- -
- 100%
- +
Глава 1
СЕЙЧАС
– Добрый день. Меня зовут Александра, и я готова принять ваш заказ, – произношу зазубренную фразу, не поднимая взгляда от блокнота.
– Добрый день, Александра, – отвечает мужской голос.
Плотный, вибрирующий. И внезапно моё сердце пропускает удар.
Потому что я помню этот голос, каждый его оттенок, малейшую интонацию. От испепеляющего гнева до запредельной нежности. Он пришел сюда поужинать, а я… я даже не узнала его сразу.
Он одет в белую рубашку, и рукава по обыкновению закатаны – так было и три года назад, – а верхняя пуговица расстегнута. У него холодный взгляд и тонкие губы.
Мы знакомы. Мы настолько близко знакомы, что я знаю про родинку под сердцем. Помню, какая колючая щетина на щеках, и то, что он любит горькую туалетную воду.
Напротив него – миловидная блондинка в обтягивающем коротком платье.
– Я буду салат с теплым ростбифом и клюквенный лимонад, – щебечет спутница моего "призрака".
Медленно киваю. Голова словно ватная. Кажется, урони её вниз – и уже не сможешь поднять.
– А… вы? – обращаюсь сумбурно, позабыв всё, чему меня учили.
– Стейк слабой прожарки и черный кофе без сахара. Спасибо.
По правилам я должна предложить ему пирожное к кофе, но я-то знаю, что он ненавидит сладкое. Поэтому киваю отстранено и сбегаю, пока весь ресторан не заметил, как краснеют мои щеки и как сильно молотит в груди.
Передаю заказ на кухню и несусь в туалет, смыть отчаяние и стыд от внезапной встречи.
Он ужинает с роскошной блондинкой, а я одета в белую блузку и брюки, которые делают мои ноги короткими и толстыми. Уставшая, замученная после восьми часов на ногах, с зачесанными назад волосами.
Где справедливость?!
– Я на секунду! – кричу напарнице-Дине. – Подмени меня, пожалуйста.
– Без проблем, – отвечает та.
Моё лицо горит, когда я обмываю его водой. Поднимаю голову и натыкаюсь на колючий взгляд черных глаз.
– Саша, – не спрашивает, а утверждает.
Он не может находиться здесь. Эта зона не для клиентов – для персонала. Но он стоит напротив. Высокий, широкоплечий. Холодный. Отчужденный. Абсолютно равнодушный, как в последнюю нашу встречу.
– Здравствуй, – только вот смотрит на меня мучительно.
Я дергаю плечом, изображаю безразличие.
– Привет.
– Ты совсем не изменилась, – произносит он тихо.
А затем оказывается в опасной близости, и… его губы находят мои.
Нас накрывает волной безумия. Нет сил думать трезво, здраво. Анализировать или решать. Мы на самом дне, в бездне, и нас несет всё дальше, вниз, где лишь черная всепоглощающая тьма.
Прочь от прекрасной блондинки, от долгой смены, от ресторана, из которого меня уволят, если узнают, что я вытворяю в туалете для персонала.
И разумом я понимаю, что должна прийти в себя. Очухаться. Вырваться из пленительных чар. Отказаться.
Но его губы горячи, а долгие поцелуи опаляют, лишают возможности дышать.
– Саш, ты в порядке? – в туалет стучится Дина. – Живот прихватило?
Она дергает за ручку, и моё наваждение, мой злой гений рукой прижимает дверь, мешая той открыться. Он отрывается от меня, но смотрит тяжело и жадно.
– Всё… всё хорошо, – еле совладав с голосом, отвечаю.
Ноги трясутся будто после многочасовой тренировки. Мне приходится привалиться к стене, потеряв опору в виде мужчины, что пахнет табаком и пороком.
– Скажи, чтобы она ушла, – шепчет мне на ухо.
– Дин, я скоро приду. Иди.
– Может, тебе нужна таблетка? Ты вся побледнела.
– Всё хорошо. Иди, – повторяю жестче и, когда цокот каблуков затихает вдали, говорю демону в обличии человека: – Ты тоже уходи.
Изгибает бровь. Насмешливо. Дерзко.
– Уверена?
– Да.
Уходи, как ушел однажды. Тебе не привыкать бросать меня, лишать равновесия своими словами и поступками. Уничтожать мир под моими ногами, обращая его в пепел.
Ты бросил меня и пропал на долгих три года. Потерялся в неизвестности, и я почти забыла о том, что твое дыхание пахнет кофейной горечью. Я научилась жить без тебя.
– Дина обслужит ваш столик, – добавляю зачем-то.
– А ты… – делает паузу, позволяя мне самой сказать.
– А я не готова. Мне опасно находиться с тобой наедине.
Я честна, и он – моё проклятие, моя главная ошибка – принимает этот ответ. Кивает отстраненно и покидает туалет так, словно ничего не произошло.
Я выхожу спустя несколько минут, убедившись, что на горизонте нет никого, хоть отдаленно похожего на человека из моего прошлого. Трусливо выглядываю в зал: он сидит напротив блондинки, и та что-то рассказывает, увлеченно жестикулируя.
А я вспоминаю наши недолгие отношения, разрушительные для нас обоих. Между нами двенадцать лет разницы. Но его руки лежали на моих бедрах, и пальцы скользили по коже, поднимая платье. Его губы, жесткие, требовательные, знали самые чувствительные мои точки.
Его последние слова выжгли на мне ожог: «Нам не стоит больше видеться. Я никогда тебя не любил».
Я прошу Дину заменить меня и, сославшись на больной желудок, убегаю из ресторана.
А он остается.
Дьявол из прошлой жизни. Лучший – некогда – друг моего папы. Его партнер по бизнесу.
Человек, предавший доверие моей семьи ради встреч со мной.
Человек, предавший меня саму.
Мельников Богдан.
***
ТРИ ГОДА НАЗАД
Папа любил повторять, что в бизнесе, как и в любви, нужно сохранять трезвый рассудок. Страсть мимолетна, в ней легко захлебнуться. Он никогда и никому не доверял: ни в работе, ни в деньгах, ни в делах.
Мой папа мог показаться черствым чурбаном, но я-то знала, как сильно он любит маму, как готов положить горы к её ногам. Только с ней – и со мной – он был нежным и ласковым. Для всех же остальных: цербер, который может порвать в клочья. Не человек – машина.
Поэтому, когда в нашем доме однажды появился молодой мужчина, и папа, хлопнув того по плечу, назвал его «хорошим другом», я сразу поняла, что человек этот какой-то особенный. Никого другого отец не водил к нам домой, предпочитая оставлять знакомых где-то там, вдалеке от нас, за порогом.
– Богдан, это моя жена, Ира, а это моя дочь, Александра. Девочки, сообразите что-нибудь на стол. Будем праздновать.
Мужчина смерил меня долгим – чуть дольше, чем требовалось – взглядом.
– Очень приятно, – ответил тихо, а я запомнила, как изгибаются его тонкие, упрямо поджатые губы.
Мы сидели в столовой, в тарелках дымилось мясо с овощным гарниром. Папа рассказывал, что они заключили какую-то важную сделку, и что без Богдана этот контракт никогда бы не получили. Тот лишь невесело ухмыльнулся, будто похвала ему претила. Я помню, что разглядывала его из-под длинной челки, делая вид, будто увлечена едой. Он был сдержан в общении, но похвалил мамин ужин и сказал, что для него честь быть нашим гостем.
– Сашка у меня студентка, в лучший университет её отдал, на платное отделение. Будет финансами заведовать, как отучится. Голова у неё светлая, всё получится, – нахваливал меня отец, и я стыдливо краснела.
– Нравится учеба? – ради поддержания диалога спросил Богдан.
И я ощутила себя маленькой девочкой, которую допрашивают взрослые за столом. А ты сидишь такая в платьице, с косичками, и смущаешься под их строгими взглядами. Странное чувство. Я… почему-то я не хотела казаться маленькой этому мужчине.
– Да, вполне, – ответила сухо.
Вот и весь наш диалог.
Кто же этот Богдан? Откуда он взялся? Папа не рассказывал про него раньше, я не помню среди деловых партнеров этого мужчину. А такого невозможно не запомнить, даже если увидел случайно. У него даже имя особенное, редкое, необычное.
Он просто появился в нашей жизни.
И ушел поздним вечером, а я всю ночь перерывала интернет в поисках крупиц информации. Почему-то мне хотелось узнать всё о нем. Но, к сожалению, сеть молчала. Удивительно, в двадцать первом веке про любого можно накопать компромата.
Кроме него.
Он был словно призрак.
Меня злило отсутствие результатов. Я копалась ещё и ещё. Подключила подруге-Риту, и вместе мы излазили интернет вдоль и поперек.
– Неуловимый какой-то этот твой Богдан, – покачала головой Ритка после нескольких часов бесполезных поисков.
– Он не мой.
– Тем более. Забей на него, чего ты к нему привязалась?
– Как ты не понимаешь? – я разозлено тряхнула волосами. – Мне нужно знать, с кем сдружился папа. Он его домой привел, понимаешь?!
– Так спроси у него сама.
Подружка пожала плечами. В её мировоззрении всё было просто и понятно.
– Угу, так и спрошу. «Пап, а что за мужик к нам приходил?»
– Почему нет? Ты имеешь право знать, кто к вам шастает. Сашка, ты слишком загоняешься, реально. Всё, я отказываюсь продолжать. – Она хлопнула крышкой ноутбука. – У вас есть что-нибудь сладенькое?
Ритка – невозможный едок всяких вкусностей. Пирожные, тортики, конфеты пропадают в ней как в бездонной бочке. Никак, между прочим, не отражаясь на фигуре. В ней, миниатюрной брюнетке, сорок килограмм живого веса. Ветром её не сдувало только потому, что Рита обвешивалась с ног до головы побрякушками и носила туфли на пятнадцатисантиметровой платформе.
Мы спустились вниз, на кухню, где развернулось настоящее поле боя. Мама разложила по всему пространству – тридцать метров, как-никак! – посуду, ингредиенты, а сама шинковала ножом зелень. На плите что-то булькало и пыхтело.
Вообще-то в теории мы могли позволить себе кухарку, но мама слишком любила готовить. Она каждый день придумывала что-то новенькое, устраивала нам с папой вечера разных кухонь. Судя по запаху, сегодня нас ждало что-то азиатское, остро-сладкое, на кокосовом молоке.
– Здравствуйте, Ирина Валерьевна, – помахала подруга маме, та улыбнулась в ответ.
– В морозилке мороженое, – угадала она мысли Риты.
– О, спасибо. Слушайте, – подруга залезла в холодильник, достала ведерко ванильного пломбира, хозяйским движением взяла ложку. – А что к вам за Богдан такой приходил?
Я попыталась пнуть ее под столом, но Рита перла как танк. Её уже невозможно было остановить.
– Сашку он явно смутил, она теперь думает только о нем одном, всё пробить пытается в интернете. Я уже пальцы стерла помогать ей!
– Он меня не смутил, – ответила я напряженно. – Просто раньше папа гостей не водил. Разве это не странно?
– Я не спрашивала особо, – мама стряхнула зелень с доски в кастрюльку. – Поняла только, что они уже несколько контрактов вместе ведут. Значит, Дима ему доверяет. Давай и мы доверимся. Не переживай, не думаю, что наш папа подружился с плохим человеком.
Ха, не переживай. Легко сказать.
Мельников не давал мне покоя. Тревожил. Занимал все мысли. Стал болезненным нарывом, на который легонько надавишь – и он ноет. Но я совсем не беспокоилась о том, кем он является на самом деле.
Просто хотела его раскусить.
Я еще не знала, что совсем скоро мы встретимся вновь.
Не знала, как близок судный день.
***
В клуб «Оро» невозможно попасть простому смертному. Только избранным, лучшим из лучших. Даже среди так называемой золотой молодежи далеко не все имеют сюда доступ. По особым карточкам – черным, с золотым шрифтом, – которые выдаются на одну персону. Только так. Исключений нет.
Я никогда не понимала царящий вокруг «Оро» флёр недоступности (да ну, будто нет других хороших клубов!), но, когда Денис раздобыл аж четыре приглашения, согласилась пойти. Надо же приобщиться к великому, чтобы потом с чистой душой плеваться.
Денис учился с нами на одном курсе и последние два года безнадежно подкатывал к Рите. Даже сейчас он сидел слишком близко к ней и будто невзначай периодически задевал ладонь ладонью. Подруге он нравился, но не настолько, чтобы пуститься во все тяжкие. Она держала Дэна как запасной вариант, не забывая периодически сокращать расстояние – чтобы не сорвался с крючка.
Если вдуматься, подруга та ещё манипуляторша.
Впрочем, Денис не жаловался.
Я размешивала трубочкой коктейль и осматривалась. Денис с Кириллом пошли к бару за добавкой. Рита надувала пузырь из жвачки, пританцовывая у столика. Подруга надела такое короткое мини, что я побаивалась каждый раз, когда она поднимала руки. Юбка так и грозила оказаться в районе пупка.
Я предпочла брючный комбинезон с длинными рукавами и широкими штанинами. Вроде бы нейтрально и даже скромно, если бы не вырез на всю спину, который заканчивался у самого копчика.
– А тут неплохо! – хихикнула Рита, перекрикивая музыку. – Атмосферно!
– Ну да, нормально.
Пожала плечами. Клуб как клуб. Кроме именитых диджеев и дорогущего алкоголя, ничего необычного.
– По-моему, Кирилл твердо намерен уйти сегодня с тобой. Он же тебя взглядом сожрал! Видела, как он метнулся за коктейлем? Детка, ты плотно зацепила парня.
– Кирилл может закатать губу.
– Совсем не нравится? Вроде симпатичный, в футбольной команде играет, – подруга вздохнула.
Она давно мечтала сбыть меня кому-нибудь, а я всё не давалась. Мне нравилась свободная жизнь. Наверное, я помру в одиночестве, окруженная двадцатью пятью кошками, но пока не встретился тот парень, который смог бы заставить меня хоть ненадолго сойти с ума.
– Не в моем вкусе.
– Ой, всё. – Она закатила глаза.
– Слушай, кто бы говорил. Денис вон за тобой бегает. Чего ж ты до сих пор с ним не встречаешься?
– Денис слишком идеальный, мне нужен кто-то другой. Но как друг он неплох. Знал же, что я мечтала сюда попасть, и нашел приглашения. О, мальчики! Вы так оперативно!
Парни поставили перед нами стаканы с напитками, запотевшие, разноцветные. Кирилл пододвинулся ко мне поближе.
– Пошли туда? – кивнул на танцпол.
Долбила музыка, и люди двигались в каком-то сумасшедшем едином порыве, сливаясь с ней.
– Чуть позже.
– Понял, принял, жду.
Мы пили коктейли и танцевали у столика. Денис показывал иномарку, которую родители планировали подарить ему на день рождения. Кирилл хвастался тем, что его почти взяли в молодежную сборную. Они начали обсуждать какие-то скучные футбольные темы, какие-то трансферы и лиги. Рита давно скрылась в толпе, а Денис даже не заметил, увлеченный беседой.
Я незаметно выскользнула и тоже ушла к танцполу. Мне нравится растворяться в движениях, закрыв глаза, ориентируясь только на чувства. Одной. Без сомнительных кавалеров.
Пол трясся от битов. Музыка оглушала. Надо признать, в этом есть какое-то свое очарование. Здесь качественный звук и нет пьяных, подкатывающих тел мужского пола. Если кто-то перебирает с выпивкой, его оперативно устраняет охрана.
Я качнулась в танце, поймала волну. Прикрыв веки, мотнула головой.
Мелодия понесла за собой, и вскоре я полностью отдалась ей как умелому любовнику.
Поэтому, когда по талии скользнули чьи-то руки, я не сразу сообразила, что ко мне приблизился чужак. Касания были горячи, сильны, совершенно завораживающие. Вздох. Я оказалась прижата к мужскому, натренированному телу. Близко-близко. Вплотную. Так, что спиной ощущала, как тяжело вздымается грудь, как напряжены его мускулы.
– Кирилл! Ты что себе позволяешь? – Я обернулась и…
Застыла на месте. Передо мной стоял, насмешливо изогнув левую бровь, друг отца. Человек-призрак. Человек-загадка.
Мельников, черт бы его побрал, Богдан.
И его ладони собственнически лежали на моих бедрах.
Он молчал. Не говорил ничего лишнего, не разрывал зрительный контакт. Но его пальцы чувствовали меня сквозь тонкую шелковую ткань. Недопустимо. Запретно. Совершенно порочно. А я словно загипнотизированная, не могла вырваться.
Мои губы совсем пересохли.
Мельников настолько нарушил все мыслимые и немыслимые границы, что по-хорошему заслуживал пощечину. Но я позволяла его рукам оставаться там, где они лежали. Позволяла прижимать меня к себе. Позволяла вот так смотреть.
Он качнулся под очередной удар звука, словно намекая: продолжай, ничего не изменилось. И мне захотелось поддаться порыву.
Вопросы успею задать потом.
Сейчас же… будь что будет.
Мы ведь не делаем ничего плохого. Танцуем, и только. Многие в клубе трутся друг о друга, разве что не срывая одежду, елозят по разгоряченным телам, целуются так, что можно показывать в фильмах категории «для взрослых». А мы… всего лишь движемся в одном ритме, и мужские руки направляют мое тело в нужном направлении.
Что ему сказать? Поздороваться? Спросить о чем-то? Что вообще будет правильно в этой странной ситуации?
Впрочем, Мельников не страдал от отсутствия между нами диалога. Казалось, его вообще ничего не смущает, и обстановка естественна и банальна. Он изучал меня, издевательски щурясь, дожидался реакции.
Я отстранилась, понимая всю неправильность ситуации. Ведь это партнер моего отца, его друг. Может, он вообще таким образом меня проверяет: насколько я легкомысленная и готовая пуститься во все тяжкие.
А я не такая.
– Что-то не так? – его голос был хрипловат, и в нем чувствовались насмешливые нотки.
Что ему ответить?
Всё совсем не так. Начиная от того, что меня в жар бросает при одном упоминании его имени, и заканчивая этим танцем, о котором почему-то даже вспоминать стыдно – таким запретным он кажется.
Я не успела ответить, потому что к нам подошел Кирилл, оттеснил Мельникова от меня.
– Я тебя заждался, – сказал он невпопад, явно для того, чтобы вообще хоть что-то сказать.
В эту секунду на его плечо легла тяжелая мужская ладонь.
– Свободен, – Богдан говорил предельно спокойно. – Девушка занята.
– Дядь, да ты кто вообще такой? Совсем упился, что ли? – Кирилл хрустнул костяшками пальцев. – Саш, он тебя обижает?
Я помотала головой, только вот моего мнения не особо и спрашивали. Кирилл всё же решил показать, кто здесь альфа-самец, и скинул с себя руку, а затем попытался ударить Мельникова в живот.
Это решение было стратегической ошибкой.
То, с какой легкостью, Богдан впечатал кулак в скулу Кирилла, даже восхищало. Какой-то животной, первобытной яростью.
Никто даже не обратил внимания. В клубах, даже элитных, случаются потасовки. Конечно, если стычка перерастет в настоящую драку, то прибежит охрана – и обе стороны выбросят на улицу. Но пока никто не переходит негласных границ – деритесь в свое удовольствие.
– Ты… ты… – взревел Кирилл.
Он вскочил на ноги и хотел ответно ударить, но Мельников перехватил бросок, заломил руку Кирилла ему же за спину, заставив согнуться в три погибели.
– Я ещё раз повторяю: девушка занята, – сказал очень вежливо и добавил, обращаясь ко мне: – Поехали отсюда?
Я завороженно кивнула.
Рите оставила короткое смс-сообщение, мол, не волнуйся, меня отвезут домой. Кирилл смотрел на меня исподлобья, но не лез и не пытался напомнить, что вообще-то он планировал закончить этот вечер со мной вместе. Я беспрепятственно вышла на свежий воздух.
Иномарка Мельникова, темно-синяя, тонированная, остановилась у входа в клуб.
Я села на переднее сидение, почему-то ощущая себя ужасно порочной. Щеки покрывал румянец, хотя по сути я не делала ничего такого. Уехать с другом отца – что в этом такого?
– Друзья тебя не потеряют? – спросил Богдан, вдавив в пол педаль газа.
– Нет, я их предупредила. А что ты делал в клубе?
– Странный вопрос. Что обычно делают в клубах? – он усмехнулся. – Пожилые люди, типа меня, не могут развлекаться?
Интересно, сколько у нас с ним лет разницы? Десять, двенадцать? Явно не больше пятнадцати, хотя по Мельникову сложно определить реальный возраст. Но вряд ли бы папа близко общался с «молокососом», как он называл молодых выскочек в бизнесе.
– Я имею в виду… не похоже, что ты любитель всего такого.
Он пожал плечами.
– Ты права, мне больше по душе другие виды отдыха.
Какие – он сообщать не собирался, а я не стала уточнять.
Рядом с ним меня охватывало странное чувство. Не знаю, как объяснить его. Одновременно и чудовищная неловкость, словно ты общаешься с каким-то важным человеком, и… раскрепощенность. Меня не тяготило молчание. Я не хотела замкнуться, как делала это обычно при незнакомых людях.
– Куда мы едем?
– А куда ты хочешь? – просто спросил он.
– Может быть, к дамбе?
– Поехали.
…А потом мы стояли на мосту и смотрели, как залив бьется о металлические створки дамбы, как черная вода пытается разрушить построенное человеком строение. Тишина была практически нерушимая – если не считать плеск волн и завывание ветра.
И это было так странно: просто находиться рядом. Не искать темы для разговора, не отбиваться от подкатов (как в случае с Кириллом). Слушать шум воды, думать о своем. И не переживать, что человеку рядом с тобой неуютно.
Потому что интуитивно я догадывалась: Богдана всё устраивает.
Он накинул мне на плечи свою куртку, пропахшую горькой туалетной водой. Куртка казалась огромной, я могла в ней потонуть.
– Спасибо, – укуталась плотнее.
– Я думал о тебе, – внезапно признался Богдан, стоящий позади меня.
Руки его легли на мою талию, обхватили, прижали к себе.
– Правда? – сглотнула.
Неожиданная искренность смутила меня, заставила сжаться, испытать трепет пополам со страхом. Я не понимала, чего ожидать, но знала наверняка – мне хочется знать. О чем он думал, почему именно обо мне. Чем я могла его зацепить? Я, обычная студентка, скучная и неприметная, не любящая чужое внимание.
– С того дня, когда твой отец пригласил меня к вам домой. – Голос его обволакивал, заполнял каждую клеточку моего тела пузырьками, словно игристое шампанское. – Я не мог перестать о тебе думать. Это было недопустимо, я понимал. Ты – дочь моего партнера. Ты – младше меня. Это со всех сторон неправильно.
– Я тоже думала о тебе, – и прикусила губу, стесняясь своего признания под шум воды. – Даже в интернете информацию искала.
– Нашла?
– Не-а.
– Ну, можешь спросить у меня напрямую, – он хмыкнул. – Я отвечу.
– Можно тебя поцеловать?..
Я сама не ожидала от себя такой прямоты. Но почему-то этот вопрос первый, который появился на уме, и первый, который сорвался с языка. Почему бы и нет? Он ведь сам признался, что думал…
Богдан развернул меня к себе, играючи, как будто в танцевальном движении. Куртка чуть не съехала с плеча, но он придержал ее рукой. Он целовал меня нежно и сладко, аккуратно, едва касаясь губ. И я таяла от этой его ласки, почти невинной, лишенной грязи, неприкрытого вожделения.
Наши силуэты освещали фары машины Мельникова. Мимо, по дамбе, проносились автомобили. А мы целовались, совершенно завороженные, позабывшие обо всем.
Целовались в этот вечер и в десяток других, запретных вечеров, в которые Мельников забирал меня с соседней улицы (чтобы его авто не заметили мои родители), катал по городу, показывал новые места.
Он был прекрасным собеседником, и я не чувствовала себя рядом с ним глупой или маленькой. Наоборот, он легко поддерживал мои темы, а я – его. Мы находили схожесть в мелочах, обсуждали такие вещи, о которых я никогда бы не смогла говорить со сверстниками.
Мы виделись редко: у него бизнес, у меня – учеба, дополнительные курсы, активная студенческая жиизнь.
Отец ничего не знал. Никто не знал. Я никому не сказала, не хотела спугнуть, да и понимала, что одобрения мы не дождемся. Между нами разница в возрасте, чертовых двенадцать лет, практически пропасть по мнению моих родителей. Я помню, как они обсуждали одну мою одноклассницу: мужчина был старше ее всего на десять лет, но даже это вызывало у мамы искреннее возмущение.
– Это совращение малолетних, – качала она головой. – Девочке всего двадцать, куда он к ней лезет?
Папа согласно кивал.
В общем, это была наша маленькая тайна. Такая, о которой не расскажешь даже намеком. И оттого более драгоценная. Пугающая. Сладкая.
***
Отец вновь пригласил Богдана в гости в один из пятничных вечеров. Спонтанно. Я не ждала его. Поэтому, когда папа позвонил маме и сказал, что приедет «с Богдашей», мое сердце ухнуло в пятки. Мне показалось, что сейчас-то все про нас и узнают. Невозможно же не заметить, что между нами что-то есть. По взглядам, по движениям, по тому, как искрит воздух.
Как же быть?
Или я зря себя накручиваю? Достаточно сесть подальше от Мельникова, быстренько поужинать и свалить к себе в комнату под любой благовидной причиной.
Но когда Богдан появился в доме, я поняла, что не смогу уйти. Мне так нравилось наблюдать за ним. Вспоминать, как его губы скользили по моей шее и ключицам, как его дыхание согревало кожу. А сейчас он сидел за столом, расслабленный, одетый в строгий деловой костюм, и они с отцом обсуждали какие-то финансовые вопросы, мне непонятные. Стыдно, наверное, должно быть. Я ведь учусь на экономическом факультете, а в процессах не разбиралась от слова «совсем».