Не вооружена и не опасна

Глава 1 «Изнанка»

Сентябрь 2017

Виктор, разрывая оболочку мира и открывая вход в изнанку, резанул пространство перед нами. Быстро схватил меня за руку и, сильно дернув, затащил в открывшийся разрыв. Чернота накрыла сразу, а через секунду зрение уже прояснилось, и я, поправив лямки рюкзака, поспешила за шефом.

Темные, монохромные улицы городской изнанки пугали бесчисленными тенями, появляющимися то тут, то там. Побывав в этом месте с легкой руки Вика уже не раз, все никак не могла привыкнуть к этим теням – призракам настоящих людей из реального Мира. Бесконечный бег сильно утомлял, особенно если учесть, что поспевать мне, обычной девушке, за нагом, принявшим на изнанке свой истинный вид, было довольно сложно.

– Вик, Ви-и-ик, подожди, я больше не могу бежать, – вконец запыхавшись, прохрипела в спину уползающему нагу. Остановилась и, согнувшись пополам, попыталась отдышаться. Рюкзак съехал и больно ударил по голове, скинув на землю кепку. Мою любимую, подаренную Виком еще в день нашего знакомства в экспрессе Санкт-Петербург – Москва. – Ви-ик!..

– Лиза, бегом! – не оборачиваясь, крикнул шеф и поспешил дальше.

– Змей подколодный! – прошептала я, поднимая и снова натягивая кепку. Разогнулась и, держась за правый бок, который уже изрядно кололо, поспешила за ним. По имени шеф меня называл крайне редко, а значит, что сейчас надо стиснуть зубы и бежать за ним.

Змей, нетерпеливо елозя мощным хвостом по брусчатке, ждал меня на другом конце улицы, держа в руках свои джинсы, футболку и кроссовки.

Вид он имел сказочно-классический. Чуть ниже плеч волосы милого болотного оттенка! Такие же глаза с золотистым вертикальным зрачком, то есть змеем он был ночным. Пара ядовитых зубов, расположенных близко друг к другу, и совершенно невыносимый характер.

В реальном мире его можно было спокойно назвать красавчиком. Средний для мужчины рост, около ста восьмидесяти сантиметров, темные волнистые волосы, закрывающие уши, сине-серые глаза. Всегда легкая, едва заметная щетина. Стиль в одежде – как придется. Иногда Вик неделями мог ходить в джинсах и футболке. Затем вдруг переходил на классику, а потом снова менял имидж, комбинируя пиджак и джинсы.

Я опять-таки засмотрелась на то, как он ловко орудует рукой, сплетая поиск. И как в фантастическом кино, перед нами раскрылась карта города с линиями-улицами и несколькими цветными точками, движущимися к центру карты. Там, в середине, обозначилась зеленая и еще одна яркая белая, словно чужая даже в этой реальности.

– Черт, как они меня вычисляют?! Что за тварь натравила на нас высших?! – Мужчина зло и нетерпеливо оглянулся в том направлении, откуда мы прибежали.

Я снова согнулась и уперлась руками в колени. Почему-то отдыхать именно в такой позе было легче. Тут же получила тяжелым рюкзаком по голове.

– Сш-ш-ш, – прошипела, потирая ушибленное место. – Шеф, не хочешь помочь?

– Жажду, Вознесенская! Только сама знаешь, что вся вода постоянно должна быть с тобой. ВСЕГДА.

– Да, помню, помню, – недовольно пробурчала.

Без воды я в изнанке не продержусь и дня. Тут ее нет. Совсем. Нигде. С первого дня, как мы сюда попали, Вик заставил меня таскать с собой бутылку воды. Ведь никогда не знаешь, откуда затянет в изнанку…

– Шеф?

– М? – не отвлекаясь от своего занятия, промычал Вик.

– ШЕФ!

– Что, Вознесенская?! – Виктор недовольно оторвался от созерцания магической карты и посмотрел на меня. А я, словно рыба, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот, тыча рукой на свою правую штанину, по которой в этот момент ползла какая-то жуткая изнаночная тварь, похожая на обычную сороконожку с хвостом скорпиона.

И все-таки я не успела достаточно быстро привлечь его внимание и тварюга таки ткнула меня своим хвостом. Наг проследил за ней, и пока я голосила: «А-а-а!», подхватил за тот самый хвост и закинул в рот. Вытаращив глаза, я смотрела, как мой кумир, самый потрясающий шеф, предел женских мечтаний, герой моих снов и так далее, и тому подобное, усердно работая челюстями и похрустывая хитином, жрет эту мерзость.

Я пыталась. Вот правда, очень старалась. Но не смогла. Жуткий звук «буэ» раздался из глубин моего горла. Нет, меня не вывернуло, но я была крайне близка к этому! Зажав рот руками, хлопала глазами на моего героя и мечтала об одном: не блевануть.

– Вознесенская, не смотри так, будто я у тебя деньги отнял и пропил… Эй, эй, Вознесенская, а ну стоять! Не сметь в обморок падать! Мне тогда придется свои вещи тут бросать. Мать твою! Елизавета…

Но дальше я уже не слышала, так как благополучно рухнула в темноту. И не знаю, то ли оттого, что он ЭТО съел, то ли яд уже начал действовать…

Очнулась потому, что меня трясли. Сильно, при этом хлопая по щекам тяжелой мужской ладонью.

– Вознесенская, приди в себя на минуту, а? Мне ключики нужны, срочно! Вознесенская! Мать твою! Ключи где?!

– К-какие?..

– Твои, от квартиры!

– В кармане… – еле сдержалась, чтобы не отрубиться сразу.

– Елизавета, девочка моя зеленая… В кармане чего? У меня тылы подмерзают, знаешь ли!

– Джинсов… – Все, больше говорить не могла, так как по горлу снова поднималась горечь, грозившая перейти в большое «буэ».

Виктор опустил меня на холодный бетонный пол. Потом начал шарить по одежде руками, оттягивая все карманы, что попадались ему на пути. Махонький ключик был обнаружен в самом маленьком, и мужчина, натужно сопя, старался протолкнуть туда свои пальцы, чтобы его выудить.

Благополучно завершив поиск, меня снова подняли и закинули на плечо. Живот больно передавило, рюкзак, застегнутый карабинами поперек груди, дернулся вперед и больно саданул по темечку. Охнув, открыла глаза, и все! Пропала! Перед моим носом маячило роскошное великолепие! Прекрасное! Удивительное! Неповторимое! Голая задница Виктора Гадича Полоза!

Да, неоригинально, зато как звучит! Вообще-то он Гадович, но его иначе как Гадичем и не зовут. Я самая лояльная, зову шефа Виком или Виктором Гадовичем.

Мышцы на филейной части Полоза перекатывались под кожей по ходу того, как он поднимался по лестнице. А я, не забывая постанывать от накатывающей дурноты, любовалась тем, что в обычной жизни мне видеть было не суждено.

Через минуту осознала, что ног вовсе не чувствую, через секунду-другую чувствительность потеряли руки, живот и грудь. Еще немного, и онемение поднялось к шее.

Я отвлеклась от разглядывания задницы начальства и заметила знакомые выбоины в бетонном полу. О! Мы на месте! А что мы тут делаем? Это же мой подъезд! Мой этаж!

Язык уже с трудом ворочался, словно я ходила к стоматологу на удаление всей челюсти и меня под завязку накачали «заморозкой».

– Э-э-э, шеф, – проблеяла я с его плеча, – а мы что, ко мне домой пришли?

– Да, Вознесенская…

– А почему… – не успела закончить, но меня перебили:

– Так ты помираешь…

– Фэфф?.. – я с ужасом поняла, что слюна начала вытекать изо рта… – А фы фего говый?.. – Еще секунда, и она капает на его оголенный филей. Вот что значит пускать слюни на задницу начальства! Мне сейчас даже стыдно не было.

– Вознесенская, не падай в моих глазах до уровня Гали. Хоть сдохни нормально, а?

Я услышала звук вставляемого в дверь ключа и щелчок замка. А после этого снова провалилась в черноту.

Очнулась в своей кровати. Попыталась открыть глаза – безрезультатно! Заворочалась, стараясь повернуться набок. Мне смертельно хотелось писать. Нет, не так. Мне ОЧЕНЬ надо было в туалет!

– Елизавета, хватит крутиться!

Замерла, услышав знакомый и такой любимый голос практически над самым ухом. Вот, вот оно, мое спасение!

– Молодец, а теперь спи… – недовольно буркнул мужчина.

– Я писать хочу… – еле выдохнула.

– Вознесенская, а потерпеть?

– Я не наг, не могу терпеть… Я писать хочу… – Нет, стыдно мне не было, хотелось писать, и на этом фоне отступили даже воспоминания о прекрасной заднице Вика и то, что он, похоже, лежит рядом.

– Блин, ну вот какого ж, а?! Только заснул…

– Виктор Гадович, вы ж не спите, вы наг. – Почему-то после мысли о нем в моей постели я резко перешла на официоз.

– Вознесенская, вот зануда ж ты… И я сплю… Иногда.

– Я не зануда, а лучший сисадмин Питера и еще писать очень хочу.

И да. Кстати. Я сисадмин. Поверьте, у Виктора Полоза сисадмин уже тот, кто знает, как нажать кнопку «вкл» на кофемашине! И я знаю! Я жму ее по двадцать раз на дню за бешеную, по моим меркам, зарплату. А все остальное – это так. В удовольствие!

В удовольствие я копаюсь в компе и ищу информацию в мировой сети. В удовольствие бегаю вместе с ним по изнанке. В удовольствие часами сижу в его крутой тачке и слушаю музыку во время слежки. В удовольствие покупаю новые гаджет-ништяки, которыми сам Виктор Полоз пользоваться не умеет и не хочет! А зачем, если есть я?!

– Вознесенская, але! Тебе еще надо или ты уже померла, и я могу спокойно почитать новости?

– Надо! – я вырвалась из раздумий.

– Тогда не визжи.

– Что? Да я молчу… А-а-а! – Знал же гад, о чем говорит.

Я завизжала. Не от осознания, что меня подхватили на руки и понесли в санузел. А потому, как поняла, только когда с меня стянули одеяло, что оказалась голая! Совсем! Везде! Холодный воздух коснулся кожи и волоски на всем теле встали дыбом.

– До чего ж у тебя голос противный!

– Шеф! Почему я голая?!

– Тебе жарко было…

– Ше-е-еф, – проблеяла смущенно, – это все сюрпризы? – Взяв себя в руки, справилась с паникой. Ну и ладно, что голая! Я его тоже видела. Даже оценила! По достоинству! А вдруг и он меня оценит уже, сколько можно ждать?!

– Вознесенская, давай ты с одной проблемой справишься, а дальше к другим перейдем.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Значит, есть еще проблемы.

– Вик.

Он замер.

– Ну?

– Что у меня с глазами?

Мужчина явно расслабился и ответил:

– Я тебе их заклеил. Пока нельзя на свет смотреть. А у тебя окно большое в комнате и штор нет… лишь тюль.

– И?

– Давай сначала реши насущный вопрос, потом поговорим…

И голос такой… Усталый, что ли? Со мной что-то сильно не так.

Мужчина опустил меня на пол и, аккуратно поддерживая за спину, направил к тому самому фаянсовому сантехническому изделию.

– Справишься сама? – голос совершенно серьезный. Никаких насмешек и подколок. Я судорожно сглотнула. Даже так? Мне уже страшно.

– Д-д-да.

Меня отпустили и подождали секунду, похоже, дабы проверить, что не упаду, и еще мгновение спустя я услышала, как аккуратно закрылась дверь.

В собственном санузле я ориентировалась безошибочно. Потому, небыстро справившись со всеми делами, аккуратно схватила махровый халатик с крючка на двери и завернулась как сумела. Нерешительно направилась на выход. Остановилась рядом с дверью, нашарила ручку и открыла ее.

Прямо перед собой услышала тяжелый, грустный вздох.

– Позвать было нельзя? Надо самой, да?

– Виктор Гадович, я умру?

– Пойдем, Вознесенская, поговорим. – Меня тут же подхватили на руки и понесли, нет, не в комнату!

Меня внесли на кухню и пристроили на стул. Почти сразу услышала бульканье.

– Так, Елизавета. Расклад у нас невеселый. – Мужчина взял меня за руку и сунул в ладонь прохладный стакан. Я с жадностью присосалась к нему и сразу выпила все. Потом высунула раздвоенный язык и с шипением смахнула с губ оставшиеся капельки воды.

– И-и-и… – И закрыла рот ладошкой. Потом попыталась что-то произнести, но вместо этого снова выдала: – И-и-и.

– Тихо, тихо. Елизавета, успокойся, это буквально еще на сутки.

– Еще? – ужаснулась я, ощупывая своим странным языком небо и зубы.

– Да, одни сутки уже прошли. Яд практически нейтрализован. Еще сутки, и все станет как прежде. Я как-то не учел, что у тебя этакая аллергическая реакция…

– Ал-л-лергическая реакция? – я тупо повторила за ним…

– Да, Вознесенская. Такая. Аллергическая. Реакция. На. Мою. Слюну.

– Слюну? – снова пропищала.

– Вот чего ты переживаешь? Вечером снимем с глаз повязку. Посмотришь на себя. Ничего непоправимого.

– ЧТО ЕЩЕ?

– Хочешь водички?

– ДА! Что еще?

– Вечером посмотришь.

– Сейчас! Говори!

– Точно водички не хочешь? Ну ладно… Ты такая вся зелененькая! Прелесть! Поверь! Тебе идет! Даже обидно, что всего на сутки…

– ВИКТОР ГАДОВИЧ!

– Расслабься. И вообще, мне из-за тебя пришлось голым по лестницам бегать и ту хрень неопознанную сожрать! А тебя цвет зеленый не устраивает! Ишь какая цаца!

– Ше-е-еф, – чуть дрогнувшим голосом протянула я, – ну я же, я же… вот, – неопределенно закончила, пожав плечами. – А почему слопать пришлось из-за меня? Я не просила ее жрать. Я просила спасти меня от нее.

– Да ты и спасти не просила, лишь на всю округу визжала. И еще, Вознесенская, ты ту фигню видела вообще? Вот ты сразу смогла бы определить – ядовитая она или нет?

Я помотала головой.

– Вот и я не смог. А пока ее переваривал и выделял составляющие яда, ты мне, между прочим, весь зад обслюнявила!

Я покраснела. Мужчина хмыкнул.

– Отличный цвет вышел, фиолетовый такой.

Заскрипела зубами. Нет. Ну гад ведь подколодный! Знает, что я девушка скромная, в принципе, а они, Твари, более открытые и раскрепощенные.

– Ладно, прости, все время забываю, что ты человек. В общем, переварил, выделил состав и укусил тебя. Противоядие ввел. Но у тебя аллергия, по всей видимости, на меня. Ты теперь словно нага, только без хвоста. Вечером посмотришь.

– Поняла. А чего мы убегали-то?

– Ай, Вознесенская, отстань!

Услышала, как мужчина протопал босиком в комнату, потом скрипнул диван. Отлично. А меня он тут бросил с заклеенными глазами. Я тяжело вздохнула. Поднялась и отправилась следом.

В этом был весь Виктор Полоз. Такой неправильный супергерой. Вроде и умный, и красивый, и это не все его достоинства. Но вот меня за комнатную собачку держит. А я же человек.

Итак, добро пожаловать в реальный мир. В мой реальный мир, да, в принципе, и в ваш. Но вы не догадываетесь о нем.

Как оказалось, в родном Питере, как и на всей Земле, рядом с нами живут несколько рас: вампиры, оборотни, гномы, эльфы, наги, лепреконы и еще пара низших. Первые пять занимают самый верх иерархии Тварей. Вампиры занимаются торговлей, антиквариатом и всем, что с ним связано, так как живут долго и знают толк в старье. Оборотни держат общепит: от самых пафосных ресторанов до обычных ларьков с шавермой. Гномы – бизнес-шишки и банкиры. Эльфы – представители шоу-бизнеса и искусства. Наги все как один воины. Они практически не подвержены соблазнам нашего мира. Занимаются охраной правопорядка в обоих подмирах: и людей, и Тварей. Высшие полицейские чины – все сплошь наги. Лепреконы реализуют свои качества в различных направлениях. Кто-то из них занимается искусством. Кто-то – автомобилями. Кто-то – профи по квартирам. Одним словом, леприки или лепре, как их зовет шеф, – лучшие в мире воры! Точнее, все лучшие воры – лепреконы!

Мой шеф тоже раньше трудился в полиции, а потом ушел и открыл свое агентство. До моего появления работал там один. А теперь нас двое. Наг и я. И Галя. Это наша кофемашина. Вот что у нас с Виком общего – это любовь к кофе! Все.

Ну и еще – я его беззаветно люблю вот уже полгода, а он любит всех остальных.

Итак, все началось как обычно. Сегодня, а точнее, позавчера, шеф отправился на встречу с каким-то парнем в бильярдный клуб на Гражданке, а я ждала его в машине. Автомобиль у шефа шикарный, однако уж очень приметный. Шевроле Камаро шестьдесят девятого года, четыре скорости, ручная коробка, триста пятьдесят лошадей. Так что нас каждая собака в городе знает. Закинув ноги на приборную доску, сделала погромче модный нынче трек Alice Merton «No Roots», глотнула капучино и поставила стаканчик рядом в подстаканник. Врубила планшет. Ну что ж, пока Вик общается с продавцом, почитаем новости.

Так, очередная звездочка засияла на небосводе российской поп-музыки.

Прекрасно, завтра витрины «Союзпечати» будут пестреть фотографиями прекрасного молодого брюнета. Много ботокса, мало мозгов и полное отсутствие голоса. И да – это парень. Бла-бла-бла.

Ставки по кредитам снова выросли. Куда, блин, уж выше! А я мечтала сделать летом ремонт в мамином доме в деревне. Надстроить второй этаж, ну и по мелочи.

Так-с, ладно, очередной скандал на площадке популярного интернет-аукциона. Кто-то купил старый деревянный ящичек, а-ля ручная работа за совершенно бешеные деньги. Борьба развернулась между двумя покупателями, один «подрезал» раритет у другого. Я посмотрела на фотографии предмета спора. Обычная. Таких в переходе на Невском дюжина за косарь. Проверила стоимость лота и натурально подавилась очередным глотком кофе! Да на эти деньги можно купить пентхаус с видом на Петропавловку! Они совсем больные? Мир сошел с ума. Плюнула и выключила планшет. Прикрыла глаза и, подпевая незнакомой мелодии, льющейся из динамиков, вспомнила, как я познакомилась с Виктором Полозом.

Апрель 2017. Питер – Москва

Мы с мамой прожили в Питере всю жизнь, дом-точка в Автово. Одна комната на двоих в общаге на Казакова. Она работала, а я училась. Школа, колледж, универ и мамина мечта для меня – банковское дело! Я получила диплом и, радостно им помахивая, отправилась строить карьеру в банке! Построила – полгода стояла в зале, рассказывая, как пользоваться банкоматом, а потом села за кассу. Было скучно, чисто женский коллектив удручал бесконечными подставами и кляузами, а начальник Петечка навешивал смены в выходные.

Петечка был, честно говоря, отдельной темой. Единственный приличный мужик на все отделение банка, притом еще сын учредителя, потому пользовался беззаветной любовью всего женского коллектива. Его любовницам разрешалось не носить идиотскую розовую форму, задерживаться на обеде и не только это.

И я была среди тех, кто Петечку боготворил. Тогда мне казалось, что это любовь! Это сейчас я понимаю, что все глупости, а тогда… Я все время проводила на работе, только раз в два месяца могла позволить себе путешествия. Выискивая в сети самые дешевые билеты, ездила на один-два дня гулять. Москва, Великий Новгород, Ярославль, Мурманск, Архангельск, Вологда и так далее. Все города я старалась посещать хотя бы два раза в год, чтобы сравнить лето и зиму, осень и весну. В эти дни я словно оживала, выползая из рутинного болота.

За тот четверг я с Петечкой «билась» почти две недели. И в семь утра с рюкзаком и огромной порцией свежезаваренного кофе завалилась в скоростной Сапсан до Москвы. Плюхнулась на свое место у окна и поставила картонный стакан, засуетилась, скидывая рюкзак и доставая смартфон, дополнительный аккумулятор, ноутбук с мышкой. Заняла практически всю площадь стола. Не сразу заметила, что напротив меня сидит мужчина в кепке и с легким удивлением взирает за всей этой суетой. Я замерла на миг с занесенной над ноутбуком рукой. Мужчина обводил взглядом все мое богатство и улыбка на его лице становилась все шире и шире, как вдруг глаза остановились на кофе. Он весь встрепенулся, приподнялся и так потянул носом, что я залюбовалась. А потом посмотрел на меня прямо в глаза. Да так, что я ему молча свой напиток пододвинула.

Сентябрь 2017

– Вознесенская! – проорали мне прямо в ухо, и я распахнула глаза. Дернулась от неожиданности и уставилась на Вика, который открыл дверь с моей стороны и, быстро схватив меня за запястье, потянул на себя: – Выползай, быстро! Уходим.

– Шеф, что случилось-то?.. – в последний момент схватив с соседнего сиденья свой рюкзак, попыталась узнать, что происходит.

– Заказ пришел, давай скорее! – Виктор тащил меня по улице, уводя в темный проулок. – Надо попытаться уйти, пока они не просекли…

– Какой еще заказ, ты же… – Я бежала за ним, путаясь в ногах и постоянно пытаясь растянуться на мокром асфальте.

– Заказ пришел на меня от высших. Блин, так, давай сюда! – Шеф затащил под темный козырек подъезда, прижал к себе и прошипел: – Даже не дыши!

– Не буду, – прохрипела, млея от его близости. Плевать на всех вампиров. Да я им была даже благодарна. Через секунду меня уже затянули в изнанку.

Сентябрь 2017. Дома

Бормоча ругательства на разбросанную в коридоре обувь, я ввалилась в комнату и, наугад найдя диван, плюхнулась на него.

– Шеф, а что там с высшими-то было? Ты узнал, откуда заказ появился?

– Нет, Елизавета, я все это время с тобой сидел, не до них было, – пробурчал он злобно где-то над ухом.

– Шеф, ну наверняка хоть что-то есть! Ше-е-еф? – заискивающе протянула я.

– Ох, Вознесенская, – вздохнул, – кофе сделаешь? А? Что-то я никак не могу собрать мысли в кучу.

– Вик, я же того, как бы до вечера не могу…

И тут почувствовала, как его большие, теплые ладони коснулись моих плеч, и голос прямо над ухом, и дыхание:

– Лизочка, девочка моя, ну пожа-а-алуйста, ты же знаешь, голова совсем не варит… А я тебе помогу, ты только спаси меня.

Я вздохнула и по моим ощущениям снова приобрела милый фиолетовый оттенок, так как знал гад, как действует на меня. Поднялась и поползла обратно в кухню. Следом за мной подорвался и Вик, он прошлепал по коридору, придержал меня и, судя по звуку, сдвинул в сторону мою раскиданную там обувь, затем поддержал за локоток и проводил до кофемашины.

– Шеф, а там вода есть?

– Ага! – довольный голос у самого уха, мужчина явно заглядывал мне через плечо.

– А чашка стоит?

– Ага!

– А кнопочку нажать не мог? – мой голос полон сарказма.

– А вдруг сломается?! Не, я эти агрегаты стороной обхожу… Сама жми… А пенка будет?

Я тяжело вздохнула, достала молоко из холодильника и налила в специальный контейнер.

– И как только продержался-то, пока я в отключке была?..

– Никак! Я чуть не умер! Одежды нет, кофе нет!

Вот тут я замерла, громко сглотнув. М-да, Лиза! Потрясающий голый мужчина в твоей квартире! И ты сейчас его любимого зелёного оттенка… и все равно тебе ничего не светит! Со злостью долбанула по кнопке, и машина загудела. Еще спустя пять минут после того, как шеф сделал первый глоток, а я тоже обзавелась чашкой чистого кофейного кайфа, прозвучало:

– Кто-то убил Лисовскую Маргариту.

– Лисовская, Лисовская… Это же из высших вампиров? Она вроде агент, торговля редким антиквариатом? А ты тут при чем?

– Именно. И вопрос правильный. Почему Риту убили и вампы ко мне пришли? Все возникающие проблемы они решают на своем уровне. В крайнем случае привлекаются высшие чины! Но вчера искали меня! И явно для того, чтобы убрать.

В голове очередным контрольным выстрелом прозвучало: «Рита». И я вспомнила, что с Лисовской у Вика была пару недель назад встреча. Высветилась в нашем общем электронном календаре. И больше ничего не было написано. Только дата и время.

– Шеф, ты ведь с этой Маргаритой встречался недавно, да?

– Да, она просила забрать один важный заказ у лепре.

– Что?! – Я была в шоке. Высшая заказала что-то у лепрекона? Разве это возможно? Что я и поспешила озвучить: – Как это? Вампирша из высших связалась с обычным лепреконом? Это же абсолютно невозможно! Если бы кто-то узнал, ее бы тут же вытолкали взашей!

– Именно поэтому она и попросила меня. К тому же у нее были какие-то сомнения по поводу продавца и самой шкатулки.

Слово шкатулка что-то всколыхнуло в моей памяти, но ненадолго, так как Вик запросил еще кофе, потом еще и еще. И остановился, только когда я заявила, что зерна заканчиваются, молоко на исходе, а впереди у нас утро! А утро без кофе – это наша дружная мучительная смерть! И неясно пока, кто будет умирать громче, я или наг.

В итоге, спустя пять часов мучений мне разрешили отправиться в ванную комнату и снять повязку с глаз. К этому времени я уже выяснила, что это большой белый платок, приклеенный по краям лейкопластырем. Я была в ужасе, так как понимала, насколько мне будет больно отдирать намертво прилипшую ленту от лица.

Собрав волю в кулак и заставив-таки шефа надеть на себя мои старые тренчики, я была сопровождена в ванную.

– Ты, главное, не волнуйся, завтра уже все пройдет, – успокаивающе вещал Вик.

– Хорошо, – послушно согласилась я.

– Когда снимешь повязку, сразу не кричи, а то у меня башка и так не варит… – недовольно добавил мне в спину, когда я уже зашла в ванную комнату и автоматически закрыла дверь на защелку. – Это еще зачем? – прилетело мне в закрытую дверь.

– Чтобы не убить тебя сразу… – недовольно проворчала я и вслепую приблизилась к зеркалу. Откинула назад волосы и, шипя и осыпая ругательствами голову любимого во всех смыслах шефа, начала отдирать от лица полоску ленты.

Открыть глаза я решилась, только когда полностью избавилась от повязки. Сначала осторожно приоткрыла один глаз, затем второй, и уставилась на свое отражение.