Вляпалась!

Часть 1. Безработный маркетолог

Нет, ну какая наглость! Выгнать из рекламного агентства, которому я отдала пять лет жизни! Невиданное дело!

Моему негодованию не было предела. Я закидывала пожитки в картонную коробку на манер иностранных фильмов (ну а куда ещё запихнуть четыре грамоты лучшему сотруднику среди рекламных агентств города, два кубка по командному теннису и хомяка в клетке?) и бурчала под нос. У дверей моего кабинета – бывшего моего кабинета, простите – собралась толпа любопытствующих. Я слышала их шепотки и гаденькое хихиканье. Дескать, наконец-то возмездие настигло местную тиранку и самодурку Полину Иванову.

Во всем виноват Саша. Неужели он думает, что я, зная его адрес и с отличием окончив институт по специальности «реклама и связи с общественностью», не придумаю способа для мести?! Тоже мне, крупный начальник выискался. Решил, что может выпихнуть меня за порог как надоевшую собачонку.

Дело в том, что Саша не умел отказывать людям и принимал к нам в агентство всякий сброд. То дочь соседа по даче, то сына одноклассника. Я, как правая рука директора, их терпела и всячески наставляла на путь истинный. Саше-то по барабану: он приехал, впихнул мне в обучение очередного «новобранца» и заперся в кабинете. Обычно приведенные им работнички долго у нас не задерживались. Они-то ждали легких денег, а я спуска никому не давала.

Но месяц назад Саша превзошел самого себя. Он привел тридцатилетнего рыжеволосого олуха, который когда-то работал в полиции, но был выгнан оттуда взашей. Олух приходился братом Сашиной новой пассии, посему был взят на должность «начальника по безопасности».

– Ну и зачем нам охранник? – непонимающе спросила я Сашу, когда тот попросил приглядеть за олухом.

– Не охранник! – Саша поднял указательный палец. – Начальник по безопасности. Усекла?

– У нас нечего воровать. Бумагу и скрепки? Или допотопные ноутбуки? Маркелов, ты с дуба рухнул?

– А интеллектуальная собственность? – нашелся Саша. – Макеты, эскизы, заготовки. Ты прикинь, как мы можем влететь на бабки, если это попадет в руки злоумышленнику. Дай парню побыть боссом.

Увы, тот факт, что наша уборщица, тетя Аня, порою забывала закрыть входную дверь, и ни один грабитель по интеллектуальной собственности до сих пор не нагрянул, Сашу не переубедил. Наше агентство хоть и держалось на плаву, но среди богатых не числилось. Если бы не умение Маркелова доставать клиентов из воздуха и мои лидерские качества (себя не похвалишь – никто не похвалит), мы бы давно загнулись.

Короче, появился у нас новый босс. Ему выделили коморку, где раньше хранились швабры (тетя Аня негодовала, когда узнала о переселении хозинвентаря в пустующую туалетную кабинку), и приказали бдеть. Ибо гнусный ворюга может появиться откуда угодно. Беда в том, что в бизнес-центре, где мы арендовали офисные помещения, кроме нас, располагалось ещё десяток, нет, сотня компаний. И нашему олуху – извиняюсь, боссу – показалось, что враги снуют повсюду. Он бродил туда-сюда по общему коридору и отлавливал всяких «подозрительных личностей». Чаще всего ими оказывались водители транспортной компании, которая находилась на том же этаже. С ними проводилась беседа на предмет того, кто они и что здесь забыли. Водители сначала непонимающе отвечали. После слали лесом. Затем слали уже не лесом, а гораздо глубже. Короче, босс их изрядно заколебал – они пожаловались мне. Я тактично намекнула боссу, что воров у нас нет. На первом этаже сидит охрана, в здании пропускной режим – абы кто сюда не зайдет.

– Это ты так думаешь, – подмигнул мне босс.

Он удумал оставаться на ночевку и искать «слабые места» бизнес-центра. Но был изгнан домой вахтером. Тетя Аня, у которой босс начал обнюхивать средства для мытья пола, отходила его веником. Коллектив взвыл, потому как босс любил устраивать всяческие допросы с пристрастием. Маркелов на мои попытки докричаться отмахивался:

– Забей, дай парню насладиться своей нужностью.

Ну а сегодня я пришла на работу раньше всех и поймала босса в женском туалете. Он ввинчивал за занавеску камеру наблюдения.

– Ты с дуба рухнул? – вкрадчиво и очень ласково, потому как с ненормальным иначе нельзя, спросила я. – Что за хоум-видео ты собираешься снимать?

Босс приложил указательный палец ко рту.

– Т-с-с. Я уверен, наша умственная собственность под угрозой.

– Интеллектуальная, – поправила я.

– И чо?

– Ничо. Откручивай этот беспредел.

– Нет.

– Живо.

– Нет.

– Давай-давай, не тормози.

– Не-а.

Разговор зашел в тупик. Я кивнула и вышла. А когда босс пошел на патрулирование коридора, залезла на подоконник и выломала камеру с мясом. С видом победителя я прошествовала до своего кабинета под удивленные взгляды сотрудников. Кто-то увидел меня, дергающей за шторы в туалете, и новость о ненормальной Полине мигом разошлась по офису. Вскоре босс узнал о пропаже камеры.

– У нас что-то украли! – вопил он. – Кто-то заметает следы – спер вещдоки!

Наш замечательный коллектив дружно указал на меня.

«Зайди», – коротко написал Саша в личный чат.

Любопытно, что я опять натворила?

– Можно? – заглянула в кабинет.

– Угу.

Я села на диванчик для клиентов, закинув ногу на ногу. Маркелов курил, высунувшись в окно. Босс наворачивал круги по кабинету.

– Проверьте её, Сан Саныч, – умолял он. – Она явно что-то замыслила, иначе зачем ей камера?!

– Зачем тебе камера? – с интересом переспросил Саша.

– Это вмешательство в частную жизнь! – Я аж возмутилась подобному непониманию со стороны начальства. – Маркелов, ты совсем, что ли? Он повесил видеокамеру в туалете!

– Кстати, да. Зачем ты повесил камеру в туалете? – Саша крутанулся на стуле в сторону босса.

– Дык воруют…

– В туалете?! – вскрикнула я.

Босс начал как-то оправдываться. Саша согласно мычал. Я смотрела на этот балаган и понимала, что камерой дело не кончится. Завтра он притащит металлоискатель и станет обыскивать нас на входе и выходе. Послезавтра заставит отчитываться за каждую истраченную скрепку. А Саше будет всё равно – для своей пассии он лоб готов расшибить.

– Маркелов, решай, – я оборвала проникновенную речь босса о том, как легко взломать дверной замок, – или я, или этот типчик.

– Поль, ты ставишь меня в неловкое положение.

Я ткнула боссу на дверь.

– Выйди.

– Я не…

В моих глазах зажглось что-то такое, что он подавился и внезапно спешно ретировался, бормоча что-то про «змей, которых пригрели на груди».

– Маркелов, я не собираюсь разруливать проблемы твоих психованных сотрудников.

– Поль, это твоя работа, – с улыбкой напомнил Саша и щелчком выбросил сигарету в окно.

– Моя работа – помогать руководителю, а не приструнивать притащенных тобой идиотов.

От негодования у меня загорелись щеки. Я знала, что не слишком красива в гневе, ну да мне и не нужно нравиться начальству. У нас с Сашей теплые дружеские отношения. Мы многое пережили вместе, у нас одно прошлое на двоих.

– Поль, не забывай. Тебя я тоже притащил пять лет назад. Кому бы в здравом уме понадобилась полуголодная студентка второго курса? А я привел, сделал секретаршей и дал возможность пробиться. Вот и ты дай нашему новому начальнику шанс.

У меня на глазах выступили злые слезы. Саша никогда не припоминал мне того, как вытащил из грязи. А теперь сравнил с боссом. Но я же совсем другая! Я сразу втянулась в дело, ночами просиживала в офисе, изучала документацию, вникала в процесс. Я бралась за всё и никогда не сдавалась. А он…

– Вопрос закрыт? – Маркелов подошел ко мне и попытался погладить по спине.

– Нет! – рявкнула я. – Все жалуются на его гениальные идеи. Пойми, он нам ни к чему. Уволь его к чертям собачьим!

– Ты будешь со мной спорить? – Саша поджал губы.

Больше всего он не терпел пререканий, и я всегда сталась подходить к нему мирно и ласково. А тут, не знаю, нашло что-то. Дикая обида за себя и за агентство, в которое были вложены львиная доля сил и времени.

– Отвечай, – голос Саши стал жёстче. – Ты не согласна с мнением начальника?

– Не согласна.

– Тогда, извини, но мне придется попросить тебя уйти.

Я вскочила с дивана и, уже добежав до двери, услышала:

– Уйти совсем. Ты уволена.

Оказалось, что теплые дружеские отношения были только в моей фантазии. Я развернулась на каблуках. Что?! За какую-то мелочь он выгоняет меня? Я раскрыла рот, но не подобрала слов для ответа. Так и стояла, хлопая ресницами. Маркелов сыто заулыбался.

Я хлопнула дверью и побежала к себе. Трудовые книжки сотрудником хранились у меня, поэтому я быстро чиркнула себе запись «Трудовой договор расторгнут по инициативе работника», шлепнула печать и поставила свою роспись. Прощальную, так сказать. Следом настрочила приказ об увольнении и кинула его на стол начальника для подписи. Он подписал, не задумываясь.

– Как одумаешься – звони. Восстановлю в должности, – сказал на прощание.

Я фыркнула и ушла вместе с коробкой, в которой копошился хомяк Мишаня, бесполезными грамотами, стыренными текстовыделителями (да-да, я была главным воришкой собственности фирмы) и своей гордостью.

Весь следующий день я предавалась унынию и обжорству, а потом разослала резюме по сайтам о работе. Расписала, какая Полина Иванова молодец, как она всё умеет, а чего не умеет – научится. В общем, дала понять, что меня нужно отрывать с руками и ногами. Второй такой нет.

Видимо, работодателям была не нужна даже первая такая, потому как телефон молчал три дня. Я на всякий случай проверила, не ошиблась ли где-то в анкете, правильные ли указала данные. Всё верно. Так почему нет ни одного звонка?! Точно, на счету наверняка закончились деньги, и номер телефона был заблокирован!

Я отправила запрос. Денег на балансе хватало.

Пришлось действовать самой. Я обзванивала все рекламные агентства нашего захолустья – то ли маленький город, то ли большая деревня, – и втюхивала себя. Один клятвенно обещал перезвонить. Ну-ну, когда-то я так же обещала тем, кого не собиралась брать на работу. Кто-то сразу отказывался и вешал трубку. Иногда признавались честно:

– Милочка, в наше тяжелое время все закрываются, нам не до набора персонала.

Всё. Финиш. Этот месяц я как-нибудь протяну, но в следующем платить за съем – тут-то и настанет конец. Хозяйка квартиры ненавидит, когда я задерживаю оплату хотя бы на день, и фраза «расплачусь, когда найду работу» её точно не устроит. К Маркелову я ни за что не вернусь, его поучительное увольнение – самый настоящий позор.

Придется идти продавцом. Не то, чтоб я не уважала профессию продавца, но мне она казалась совершенно скучной. Никакого креатива: получи деньги – выдай сдачу – попрощайся.

Я позвонила в местный супермаркет, но оказалось, что даже кассиров просто так не набирают. Исключительно по конкурсу и после недельного обучения, за которое мне, разумеется, не заплатят ни копейки. А там уж решат – сгожусь я им или нет. Если они снизойдут до меня, то меня ожидает испытательный срок с урезанной зарплатой, ну а там как повезет.

Мой протяжный стон разбудил хомяка. Он засуетился в колесе, а я всхлипнула и красочно представила жизнь на улице.

В надежде на чудо я опросила бывших сокурсников, не требуется ли кому-то сотрудница. На любую должность. Не требовалась. Над городом навис экономический кризис, и я пала его жертвой.

Позвонила клиентам нашего агентства. Один дядечка из мясокомбината предложил должность помощника кладовщика с окладом в десять тысяч рублей. Я пообещала подумать и, разрыдавшись, бросила телефон в стену. Как же так вышло? Пять лет стажа, высшее образование, куча грамот и благодарственных писем. Я не могла даже представить, что окажусь никому ненужной.

И тут телефон, лежащий на полу, затрезвонил. Я подлетела к нему, дрожащими пальцами нажала на кнопку.

– Полина Сергеевна? – спросили на том конце провода.

– Я!

– Мы ознакомились с вашим резюме. Вы ещё находитесь в поиске работы?

– Да!

– И готовы выслушать наше предложение?

– Конечно! Да-да-да!

Мой напор заставил собеседника закашляться. Все-таки он переборол себя и заговорил:

– Мой начальник хотел бы нанять вас для одного ответственного дельца. Нам жизненно необходим талантливый рекламщик, а главное – не страдающий предрассудками.

О, так это вы по адресу; предрассудков у меня никаких. Помнится, делали мы как-то рекламу для одного клуба, где происходили такие вещи, о которых многие даже думать не рискнут.

– Как называется ваша организация? – Я открыла поисковик, чтобы вбить название.

Собеседник сказал что-то неразличимое. Я переспросила. Он ответил так, будто попутно жевал. В третий раз переспрашивать я постеснялась и решила узнать на месте.

– Куда мне прийти на собеседование?

– Завтра в час дня у фонтана на центральной площади вас устроит?

– Э-э-э…

Вообще-то приличные люди назначают встречу в офисах или в кафе, но никак не на улице. Может, и фирмы-то нет? Так, звонит какой-нибудь шутник? Но почему-то мне захотелось согласиться. У звонящего был притягательный голос. Кроме того, на безрыбье и рак щука.

– Договорились, – вздохнула я, и собеседник отсоединился.

Чуть позже наваждение спало. Точно я была одурманена какой-то магической силой, но пришла в себя. Что за глупость? Названия не знаю, иду непонятно куда, зарплату не спросила; даже не уточнила, а кого искать возле фонтана. Нет, так нельзя. Подмывало позвонить и отказаться, но я решила рискнуть. Будь что будет!

На так называемое собеседование я выряжалась как школьница на первую дискотеку. Перебрала все шмотки и украшения. В агентстве никто не просил меня соблюдать деловой стиль – заказами я занималась редко, чаще помогала Маркелову в руководила работой офиса. Поэтому нейтральной одежды в гардеробе водилось мало. Всё или яркое и цветастое, или темное и унылое – в зависимости от того, в какой период жизни я это покупала. Остановиться пришлось на черной юбке-карандаш до колена и свободной блузе нежно-персикового отлива. С туфлями не выдумывала: любимый каблук в десять сантиметров.

К бою готова!

Без десяти час я караулила у фонтана, готовая броситься к любому мужчине в костюме. Но те смотрели на меня как на чудачку и обходили стороной. Я изнывала от нетерпения.

– Драсьте, – кто-то похлопал меня по плечу.

От неожиданности я подскочила. Человек вышел из-за спины.

– Добрый день! – он лучезарно улыбнулся.

Передо мной стоял мальчишка лет девятнадцати, одетый в плохо сидящие на нем джинсы с высокой талией, перетянутые ремнем, и свитер, неуместный при двадцати пятиградусной жаре. Лоб мальчишки блестел от испарины, но сам он недовольства не показывал. Наоборот был до неприличия счастлив. Темные волосы, прикрывающие уши, вились кольцами. Белые зубы сверкали. В голубых как бескрайнее небо глазах плясало веселое пламя. Когда-нибудь из него вырастет настоящий красавец. Худощавый, правда, до безобразия и какой-то несуразно длинный. Но перерастет, возмужает. Только вот что он забыл около меня? Познакомиться, что ли, хочет?

– Я звонил вам вчера по поводу работы, – напомнил юнец.

Едва появившаяся гордость за свою красоту с меня разом схлынула. Я скрестила руки на груди.

– Ты… вы что?

– Мой начальник предлагает вам поработать на него. Может, присядем? И предлагаю отбросить «выканье».

Юнец показал подбородком на свободную скамейку. В обеденный час нашлось мало желающих побродить по центру города: или мамочки с колясками, или старики, или прогуливающие учебу подростки. Но даже тех не набралось столько, чтобы мельтешить перед глазами. Жара отпугнула горожан.

Я смахнула капельку пота и покачала головой. Садиться с ним – значит, согласиться продолжить балаган. Очевидно, что подросток решил пошутить. Нашел резюме в интернете, а теперь будет заливать мне в уши всякую ересь.

– Напомни, почему руководитель отправил ко мне тебя?

– А что не так? – Мальчишка потрогал лицо.

– Ты, как бы выразиться, немного… молод.

Его глаза округлились, но потом в них отразилось понимание. Юнец облизал полные губы.

– Просто я лучший из его дипломатов.

Фига себе, у них есть дипломаты!

– Ясно. И что предлагает твой начальник? Зарплата чистая? Какой оклад? Есть ли премия? Где предстоит работать? Какие должностные обязанности?

Юнец крепко задумался. После цокнул и сказал:

– Может, пройдемся до места работы? Всё поймешь по дороге. Кстати, меня зовут Димом.

Так бы сразу и сказал! Без непонятных встреч у фонтана, отдающих то ли излишним романтизмом, то ли неумением вести переговоры.

– Димой?

– Димом, – с нажимом на последнюю букву сказал он. – Дим.

– А я – Полина, – подала ладонь для рукопожатия, но юнец, не знакомый с правилами делового этикета, отпрянул. – Идем.

Мальчишка повел нас куда-то вглубь чистых тихих двориков. Мы отдалялись от центра, шли непонятными закоулками. На предложение поехать на автобусе юнец отреагировал отказом. Заявил, что так быстрее.

Наконец, он остановился.

– О! – Показал на арку, внутри которой были глухие ворота и дверь с кодовым замком. – Пришли.

Местечко, так сказать, малосимпатичное. Попахивало нечистотами и затхлостью. Дом исписан каракулями и неприличными словами. Детская площадка, сиротливо стоящая внутри двора, проржавела. Под глазами мультяшного пса, нарисованного на песочнице, кто-то пририсовал кровавые слезы. Престижем и не пахнет. Впрочем, кто знает, что ждет меня за дверью. Вдруг работа мечты? Тогда я точно позвоню Маркелову и похвастаюсь тем, как обустроилась. Так сказать, поблагодарю за пинок. Разумеется, адрес указывать не буду.

Юнец приложил четыре пальца к кнопкам кодового замка – тройка – шестерка – пятерка – единица, – но не нажал. Застыл. Я хотела было уточнить, а чего, собственно, ждем. Но дверные петли заскрипели, и дверь с хлопком приоткрылась. Сама!

Я ожидала внутри что угодно: новый дворик, коридор, сам офис, но не продолжение города. Да ещё какое-то нелепое, будто город был другим. Дома странные: в два-три этажа, с мраморными колоннами и черепицей, с трубами, из которых валил темный дым. Привычных кирпичных или панельных многоэтажек нет. Всё серо-каменное, низенькое. Улочка, на которую мы вышли, узенькая, мощенная брусчаткой. Вывески деревянные. Нет рекламных щитов, перекрестков, светофоров, электрических проводов. Вдалеке виднелись три высоченные круглые башни, над которыми развевались алые флаги.

– Где мы? – не поняла я.

– В Иссе, – ответил мой наниматель

Часть 2. Маркетолог его величества

Я встала как вкопанная, потирая глаза кулаками. Что-то здесь нечисто. Это сон? Бред? Галлюцинация на почве психологической травмы из-за потери работы?

Я, конечно, не излазила родной город вдоль и поперек, но о таком даже не слышала. Что за реконструкция старинных зданий?

И тут передо мной выросли две громадины, одетые в… бронежилеты и грубо сшитые куртки с нашивками на груди в виде черного сердца. В руках они держали копья. Мой левый глаз предательски задергался. Кажется, я попала в руки к сектантам. Сейчас меня будут долго и упорно приносить в жертву.

– Поднимите руки, – словно угадав мои мысли, прогремел правый «стражник», носатый и хмурый. – Мы должны осмотреть вас.

Ну-ну, разбежались. Я попыталась развернуться, чтобы свалить, но за спиной оказалась стена. Каменная, без единой лазейки. На всякий случай я потрогала её, ткнулась плечом.

«Ага, щас», – как бы ответила стена, а заодно взгляды нанимателя и громадин.

Что происходит?! Уже можно закатывать истерику?

– Подними руки, – посоветовал Дим и показал пример, вскинув ладони к небу.

Ладно, надеюсь, смерть моя будет быстрая и безболезненная. Зато за квартиру не придется платить. Только я обрадовалась сомнительному плюсу, как вспомнила про голодающего хомяка и опечалилась. Но требование исполнила. «Стражник» не стал меня ощупывать, а достал из необъятной поясной сумки какую-то штуковину, напоминающую тонкую железную пластину, и поднес ко мне. Штуковина завизжала, хотя динамиков на ней не было. И покраснела, точно нагревшись. Я тоже завизжала – из страха и солидарности.

Дим выдал коротко:

– Упс…

И сделал трусливый шажок в сторону.

– Нам придется изъять всю вашу технику, – громовым голосом изрек второй «стражник».

– Вы с ума сошли? – вкрадчиво полюбопытствовала я, упершись в злополучную стену спиной.

Дим заслонил меня от недружелюбных громадин и заглянул в глаза. Его зрачки с рыжеватыми прослойками засасывали. Я тонула в них, захлебывалась, не имея возможности вырваться.

– Пожалуйста, – попросил он, и я, сама не понимая, что творю, вытащила из сумочки телефон. Передала «стражнику». В голове было туманно и легко, как после обезболивающего средства.

– Чисто. Проходите.

Громадины разошлись, а Дим галантно пропустил даму вперед себя.

– Я всё объясню.

– Уж постарайся.

Я мотнула волосами. Мозги точно превратились в желе. Вязкие, липкие. Пока Дим вещал, я искала в сумочке таблетки валерьянки. Нес он полную несуразицу:

– Между твоим миром и нашим есть переход. – Отлично, то есть этот чудило не из «моего» мира, а какого-то своего. – Твой мир лишен магии, но полон техники, наш – наоборот. Поэтому для сохранения равновесия мы не можем использовать ваши приборы без разрешения гильдии техников. Они строго следят за тем, чтобы всё иноземное оседало на контрольно-пропускном пункте. – И куда девалось потом? Не в скупку ли краденого? – Я не вру, мой начальник действительно собирается нанять тебя на работу. Нам срочно необходим профессионал, но в нашем мире таких не обучают. И мне как переговорщику между мирами было поручено найти того, кто смог бы организовать рекламную акцию для одного дела королевской важности. Собственно, король тебя и нанимает.

Чего, блин? Король? Прям настоящий, с короной и мантией? А платить он, небось, будет мне золотым дублонами?

– Ну и что у вашего короля за дело?

Я решила пока не паниковать и не обзывать Дима психом (хотя желание нарастало), а внимательно выслушать его и придумать пути к отступлению.

– Его обожаемая сестра уж год как на выданье, – он так горько вздохнул, будто сестре короля было глубоко за семьдесят. – А ей негоже в девках засиживаться. Король подбирает ей выгодную партию, но есть досадное недоразумение… она несколько… своеобразна.

– То есть страшная? – догадалась я.

Дим замахал руками.

– Не вздумай сказануть такое во дворце. Поняла? Но да, есть в ней изъян. Сама увидишь.

– То есть необходимо провести пиар-акцию для выдачи замуж своеобразной принцессы? – понимающе заключила я. – И сколько ей годков, что она засиделась?

– Восемнадцать стукнуло.

Я в притворном испуге приложила ладони к губам. Я по меркам их мира вообще старая корова двадцати трех лет, ни на что не годная, незамужняя и бездетная. И всё ж работать они зовут именно меня.

– А почему бы попросту не сбагрить её любому желающему? Да мужики вашу страшилу с руками оторвут за возможность стать принцем.

– Король так же решил, но за год поисков желающих не появилось. Они приезжают на королевскую аудиенцию, но после знакомства с принцессой, кхм, – Дим почесал затылок, – вспоминают о данных ранее клятвах иным женщинам. К тому же по нашим законам правление Иссой перейдет к Виктории при соблюдении некоторых условий. Во-первых, у короля не должно быть законнорожденных детей. А во-вторых, править будет сама принцесса, а не её муж. Посему они не торопятся жениться. Деньги водятся у каждого благородного рода, а вот если с женушкой не повезет – им с этим мириться до самой смерти.

Мамочки, насколько же плоха эта девица, что её отказываются брать даже за деньги? Мне представился монстр необъятных форм с обвисшей кожей и глазками-бусинками. Этакое чудовище Франкенштейна, только упакованное в бальное платье.

Самое печальное, что в тот момент я ещё не догадывалась, как близка была к истине.

***

В полупустом кабинете царил полумрак. Солнечный свет был скрыт под плотными шторами, а пламени единственной свечи не хватало, чтобы осветить всё пространство. Темноволосый мужчина задумчиво рассматривал восемь фотографий, разложенных перед ним на столе. В приглушенном свете профиль его казался хищным, а глаза – темнее цвета самой бездны.

Восемь снимков одной женщины. Она спешила куда-то по улице, скучала в баре за напитком, улыбалась кому-то вне объектива. Низенькая и светловолосая, с вечно поджатыми губами и ехидно приподнятой бровью. О таких говорят: гордячка. Вздорная, самоуверенная, непокорная.

– Что мы о ней знаем? – уточнил мужчина у наемного детектива, который застыл в дверях.