешь одним словом описать то, что сейчас у тебя в голове? – спрашивала Марго.

– Иди к чёрту со своим телефоном, – Чип вырвал аппарат из её рук и швырнул в сторону.

– Дебила кусок! Он стоит, как ты и твой приятель вместе взятые! – Марго кинулась за смартфоном.

Упав на колени в сугроб, она бережно подняла телефон, смахнула с него снег. К счастью, он не разбился, даже трансляция не прервалась. С удовольствием заметив, что число зрителей приближается к третьей тысяче, блогер заговорила нарочито печальным голосом:

– Это всё эмоции. Вы не представляете, как мне сейчас тяжело находить слова, чтобы разговаривать с вами. И я не держу зла или обиды на парней. Им тоже нелегко. Всё это очень трагично и потребуется немало времени, чтобы осознать и принять произошедшее. Мои мысли сейчас с родителями этой крошки. Что они чувствуют? Знают ли уже о том, что произошло? Или пока всё ещё считают свою дочь живой?

Марго вздохнула, отвела от камеры глаза, посмотрев вдаль. Ладонью осторожно провела по щеке, имитируя, что вытирает слезу. Выдержав трагическую паузу, девушка заговорила:

– Мои хорошие, прямо сейчас наберите своим родным. спросите их, как они себя чувствуют. Если у вас уже есть детки, просто прижмите их к своей груди. Вы теперь знаете, что всё может закончится вот так.

Сидя в снегу, Марго навела объектив на детскую ручку. Она не заметила, как к ней подскочил Чип. Вырвав из рук блогера телефон, мужчина начал наугад нажимать кнопки на боковой панели. Наконец экран погас.

– Слышь ты, собирайся и вали отсюда, – прошипел он, швыряя телефон на колени Марго.

– И сделай так, чтобы мы про тебя больше никогда ничего не слышали, – добавил Дейл.

– Посмотрим, мальчики, – жёстко ответила Марго, поднимаясь на ноги. – Кто вы вообще такие, чтобы указывать мне, что делать?

Но вид двух озлобленных мужчин, заставил её отступить. Отойдя на пару десятков метров, Марго остановилась у большого дерева. Сердце её готово было выпрыгнуть из груди от радости. Такого прямого эфира у неё ещё не было! Огромная живая аудитория. Куча сообщений в чате. Множество сердечек, ползущих сбоку. Нужно сделать фотографии для ленты. И конечно же дождаться продолжения. Сейчас подъедет полиция и всё закрутиться ещё интереснее.

«Всё-таки Костик молодец, что втянул меня в эту тему» – подумала Марго, поплотнее застёгивая молнию на лыжной куртке.

***

Константин Сергеевич широкой кисточкой очищал труп девочки от снега. Эксперт внимательно следил, чтобы не смахнуть случайно что-то важное – волосок, окурок или какую-нибудь ниточку. Мужчина старался не думать о том, что под мягкой щетиной кисти сейчас промёрзшее тело ребёнка. Он давно научился думать о трупах, как о предметах, а не живых когда-то людях. Но детские тела всегда оставляли глубокий след в душе. Старшая внучка Константина Сергеевича в этом году закончит шестой класс.

Худенькое тельце казалось ещё меньше на снежном покрывале. Девочка лежала на левом боку, чуть вытянув ручку в сторону. Из одежды на ней была лишь маечка и трусики со слабой резинкой. Бельё застиранное, растянутое. На майке несколько мелких дырочек, и она явно коротковата.

– Константин Сергеевич, что? – Анна выскочила из такси, едва рассчитавшись с водителем.

Отдалённый район парка сейчас был наполнен людьми. Патрульные оцепили площадку, обозначив место обнаружения тела лентой в красно-белую косую линию. Волонтёры отвечали на вопросы Буклина. Какие-то люди стояли за ограждением и тянули шеи, чтобы рассмотреть происходящее. Скочилова всегда удивлялась тому, как быстро собирается толпа, чтобы поглазеть. Даже в самом глухом месте всегда найдётся парочка посторонних людей, которые будут во все глаза наблюдать за работой группы.

– Сама смотри, – ответил Константин Сергеевич. – Тело основательно промёрзло, значит находится здесь как минимум десять часов. По времени смерти ничего не могу сейчас ответить. Сама понимаешь, погодные условия сыграли. Нужна комплексная экспертиза.

– Травмы?

– На первый взгляд ничего. Только вот на сгибе локтя характерная «дорожка».

Эксперт аккуратно перевернул лёгкое тело мёртвого ребёнка. На худенькой ручке возле локтя небольшие округлые синячки.

– Не за раз появились ведь. У них цвет разный, – Анна присела рядом с экспертом.

От земли шёл холод, поднимался по ногам, затянутым в плотные колготы, проникал под форменную юбку. Анна тысячу раз пожалела, что не надела брюки. Но их нужно было не только вынуть из стиральной машинки, а ещё просушить и погладить. Сил на это вчера уже не осталось.

– Ты права, Аня Валерьевна, – кивнул Константин Сергеевич. – Вообще, если ты спросишь меня не как эксперта-криминалиста, а как человека, то ребёнок выглядит заморенным. Там что с родителями? Неблагополучные?

– Да нет, – пожала плечами следователь. – Всё, как у всех. Обычная семья. В комнате девочки всё необходимое, на кухне чистота.

– А бельишко у ребёнка старое и несвежее.

– А почему она вообще без верхней одежды? – сказала вслух Анна, осматривая труп.

– Вот это я тебе не скажу, – Константин Сергеевич упаковал латексные перчатки в пакетик.

Анна пропустила слова эксперта мимо ушей. Первый шок от увиденного прошёл, и женщина начала видеть детали. Девочка была острижена. Можно даже сказать обрита наголо. Только коротенький ёршик волос покрывал череп. Бледное личико с посиневшими губами из-за этого казалось круглее. Оттопыренные ушки, короткие редкие ресницы, неровные зубки виднеются между приоткрытых губ. Что-то было не так.

***

– Вам нужно проехать со мной, – Дмитриев был в квартире Смирновых.

С утра Виктория ещё больше осунулась, как-то согнулась и постарела. Или это дневной свет делал заметными морщины, оттеняя тревожность и отчаяние женщины. Семён держался лучше, хотя и не знал, куда деть руки.

– Вы нашли Катю? – Вика вцепилась в руку майора.

Даже через рукав куртки Александр почувствовал её силу. Она цеплялась за него, как утопающий за соломинку. Заглядывала в лицо испуганными глазами, где едва-едва теплилась надежда.

– С ней всё в порядке? Да? Она у вас в участке? – задавая вопросы, женщина дёргала его за руку.

– Почему вы молчите? – голос Семёна дрогнул. – Что?

– Девочку нашли в парке. Нужно, чтобы вы проехали со мной на опознание, – сказал Дмитриев.

Несмотря на весь его цинизм, говорить такое родителям ребёнка оказалось непросто. Виктория всё ещё заглядывала ему в лицо, но сказанное уже доходило до её сознания. Женщина отпустила рукав полицейского, поднесла ладони к своему лицу. Сжала пальцы, прижала кулаки ко рту и страшно закричала, одновременно опускаясь на пол.

– Вика! – Семён бросился к жене.

Она продолжала кричать, подвывая и корчась на полу, собирая под собой коврик. Муж пытался её прижать к себе, но она отбрыкивалась, раздирая ногтями свои щёки в кровь.

– Майор Дмитриев, вызов примите срочный, – майор звонил в «скорую».

***

– Слава, что волонтёры рассказали? – Анна подошла к оперативнику.

– Ничего такого. Они уже заканчивали на этом маршруте, когда нашли тело, – ответил Буклин, немного тушевавшийся при следователе.

– Ну и вряд ли кого-то подозрительного видели.

– Ага. Тут почти никого и не бывает. Я местных собачников спросил, площадка для выгула немного в другой стороне.

– Понятно. А Медведев где?

Слава зачем-то посмотрел на наручные часы:

– Серёга пошёл камеры наружные искать по той стороне.

Лейтенант кивнул на видневшийся через дорогу от парка спальный район. Анна повернулась, чтобы осмотреться. Ближайшие дома находились метров за двести от места, где поисковики нашли мёртвую девочку. Даже самый зоркий человек, вышедший на балкон или просто смотрящий в окно, вряд ли смог бы разглядеть, что здесь происходило. Тем более ночью. Тем более в такую непогоду, которая разыгралась накануне.

– Хорошо, – Скочилова повернулась к лейтенанту. – Ты тогда дождись кинологов, они сейчас подъедут. Потом пройдись по периметру парка и тоже посмотри, вдруг где-то камеры ещё висят.

– Да, Анна Валерьевна, сделаю, – робко улыбнулся Буклин.

Переступая по своим же следам, Анна вернулась к лавке. Сапоги насквозь промокли. Комки снега набились внутрь, таяли там, забирая тепло её тела. В голове следователя помимо воли проносились мысли о цистите и воспалении яичников. Своих коленей от холода она уже не чувствовала.

Санитар в тёмно-синей куртке и таком же комбинезоне подошёл к телу ребёнка. Его напарник остановился рядом, укладывая на снег брезентовые носилки. Тишина упала на эту часть парка. Только потревоженные птицы переговаривались, внося хоть какие-то звуки. Люди застыли, глядя на скорбные действия.

Мужчина осторожно, будто спящую, подхватил девочку, поднял её на руки. Словно большая, слишком реалистичная, кукла, девочка оставалась прямой. Вытянутые худые ножки, ручки, как тростинки. Брезентовые носили оказались велики для детского трупа.

Где-то позади гавкнула собака и замолчала. Заскрипел снег. Люди задвигались, кто-то поторопился уйти.

– Аня Валерьевна, я поехал. Ты со мной? – спросил Константин Сергеевич.

– Нет. Мне сейчас надо протокол по волонтёрам оформить. Дмитриев должен к вам родителей привезти на опознание.

– Э-хе-хех, – выдохнул Константин Сергеевич. – Ну так я поехал.

– Я позже у вас буду.

– Только, деточка, на правах старого друга скажу, надень что-нибудь потеплее. Сил нет на тебя смотреть.

***

Виктория шла по коридору морга, едва переставляя ноги. Семён крепко держал жену за талию, прижимая к себе. Врач «скорой» вколол женщине приличную дозу успокоительного.

– Давление сто семьдесят на сто двадцать, – взволнованно сказал фельдшер, обращаясь к Дмитриеву, как к самому спокойному человеку в квартире. – Тут бы хорошо госпитализировать. Нужно наблюдение.

– Виктория, вы готовы поехать в больницу? – переадресовал вопрос майор.

– Что? Нет. Нет. Там моя девочка. Мне нужно туда, – женщина поднялась с дивана, но тут же была вынуждена лечь обратно. – Голова кружится.

– Что нам делать? – Семён стоял в пороге комнаты, руки его мелко дрожали.

Мужчина был растерян. Шокирующие новости обрушивались на него, разбивая привычный спокойный мир. Со вчерашнего вечера жизнь их семьи навсегда изменилась и больше никогда не будет прежней. В груди Смирнова образовалась огромная воронка пустоты, в которую утекали все чувства. От нервов у него разнылась нижняя челюсть так, что когда Семён говорил, то почти не разжимал зубов.

– Я бы посоветовал поехать с нами. Хотя бы побыть под наблюдением, пока давление не придёт в норму. Не собираюсь вас успокаивать, это очень плохой признак, – сказал медик, снимая с шеи стетоскоп.

– Я никуда не поеду, – Виктория протянула руку мужу. – Сеня, я никуда не поеду!

Она говорила плаксивым голосом, но глаза оставались сухими и воспалёнными. Семён подошёл к дивану, присел рядом с женой и позволил ей ухватить себя за руку. Вика заглядывала ему в лицо, но у Смирнова не оставалось сил ответить ей тем же. Взрослый мужчина сам находился на грани нервного срыва.

– Минут через десять лекарство подействует, – фельдшер подошёл к Дмитриеву. – Ей станет получше. Но вы присматривайте. Дело может закончится инсультом.

– Хорошо, док, – кивнул майор.

– А вы действительно куда-то собираетесь с ней ехать? – спросил фельдшер шёпотом.

– Да. В морг, – отозвался Александр.

– Кхм, – смутился медик. – Что ж. Я всё, что мог на месте сделать, сделал. Сейчас хотя бы полчаса ей дайте, чтобы войти в норму. При любом изменении, немедленно вызывайте нас.

– Спасибо, – кивнул Дмитриев, провожая фельдшера до двери.

Лекарства подействовали, превратив женщину в сомнамбулу. Она механически сунула руки в рукава куртки. Семён попробовал застегнуть молнию, но никак не попадал бегунком в кончик змейки.

– Я помогу, – сказал Дмитриев, решительно отстранив Смирнова. – Одевайтесь. И возьмите документы.

Виктории было всё равно, что её одевает чужой мужчина. Она не сопротивлялась, когда полицейский надел её на голову шапку, которая не подходила к этой куртке. Семён метался по квартире, заглядывая в ящики и шкафы. Он никак не мог вспомнить, где у них хранятся документы. Что-то при поисках падало у него из рук. Он пытался поднять, но ронял снова.

– Вот, – Смирнов даже на миг улыбнулся, найдя в верхней шуфлядке комода пластиковую папку. – Сейчас найду. А что брать?