Безмолвный рассвет. Возвращение

Пролог

Возможно ли любить сильнее, чем люблю я? Сотни лет бесплодных скитаний по холодному и враждебному Миру закончились для меня спасительным лучом света. И этим лучом стала Джейн. Ворвавшись в мою жизнь маленьким ураганом, она смела меня, подчиняя своей светлой энергии. Сердце отчаявшегося вампира воспылало так, как никогда не пылало раньше. Новые, неизведанные пока чувства наполнили меня, открывая совершенно новый мир – мир, в котором жила она.

Что для меня стала жизнь? Жизнь – это возможность быть рядом с ней, наблюдать, как она спит, смеется, совершает обычные дела. И не важно, что я не могу показаться перед ней, что посещаю ее через длинный лабиринт сновидений. Каждый раз, видя ее, я наполняюсь счастьем.

Ее грусть, которую она с трудом сдерживает, вонзается в мое сознание. Слезы, упавшие на подушку… Я могу коснуться рукой влажной ткани, но не могу коснуться ее. Не могу поцеловать слегка припухлые губы и поправить прядь волос, выбившуюся из прически.

Она прекрасна. Прекрасна, как ангел. И она заслуживает быть счастливой, жить своей жизнью. Жизнью, наполненной детским смехом и солнечными днями. Страдания пройдут, все забудется, и она заживет новой жизнью. Я знаю.

Ради нее я готов пожертвовать всем. Если бы Судьбе было угодно забрать мою бессмертную жизнь, ради спасения ее жизни, я бы не медля, выполнил все, что потребовалось бы. Без нее я не проживу и одного дня в этом Мире…

Глава 1. Видение

Темнота окутывала меня, словно густой туман. Я шла по битому стеклу, окуркам, остаткам пищи. В заброшенном здании явно кто-то жил. Справа от меня раздалось бормотание и шорох. Присмотревшись, я увидела бездомного, который свернулся на грязной подстилке. Казалось, он мирно спал.

Картина не испугала и не удивила меня. А что можно было ожидать от столь мрачного места? Люди приспосабливаются к условиям как могут.

Я шла дальше, совершенно уверенная в том, что этот бродяга мне не навредит. Опасность находилась в другом конце дома. Я отчетливо ощущала зловещую вибрацию и шла на нее, как на единственный ориентир.

Через несколько шагов показалась лестница, ведущая на второй этаж. Я все так же, ощущая притаившуюся опасность, неслышно ступала по полу дальше. Ступени не издали ни единого звука. И все же я чувствовала, как они прогибаются под моим весом – старые, деревянные, готовые в любую минуту треснуть, увлекая меня за собой под лестницу. Но ничего не произошло. Я благополучно добралась до площадки второго этажа.

С каждым шагом сердцебиение усиливалось, отчего кровь шумела прямо в ушах.

Совсем близко…

Мне даже стало казаться, что я слышу человеческие всхлипывания. Оставалась последняя преграда – очередная дверь в конце длинного коридора. Почему меня посетило чувство дежавю? Возможно от того, что я когда-то точно так же направлялась к двери в конце коридора, и точно так же знала, что увижу нечто ужасное. Только это был другой дом, другое время. Я должна была снова окунуться в кошмар, но уже не прошлого, а настоящего.

Последняя дверь, когда-то выкрашенная в серый цвет, теперь представляла собой грязно-коричневую обшарпанную поверхность. В другой ситуации я бы просто побрезговала коснуться ее, но в тот момент я знала, что должна проникнуть внутрь.

Словно в фильме ужасов я повернула круглую ручку и толкнула дверь. На меня тут же повеяло сыростью, затхлостью и чем-то еще. Этот запах мне был знаком. Я уже чувствовала его раньше – металлический, с примесью страха. Это был запах смерти и крови. Человеческой крови.

Глазам не нужно было привыкать к темноте внутри помещения. В одно единственное окно без стекол проникал свет Луны. Она заглядывала в эту пустую глазницу дома, словно хотела тоже подглядеть за происходящим. Ее диск висел прямо напротив проема, и я могла видеть какая она прекрасная, в своей загадочной красоте. И эта красота была в противовес тому ужасу, что предстал передо мной в следующее мгновение.

На грязном полу, склонившись над телами двух молодых девушек, стояли мужчины. Безвольно опустив руки, девушки буквально висели на своих спутниках. Один из них отстранился от своей жертвы и взглянул на другую пару. Только теперь я смогла разглядеть, что глаза первой девушки открыты и не выражают абсолютно ничего. Их начала заволакивать дымка. Я так и не дождалась, чтобы она моргнула.

Ужас сковал тело, лишая возможности шевелиться. Мне хотелось закричать во весь голос, чтобы хоть как-то остановить убийц. Я знала, что передо мной преступники. Их энергия пропитала все вокруг, и я буквально тонула в ней.

Отшвырнув девушку словно тряпичную куклу, первый незнакомец встал и подошел к другому мужчине. Он положил руку на его плечо.

– Хватит, она уже мертва, – раздался глухой и хриплый голос. – Ты же знаешь, что нам нельзя пить отравленную кровь.

Его напарник отпрянул от своей жертвы, и безжизненное тело с тяжелым стуком упало на пол.

– Слишком вкусна ее молодая горячая кровь, – ответил он, облизывая губы, на которых остались капли влаги.

– Пошли. Внизу нас ждет еще один.

Я стояла в дверях, слушая их диалог. Губы не хотели шевелиться. Наконец, я справилась с ужасом и закричала. Я кричала, и кричала, но казалось, что они меня не слышат. Мужчины улыбнулись друг другу, демонстрируя белоснежные клыки, которые услужливо осветила мне Луна.

Я все еще кричала, когда они повернулись и двинулись в мою сторону. Глаза, горящие как угольки, смотрели сквозь меня. Один из них первым шагнул в дверной проем и я, закрыв глаза, приготовилась ощутить сильнейший удар. Но ничего не произошло.

Я снова распахнула глаза. Спальня. Это была моя спальня. Я смотрела на потолок и не сразу поняла, откуда раздается пронзительный крик. Только мгновение спустя догадка пронзила мозг, и я поняла, что сама издаю громкие, душераздирающие звуки.

«Сон. Это всего лишь страшный сон», – горела в мозгу мысль, которая все же не принесла облегчения.

Руками обняв себя за плечи, я поежилась, словно от холода. Но в комнате было тепло. Даже жарко. Начало июля – это говорило само за себя.

Я все еще пыталась отойти от ночного кошмара. За окном пробивались первые лучи солнца. Наконец, спасительный рассвет ворвался в новый день, прогоняя ужасы ночи.

Не дожидаясь резкого и противного звонка будильника, я отключила его. В этот момент часы показывали половину восьмого.

«Все равно заснуть снова не получится».

Совершая один и тот же ритуал каждое утро, я прошла в ванную комнату. Только там, находясь под мощными струями воды, я смогла избавиться от призраков ужасного сновидения.

Вампиры – ненавистное мне слово. Во что они превратили мою жизнь? В жалкое существование – подобие жизни. И эти монстры продолжали врываться в мои сны.

Я тут же себя одернула. Карлос тоже бывал в моих снах. Раньше. Давно. Казалось, слишком давно.

Карлос… Сердце снова заболело, словно кто-то невидимый сжал его рукой. Мне нельзя было о нем думать. И не смотря на свои попытки убедить себя в этом, я каждое утро снова вспоминала бездонные глаза, спадающие на плечи волосы, узкую линию губ.

Я бы еще долго предавалась слишком болезненным воспоминаниям, если бы не телефонный звонок. Выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, преодолела расстояние до ночного столика и взглянула на экран мобильного устройства.

«Джек… Что так рано?» – мелькнуло в голове.

– Да.

– Джейн, доброе утро. Извини за ранний звонок, – мужской голос звучал как-то виновато.

– Ничего, Джек. Ты же знаешь, что тебе я рада в любое время.

«Кроме ночи», – добавила мысленно.

Я не знала, как объяснить ему, почему избегаю близости. В конце концов, должно было наступить время, когда я не смогла бы использовать отговорки «не могу, после тех жутких событий» или «я еще не готова».

– Я просто хотел услышать твой голос.

От этих слов я поежилась. Джека нельзя было упрекнуть в холодности или невнимательности. Он был предусмотрителен, заботлив, понятлив.

«Ну что тебе еще нужно, Джейн?» – не первый раз я мучила саму себя вопросом.

Повисла неловкая тишина. Наконец, он нарушил ее.

– Увидимся сегодня?

Я услышала скрытую надежду в голосе.

– Конечно. Заезжай за мной в семь.

«Так нужно!» – каждый раз твердила я себе, исполняя тем самым обещание, данное Бетти.

– Тогда до вечера.

– До вечера.

Я быстро одела первое, что попалось под руку. В последнее время имиджу мною придавалось не такое уж большое значение. К сожалению, уже не было веселой и беззаботной Бетти, которая наставляла меня на путь истинный, проводя периодическую ревизию гардероба.

«Бетти… Как же мне тяжело без тебя…»

Боль снова дала о себе знать. Самые близкие, любимые и дорогие люди ушли из моей жизни навсегда. Не было ни Бетти, ни Кристофера, ни Карлоса… И с этим нужно было как-то жить дальше.

Я бросила беглый взгляд в большое зеркало, в котором могла рассмотреть себя во весь рост.

«Все как всегда», – мрачно подумалось мне.

Светло-коричневые свободные брюки, бежевая блузка, туфли-лодочки – обычный деловой костюм. Волосы привычно водопадом спадали с плеч. Я собрала их в хвост для большего удобства. Облик сразу преобразился. Только одно оставалось неизменным – пустые, потухшие глаза. Как сказала бы Бетти, огонь души погас, и наступила непроглядная тьма.

Спустившись на первый этаж, я заварила кофе и присела, погружаясь в невеселые мысли.

Прошел год с тех событий, которые перечеркнули уклад моей привычной жизни и заставили спешно покинуть Нью-Йорк – город, в котором осталась моя прошлая жизнь. В тот момент, сидя за кухонным столом с чашкой горячего кофе, то время уже не так властвовало над моей душой. Раны немного затянулись, но боль – тупая, ноющая – не покидала меня ни на минуту.

Не смотря на то, что я начала новую жизнь в Денвере, сняла жилье и устроилась на работу в местную газету, я все еще продолжала просто существовать в пустой оболочке, имеющей вид тела Джейн Браун.

Мне снились кошмары. Помимо нынешнего сновидения я видела Кристофера, который словно животное, сидел в клетке. Рядом стояла и зло улыбалась Кэтрин. Она смотрела на меня и в следующую минуту бросалась вперед, пытаясь добраться до моего горла. Я чувствовала боль в шее и просыпалась с криком в своей постели. И так было почти каждую ночь.

Иногда я начинала жалеть, что Кэтрин не завершила начатое. Жить, словно в вакууме, я больше не могла. Требовались невероятные усилия, чтобы заставлять себя каждое утро просыпаться и идти дальше, словно ничего не произошло. Ни новое место, ни внимание Джека не могли дать того спокойствия и уверенности, которые мне были так необходимы.

Джек старался всегда быть рядом. После того, как он перевелся из Нью-Йорка в региональное отделение ФБР в Денвере, мы каждый день проводили вместе. Он старался не вспоминать случившееся и не давил на меня. Мое состояние он приписывал шоку от исчезновения Кристофера и смерти Бетти. Правды я так и не открыла ему. Да и что я могла рассказать?

«Джек, Кристофер стал вампиром, а Бетти убили из-за меня такие же вампиры. Ах, да. И я люблю самого настоящего вампира – того самого, который питается человеческой кровью».

Что бы он обо мне подумал? Поместил в лечебницу из наилучших побуждений?

Предпочитая не открывать ему этой жестокой действительности, я пыталась жить дальше, исполняя обещание, которое дала на могиле Бетти. Я должна была попробовать принять чувства Джека и жить реальной жизнью. К сожалению, все было не так просто.

В моем сердце жила любовь. Любовь к златовласому вампиру, который подобно урагану пронесся по моей жизни, ни оставив ничего целого и невредимого. О том, что он на самом деле был, помимо шрамов на сердце, напоминали лишь письмо и дневник, который я так и не решилась прочесть.

Наша связь, которая возникла еще тогда, не ослабла. За этот год я так и не разучилась жить с ежедневными мыслями о нем. Как и тогда, я ежедневно вспоминала все то, что произошло между нами. И не было еще такого дня, чтобы я не ощутила жгучего желания снова почувствовать его прикосновения и вкус губ.

Карлос, словно наваждение преследовал меня повсюду. А я не была уверена, что хочу, чтобы он навсегда ушел из моей жизни. Мне предстояло довольствоваться малым – лишь воспоминаниями, но я была рада даже этим крохам.

Внезапно меня кольнула мысль. На втором этаже в спальне глубоко в комоде была спрятана та единственная вещь, которая могла помочь мне понять его. Дневник Карлоса я больше не открывала. Я боялась, что если сделаю это, его образ снова воскреснет во мне, причиняя очередные страдания.

Дневник – ключ, но от этого мне не становилось легче. Я хотела и не хотела его читать. До этого дня я предпочитала не думать о нем. И вот настало время, когда что-то внутри меня просто требовало, чтобы я поднялась и взглянула на записи.

То и дело спотыкаясь, я поднялась в спальню и выдвинула ящик комода. Под ворохом нижнего белья отыскалась книга в красном бархатном переплете с удивительным знаком на обложке. Рука коснулась мягкой поверхности, и я вдруг ощутила странное волнение. Мне показалось, что я касаюсь чего-то интимного и таинственного. За этой обложкой скрывалась истинная сущность Карлоса. Он вампир, и в дневнике была часть, а может и вся его жизнь.

Трепетно, словно что-то хрупкое и дорогое, я взяла его в руки. Бархат ласкал кожу. От нахлынувших чувств, казалось, остановилось дыхание.

«Вот сейчас я открою его. И что потом? Хватит ли мне мужества его прочесть?»

Но пальцы жили своей жизнью отдельно от разума. Я раскрыла дневник и взглянула на текст. Сначала слова, а затем и предложения захватили меня и я больше ни о чем не думала. Я вчитывалась и начисто забыла о времени.

Нестерпимая жажда погружала мое тело в агонию. Внутри все жгло, словно в меня кто-то влил горящую смолу. Я с трудом открыл глаза. Сквозь щель, созданную непослушными веками, я смог разглядеть тусклый свет факела, закрепленного на стене. Он освещал небольшой склеп, в котором стояли почти истлевшие от времени гробы.

Я лежал на земляном полу. Мне показалось странным, что я не ощутил холода. Зима наградила нашу землю суровым снегопадом и необычайно низкой температурой. Но ничего, кроме жажды я не испытывал.

Пытаясь восстановить события предшествующие появлению в этом месте, я ничего не добился. Мои воспоминания были накрыты черным саваном, и все попытки проникнуть под него заканчивались поражением.

Нестерпимо жгло горло. Внутри тоже все горело, отчего тело не подчинялось разуму. Но попытка подняться, чтобы найти хоть какой-то источник влаги, все же завершилась удачно – я с трудом встал на ноги. Сильнейшая жажда доставляла дискомфорт. Попадись мне в тот момент бочонок с элем, он был бы осушен мною без промедления.

Я повнимательнее осмотрел небольшой склеп, в котором оказался. Каменные стены были покрыты изморозью и должно было быть холодно, но я этого не чувствовал. Единственное чувство в моем теле – жажда. Язык уже просто присыхал к небу, и внутри органы сжимались в тугой клубок.

От резкой вспышки боли я упал на колени. В живот словно воткнули нож и пару раз безжалостно провернули.

Через несколько секунд боль отступила. Только я чувствовал, что она вернется. Оставалось жжение во всем теле, и оно усиливалось. Неизвестно сколько я смог бы продержаться еще. Нужно было срочно отыскать воду.

Я прошел к каменным ступеням, ведущим куда-то вверх. Каждый шаг отдавался приступообразными болями. Только на последней верхней ступеньке я смог немного расслабиться. Подъем был закончен и я толкнул массивную дверь. Она легко, словно совершенно ничего не весила, распахнулась, и морозная свежесть ударила мне в лицо. После затхлого помещения чьей-то усыпальницы, это показалось просто сказочным подарком.

На улице было темно. Ночь сгустилась, и только снег создавал иллюзию несильного сияния. Я опустился на колени и зачерпнул белые хлопья в ладони. Холодное покалывание, которое должно было быть, не чувствовалось мною. Я внимательно посмотрел на свою руку. Она ни чем не отличалась по цвету от январского снега, укрывшего землю.

Подивившись такой странности, я с жадностью отправил пригоршню себе в рот. Снова не испытав никакого чувства, кроме непреодолимой жажды, я разочарованно присел на корточки. Снег был безвкусен и ни капли не облегчил мое состояние.

Теперь я абсолютно ничего не понимал.

– Ты уже пришел в себя? Удивительно, – раздался за спиной незнакомый голос.

Обернувшись, я увидел невысокого пожилого мужчину. В длинном коричневом плаще, скрывающем его тело от пронзительного холода, он был похож на приведение, накинувшее на себя одежду. Один, среди многочисленных надгробий неизвестного кладбища, он ужаснул меня. Его тело было одного цвета с белоснежным покрывалом. Если бы не горящие глаза-угли, кожа незнакомца сливалась бы с окружающим пейзажем.

– Пить, – прохрипел я.

– Да, я знаю. Жажда нестерпимая. Только, друг мой, жажда эта другого рода. Скоро ты обо всем узнаешь. Нужно поскорее тебя накормить, иначе кислота разъест твои внутренности.

С этими словами он развернулся и в мгновение ока исчез. Я, сквозь жгучую боль, пытался рассмотреть, в какую сторону он направился, но незнакомец словно растворился в воздухе.

Очередной приступ боли заставил меня согнуться пополам. Этот был более продолжительным и болезненным, чем предыдущий. А я понадеялся уже, что больнее не бывает.

Казалось, прошла вечность с момента исчезновения незнакомца. Я вспомнил все бранные слова, которые знал.

«Какого черта? Где он пропадает и что вообще происходит?» – пульсировала единственная мысль в затуманенном мозгу.

Незнакомец появился так же внезапно, как и до этого. Я с надеждой взглянул на него и только спустя несколько секунд заметил, что он был не один. Одной рукой он держал за шею молодую девушку. Она не вырывалась и вообще не сопротивлялась. Очевидно, мое недоумение заставило его объясниться, так как я услышал все тот же низкий голос.

– Ее кровь – самое подходящее блюдо для тебя.

Я смотрел на мужчину с ужасом и непониманием, но тут же перевел взгляд на девушку. Отчего-то я явственно услышал быстрые и четкие удары, исходящие от нее.

– Мальчик мой, не удивляйся так. Это ее сердце.

«Откуда он узнал?» – мысль пронзила подобно молнии.

– Я много чего знаю, – в голосе незнакомца сквозило веселье. – Твои мысли для меня не секрет. Не дожидайся нового приступа. Пей.

С последними словами он толкнул несчастную в мою сторону. Вопрос что именно я должен делать так и не был задан. Лишь приблизившись к ней, я потерял рассудок. Я четко видел сосуды, по которым бежала кровь. Они словно просвечивались через тонкую кожу. Красные прожилки тянулись вдоль шеи. Я уже не мог оторвать взгляд от этой картины.

Следующая минута растворилась в ощущении блаженства. Очнулся я, когда незнакомец оттащил меня от чего-то сказочно вкусного. Я пил и не мог насытиться, но жажда все же отступала.

– Хватит. Мертвая кровь – яд для вампира, – отрезвляюще прозвучали слова.

– Что? – я удивленно посмотрел на мужчину. – Кровь?

Только в тот момент я заметил, что держу в руках бедную девушку. Ее кожа уже была точно такого смертельно бледного цвета, как кожа незнакомца, а глаза не мигая смотрели прямо на меня. Я в ужасе оттолкнул тело, превратившееся во что-то нереальное. Она напоминала бездыханную куклу.

Не веря в происходящее, я заплакал. Только вместо рыданий у меня получались непонятные звуки, а слез и вовсе не было.

– Ну, ну. Скоро ты поймешь, какую выгоду получил от своего положения.

В голосе незнакомца не было и толики сожаления или сочувствия. Я лихорадочно пытался сопоставить произошедшее только что, с тем, кем являюсь. Память упорно не хотела возвращаться. Сказать, что я испугался – не сказать ничего. Я абсолютно ничего не помнил из своей жизни. Даже имени.

Незнакомец понимающе кивнут в ответ на мои мысли.

– Да. У тебя больше нет прошлого. Ты начал новую жизнь. Я даю тебе имя Карл. Отныне ты так будешь называться.

– Карл? – переспросил я.

– Да, это означает «мужественный человек». Ты хорошо сражался, прежде чем я совершил твое Высвобождение.

Я снова смотрел на него непонимающе.

«Так он знает что-то о моем прошлом. Да кто он вообще такой?»

– Мое имя Надав, но ты будешь звать меня Повелитель. Пока это все, что тебе нужно знать.

Только в этот момент я заметил, что перестал дышать. Видимо, потрясение было слишком велико.

– Ты еще много не знаешь, Карл. Я расскажу тебе, но позже. А теперь нам нужно идти дальше. Останавливаться надолго мы не можем, – спокойно сказал он.

– Почему?

Надав грозно посмотрел на меня, и в моем мозгу что-то щелкнуло, а после ужасная боль заставила упасть на землю.

– Не забывай, что для тебя я – Повелитель. Моя власть безгранична. И тебе не следует задавать вопросы. Когда придет время, я сам с тобой заговорю.

Я ничего не мог ответить. Боль прошла так же внезапно, как и появилась. Повелитель больше не смотрел в мою сторону, и я поднялся на ноги. По телу разливалась сила, которую до этого я никогда не испытывал. Теперь мне было отлично видно все, что окружало нас. Взгляд остановился на мертвой девушке.

– Пойдем. Оставь ее. Скоро ты привыкнешь, – позвал меня Повелитель.

Я точно знал только одно – я никогда к этому не привыкну. По моей вине умер ни в чем не повинный человек. Да еще такой юный и красивый.

– Оставь свои сожаления. Теперь или ты, или они. Но на тебя у меня другие планы.

Я слышал голос Повелителя, но уже не видел, где он находился. Только какой-то неуловимый запах привлекал мое внимание. Я втянул ноздрями воздух и посмотрел вправо. Уже на порядочном расстоянии на окраине кладбища возвышалась мужская фигура. Больше ничего не говоря, я направился вслед за ним. Теперь я ясно осознавал, что для меня уже не будет все как прежде. А, собственно, я и не помнил, как было прежде.

Глава 2. Разрушающая действительность

Руки с дневником сами по себе опустились. Я словно очнулась ото сна, в котором видела своими глазами начало бессмертной жизни Карлоса. Меня одолевали те же чувства и эмоции, что и его в тот момент. Очнуться с невыносимой жаждой крови, терзающей твое тело…

Должно быть, так же чувствовал себя и Кристофер – одиночество, жажда, недоумение. Меня бил озноб. Тело предательски дрожало. Прикоснуться к жизни любимого было просто невыносимо.

Я закрыла дневник и надежно спрятала обратно под ворох белья. Но руки не избавились от ощущения присутствия частички Карлоса. Держа его в руках, я словно сливалась с ним, присутствовала в момент тех событий, ощущала эмоции автора строк.

«Неужели он обладает какой-то силой или памятью хозяина?»

Попытавшись отогнать мысли о давно утраченных отношениях, я взглянула на часы. С ужасом осознала, что опоздала на работу. Оставался шанс сослаться на плохое самочувствие, но мне не хотелось использовать ложь. В моей жизни ее и так было предостаточно. Я врала Джеку, врала себе, живя чужой жизнью. Что-то кричало внутри меня, что я проживаю за кого-то, но не за себя.

Тяжело вздохнув, я поспешила из дома на улицу. До редакции было удобно добираться, да к тому же я была сама за рулем. В Денвере я купила себе подержанную машину и теперь быстро пробиралась через ужасную пробку, которую можно было избежать, если бы выехала на минут двадцать пораньше.

Показав свой пропуск охраннику, я въехала на территорию подземного паркинга. Оставив автомобиль на привычном месте, прошла к лифту. За прошедший год эти простые движения выполнялись мною машинально, и я даже не задумывалась над ними. Дом. Парковка. Лифт. Офис. Лифт. Парковка. Дом.

Руку оттягивал портфель с ноутбуком, а под мышкой находилась папка с законченной статьей. В таком виде я и появилась на своем этаже. Быстрым шагом прошла по небольшому коридору и толкнула стеклянную дверь.

Возле стойки администратора я остановилась. Как всегда, мы забирали у Шейлы почту и задания. Последние любезно печатал нам главный редактор Роберт Ворнер. Я посчитала, что оных у меня на столе лежало целых три. И тем не менее, я не переживала по поводу чрезмерной загруженности. В этом была моя отдушина – чем больше работы, тем меньше остается времени на размышления и воспоминания.

– Привет, Шейла, – поздоровалась я с милой брюнеткой, которая оживленно что-то объясняла невидимому собеседнику в гарнитуру.

Она кивнула мне головой и улыбнулась, продолжая свою работу. К ней стекалась вся первичная информация и телефонные звонки. Шейла переадресовывала все это нужным сотрудникам и целый день суетилась. Вот и сейчас она активно спорила, убеждала, объясняла.