Демонический отбор. Захомутать и обезвредить

ГЛАВА 1

– Никакого отбора невест! Живой не дамся!

С этими словами я влетела в кабинет и застыла напротив стола, на котором лежало всего два листа бумаги: запрос о зачислении меня в число претенденток на роль невесты и отцовский ответ.

Папа понимающе кивнул и продолжил выводить «Настоящим выражаю согласие с тем, что моя дочь примет участие в императорском отборе…».

– Моё мнение вообще кого-нибудь волнует? – Я хлопнула себя по колену ладонью. – Мам, хоть ты меня услышь!

Тишина. Мама, стоящая за папиным плечом, даже не посмотрела в мою сторону.

– Я, по-вашему, племенная кобыла, чтобы меня осматривал и ощупывал незнамо кто?!

– Не «незнамо кто», а великий правитель шести земель, – меланхолично поправил отец, поставив в конце письма размашистую подпись. – Ты можешь стать так близка к дворцу, как никто из нас даже помыслить не мог. Супругой самого императора!

– Только через моё хладное тело!

– Организуем, – всё с тем же спокойствием заметил папа, а мама добавила:

– Мы это приглашение не для того выбивали, чтобы ты выпендривалась. Любая бы девушка на твоем месте плакала от счастья.

Но я – не любая. Мне даром не сдалось замужество. Я мечтаю стать дипломированной колдуньей. Но девицы получают самостоятельность от родительской воли только в двадцать лет. Полгода осталось до того дня, как мне выдадут документы, и я уйду от мамы с папой.

А этот отбор портит все планы…

Кто в здравом уме придумал выбирать невесту?! А если мне не понравится предполагаемый жених, если он беззубый и плюгавый как болотный тролль? Это что же получается: я свяжу свою жизнь с человеком, который просто ткнул на меня пальцем?

Кошмар!

– Тори, детка, пойми одну простую истину: мы желаем тебе лучшего. – Отец запечатал письмо, капнул поверх сургуч. – Участие в отборе – единственный шанс на сытое будущее. Если ради этого придется насильно отдать тебя замуж – мне всё равно. Стреножу и притащу на смотрины как ту самую кобылу.

– Но я не хочу!

– Да в кого же ты такая норовистая уродилась? Слышать твоих причитаний не желаю! – Он стукнул по столу кулаком, и мама тотчас положила на отцовское плечо ладонь в успокаивающем жесте. – Всё, свободна. Готовься, собирай вещи, покупай всякие красивые тряпки, чтобы очаровать императора. У тебя нет выбора, поняла? Если откажешься, отправлю тебя в глухую деревню, где выдам замуж за первого встречного. Не хочешь за первого встречного? Тогда дуй на отбор.

Гордо задрав подбородок, я вылетала из кабинета и хлопнула дверью с такой силой, что затряслись стены.

Получается, малой кровью не отделаюсь?

Что ж, решено.

Я сделаю всё, чтобы стать первой, которую исключат с позором из числа претенденток.

Здравствуй, отбор, и прощай.

***

Как понять, что тебя собираются ограбить?

Дверца повозки открывается, и стоящий снаружи человек самого неопрятного вида ласковым тоном просит тебя снять украшения и отдать ему, причем немедленно. Иначе, говорит он, тебя обесчестят, а украшения снимут с хладного тела.

Спасибо за щедрое предложение, но я, пожалуй, откажусь.

Шли третьи сутки и без того унылой поездки. Однотипные леса и поля, и леса, и поля, и леса… Мы ночевали в дрянных постоялых дворах, и дядюшка Том, наш семейный возница, с каждым днем всё сильнее грустнел и всё чаще припоминал свою язву, высокое давление и больную поясницу.

Дядюшка Том, как и я, не сильно жаждал ехать в столицу, но выбора не было. Хозяйский приказ не обсуждается, даже если тебе очень уж не хочется.

Признаться, семеро разбойников, окруживших нашу скромную процессию, меня даже заинтересовали. Хоть какое-то событие за долгие сутки.

– Господа, давайте попробуем договориться. – Дядюшка Том попытался загородить подход ко мне, но разбойник красноречиво намекнул, что лучше помолчать.

Он попросту приставил к горлу мужчины зазубренный, не первой чистоты нож.

– Ща мы договоримся. Миледи, не окажете ли мне честь… – он задумался, видимо, исчерпав весь запас заумных слов. – Выходи, короче.

О, сама любезность.

Возможно, если б моё детство, как у каждой уважающей себя девицы, прошло за вышиванием и светскими приемами, меня бы и испугало такое знакомство. Но я росла со старшим братом, который связал жизнь с полицией. Он тренировал на мне захваты и удары. Он ходил на патрули, а я всегда ошивалась неподалеку. Он оформлял протоколы на пойманных бандитов, а я играла под столом уликами.

Отец сколько угодно мог убеждать меня в необходимости выйти замуж, но я мечтаю стать магом правосудия. Это не обсуждается.

Разумеется, Стэн обучил меня некоторым боевым заклинаниям. Например, магическому хлысту. Удобная штука, энергии затрачивает мало, зато эффект моментальный.

Глава разбойников отшатнулся, когда серебристая лента, скользнувшая из-под моих пальцев, щелкнула его по носу.

– Ведьма… – ахнул один из его приспешников.

Говорю же, эффект не заставляет себя ждать.

Это в столице к магам относятся благоговейно, а до провинций модные тенденции ещё не дошли, наших колдунов ещё недавно сжигали на очистительных кострах. Сейчас уже не сжигают, но всячески сторонятся.

Особенно – женщин.

Кто знает, какие бесы водятся в наших симпатичных головках?

Разбойники побежали кто куда, врассыпную, кинулись прочь, едва ли не дрожа от страха. Знали б они, что мои способности ограничиваются двумя-тремя простенькими чарами…

– Всё хорошо? – спросила я дядюшку Тома, который привалился к повозке и тяжело дышал.

Он слабо кивнул, потирая правый бок. Опять, видимо, вспомнилась неутихающая язва.

– Постойте. Госпожа, у вас рога, – внезапно кашлянул возница и на всякий случай попятился.

– Так быстро? А ещё замуж выйти не успела, – пошутила я, а затем додумалась пощупать себя за голову.

Ой, и правда.

Рога.

Что ж, с кем не бывает. Со мной точно бывало.

Когда они появились впервые, мы с братом практиковали заклинание левитации. Простенькое, чтобы переносить предметы на небольшое расстояние. Но я, видимо, так перенапряглась с непривычки, что…

М-да, что за неудачница. У кого еще от перенапряжения растут рога?

Брат строго-настрого запретил рассказывать родителям.

– Ты необычная, малышка, – Стэн потрепал меня по макушке, – но твоя особенность может дорогого тебе стоить. Магов боятся. Представь, что они захотят сделать с тобой, если поймут, какая ты?

С тех пор рога изредка появлялись, когда я колдовала, но обычно исчезали спустя несколько секунд. Брат искал в волшебных талмудах хоть что-нибудь про них, но в книгах о таком не писали. Одно было понятно: у нормальных колдуний на голове не вырастают заостренные отростки длиной в пять сантиметров.

Из чего следует два вывода. Первый: я – колдунья ненормальная. Второй: лучше никому не знать о моей маленькой изюминке.

Есть и есть. Ну и что такого? Жить не мешают, голова от них не болит, магичу редко, поэтому шанс, что их кто-то увидит, минимален. Вот стану свободной от отцовского слова, тогда всё и разузнаю.

Хм. Кажется, разбойники испугались не хлыста, а дополнения в виде рогатого чудовища.

Ох, демон всемогущий!

– Дядюшка Том, – позвала возницу, который начал неистово креститься. – Не переживайте, это всего лишь побочный эффект магии. Они сейчас исчезнут.

– Так было всегда? – спросил он осторожно и приблизился к моей макушке, словно собирался попробовать на зубок. – Отец знает?

– Ага, – радостно соврала я. – Конечно же, знает! Ну, о чем вы? Не волнуйтесь так, с вашим давлением противопоказано нервничать. Как думаете, император вообще красивый? – спешно перевела тему. – Стоит он того?

Дядюшка Том развел руками.

– Скорее всего.

– А чего тогда ищет невесту нетрадиционным способом?

– Может, глаза разбегаются, выбрать не может? – усмехнулся мужчина и добавил: – Ладно, хватит болтать. Ехать надо, и так от срока отстаем. Нас по головке не погладят, коль опоздаем.

Я уселась обратно в повозку и, укутавшись в шаль, теребила висящий на шее кулон в форме буквы «V». Простенькая безделушка, которую подарил Стэн перед тем, как уехать в столицу на службу в императорскую полицию.

Может быть, нам с братом суждено встретиться? Сколько я его не видела? Года два. Сначала он ещё писал, а потом стал отписываться коротко: «всё нормально» или «рассказать не о чем». Нашими делами не интересовался. Отец на материнские обиды сказал:

– Нечего слезы лить. Зазнался мальчишка в своей Иллиде, вот пусть и живет там. Мы ему не нужны, а он нам – тем более.

С тех пор разговоры про Стэна хоть и не запрещались, но сопровождались недовольными замечаниями со стороны папы. Было видно, что он тоже расстроен, но мужская принципиальность мешала признать это. Легче ведь просто отказаться от ребенка, чем написать:

«Мне тебя не хватает, сынок».

Ладно. Если встретимся с Стэном, я ему по голове настучу и заставлю тотчас поехать в гости к родителям. Ничего, не переломится.

Рога исчезли минут через пять. Что-то долго они в этот раз.

Оставшиеся дни прошли без приключений, а на седьмые сутки мы въехали в Иллиду.

Столица оказалась громкой, многоголосой, неспокойной. Нервной какой-то, словно ужаленная роем пчел. Мельтешил народ, по широким мостовым неслись лошади. Все куда-то спешили, а если кто-то из прохожих зазевался и ступил на ездовую дорогу – извозчики кричали на него, не останавливая коней.

Ой, мамочки.

Наш северный Росстар, в котором проживало всего тридцать тысяч человек, в сравнении с Иллидой казался большой деревней.

Брат и раньше писал, что в первые дни здесь можно сойти с ума от количества людей, но я думала – преувеличивает. Ничего подобного. Даже приуменьшал.

Матушки. Да чего же они все орут?!

Хотелось заткнуть уши пальцами и погрузиться в привычную тишину.

Повсюду искрило от переизбытка магии. Ею напитывались фонари, она шумела в трубах.

Тут даже были высотные дома! По-настоящему высотные, этажей в десять! Выложенные из серого камня, с кучей окон. Обалдеть!

Я про такие слышала, но даже подумать не могла, что это не выдумки. А на чем же они держатся? Почему не падают от порывов ветра? Тоже из-за волшебства, что ли?

Дядюшка Том остановился перед одним из постоялых дворов, чтобы переночевать там, отмыться да переодеться в подобающую ситуации одежду. Могли б заявиться во дворец как есть, немытые, замыленные – но отец в этом вопросе был категоричен.

– Не позорьте меня перед императором, денег не жалейте, всё должно пройти безукоризненно, – сказал он, отсыпая в кошель монеты и вручая тот дядюшке Тому.

Мне не доверял, думая, что я спущу всю сумму на безделушки.

Ну, почти угадал.

Я бы спустила на какие-нибудь магические штуковины или учебники, или новомодные механизмы типа наручных часов, которые без всякой магии умели отсчитывать время.

Нас поселили на втором этаже, и кровать, стоящая в моей комнате, была так велика, что не обхватить руками. Это зачем такая громадина нужна? Явно не ради сна.

Разве что втроем спать… или вчетвером.

Поговаривают, столичные ловеласы и таким не гнушаются.

Я уже засыпала, развалившись по диагонали, когда мою голову обдало жаром. Скрутило огненным обручем.

– Ой… – шепнула я, утыкаясь лицом в подушку.

Легче не стало.

Голова раскалывалась, будто туда всадили два раскаленных штыря.

Хм… два штыря… в тех местах, откуда обычно вырастали рога. Только вот они не доставляли никакого дискомфорта, сейчас же меня ломало на куски. Боль стала нестерпимой, и дико не хватало воздуха. Открытое окно не помогло надышаться.

Я вылетела на улицу, во внутренний двор, ночной и удивительно безмятежный. Хоть в отдалении и доносилась музыка – столица вообще когда-нибудь спит?! – здесь поселилась умиротворяющая тишина.

Ветер подул в лицо, охлаждая горящую кожу, да только боль не утихла, лишь ширилась, наполняя собой каждую клеточку. Невыносимо терпеть.

У меня с собой ни снадобий, ни обезболивающих амулетов.

Выход один: попытать счастье в городе.

Если Иллида бодрствует, может быть, у них есть лавочники, которые трудятся даже по ночам?

Ну а вдруг. Накинув на волосы капюшон, я слиняла с постоялого двора, еще не зная, что той ночью столкнусь с чем-то куда страшнее… и неотвратимее, чем головная боль.

ГЛАВА 2

Прожив всю жизнь в уютном, маленьком городке, который на картах отмечают крошечной точкой без названия (и это столица северной провинции!), я не догадывалась, что в Иллиде не умолкает жизнь. Она струится на торговых улочках, льется струнными переливами на площадях, кружится в танце.

Поразительное дело, и лавки здесь тоже работали! Я купила зелье от всевозможных хворей (хорошо, что имела при себе деньги, и не пришлось будить моего «надзирателя»), залпом осушила бутыль. Голова моментально прояснилась.

Теперь – самое время осмотреться.

Вскоре меня захлестнуло здешнее веселье. Знаете, не так-то и плохо отплясывать ночь напролет, пить из общего чана хмельной мед и смеяться над шутками заезжего менестреля, что вещает с метрового подиума, а голос его усилен магией.

– Что такая прекрасная леди делает совсем одна в центре города? – спросил меня какой-то мальчишка, причем мальчишка в прямом смысле слова.

Да он младше меня! Юношеский пушок ещё не сошел со щек, а уже зазывно улыбается и закусывает губу?!

Вот так нравы!

– Гуляю с друзьями, – вывернулась я, когда парнишка попытался схватить меня за талию.

– И где же ваши друзья, прекрасная леди?

– Там, – неоднозначно кивнула я вглубь толпы и добавила: – Познакомить с моим женихом? Он замечательный, только очень уж ревнивый!

Мальчишка резко сник, потускнел, но тотчас обратил взор на хохочущую девушку в расшитом розами платье. Я была позабыта окончательно и бесповоротно, потому что спустя две минуты эта парочка вольных нравов вовсю целовалась.

Вывод номер один: столица очень раскрепощенная. Даже слишком.

Эй, он что, лезет ей под юбку?!

За следующий час ко мне цеплялись и другие мужчины разной внешности, степени опьянения и веселости. Одни напрямую предлагали пойти с ними в номера, другие скромно намекали на чашечку кофия поутру.

Впрочем, никто не донимал и, услышав отказ, быстренько переключался на следующую жертву.

Вскоре усталость дала о себе знать. Пора возвращаться в кровать. Завтра рано вставать, да ещё и косу заплести не помешало бы. А то император даже рассматривать не станет сокровище с синяками под глазами, да ещё и нечёсаное.

Так, вроде я шла через этот переулок, потом свернула налево. Или похожий, а сворачивала направо?

Что ж, придется признать: заблудилась.

Проулки все на одно лицо, как и высоченные дома, и лавки, и мосты.

Глупо плутать кругами, надо спросить дорогу.

Как назло, на опустевшей улице не обнаружилось ни единой живой души. Звуки и пение остались в стороне, но возвращаться обратно в бурлящий поток очень уж не хотелось.

О, кажется, кто-то идет! Как же вовремя!

– Подскажите, как пройти до… – начала я, обернувшись к темному силуэту (наверное, мужчина, хотя это могла быть и крупная женщина).

– Темная, светлая, рыжая, – замогильным тоном перебил меня незнакомец. – С какой начать, какой закончить?

– Что?

Но человек – все-таки мужчина – будто бы даже не услышал моего вопроса. Он качнулся в сторону, шумно выдохнул.

– Они жаждут власти или любви, меряют корону. Но всё одно – каждая окажется в земле, и черви вгрызутся в нежную кожу.

Понятно, местный умалишенный. От таких надо держаться подальше. Ответить не ответит, зато своими страшилками все мозги выест.

Без лишних слов я развернулась и пошла в противоположную сторону. Лучше вернусь на площадь.

Вскоре я поняла, что не одна. Следом кто-то шел. Шаги эхом отдавались в ушах. Они замедлялись, стоило мне притормозить, и ускорялись, когда я начинала убыстряться.

Он что, преследует меня?!

Первый поворот и второй. Третий. Четвертый. В полнейшей тишине. Без единого слова. Лишь шаги где-то невдалеке, и подошвы отстукивают по брусчатке.

А обернуться смертельно страшно.

Одно дело, когда чокнутый вещает незнамо что, а другое – когда идет за тобой на расстоянии нескольких метров.

– Не торопись, тебе некуда спешить, – донеслось до меня с порывом ветра. – Стань первой в моей коллекции. Взойди на престол, и дорога твоя будет устелена кровавым ковром.

А вот это попахивает прямой угрозой жизни. Сердце заколотилось в груди с дикой силой. Я сорвалась на бег, но человек оставался за моей спиной. Всё на том же расстоянии, что и раньше.

Меня охватил ненормальный, бесконтрольный страх, не имеющий ничего общего с обычным беспокойством. Я даже позабыла, что вообще-то мой брат – полицейский, а я без пяти минут колдунья.

Впереди замаячила улица, освещенная энергетическими фонарями. Теплый желтый свет ударил по глазам. Я услышала топот копыт и тихое ржание. Раз есть лошади, значит, имеется и наездник!

Мне помогут!

По крайней мере, лучше уж погибнуть, затоптанной копытами, чем от рук какого-то придурка.

С этой радостной мыслью я кинулась под колеса кареты, на которой передвигался какой-то ну о-о-очень небедный аристократ. Я не рассмотрела деталей, но черное, матовое дерево и золото в свете фонарей прям-таки кричало о богатстве владельца.

Под такой и умереть как-то не стыдно.

– Тпру! – крикнул кучер, и вороные кони застыли как вкопанные передо мной.

Удивительно, казалось, даже столичные лошади отличаются особой покорностью, которой с роду не сыщешь у северных строптивых жеребцов.

Наблюдение номер два: столичные извозчики не орут на тебя матом, если ты решаешь кончить с жизнью под колесами их экипажей. Только смотрят недобро, но помалкивают.

Я сползла на землю, уперлась ладонями в собственные колени и не успела понять, в какой именно момент передо мной выросли мужские ноги. Они определенно принадлежали тому аристократу, на совести которого должна быть моя смерть. Потому что темно-синий шелк костюма и начищенные до блеска ботинки кричат о материальном положении владельца не хуже, чем карета из золота.

А внешность…

Когда я встретилась с мужчиной взглядами, то немножечко не поверила своим глазам. Разве бывают такие волевые подбородки, такие аккуратные брови, такие узкие скулы и тонкие губы? Темноволосый, в белоснежной рубашке, верхняя пуговица которой была небрежно расстегнута, что строго запрещалось религиозными праведниками. Ибо оголенная шея ведет прямиком к первородному греху.

Но мужчина грешить не собирался, а попросту подал мне руку, помогая подняться.

– С вами всё в порядке? – спросил этот человек, одного взгляда на которого хватило, чтобы потерять дар речи.

Что я, собственно, и сделала.

Его, кстати, моё замешательство ничуть не смутило. Такое чувство, что перед этим богатеем девицы ложатся штабелями, а он даже внимания не обращает.

Мужчина изучал меня, медленно скользя взглядом по лицу, опускаясь к ключицам, долго, почти бесконечно, и так бесстыдно, что захотелось плотнее запахнуть куртку.

– Д-да, – нетвердо кивнула. – Мне… мне показалось, что за мной кто-то следит… и я…

– Следит? – мужчина настороженно всмотрелся в проулок за моей спиной. – Вы кого-нибудь видели?

– Скорее слышала, он шел по пятам и…

Грешник-аристократ не дослушал меня, лишь дал непонятный знак рукой своему кучеру, и тот без лишних вопросов куда-то убежал. Вернулся он спустя долгую секунду, да не один, а аж с тремя представителями правопорядка. Те одинаково выпрямились и застыли перед нами.

– Расскажите, что стряслось, – мягко попросил меня красавец-мужчина.

Я и рассказала. Про ненормального мужика, что болтал какую-то нелепицу и шел за мной по пятам, а потом намекал, что готов убить меня первой. Всё, что я помнила о нем – грузность походки да черные одежды без единой блестящей детали.

Если честно, только сейчас пришла в голову здравая мысль: а чего я вообще боялась? Мы с братом видели и не такое, да и магией могла щелкнуть как тех же разбойников. Почему же я испугалась как малолетняя дурында?

Но страх, иррациональный, изъедающий изнутри, лишь сейчас отошел в сторону.

– Найдите его. Немедленно, – приказал аристократ тоном, от которого даже мне захотелось сорваться с места и кого-нибудь разыскать.

– Да, великий повелитель, будет сделано! – поклонились полицейские и незамедлительно скрылись во тьме улиц.

Великий повелитель?!

Ой…

Интересно, если я обрадую императора – а, по всей видимости, меня угораздило броситься под его карету, – что завтра мы встретимся на отборе, какова будет его реакция? Он ужаснется и на всякий случай запретит мне приближаться к замку? Обрадуется? Вычеркнет из списка претенденток?

С другой стороны, разве можно будет сопоставить лохматое существо из подворотни и накрашенную, наряженную невесту?

Нет смысла признаваться, только стыда себе добавлю.

Я искренне поблагодарила повелителя и, отказавшись от сопровождения, добралась до своей комнатки. Повезло, что при попытке сбежать от безумца ноги сами понесли меня по нужному маршруту. В общем-то, с императором я столкнулась в пятидесяти метрах от постоялого двора.

Представьте только, как было б обидно скончаться в пяти минутах от дома?..

Не спалось. И виной тому был не хмель, не головная боль и не приключения в переулке. Нет. Сну мешало глупое понимание того, что император чертовски красив. Я не собиралась выходить замуж за старого, плюгавого и пузатого правителя, а в Росстаре всю императорскую семью описывали именно так. Портретов до нас не доходило, а те, что приезжали на север, были похожи на карикатуры. На них мужчинам дорисовывали гигантские носы и усища, а знатным дамам – бородавки на тройном подбородке.

В реальности же оказалось, что император – само совершенство.

Он касался моей руки…

Вот так запросто, без неприязни.

Он осматривал меня и предлагал довезти, а я отказалась и сбежала как последняя трусиха.

Тори, опомнись! Ты станешь магом правосудия и будешь отлавливать опасных преступников. Тебе нельзя замуж, ты там испортишься, скиснешь и обрюзгнешь! Неужели смазливое личико способно поменять твои планы на дальнейшую жизнь?

Конечно же, неспособно.

Но утром я принаряжалась уж очень ответственно, а вместо одной косы заплела аж две, правда, на моих волнистых волосах они смотрелись пухлыми сардельками. Боги даровали мне непослушную копну, которую толком не приведешь в порядок. Вечно что-то торчит, топорщится.

Я надела лучшее платье, купленное отцом на мои восемнадцать лет. Шелковая ткань вызывающе алела, а расшитый бисером лиф сверкал точно усыпанный бриллиантами.

– Госпожа, вы так красивы! – Дядюшка Том промокнул глаза платочком, смотря, как я спускаюсь с лестницы, приподняв подол платья. – Император без раздумий женится именно на вас. Отбор можно считать состоявшимся.

Ну-ну.

Мои планы ровно противоположные. Может, всё же стоило кинуться в объятия императора прямо из-под копыт лошадей и с криками «Родненький, я же тебе небесами дарована!» навеки отпугнуть его от себя?

Я крепко обняла дядюшку Тома в благодарность за добрые слова. Он знал меня с рождения, а потому всегда относился с отеческой заботой.

– Так-с, хватит сопли на кулак наматывать, – сказал строго. – Поехали очаровывать правителя. Только это… – он вдруг смутился. – Постарайтесь не показывать ваших… ну… рогов. Ладно? Пусть о них император узнает чуточку позже.

Да-да. Как и о любой другой изюминке женщины.

Мы ведь всегда изначально милы, красивы и приветливы. А стоит браку свершиться, как показываем себя настоящих. Здравствуй, дорогой муж, люби меня такой, какая я есть. Кстати, мои ресницы накладные, а талия была затянута в корсет, поэтому и казалась осиной.

Мама любила повторять, что женская магия заключается в том, чтобы влюбить в себя мужчину так крепко, чтобы он опомнился только на брачном ложе.

Вскоре мы с дядюшкой Томом въехали через огромные ворота во дворец, и, стоило повозке оказаться во внутреннем дворе, как в небесах искрами зажегся родовой герб моего дома, и усиленный волшебством голос произнес:

– Леди Виктория Кёрн, северная провинция, город Росстар. Приветствуем вас!

Почему-то мое сердце сделало кульбит и бухнулось вниз живота.

Что-то должно случиться и обломать все мои планы.

Причем совсем скоро.

ГЛАВА 3

Не имею ни малейшего представления, как должны проходить императорские отборы. Наверное, претенденток выстраивают в шеренгу, а затем проверяют их зубы как у породистых кобыл?