Магия льда для магистров

Это пятая часть многологии!

Первая - «Магия льда для чайников», доступна как в виде электронной книги, так и в аудио.

В стране, скованной вечным льдом, законы суровы, а люди жестоки. Лишь редкие избранные имеют право получать высшее магическое образование. Сироте, к тому же магу воды вроде меня, эта честь не светит. Но они не учли одной небольшой детали. В теле тщедушной девчонки теперь я – легендарная чародейка из другого мира.И ни один род не устоит на пути к моему величию.Ни один род и ни один мужчина.

Глава 1

Выкручиваться в невозможных ситуациях уже стало для меня привычной рутиной.

Я округлила глаза, глядя на господина Кьеллара максимально открыто и невинно:

— Неужели кто-то до меня ее отреставрировал? Надо же! Мне-то казалось, они пылились все это время без дела. А как вы узнали?

Во время игры в дурочку лучше не увлекаться, а то и правда ляпнешь глупость. Безопасник же маг со специализацией по металлу! Как я могла об этом забыть? И учили его на совесть, в отличие от младшего Бергвика (видимо, по каким-то домашним методикам, потому что об академическом образовании в этом мире я была не самого лестного мнения). Вот и учуял неладное в моем почти безупречном творении!

Господин Кьеллар взглянул на меня с нескрываемым осуждением.

— Уважаемая Кристель, насколько мне известно, мы обсуждали склонность и направленность моего дара. Значит, кто-то в семье Торсфламмов уже видел эти дневники?

Так, тут бы поосторожнее. Впутывать отца в это дело не стоит. И не потому что мне так уж дорого его душевное спокойствие. Напротив. Стоит его прижать покрепче, и тут же выяснится, что ни о каких записях в приданом матушки он ни сном ни духом.

Но и списывать наследие на Фроствиков нельзя категорически. Тетушка с дядюшкой точно так же в полном неведении.

Вроде бы скобы я в приюте сняла с довольно старых тетрадей. Уж лет пятьдесят им было точно. Значит, валим на предыдущее поколение — дедов или бабок Кристель. То есть моих.

— Понятия не имею! — искренне взмахнула я ресницами. — Наверное, то было до моего рождения. Ни отец, ни матушка, насколько мне известно, к дневникам не прикасались.

Чистейшая правда. Можно было бы и поклясться, но зачем связывать себя лишними магическими обязательствами? Учитывая, что мы сейчас в кабинете дознавателя, наверняка вокруг расставлены артефакты, улавливающие малейшие нюансы моих эмоций и эманации лжи. Пусть убедится, что я не вру, и отстанет уже.

Но, к превеликому сожалению, отцепляться так просто господин Кьеллар не собирался.

— Хорошо, с господином Торсфламмом я непременно побеседую отдельно, — прозвучало вроде бы небрежно, но я чуяла затаенную в словах угрозу.

Что ж, мне не жалко. Пусть послушает, как меня за ненадобностью выбросили в сугроб и даже вознаграждением побрезговали. Понадеялись, что, вместо того чтобы выжить и добраться до приюта, я замерзну насмерть.

Пожав плечами, я закинула в рот последнюю тефтельку и жадно оглядела оставшиеся тарелки. Дознаватель к ним не прикасался, явно только для меня подготовил.

Возможно, следовало заподозрить неладное и встревожиться, но я отчего-то была совершенно уверена, что травить меня господин Кьеллар не станет. Не такой он человек. Раз уж я оказала ему услугу, да еще и принца спасла, то некий лимит доверия мне выделен. Небольшой, но достаточный, чтобы не опоить каким-нибудь развязывающим язык зельем прямо посреди дворца.

Мясные шарики были вкусными, но закончились катастрофически быстро. Чисто бобовые оказались слишком сладкими и отдавали ореховым привкусом. Настоящий деликатес, но у меня сейчас не было настроения на десерт. Вот ребрышки или густой чечевичный суп, как тот, что недавно я учуяла в особняке господина Эйсгема, пошли бы на ура.

Выложилась я за ночь прилично, а отдохнуть по обыкновению не успела. Только чуть в себя прийти по дороге, на этом все.

Рулетики из салатных листьев с рыбной начинкой послужили вынужденной заменой еде.

— У меня не слишком хорошие отношения с отцом, потому оставлю общение с ним на ваше усмотрение, — уронила все же вслух. — Так что за вопросы у вас по поводу короны? Вы с этого вроде бы начали, но потом прервались на анализ записей.

Наши взгляды скрестились. Его — скептический, мой — безмятежный.