Давай будем друзьями

Глава 1

«Давай останемся друзьями?»

Вас когда-нибудь бросали по смс?

Меня – да. Только что.

Перечитываю сообщение в третий раз и заливаю в себя ещё рюмку текилы.

В баре сегодня шумно – или это шумит в моей голове? – и на барной стойке танцует раздетая девица.

Я изучаю её с интересом, думаю: интересно, если бы я так же станцевала перед Олегом, он бы передумал?..

Но потом я представляю себя в коротеньких кожаных шортах, которые не обтягивают, а свисают, добавляю к образу узенький топик и понимаю, что Олег бы скорее перекрестился, чем вернулся.

Интересно, куда подевалась Марина? Мы вдвоем решили уйти в отрыв, и, судя по тому, что в последний раз я видела подругу, которая пила на спор за чье-то здоровье, её отрыв удался.

Надо бы найти её…

Но только я встаю с места, как в меня кто-то врезается. Со всей силы. Прямо в грудь, выбивая дыхание. Я взмахиваю руками, понимая, что сейчас улягусь на стол вся такая красивая, но этот кто-то внезапно вжимает меня в себя со словами:

– Юлька, как же я соскучился!

Голос приятный, с хрипотцой, и радость в нем такая запредельная, что даже как-то обидно признаваться, что звать меня Оксаной.

– Я не…

– Малышка, ты такая красавица! – абсолютно незнакомый мне молодой мужчина крутит меня и так, и этак, разворачивает на триста шестьдесят градусов. – Я от тебя без ума! Иди сюда!

Он притягивает моё слабо сопротивляющееся тело к себе и добавляет на ухо:

– Подыграй, пожалуйста.

Что именно от меня требуется, не представляю, но на всякий случай хлопаю незнакомца по спине. Изображаю дебильную улыбку и хлопаю ещё раз, сильнее. Напротив останавливается какой-то немолодой пузатый мужик, но окидывает нас быстрым взглядом и скрывается в соседнем зале.

– Спасибо, – выдыхает незнакомец, выпустив меня из захвата.

Черт. Насквозь пропахла его туалетной водой. Кажется, терпкий аромат с цитрусовой ноткой впитался даже в волосы.

А он симпатичный. Каштановые волосы зачесаны назад, глаза темны как угли, и в зрачках плещется серебро. Пухлые губы изогнуты в ухмылке. Левую бровь рассекает шрам, но незнакомца он только красит. Добавляет какого-то шарма.

Кажется, алкоголь начал действовать. Я пожираю мужчину взглядом как девушка на диете – пирожное с кремом.

– За что? – спрашиваю, машинально плюхаясь обратно за стол.

– Подполковник Фокин очень не любит, когда спят с его женой, – невпопад объясняет мужчина, сев напротив и покрутив бокал, из которого пила Марина. – За это он может переломать ноги.

– А зачем кому-то спать с женой подполковника Фокина? – интересуюсь я, но натыкаюсь на лукавый прищур. – А-а-а. Ты отвратителен.

– Отвратителен – моё второе имя, – мужчина улыбается и протягивает мне ладонь для рукопожатия. – Первое – Денис. Что делаешь? Напиваешься? Составить компанию?

– Денис, иди домой. Я здесь с парнем.

Обман. Наглая ложь, но от назойливых кавалеров иначе не отделаешься.

– И где же он?

Показываю на первого попавшегося мужчину, который стоит у туалетов и мирно разговаривает с какой-то блондинкой. Внезапно, безо всякого предупреждения они начинают страстно целоваться и в какой-то момент вместе скрываются в туалетной кабинке.

Предатель!

– А это, так понимаю, сестра твоего парня, да? – подсказывает Денис.

– Угу.

– Ладно, на продолжении не настаиваю. Ещё раз спасибо, что помогла.

Он поднимается и хочет добавить что-то ещё, но внезапно в скулу ему прилетает кулак. Музыка как назло затихает.

– Мы с тобой не закончили, сопляк, – доносится голос, не предвещающий ничего хорошего.

Второй удар валит Дениса на пол. Трое сомнительного вида головорезов обступают наш столик, но никто не обращает на это никакого внимания.

Его же изобьют!

Ну и что делать, бросить его?..

Уйти?..

Тяжелый ботинок бьет мужчину в солнечное сплетение. Чую, что пожалею об этом, но…

Мне не приходит в голову ничего умнее, чем кинуться на Дениса со словами:

– Что вам надо от отца моих детей?!

***

Я накрываю нового знакомого своим телом, если точнее – тупо рушусь на него сверху, придавив собой. Головорезы смотрят на нас во все глаза, ошалев от моего признания. Но при этом оценивают. С ног до головы. Липко так, долго, и на одну трусливую секунду мне хочется отстраниться. Надо оно, вмешиваться в чужие адюльтеры? Сам спал непонятно с кем, сам пусть по ребрам и получает.

Но потом во мне просыпается человеколюбие (и выпитая текила), храбрость накрывает с головой, и я издаю горький рёв женщины, у которой отбирают последнего кормильца.

– Твоего… кого? – пузатый мужик нависает над нами, сканирует взглядом.

– Отца моих детей, – повторяю нетвердым голосом. – Моего… жениха.

В этот момент, кажется, даже лежащий подо мной Денис издает что-то сродни «ничего себе, когда умудрился-то». Он пытается выпихнуть меня из-под себя, но я впиваюсь в него всеми конечностями и мотаю головой так рьяно, что окружающий мир идет кругом.

– И давно вы вместе?

– Д-да… почему вы спрашиваете? Что вам нужно?..

Я понимаю, что платье слишком уж задралось, и оттягиваю его ладонью. Но с Дениса предусмотрительно не сползаю. Тот, правда, всё активнее пытается спихнуть меня в сторону, даже шипит:

– Не лезь, пожалуйста. Дай мне разобраться самому.

Ага, ща. Поздно уже не лезть, когда влезла по самые уши.

– Обознались, – мужик делает головорезам знак рукой, и те расходятся по углам. – Прости, друг, не держи зла. Ищем одного козла. Ты оказался уж больно похож.

Он протягивает Денису ладонь, но тот руку не принимает. Мужчина встает сам, тянет меня за собой и придирчиво осматривает.

– Цела? – спрашивает серьезным тоном.

Я опасливо киваю. Денис с подполковником Фокином обмениваются короткими фразами, кажется, последний даже протягивает визитку на случай, если «моему жениху» понадобится помощь. Сюрреализм какой-то. Называется, сходила раз в пятилетку в бар.

Где всё-таки шляется Марина?..

Денис выглядит сильно хуже, чем пять минут назад. По лицу ему проехались знатно, бровь рассечена (теперь я понимаю, откуда взялся первый шрам), на разбитой губе выступила кровь. Я силой усаживаю его обратно за столик и промачиваю влажной салфеткой раны. Надо бы обработать чем-нибудь, да только в сумочке нет ничего спиртового.

– Придешь домой, сразу помажь йодом, – говорю сурово.

– Всенепременно. Прости, что так вышло, – Денис морщится. – Они меня врасплох застали. Отвлекся, вот и пропустил удар.

Голос его звенит от напряжения. Не остается сомнений: бился бы до последнего, но не слег, не позволил себе проиграть. Предпочел бы помереть на грязном полу бара. Прямо у моих ног.

– Стоила этого жена подполковника Фокина? – уточняю с ехидцей.

– Не стоила, конечно. – Мужчина откидывается на диванчике, прикрывает веки. – Если бы она сказала, что у неё муж есть, я бы никогда не полез. За кого ты меня принимаешь? – М-м-м, ему вслух сказать или промолчать? – Мы с ней пару раз встретились. Когда я понял, что она замужем, попытался мирно разойтись. Она обиделась. Как же, её бросил какой-то сопляк. А сегодня пишет: «Приходи в бар. Срочно». Черт знает, что ей надо. Пришел… на свою голову. Видимо, она сама и сдала, отомстить решила. В общем, не буду тебе мешать.

Денис поднимается из-за стола, направляясь в сторону выхода. Я изучаю его профиль, смотрю, как под футболкой перекатываются литые мышцы. Только сейчас различаю на правой руке татуировку, причем какой-то сложный геометрический рисунок. Кожа помнит, какой он на ощупь, словно цельный кусок гранита.

Не спрашивайте, зачем я кидаюсь за ним следом, но отлавливаю уже у припаркованного автомобиля. Хм, непростая тачка. Новенькая, намытая до блеска, плавная. Черная или темно-синяя? В темноте не разглядеть.

– Точно доедешь? – глупый вопрос, с чего бы ему не доехать на собственной иномарке, но других тем на ум не приходит.

Денис оборачивается. Молчит. Я вновь поправляю сбившееся платье. В горле так сухо, словно насыпали песка, и дыханию становится тесно в груди. Меня никогда не влекло к опасным парням, но сейчас я смотрю на Дениса, пожираю взглядом его татуировку, скольжу глазами по стальным мышцам, по широким плечам, по губам и подбородку.

Мне остро хочется продлить наше знакомство. Не разрывать сомнительную связь. Делаю шаг вперед. Сердце бешено стучит, но я ловлю на себе не менее голодный взгляд, чем мой собственный, и это придает мужества. Между нами искрит от напряжения.

Ещё шаг.

Ещё.

Если пускаться во все тяжкие, то с человеком, в чьих глазах сверкают молнии.

***

Не понимаю, как, но Денис оказывается передо мной, разворачивает словно в танце. Прижимает к машине спиной. Одна его ладонь проводит по моей шее, нежно-нежно, вызывая нетерпеливую дрожь по всему телу, а вторая опирается о тонированное стекло. Он склоняется ко мне и, не давая возможности одуматься, впивается губами в губы.

Вдох. На выдох меня уже не хватает.

Его кожа солона от запекшейся крови.

Он на несколько лет старше меня и опытнее раз в пятьсот. Сколько ему? Двадцать пять? Двадцать восемь? Тридцать?..

Поцелуй такой жаркий, что кровь вскипает в венах. Денис посасывает мою нижнюю губу, жадно пьет мои тихие стоны. Рассудок вопит: «что ты делаешь, дура полоумная», но мне откровенно плевать. Всё забыто. Олег, дурацкая смс, расставание, попытка надраться в баре до бессознательного состояния. Я стискиваю пальцами ткань мужской футболки, и мне кажется, что та вот-вот треснет.

Пищит сигнализация. Денис проталкивает меня внутрь машины, роняет на заднее сиденье, а сам наваливается сверху. Хлопок двери, и мы отделены от внешнего мира. За темными стеклами не видно, что происходит внутри салона.

Горячая ладонь проводит по ноге, вначале нерешительно, едва касаясь кожи пальцами, но затем собственнически оглаживает бедро, дотрагивается до полоски нижнего белья, но не сползает ниже, лишь дразнит.

Ошеломительно. Нереально. Дико.

Неужели всё случится вот так?

Я и сама обвожу его пресс ладонями, задыхаясь, елозя под ним, перестав принадлежать себе. Пальцы оглаживают живот и ложатся на пряжку ремня. Хватаюсь за неё, но ноготь соскальзывает, ломается с хрустом.

Боль отрезвляет. Моментально приходит ясность рассудка, а вместе с ним и страх.

Что ты творишь? Зачем?

Нужно одуматься. Во мне кричит алкоголь и лютая обида на Олега за каждое слово из того разрушительного смс.

Дело не в тебе…

Мы слишком разные…

Я не вижу себя в отношениях…

Давай останемся друзьями?..

Весь тот бред, которым кормят доверчивых девочек. Эти несчастные дурочки потом рассказывают подружкам, что проблема была не в ней, а в нем. Он сам так сказал. Ну-ну. Глупости это.

Проблема всегда в том, кого бросают.

Не бывает иначе.

Завтра наступит мучительное похмелье, и окажется, что совершенное – одна большая ошибка.

Денису нужны необременительные отношения на одну ночь. Он даже имени моего не спросил. Кто так поступает?..

– Прекрати, – с трудом разрываю наш поцелуй, руками упираюсь в грудь мужчины, задыхаясь от нехватки воздуха. – Давай не будем. Не так, ладно?

В его глазах – чернильная тьма, густая, опасная, ядовитая.  Мне даже начинает казаться, что мужчина не услышит моего жалкого «нет», да и я сама не смогу сопротивляться, поддавшись тому смерчу, что бушует внизу живота.

Но он, поднявшись, одергивает футболку, медленно выходит из машины, но тотчас заглядывает внутрь.

– Я довезу тебя до дома.

– Мне нужно идти, – мотаю головой, одергиваю чертово платье в сотый уже раз. – Меня подружка ждет.

– Я довезу тебя до дома, пока тебя не увез кто-нибудь другой, – повторяет безапелляционно. – Напиши своей подруге, что всё хорошо.

Сопротивляться бесполезно. Я даже не пересаживаюсь на переднее сиденье, чтобы находиться как можно дальше от Дениса. Воздух пропах грозой и чем-то терпким, мужским. Похотью? Страстью?

Никогда со мной не было такого, чтобы хотелось переспать со случайным знакомым.

Оксана Верещагина – девочка исключительно хорошая. Студентка-очница, которая только изредка вылезает из уютных свитеров и надевает развратные платья.

Что на меня нашло?

Неужели расставание с Олегом надломило что-то, растоптало меня прежнюю?

Мне ведь даже не стыдно и мучительно хочется продолжения.

Денис вбивает адрес студенческого общежития, где я живу, в навигатор, и мы едем молча. Без радио. Без музыки. Без нелепых бесед ни о чем. Я даже не рискую открыть окно – кажется, что любой звук может ранить ножом.

– Мы на месте, третий подъезд, – выдавливаю улыбку, и когда мужчина останавливается напротив крыльца, добавляю нерешительно: – Спасибо.

– Извини, если чем-то обидел, – он сжимает пальцами руль так сильно, что белеют костяшки пальцев. – Слушай, ну раз уж у нас появились совместные дети, – припоминает брошенную мною фразу, – давай будем друзьями? Ты же не против общаться?

Ненавижу эту фразу.

Попросту ненавижу.

Особенно когда тебе хочется не дружить с человеком, а отдаться ему здесь и сейчас.

– М-да, после такого знакомства только дружить, – нервно смеюсь. – Ладно, так и быть. Оксана.

– Денис, – отвечает машинально, будто даже не раздумывал над тем, что мы уже познакомились.

Мы обмениваемся номерами телефонов, и я клятвенно обещаю себе завтрашней, что никогда не наберу этот номер.

Ни при каких обстоятельствах.

Ни за что.

Глава 2

Таких совпадений не бывает.

Вот о чем я думаю, когда дверь в аудиторию открывается, и на пороге появляется Денис. Сегодня он одет в светлый джемпер, скрывающий татуировку на предплечье, и узкие джинсы, плотно обтягивающие ноги. Мужчина мажет по нам незаинтересованным взглядом и садится за преподавательский стол.

Среди третьего курса экономического факультета пробегает волна шепотков.

– Это и есть тот Д.Е. Костров, которого нам обещали в деканате? – сглатывает Марина, ерзая по правую руку от меня. – Лапочка какая. На что спорим, я с ним пересплю?

Подруга, конечно, самоуверенна. Вставай в очередь, Маринка, потому что женская половина потока плотоядно облизывается и стреляет глазками в присланного на замену аспиранта. Сама я пытаюсь как можно глубже сползти под стол, чтобы не попадаться этому самому Д.Е. на глаза.

Вспоминаю его умелые пальцы на своих бедрах… глаза, в которых легко затеряться…

Я чуть не переспала с преподавателем!

Вашу ж…

– Вы – Денис Евгеньевич? – поправляет очки наша прилежная староста Танечка Ильина. – Мне поручено сообщить вам, на какой теме закончил Валентин Анатольевич…

Её никто не слушает. Ильина – та еще заноза в заднице, особенно когда начинает свою бесконечную песню о прогулах и долгах, за которые нас непременно покарают.

Проблема в другом. Староста сидит передо мной, и когда Костров смотрит на неё, то замечает меня. Наши глаза встречаются. На губах Дениса играет легкая ухмылка, от которой у меня по коже бегут электрические разряды.

Как бы незаметно свалить. Сказать, что у меня прихватило живот?

Ага, прекрасная идея. Незаметнее будет только, если я выбегу с криками: «Расступитесь, диарея!»

– Как он мило улыбается, – шепчет мне на ухо Катя и поправляет прическу.

На другое ухо Марина бормочет какие-то непристойности, которые сотворит с несчастным Костровом здесь и сейчас, если тот не перестанет лыбиться.

Сейчас подружки особенно сильно напоминают ангела и демона, сидящих на моих плечах. Белокурая Катюшка, чьи кудрявые локоны очаровательно невинны, и темноволосая роковая красотка Марина, призывно облизывающая алые губки.

Глупые девчонки. Не понимают: это не улыбка, а оскал человека, с которым у нас есть общая неприглядная тайна.

Костров перестает изучать меня и утыкается в журнал с именами студентов. Мне чудится, что он буравит глазами мою фамилию. Но, наверное, это галлюцинация. Откуда ему её знать?..

Впрочем, имя-то помнит. Сама же назвалась. Телефонами с ним обменялась. Дружить разрешила…

– Давайте знакомиться, – говорит он хорошо поставленным голосом. – Меня вам заочно представили, но повторюсь: Костров Денис Евгеньевич. Я замещаю вашего основного преподавателя на время его болезни. Мне нет смысла вас заваливать, поэтому предлагаю обсудить условия сотрудничества. Вы сносно отвечаете, я ставлю пятерки – всех устраивает?

Пацаны одобрительно кивают, девчонки хихикают. Всё, Костров – любимец нашего курса, потому что обычно мы слышим только «если не перескажете методичку по памяти – вылетите как пробка». Одна только Танечка недовольна. Ещё бы, как зануда одобрит халявные оценки?

– Почему-то я раньше не видела вас на кафедре, – бурчит Ильина, которая внезапно узрела в преподавателе врага. – Вы недавно в институте?

– Я заочно обучаюсь в аспирантуре и чаще бываю в другом корпусе, – спокойно отвечает Костров.

Он говорит ещё что-то, но шум прибрежных волн в моих ушах мешает сконцентрироваться.

– Итак, кто готовил к сегодняшнему занятию реферат? – слышу в отдалении.

Аудитория замолкает. Тишина становится совсем недоброй, и биение моего сердца оглушает. Чуть подождав, Катюшка бьет меня под ребро локтем со словами:

– Ксана, ты чего? Скажи что-нибудь.

В эту секунду местный стукач по фамилии Ильина тычет в мою сторону пальцем:

– Верещагина готовила тему «Анализ технической оснащенности производства».

Спасибо тебе большое, предательница. Не могла, что ли, промолчать. Может быть, я ничего не написала, потому что весь понедельник отходила от воскресного похода в бар и поцелуев с сомнительным незнакомцем.

Костров приглашающим жестом подзывает меня к себе.

– Начинайте, Верещагина, – говорит он скучающим тоном, и я вновь вспоминаю, как касалась пряжки ремня.

Кажется, убежать с криками про диарею – не худшая моя идея.

На негнущихся ногах выхожу к доске, прокашливаюсь, но ком из горла никуда не пропадает. Близость к Денису ошеломляет. Он вызывает во мне странные, неправильные чувства. Мешает сосредоточиться.

Другая бы сказала: и чего такого? Не переспали же. А даже если б и переспали – кто б нам запретил? Иди да хвастайся перед подружками. Но почему-то во мне всё переворачивается. Хочется съежиться. Сбежать.

Не помню, как зачитываю реферат. Скорее – повторяю его по памяти, готовила же самостоятельно, без всяких ухищрений. Три вечера потратила на сбор материала.

Вообще-то в свободное от пьянок время я прилежная студентка-хорошистка.

Костров ставит мне пятерку и отправляет на место. Задает какие-то вопросы потоку. Что-то рассказывает. Я не слышу. Тупо пялюсь в тетрадь, не видя ничего перед собой.

– Всем спасибо. Занятие окончено, – доносится голос Дениса, и народ вскакивает с мест. – Верещагина, задержитесь, пожалуйста. Обсудим некоторые моменты из вашего реферата.

Нет… пожалуйста…

Все уходят. Марина с Катей провожают меня завистливыми взглядами – конечно, поимела возможность остаться наедине с симпатичным аспирантом –  и говорят, что будут ждать в рекреации.

Я прекрасно понимаю, что никакого обсуждения не предвидится.

Денис тоже это знает.

Глаза его опасно темнеют, и голос хрустит, когда он произносит всего одно слово:

– Оксана…

***

Невозможно говорить так. Моё имя на губах Кострова полыхает пожарами, вспыхивает искрами, взрывается боевыми снарядами.

Почему моё тело реагирует на него? Почему я не могу забыть короткий миг собственной слабости, а прокручиваю его на повторе как заевшую пластинку?

Если он сейчас предложит повторить наше безумство – мне не хватит духу, чтобы отказаться. Вот такая вот непринципиальная дурочка Верещагина, загипнотизированная случайным знакомым.

Стоит ему только дать знак, как мои нерушимые запреты будут сметены разрушительной волной желания…

Но Денис не пытается приставать ко мне. Напротив…

– То, что случилось в баре, останется между нами, не так ли? – спрашивает он истинно преподавательским тоном.

Слова отрезвляют, опуская с небес на бренную землю.

А на что ты рассчитывала?

«Я так скучал по тебе, Оксана, давай срочно поженимся и родим тройню».

Ну-ну.

Исключительно из чувства вредности мне хочется ответить: «Нет уж, Денис Евгеньевич, я каждому расскажу, как вы лапали меня за задницу». Ага, а начну с того, как он снес меня с ног, и я вопила про совместных детей.

– К-конечно, – выдавливаю из себя.

– Не беспокойся, через пару недель я не буду мозолить тебе глаза. Выйдет ваш основной преподаватель, и всё. Ну а потом…

– А потом что? Сможем опять дружить? – выделяю последнее слово язвительной интонацией.

Меня задевают его слова. Прикусываю щеку.

– Ты имеешь что-то против дружбы?

– С тобой? – и специально исправляюсь: – С вами?..

Это вызывает в Денисе неправильную реакцию. Он встает с места и медленно, шаг за шагом, приближается ко мне. Мои ноги приросли к полу. Не сдвинуться. Он припирает меня к стене, и я ощущаю жар, исходящий от Кострова.

Наши тела совсем близко, и те куски ткани, что разделяют нас, только мешают. Я слышу, как тяжело дышит Денис. Моё собственное дыхание сбивается. Дрожащими пальцами обвожу его губы, опускаюсь к подбородку, черчу узоры по коже, не думая о том, что в любую секунду в кабинет может вломиться толпа студентов, жаждущих получить хоть какие-нибудь знания.

Немедленно прекрати, Верещагина. С каких пор ты начала думать тем, что находится промеж ног? Включи голову.

Давай же!

Я нехотя отрываюсь от Дениса и говорю со слабой улыбкой, только бы не выдать своих истинных эмоций:

– Всего хорошего. Было приятно познакомиться с вами, Денис Евгеньевич.

Костров мрачнеет, но кивает.

– Иди.

В ту секунду я отчетливо понимаю, что отныне перед всеми занятиями, проводимыми этим человеком, мне будет катастрофически плохо. Расстройство желудка, запоры, бесконечная интоксикация. Что угодно. Я не посещу больше ни одного семинара, ни одной лекции. Ни встречусь с ним глазами.

Дурное помешательство нужно выкорчевывать, вырывать из себя, пока оно не пустило корни.

– Что он сказал? – спрашивает Маринка, когда мы идем на следующую пару.

– Сделал несколько замечаний по изложению, – на ходу вру я. – А на что вы надеялись? Что он поимеет меня прямо в аудитории?

Девочки заливисто ржут, не представляя, насколько сказанное близко к правде.

– Нет уж, если кто и пощупает горяченького аспиранта за выступающие места, то это буду я, – Марина выпячивает грудь.

– Губу закатай, – фыркает Катюшка. – У него таких, как ты, половина института.

– Таких – это каких? – уточняет Маринка, и фарфоровое, аккуратное личико её наливается румянцем.

– Раздвигающих ноги после первой встречи, – язвительно замечает Катя. – Бери пример с Ксаны. Вот уж кого временный преподаватель никак не зацепил.

Мои бедра сковывает, стоит вспомнить, как пальцы Дениса скользили в опасной близости от моих трусиков…

Да что со мной случилось?!

Так не должно быть!

– Что с нее взять? Глупенькая. Не знает, какой кайф теряет, – Маринка жалостливо хлопает меня по плечу, но я выворачиваюсь. – Да ладно тебе, не дуйся.

– Угу, – отвечаю хмуро.

– Марин, придешь вечером в общагу? – срочно переводит тему Катя, поправив лямку кожаного рюкзачка. – Парни устраивают коллективную попойку, они где-то контрафактный коньяк надыбали.

– О, конечно! – отвечает подруга без промедления. – Ксеня, ты чего такая побитая? Ты же с нами сегодня?

Наверное, немного выпить и отключиться от реальности – лучшее решение в моем положении.

Такими темпами я сопьюсь в двадцать лет. Зато ненадолго забуду о своем помешательстве.

О том, что на попойке будет Денис, я узнаю слишком поздно. Если точнее – в ту самую секунду, как он входит на общую кухню, где несчастная заучка Ильина пытается готовить ужин (а заодно обещает наябедничать коменданту на присутствующих алкоголиков), а остальные четыре этажа бухают как черти.

– Кто пришел! – выдыхает Маринка и срывается с подоконника, на котором мы сидели. – Денис… Евгеньевич! Аллоха!

Он приветливо кивает ей, а затем спотыкается об меня взглядом.

– Что он тут делает? – одними губами.

– Кто-то из магистров пригласил, они вроде бы общаются, – подсказывает Катя, склонив голову набок. – Смотри, как Маринка пыжится. Кто-то сегодня получит зачет по экономическому анализу, гарантирую. За прекрасное владение языком… и губами.

В горле пересыхает от смутного чувства, которое поднимается черной жижей от груди. Я залпом выпиваю из одноразового стаканчика жуткое контрафактное пойло, у которого от коньяка только название. Щеки начинают гореть, и сознание мутится. Кухня перекручивается перед глазами.