Сокровища Кехно.

Глава

Тото Нойдон.

Сокровища Кехно.

Глава 1. День первый. Мир духов. Утро.

Ке́хно, раздражённо ворча, пробирался сквозь густые заросли молодого ельника. В тайге стояла такая тишина, что было слышно собственное дыхание. Обычно в это время без умолку щебетали птицы, жужжали надоедливые комары. Сейчас же всё смолкло. Может, притаились перед советом новой луны у Верховного, на который сегодня с отчётами приглашены все духи?

По этому особому случаю Ке́хно надел семейную реликвию — старый дедовский китель, выструганный из ольхового пня. На плече духа сидела жаба, вцепившись лапками в потрескавшуюся кору кителя и выпученными глазами следя за каждым движением лесного духа.

— Проспать перед встречей с самим Ю́мой… — Ке́хно покосился на жабу. — Это всё ты. Не разбудил вовремя, а мне ещё обход делать. Сто сорок девять лет безупречной службы — и всё насмарку из-за тебя. Я ни разу не опаздывал на совет. А ведь мне скоро стукнет шестьсот пятьдесят — возраст, когда духи начинают ценить не только силу, но и безупречную репутацию. Вот если что на совете пойдёт не так — всех твоих болотных шижликов заставлю гимн тайги исполнять. Тысячу раз. Пока не упадут от усталости. И ты во главе с ними.

— Да какой из меня шижлик! — обиженно квакнула жаба. — Я не дух на побегушках. Сам Ха́нд поставил меня над всей живностью в болоте — жабами, лягушками, пиявками, — лишь тебе приказал служить. Считай, на повышении. А ты — шижлик…

Ке́хно злобно хихикнул, отчего по спине жабы пробежал заметный озноб.

— На повышении он. Начальник над лягушками, а прислуживаешь мне. Вот тебе и повышение, — старый дух крякнул и серьёзно добавил: — Ещё этот ураган ночной. Я такого и не припомню в наших краях.

— Отпустил бы меня, я всё осознал, каюсь, — запричитала жаба, уловив момент.

— Не квакай тут жалобно, — проворчал Ке́хно, сморщив нос. — Без тебя тошно. С чего это мне тебя прощать? Уже и так распоясались, дальше некуда.

— Так я не за спасибо же, — быстро проговорила жаба, — я тебе помогу с хозяйкой болот один на один встретиться.

Ке́хно резко остановился и испуганно огляделся.

— Ты как прознал, что мне это нужно?

— Так глаза-то у меня есть, — улыбнулась жаба, — давно наблюдаю, как ты на неё смотришь. Я молчать умею, не переживай. А ещё могу вас свести, если простишь нашу оплошность.

— Хитрая ты жаба, Лёс, — покачал головой Ке́хно. — Ладно, договорились. На первый раз, так и быть, прощу, но помни: за тобой должок.

— В любой момент, милостивый господин! — выдохнул с облегчением Лёс.

Дух остановился, присел и небрежно снял жабу с плеча, опустив её на траву. Лёс мгновенно запрыгал к болоту.

Ке́хно осмотрелся. Ураган оставил после себя бурелом — многие тропы исчезли под завалами. Даже ему, хранителю с немалым стажем, было отчего сбиться с пути. Хорошо, что за столько лет, обходя эти места, он установил не одну сотню тайных меток.

Но сперва он обратил внимание на другое. Ветер, что ночью обрушился на тайгу, был странным. Не злым — Ке́хно помнил злые ветры, те оставляли после себя мятежную, тяжёлую тишину. Этот же дул так, словно гнал кого-то прочь, уводил, отгораживал — как мать, что загоняет детей в дом перед грозой, не спрашивая, хотят ли они. Ке́хно повёл носом: ни запаха гнили, ни характерной горечи, какую оставляют бури, рождённые злобой. Только свежесть, как после долгого дождя. Нет, этот ураган не рушил — он убирал. Вопрос — что и от кого?

— Так, вековой валун на месте, — довольно пробормотал лесной дух, возвращаясь к своим меткам. — Сейчас бы обернуться невидимым и напрямки к схрону улететь, да не тут-то было. Такие, как Лёс, учуют след от заговора и найдут тайный схрон. А этого допустить нельзя. Никак нельзя…

Ке́хно, заботливо придерживая китель, который в любой момент грозил осыпаться трухой, поковылял дальше.

— Пятьсот лет жил себе беззаботно, — ворчал он, — был просто лесом, играл с туманом и выращивал грибы да ягоды. А потом — совершеннолетие, и всё. Служба у Ха́нда, хозяина леса. Дисциплина, задания, отчёты. Хорошо хоть дедовский китель позволили носить, а не ивовую форму, похожую на бабий сарафан.

Он погладил поросший мхом китель. Так, бурча и стараясь не трещать сухими ветками, дух вышел к схрону. Тысячелетиями его род охранял это место. Что именно спрятано здесь, не знал никто. Даже сам Ке́хно мог только догадываться, вспоминая намёки деда: от этого схрона зависит жизнь самой тайги. Люди, о которых он слышал только из сказок, в последнее время подобрались ближе, чем когда бы то ни было. Ке́хно ещё прошлым обходом заметил свежую вырубку на дальнем краю участка — деревья срублены ровно, под корень, и пни торчали, как обглоданные кости. А теперь ещё этот ураган. Позволить людям наткнуться на схрон означало погубить тысячи жизней обитателей тайги. Поэтому то, что случилось сегодня, могло обернуться страшной бедой.

— Ух ты, как тут похозяйничали, — проворчал старый дух. — Вот дел-то наворотили! А мне теперь разгребай…

Весь участок был завален вырванными с корнем соснами. Они лежали в беспорядке, вдоль и поперёк, образуя такой бурелом, что даже Ке́хно, сняв с себя китель и прислонив его к ближайшей сосне, с трудом протиснулся между ними. С одной стороны, это было и к лучшему: кабаньи тропы, которые могли привести сюда редких охотников, теперь намертво погребены под толстым слоем опавшей листвы, веток и стволов. Ручьи, текущие от подземных ключей, столкнувшись с новыми препятствиями, послушно обогнули их, проложив себе новое русло.

Но Ке́хно не смотрел на завалы. Он смотрел на охранные камни. Граница была нарушена. Кровь отхлынула от лица. Руки задрожали.

— Этого ещё не хватало! — дрожащим голосом прошептал он. — Ну, если схрон вскрыли… сгину я навечно в Мёртвой пади.

Он стал тщательно просматривать округу. Человечьих следов не обнаружил. Уже хорошо.

Ке́хно медленно выпрямился, вытянул руки и, шепча заклинание, стал осторожно приподнимать поваленные деревья, что завалили схрон.

— Хоть бы всё было на месте, — тихо причитал он.

Огромный гранитный камень лежал на старом месте нетронутым. Ягель вокруг него не был примят. Запаха от возможных заговоров Ке́хно тоже не учуял. Значит, сокровище не тронуто.

Ке́хно опустился на землю, не чувствуя ног. Схрон цел.

— Пронесло… — выдохнул он, но в груди всё ещё дрожала холодная струна страха. — Теперь нужно вернуть всё как было — и идти на совет. Сообщить Верховному о случившемся, и будь что будет.

Он сидел, глядя на китель деда, и в голове крутилось одно: не запятнать бы честь рода. Виноват он — ему и отвечать. Дед не виноват, что внук оказался ротозеем.

Но тревога не уходила. Кто-то нарочно устроил этот бурелом. И если это была проверка — он её почти провалил.

Глава 2. День первый. Мир людей. Утро.

В то же утро в Калевальском районе Сергей Борисович с трудом пробирался через непроходимый бурелом. Ураганный ветер, этой ночью неожиданно обрушился на тайгу, сильно помял вековой лес. Такого буйства даже старожилы не припоминали. Были, конечно, сильные ветра, но чтобы вот так…

Сергей Борисович остановился, преодолев очередную преграду из сосен, рядком поваленных на его пути.

— Ну неужели нельзя было отложить экспедицию? — вслух недоумевал старик. — Я бы проверил старые тропы и обновил маршрут. Нет же, упёрлись: «Выходим на маршрут, и всё!» Сезон у них закрывается, видите ли, а год они ждать не могут. Ну что с них взять-то — городские.

Он сплюнул под ноги и, достав из кармана горсть чищеных семечек, закинул их себе в рот. Логику их он, конечно, понимал: спонсор подгоняет. Тому в кабинете не понять живой тайги. Так что не отвага, а дата, скинутая сверху, вшилась им в мозг. Но понимание не означало согласие.

Сегодня утром Сергея Борисовича насторожило другое. Тишина. Не та привычная, когда замолкает один звук, а за ним по цепочке подхватываются остальные. Сейчас будто звук в телевизоре выключили. Казалось, птицы разом покинули эти места, а кроны деревьев замерли в оцепенении. На огромном болоте, помнящем ещё ледники, тоже было тихо. Ни шелеста камыша, ни радостного кваканья его обитателей. Туда и прежде нелегко было пройти по невидимым кочкам, а теперь ещё и зловещая тишина, да переломанный ураганом лес, в который лучше не соваться. А идти-то надо.

Вячеслав Юрьевич — глава экспедиции, профессор Петрозаводского университета, рано утром звонил и говорил, что их уже доставили на вертолёте недалеко от деревни, где жил Сергей Борисович, и высадили на поляне. Скинул координаты.

Так что его ждала группа из пяти человек. Экспедиция направлялась в сторону Кумского водохранилища, в места настолько дремучие, что никто не решался лететь туда даже на вертолёте, не то что идти пешком. Старожилы поговаривали, что там обитают лесные духи, которые людей ни разу не видели. Те, кто пытался зайти в те места, сгинули безвозвратно. Даже вертолёты сбивались с курса и исчезали. Одним словом, аномальная зона.

Вячеслав Юрьевич уверял, что их оснастили современной цифровой аппаратурой и прямой спутниковой связью, так что они точно не заблудятся. А если что-то случится, МЧС найдёт группу — каждый участник снабжён датчиком на автономном питании.

Сергей Борисович шёл, напрягая все силы. Бурелом цеплялся за одежду сухими ветками, под ногами хрустели осколки коры и острые камни. Воздух был густым и влажным, мешал дышать. Он знал эту местность как свои пять пальцев, но даже для него бурелом был серьёзным испытанием. Но думал он не о себе, а о тех пятерых, которые ждали. Молодые, полные энтузиазма — и потому особенно беззащитные перед тем, чего нельзя предвидеть. Он машинально провёл ладонью по стволу ближайшей берёзы и замер. Кора была сухой, тёплой, но по ней, поперёк годичных колец, тянулась длинная трещина — ровная, будто проведённая ножом. Такой надрез делают, когда берут берёзовый сок. Но сейчас уже начало лета. Сок уже не берут, а надрез свежий, необычный. Обычно его делают вдоль ствола, чтобы дерево не погибло. А эта трещина шла поперёк, словно кто-то пытался разорвать берёзу изнутри. Сергей Борисович отдёрнул руку. Его словно обожгло. Он понял: тут произошло что-то необычное, и это не рука человека.

Вдруг впереди послышался шум. На фоне тотальной тишины это прозвучало так резко, что Сергей Борисович замер, стиснув зубы. Рука машинально потянулась к топору, висевшему на кожаном ремне. Он прислушался. Голоса. Человеческие. Выдохнул, но до конца не расслабился. Стараясь не хрустеть, ускорил шаг и наконец протиснулся сквозь последний заслон из повалённых стволов.

Лес расступился. Экспедиционная группа в ожидании расположилась на поляне.

— Сергей Борисович! Наконец-то! — воскликнул Вячеслав Юрьевич, увидев проводника. — Мы уже начали сомневаться, что вы найдёте дорогу. Этот бурелом…

— Не волнуйтесь, Вячеслав Юрьевич, как видите, я уже здесь, — спокойно ответил пожилой мужчина. — Сейчас передохну немного, а потом двинемся дальше. Покажу, как обойти самые сложные участки.

— Знакомьтесь, Сергей Борисович, — Вячеслав Юрьевич обвёл рукой группу. — Мои студенты. Полевая практика, весенний семестр прослушали мои лекции, теперь я их в тайгу вывел, пусть налаживают геолого-практические навыки.

Старик усмехнулся в усы. Он помнил себя в двадцать с лишним лет — такой же уверенный, что мир ещё не видел никого умнее.

— Александр. За технику и связь отвечает. Он у нас старший в группе — на него можно положиться.

Высокий жилистый парень в комбинезоне цвета хаки шагнул вперёд и протянул руку. Чёрные волосы, широкие скулы, взгляд прямой. Держался так, будто отвечает за всех, хотя за него ещё никто не просил. Рукопожатие было крепким, чуть дольше, чем нужно, — будто проверял: выдержишь или нет.

— Костя. Тоже геолог, но… скажем так, на практике по специальной программе.

Парень в стильной синей куртке и кожаных берцах неохотно поднялся с рюкзака, на котором развалился, и протянул руку не глядя. Невысокий, мускулистый, джинсовые брюки, телефон в другой руке. Рукопожатие вялое, ладонь сухая и прохладная. Вячеслав Юрьевич при этих словах чуть отвёл взгляд, и Сергей Борисович это заметил.

— Катя. Геолог-разведчик, но дополнительно врач группы — у неё медицинское образование.

Светловолосая девушка с косой подошла спокойно, без суеты. Красная куртка, непромокаемые брюки, сапоги — всё по делу, ничего лишнего. Стройная, собранная. Пожала руку уверенно и посмотрела в глаза — внимательно, оценивающе, но без вызова. «За эту можно не беспокоиться», — подумал Сергей Борисович.

— И Даша. Геолог. А вообще она у нас душа компании — увлекается вепсской культурой, изучает дохристианские верования. Она у нас самая младшая, так что будем приглядывать за ней.

Вячеслав Юрьевич сказал это с улыбкой, но Даша не улыбнулась. Рыженькая, с россыпью веснушек, в простой, неброской одежде. Пожала руку мягко, но не слабо — и не отпустила сразу, а на мгновение задержала ладонь, будто пыталась что-то почувствовать. В глазах — ожидание, она пришла не просто в поход, а на встречу с чем-то, о чём читала в книгах.

— Рад знакомству, — сказал Сергей Борисович сдержанно, без лишних эмоций. — Тогда сразу по делу. У нас времени в обрез, а тайга не любит суеты.

Он скользнул взглядом по вещам, уже подготовленным к переходу. Ярко-оранжевые рюкзаки, плотно набитые, походили на огромные початки кукурузы за спиной. Рядом аккуратной пирамидой стояли пять алюминиевых ящиков — полтора метра в длину, полметра в ширину и с полметра в высоту.

— И это всё вы собираетесь тащить с собой через непроходимую тайгу, да ещё после того, как ураган сильно причесал лес? — изумился Сергей Борисович. — А вездеход у вас случайно не припрятан где-нибудь?

Руководитель экспедиции улыбнулся, но улыбка вышла чуть торопливой.

— Сергей Борисович, это же не просто рюкзаки. Это наше снаряжение. У нас с собой новейшее оборудование для научных исследований. — Он махнул рукой в сторону ящиков. — А это мобильная лаборатория. Прямо в тайге мы сможем проводить анализы. В Карелии множество полезных ископаемых и других ценных ресурсов. Наши предварительные исследования показали, что здесь могут быть обнаружены очень интересные месторождения. Ну а для тяжёлых ящиков у нас есть мощные дроны. Они и будут переносить их по воздуху.

— А для переноса команды по воздуху дронов не нашлось? — усмехнувшись в усы, поинтересовался старик.

— Дроны рассчитаны на груз, а не на пассажиров, — вмешался Александр. — Могу приделать вам пропеллер, полетите следом.

— А ну, Александр, не грубить! — осёк его Вячеслав Юрьевич. — Если дроны вдруг и откажут, ты потащишь лабораторию на себе. Понял?

Он посмотрел на проводника и нервно улыбнулся. Сергей Борисович скептически покачал головой. Для него, человека, привыкшего к минимализму и опоре на собственные силы, такое количество багажа казалось дикостью. В его представлении поход в тайгу — это лёгкость, свобода движения и единение с природой. А тут — целый передвижной штаб.

— Но вы же понимаете, что мы идём в самые глухие места, — сказал Сергей Борисович. — Там не то что техника — там и человек с трудом пройдёт. Да и вертолёты в тех краях с курса сбивались и иногда пропадали. Не зря старожилы говорят про аномальную зону и лесных духов — людей в тех местах ни разу не видели.

— Так это ещё одна причина, почему мы тут. Если в тех местах есть месторождения редкоземельных металлов, это может объяснить и пропажи, и странности с техникой, — с каким-то юношеским задором, воодушевлённо возразил руководитель экспедиции.

Молодые участники переглянулись. Костя, развалившийся на траве прямо с рюкзаком под головой, хмыкнул:

— Про духов им старожилы рассказывали! Как вам, ребята? Классика жанра. Батя, вы ещё про лешего нам поведайте, пока мы тут рядом с цивилизацией. Вдруг страшно станет и мы все повернём обратно!

Катя тихо перебила его:

— Да ладно тебе, Костя. Может, и правда что-то в этом есть. Ведь не просто так вертолёты пропадали… Я читала про похожие случаи в других заповедниках.

— Читала она, — буркнул Костя, не отрываясь от телефона. — А я тебе говорю: у страха глаза велики. Если бы там реально было что-то опасное, уже давно бы всё исследовали. Насмотрелась телевизора, вот тебе тут уже и тайга с духами мерещится. Слабо проверить? Техника иногда выходит из строя, это нормально.

— Ты хоть раз был в лесу без связи? — резко ответила Катя, убирая телефон. — Я — нет. И, если честно, мне уже не по себе. Слишком тихо.

Александр пожал плечами. Он выглядел уверенно, но голос его чуть дрогнул:

— Если что-то и случится — спутниковая связь и МЧС нас вытащат. А духи… это ж просто россказни, чтобы трусов пугать.

Даша, тихая до этого момента, сжала ремень рюкзака и сказала, почти себе под нос:

— А вдруг это не сказки… Лес словно нас слушает.

Сергей Борисович внимательно посмотрел на неё. Впервые за всё время его лицо смягчилось.

— А ты права, дочка. Лес — он всегда слушает. Вопрос только — что он услышит.

Вячеслав Юрьевич обвёл группу строгим взглядом и с лёгким укором уверенно заявил:

— Легенды о духах и аномальных зонах — это лишь байки для туристов. Мы пришли сюда за наукой, за открытиями. И связь у нас есть: Александр проверил — всё работает исправно. Значит, и дальше будет работать.

Молодёжь закивала, но без прежнего энтузиазма. Костя машинально постучал пальцем по корпусу спутникового телефона, словно проверяя, жив ли он. Александр, стоявший чуть в стороне, молча крутил в руках датчик, хмурился, но ничего не говорил.

Сергей Борисович вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно: эти люди верят в силу техники и в то, что утренний сеанс связи — гарантия безопасности. Но он хорошо знал тайгу и понимал, что тишина, которая сейчас накрыла лес, — предупреждение, которое лучше не игнорировать. Она была тяжёлой, густой, будто тайга затаила дыхание перед нападением.

— Хорошо, — произнёс он наконец, и в голосе его не было ни капли уступчивости. — Давайте распределим это богатство. Только сразу скажу: ваши дроны, ваша связь, ваша спутниковая лаборатория — всё это станет мёртвым грузом, как только мы уйдём километров на десять вглубь. Там не то что дроны — там компас с ума сходит. Так что тащите, пока можете. А если что — я вас предупредил.

Он резко развернулся к лесу и бросил через плечо:

— Пошли уж. Времени у нас в обрез. И чтобы никто не отставал.

Резкий порыв ветра бесшумно шевельнул верхушки деревьев. На мгновение показалось, что лес тихо выдохнул в ответ. Никто не обратил на это внимания — кроме Сергея Борисовича. Он глянул на небо, нахмурился и медленно покачал головой, будто услышал то, чего не должны были слышать остальные. Но шагнул в лесную темноту. Только сжатая челюсть да побелевшие костяшки пальцев на рукояти топора выдавали его беспокойство.

Глава 3. День первый. Мир духов. День.

Там, где даже лунный свет не пробивался сквозь сплетение древних елей, перед Ю́мой собрались духи со всех уголков Карелии. Место это не было отмечено на картах — оно существовало как тёмное пятно в самой сердцевине тайги. Здесь воздух всегда был холоднее, чем вокруг, и отдавал каким-то древним, ледяным, почти космическим ароматом. В центре возвышался огромный сейд, прочно стоявший на трёх маленьких камнях. В хаотичном порядке из земли торчали монолитные глыбы причудливых форм. Вроде бы обычные камни, но каждый из них был воротами, порталом для духов со всех уголков Карелии. Сейд же был троном Ю́мой, верховного бога природы севера.

Сейчас он восседал на этом огромном замшелом валуне. Его облик был величествен: высокий старик в плаще из утреннего тумана, вместо лица — тёмный силуэт с горящими глазами цвета болотной воды. Полупрозрачная борода висела в воздухе, будто в невесомости. Над монолитами парили духи леса, ветра, болот и озёр. Тишина была абсолютной. Даже ветер не осмеливался шелестеть травой.

Ю́мой медленно обвёл взглядом собравшихся. Голос его прозвучал, словно раскат грома:

— Люди пришли в тайгу, кто в этом виновен?

Духи тихо зашептали. Один из младших, дух болотного тумана Ве́йко, попытался раствориться, но Ю́мой лишь повёл пальцем — и туман сжался обратно. Мать болот, несравненная Со́йден, разложила складки платья на своём камне, расшитого пучками багульника, пропитанного ядом росянки. Верховный с укором бросил на неё взгляд. Богиня, взмахнув покрытой тиной рукой, подобрала свой божественный наряд и опустила голову. Каждый задавал себе вопрос, не он ли случаем стал виновным в глазах Верховного.

Ю́мой ждал, строго оглядывая собравшихся. Наконец, прикрывшись еловой ветвью, будто щитом, вперёд выдвинулся Ке́хно. Голос его дрогнул и тут же выровнялся:

— Я проспал утренний обход, но про людей ничего не знал. Кто-то пытался пробраться к сокровищам. Ураганом навалил деревьев. Не то место точное искали, не то подход к схрону усложняли. Я так понимаю, меня испытывали. Я виноват лишь в том, что проспал свою вахту, впервые за сто сорок девять лет! А всё потому, что подчинённые Лёса не разбудили меня, хотя это их прямые обязанности.

Ю́мой медленно повернул голову к Ке́хно.

— Сто сорок девять лет ты и правда служил исправно. Это похвально, — медленно заговорил Верховный. — Но первая же оплошность — и ты прячешься за спину подчинённого? — Его голос был тихим, и от этого — страшнее любого крика. — Ты хранитель, Ке́хно. Вахта — твоя. Проспал ты, не Лёс. Он виноват в другом, и ответит за это. Но за свою вахту отвечаешь ты сам. Запомни это.

Ке́хно вжался в дедовский китель, со скрипом опустил голову и замолчал. Лёс не ожидал такого предательства, и его жабьи глаза чуть не выпали от удивления и страха.

— Повелитель, — жалобно заквакал он. — Я мелкий дух, обязан подчиняться. Меня пригласили на попойку, и я не посмел отказать. Болотное снадобье было на удивление крепким, и я захмелел. Потому и проспал момент, когда Ве́йко окутал своим туманом наше болото. Из-за него я не увидел рассвет.

Лёс предусмотрительно не стал упоминать Со́йден, которая его милостиво пригласила расслабиться, а указал на известного уже давно нарушителя покоя.

— Снова я слышу твоё имя, непокорный дух! — проговорил Ю́мой, обращаясь к Ве́йко.

— Но я шептал им в уши, пытаясь разбудить. Как и всегда, — стал оправдываться дух, снова пытаясь раствориться, — но они…

— Молчи, жалкий туман! — остановил его Верховный. — Мало ты бед натворил? Напомнить, как ты полвека назад сбил с курса вертолёт людей? Ты оставил в нём часть себя — и с тех пор люди, что были на борту, стали видеть нас слишком ясно. Чувствовать, где мы, что делаем. Теперь они ищут нас.

Все взгляды обратились к Ве́йко. Тот, удерживаемый силой верховного бога, слегка покачивался, а в его чёрных глазницах загорелся злой огонь. Он дёрнулся, пытаясь выкрутиться, но, почувствовав, что сила Верховного только крепнет, вдруг перестал сопротивляться и стал оправдываться:

— Они сами полезли в меня! Я только изменил курс. Хотел, чтобы они повернули назад. А они начали снимать меня на свои железки. Я разозлился и… показал им силу. Чтобы боялись!

Ю́мой поднялся. Его фигура выросла, и кроны деревьев над ним наклонились. Духи исчезли за монолитами, чтобы случайно не встретиться с глазами Верховного. Лишь Ве́йко бездвижно висел, скованный силой своего повелителя.

— Разозлился? — тихо повторил Ю́мой. Его взгляд насквозь прожигал туманное тело виновного. — Мы — закон тайги. Мы не играем. Мы охраняем. А ты, Ве́йко, нарушил порядок. Ты дал людям повод поверить, что мы — просто страшилки. Но и этого тебе показалось мало, ты уже не хочешь помогать братьям. Из-за такой халатности и они нарушили дисциплину. И вот люди возвращаются, чтобы найти нас. А может, и не только нас…

Ве́йко вскинулся:

— А что бы ты сделал, Верховный? — Ю́мой прищурился, но промолчал. — Они ведь и с нашим вмешательством не останавливаются! Я́рве вон молчит, — Ве́йко с вызовом глянул на духа озера, — а люди, когда нашли остров Белой смерти и разбили камень-следовик, закрыли ещё один портал силы. Он и пальцем не шевельнул!