Магия большого города. Журналистка

Глава 1

Нас продержали в участке до утра.

Держали бы и дольше. Въедливый полицейский был явно настроен повесить на меня если не поджог, то халатность и пренебрежение безопасностью. Наши с Самантой слова о том, что печки мы в тот день не включали, он старательно игнорировал, полагая, что мы откажемся от чего угодно, лишь бы нас не обвинили в уничтожении усадьбы и двойном убийстве.

Останки мистера Кросса и бедолаги Флика так и не нашли. Усадьба потухла так же неожиданно и резко, как и загорелась. Как ни странно, сад почти не пострадал и ни один соседский дом не задело, многострадальный же старинный особняк превратился в головешки. Отыскать на пепелище обгорелые кости было непросто, да и не стали полицейские ворошить тлеющие угли. Приняв во внимание показания свидетелей, они дружно постановили, что проклятая усадьба сгорела из-за собственно проклятия, при этом, раз мы с Самантой выжили, нас отчего-то записали в ведьм. Или же магов, что примерно одно и то же. И хоть искр никто из присутствующих на наших руках не заметил, это не помешало им нас подозревать. Косые взгляды, которые бросали на меня редкие пробегающие мимо оперативники, не обещали ничего хорошего.

Поначалу нас допрашивали в общем зале. Гул голосов мешал сосредоточиться на вопросах полицейского, как и резкий разнобойный стук нескольких печатных машинок – одна из них совсем рядом с нами. Сурового вида девушка в плотно повязанном на голове платке и с сигаретой в зубах записывала каждое мое слово. Печатала она даже быстрее меня, я бы восхитилась и попросила пару уроков, если бы не обстоятельства.

Рассвет наступил удивительно быстро, я успела только дважды повторить свои показания, которые сводились к однообразному «ничего не видела, ничего не помню, очнулась – дым», а в остальное время молила всех богов прошлого, чтобы Саманте резко отказала память на события вчерашнего вечера. Видя, что я упорно стою на своем, полицейский передал меня по инстанциям выше, надеясь, очевидно, что более опытное начальство сумеет меня расколоть.

Кабинет комиссара располагался на втором этаже. К счастью, поднимались мы по лестнице – до участка прогресс в виде лифтов не добрался, к моему облегчению. Да и ни к чему оно было – всего три этажа и подвал с камерами. Про последние полицейский, что допрашивал меня, успел прожужжать мне все уши. Очевидно, надеялся запугать слабонервную дамочку. Не на ту напал – после пережитого эмоции мои в какой-то момент вернулись всплеском, а после снова куда-то подевались, так что спокойна я была, как бревно.

– Комиссар Чейс? – полицейский благоговейно постучал по гладкому полированному дереву двери.

– Да? – донеслось по ту сторону.

Восприняв это как сигнал одобрения, меня чуть ли не силком впихнули в небольшое прокуренное помещение. Если мне казалось, что в участке было дымно и душно, то сейчас мне и вовсе стало дурно. Как пытка – очень эффективно, признаю.

– Подозреваемая по делу о сгоревшей проклятой усадьбе прибыла! – отчитался за меня полицейский. Я же прикрыла рот платочком, который мне выдали на случай обильного слезоотделения и истерики, и постаралась не дышать.

Круглолицый мужчина с небольшими аккуратными усиками поднял взгляд от бумаг, окинул им меня и, не говоря ни слова, отъехал немного назад в кресле и приоткрыл форточку. Затхлый воздух всколыхнулся, повеяло недавней грозой и рассветом.

– Спасибо, – выдохнула я, падая на стул посетителей, поближе к источнику свежести.

Комиссар кивком отослал рядового полицейского, позволил мне отдышаться и приступил.

– Мисс Шерман? – уточнил он на всякий случай, хотя наверняка среди бумаг у него на столе лежали и мои документы, которые я передала в участок сразу, достав из кофра, и описание от служащих, и мои же показания.

Я кивнула, подтверждая свою личность.

Секретарша с нами не пошла, что меня немного нервировало. Даже если я не проговорюсь, в протокол могут записать все, что угодно этому добродушному на вид мужчине. Внешность обманчива, я в этом убеждалась уже не раз, а потому нервничала все сильнее.

Выспросив до мельчайших деталей все мои действия начиная с того момента, как я переступила порог усадьбы после работы, комиссар снял очки и устало потер переносицу.

– Вы же понимаете, мисс Шерман, что пламя такой силы не разгорается от неудачно брошенной спички. И даже от небрежно зажженной печки. Трехсотлетняя усадьба, пережившая не один пожар, превратилась в головешки за считанные часы. Тут явно замешана магия!

– Не совсем понимаю, к чему вы ведёте, мистер Чейс, – тихо холодея внутри, произнесла я старательно-невозмутимо. Ох, только не это!

– Мне придется попросить вас пройти проверку на наличие дара. Вас и вашу подругу, – с сожалением в голосе выдал комиссар.

Сердце ухнуло в пятки и, кажется, перестало биться.

Похоже, мне все же придётся узнать на собственном опыте, как именно выявляют магов.

И очень скоро.

Первая моя мысль была эгоистично вовсе не о подруге, а о самой себе. Выявит ли местная проверка некроманта? Или же все еще можно избежать катастрофы? Отказаться я не могу в любом случае – это предложение не из тех, от которых отказываются. Каждый добропорядочный гражданин обязан согласиться, тут и думать нечего. Другой вопрос, что благодаря постепенно вводимым законам на этот счет, полиция не имеет права тащить всех подряд с улицы и проверять. Для этого нужны веские доказательства, начиная хотя бы со свидетельств очевидцев об искрах, или же обоснованные подозрения следователей.

Видимо, подозрения своих подчиненных комиссар счёл достаточно обоснованными.

Я открыла было рот, чтобы сдержанно согласиться, но тут в дверь постучали.

Нагло, размашисто и очень знакомо.

Не дожидаясь ответа владельца кабинета, в проем просунулась встрепанная голова. Похоже, сегодня мистер Хэмнетт не только не выспался, но даже не умылся.

– У вас тут моя помощница задержалась, – радостно заявил он. – Нам пора, работа не ждёт! Мы и без того опаздываем.

Комиссар скривился, словно отведал сочный лимон. Да, мой начальник – личность известная своим хамством и наглостью, но сегодня я была по-настоящему счастлива его видеть.

– Мистер Хэмнетт! – воскликнула я, силясь подняться и с ужасом понимая, что ноги не держат. Журналист перевел взгляд на меня, и веселье из его взгляда пропало.

– Мистер Чейс, я думал, закон о правах гражданина для вас что-то значит, – глухо произнёс он. Былой радости и легкости не осталось и следа. Сейчас он звучал скорее угрожающе, и я невольно поежилась, радуясь, что гнев начальства вызвала не я. – Почему моя помощница в таком виде?

– Так с пожара же, – флегматично пожал плечами комиссар. Его гневный выпад журналиста совершенно не впечатлил или же он умел отлично держать лицо. – У нас тут, знаете ли, не отель для элиты.

Кажется, это был намек на что-то, потому что мистер Хэмнетт в свою очередь поморщился, но не отступил.

– Я ее забираю, – безапелляционно заявил он, словно речь шла об утерянном чемодане или зонте, а не бесценной помощнице.

– И мою подругу! – пискнула я, запоздало вспомнив о бедняжке Саманте.

Не дело бросать ее одну на растерзание полицейским. Пусть ей физического вреда и не причинят… скорее всего, но сидеть на допросе, повторяя раз за разом одно и то же, без возможности переодеться и умыться для девушки пытка похуже старинной дыбы. Я украдкой покосилась на свои руки и вздохнула. Если все остальное выглядит так же, неудивительно, что мистер Хэмнетт пришел в негодование. Его окружают холеные дамочки с маникюром, а у меня все в саже и копоти. Пусть пожар был магического происхождения, дымил он совершенно по-настоящему.

– И ее подругу, – после короткой заминки подтвердил мистер Хэмнетт. Я вздохнула с облегчением и все же поднялась. Меня пошатывало, но робкая зародившаяся надежда на избавление придала сил.

– Сейчас распоряжусь, – поджав губы, процедил комиссар. Видно было, что ему очень не хочется расставаться с главными подозреваемыми по делу, но и ссориться с одним из самых известных и уважаемых журналистов столицы мистеру Чейсу невыгодно. Вокруг полицейских и так бродило множество разных слухов, начиная с того, что они тишком умерщвляют попадающих к ним простых людей, объявляя их магами, и заканчивая побоями и издевательствами над задержанными, которые обосновывали необходимостью допроса с пристрастием. Боюсь, Саманта подобной экзекуции не переживет.

Да, многих ложно обвиненных в колдовстве отпускали после проверки. Но куда больше сгинуло, хотя их соседи и родственники дружно утверждали, что ни разу не замечали за ними магических способностей. Судебные процессы проводились закрыто, разве что объявляли результат – всегда неизменный. Смертный приговор.

Больше несчастных никто никогда не видел.

Так что закон о неприкосновенности граждан ввели неспроста. Недовольство задержанных, признанных впоследствии не-магами, довело людей до того, что начались протесты и митинги. Мол, мы не маги, не смейте нас приравнивать к этой плесени на теле общества. Так что теперь при задержании, а тем более для проверки, полицейские обязаны были предъявить весомые доказательства или свидетельства нескольких очевидцев.

Видимо, таковых у комиссара все же не имелось, иначе бы он так просто нас не выпустил.

Только оказавшись снаружи, ощутив первые рассветные лучи на покрытой пеплом коже и почувствовав, как легкий мелкий дождик смывает с нее грязь и усталость, я осознала в полной мере, какой опасности избежала. Выявила бы меня проверка или нет, неизвестно, но кто бы помешал комиссару записать позитивный результат, вне зависимости от действительности? Ему явно нужен был виновный в пожаре. А так в управлении появится еще одно нераскрытое дело, что у полицейских не поощряется. Говорят, им даже штрафы выписывают, если таких дел накапливается слишком много. Отсюда их излишнее рвение при задержании. Бедняги переживают о своей зарплате.

Только вот я переживала о собственной жизни, это куда весомее.

– Ах, не верится, что все кончилось! – всхлипнула рядом Саманта и прошлась платочком по сухим глазам. Неизвестно, как и когда, но она умудрилась даже в участке привести себя в порядок и сейчас являла собой образец униженной невинности. Даже волосы растрепались в художественном беспорядке, придавая ей вид наивный и уязвимый. Впрочем, взгляды, которые она украдкой бросала на мистера Хэмнетта, были далеки от наивности. Там, скорее, сквозил расчет хищницы, завидевшей лакомую добычу.

– Все еще далеко от завершения, – возразил журналист, сбегая вниз по ступенькам и открывая для нас дверцу машины. – Имейте в виду, дамы, я теперь несу ответственность за вас обеих. Не вздумайте никуда уезжать из столицы в ближайший месяц! А лучше полгода.

– И не подумаю! – с придыханием пообещала Саманта, прицельно стрельнув глазками и усаживаясь на кожаные сиденья с грацией примадонны.

Я же топталась на тротуаре, не решаясь нырнуть в манящее тепло прогретого салона.

– Послушайте, это очень мило, что вы за нас заступились, и спасибо… – начала было я импровизированную благодарственную речь, но слушать меня не стали. Без особых церемоний ухватив меня за шиворот, как нашкодившую кошку, мистер Хэмнетт впихнул меня в машину и захлопнул дверь, отрезая пути отступления. Не драться же с ним!

– Откуда ты его знаешь, спрашивать не буду! – прошипела Саманта, пользуясь воцарившейся паузой, пока журналист обходил машину. – Но не мешай мужику нас спасать, они это любят!

Снова хлопнула дверь, теперь уже водительская.

– Простите, но там остался мой скворец. И кот, – подумав, добавила я. И собиралась уже ругаться, доказывая, что без них никуда не поеду, но начальник меня снова удивил.

– Они поедут за нами. Как и все ваши вещи. В них, конечно, немного покопались… не в животных, разумеется, в чемоданах, – извиняющимся тоном добавил он. На меня отчего-то напал нервный смех, стоило представить, что кто-то в здравом уме вздумает покопаться в Бенджи. Да от несчастного костей не останется! Сдавленные смешки рвались наружу, как я ни старалась сдерживаться.

Раз за нами не бегут с воплями полицейские, значит, им не пришло в голову заглядывать в потертые, зачитанные дамские романчики, и записи моей семьи в безопасности. А за остальное я и вовсе не переживала. Бенджи прекрасно умеет притворяться тупым чучелом, когда ему это надо.

Мистер Хэмнетт залихватски крутанул ручку, заводя мотор. Тот сыто заурчал, низко и раскатисто, как приближающийся гром. Даже я, совершенно не разбирающаяся в машинах, оценила дорогую кожу сидений, тонкий аромат специальных средств для мытья и сияющие полировкой деревянные детали. Снаружи на авто ничего нарисовано не было, что в моих глазах только прибавляло ему и хозяину солидности.

Битый жизнью фургончик, все тот же, возивший раньше трупы, вырулил следом за нами на дорогу. Я откинулась на спинку сиденья и поморщилась.

– Они применяли силу? – мистер Хэмнетт заметил мою гримасу в зеркале заднего вида и нахмурился. Я поспешно замотала головой.

– Ударилась, когда прыгала из окна, – вздохнула, силясь устроиться поудобнее.

Мимо неровным ритмом мелькали озарённые розоватым рассветом дома, и меня неудержимо потянуло в сон.

Глава 2

Темные пальцы тянулись ко мне сквозь языки пламени.

– Думала, сбежиш-ш-шь? – ухмыляясь, прошипело искаженное гримасой и ожогами детское лицо. Рывок – и лич ухватил меня за коленку.

Я брыкнулась, пытаясь освободиться от горячей руки, пребольно приложилась головой и услышала двойной глухой удар. Надо мной зашипели, и знакомый голос пожаловался:

– Ну почему она всегда дерется?

– Может, кокетничает? – неуверенно предположила Саманта, и я окончательно проснулась, чтобы осознать, что никакого лича рядом нет, зато есть мистер Хэмнетт, недовольно потирающий одной рукой макушку, другой лоб. Мой собственный висок ныл, намекая, откуда у начальства назревающий синяк.

– Непохоже, – скептически отозвался журналист и с опаской протянул мне руку. – Предупреждаю сразу, я всего лишь пытался достать тебя из машины, чтобы не разбудить. За что и пострадал безвинно!

– Простите! – пискнула я охрипшим со сна голосом, приняла предложенную длань и выбралась из машины, радуясь про себя надежности и прочности одежды от мистера Даура. Юбка порядком прокоптилась и собрала мелких травинок, пока я валялась в ней по саду, но ткань даже не порвалась, и сейчас с достоинством держала оборону, не задираясь и не обнажая больше положенного.

Выбравшись из машины, я огляделась. Мы успели отъехать довольно далеко от участка, практически в самый центр. За крышами разноразмерных домов высились стеклянно-металлические шпили небоскребов. Дорогой район, вне всяких сомнений, – вон и сквер виднеется, и магазины с витринами, и жилые здания этажей в десять-пятнадцать, не меньше. Что мы здесь делаем?

Задумавшись, я не заметила, как произнесла последний вопрос вслух.

– Как я понял, вам негде жить, – пожал плечами мистер Хэмнетт. – Мой… знакомый владеет небольшим домом недалеко от редакции и сдает в нем квартиры. Моей секретарше он обязательно сделает скидку!

– Вашей секретарше? – эхом повторила за ним Саманта, многозначительно взмахивая ресницами. Журналист намеку не внял, кивнул и повел нас в сторону массивного кирпичного здания. Из новостроек, к моему превеликому облегчению. Не хватало еще снова угодить в какое-нибудь магически улучшенное помещение!

На длинной скамье перед домом с достоинством расселись три пожилых дамы. Несмотря на возраст, они явно тщательно следили за собой – как внешне, так и в одежде. Одна из них вязала нечто неопределимое, похожее на бесконечный шарфик, другая вышивала на пяльцах, третья же просто созерцала видневшийся на повороте сквер. При нашем появлении взгляды всех трех, как по команде, скрестились на мне.

Я нервно поежилась.

Тут одной проверкой на сглаз не обойтись. Такие и проклясть могут.

– Доброго вам утра! – радостно поприветствовал дам мистер Хэмнетт, взмахнув рукой. Женщина с шарфиком в руках поджала губы и окинула нас троих оценивающим взглядом.

– Доброго, доброго, мистер Хэмнетт, – отозвалась она. – Кого привезли на этот раз?

– Моя секретарша, прошу любить и жаловать! – тычком в многострадальную спину меня вытолкнули вперед, словно прикрываясь моим телом от пронзительного взгляда дамы. – И ее подруга. Надеюсь, им найдется квартирка?

– Вашим знакомым у нас всегда рады, – сухим, совсем нерадостным тоном сообщила женщина, с достоинством поднимаясь с лавочки. Сидевшие рядом рукодельницы оживленно зашушукались, обсуждая то ли наш внешний вид, то ли мою профпригодность. – А где их вещи? Или они… так?

– А вон! – не менее жизнерадостно взмахнул рукой журналист в сторону дороги. Подъехавшая следом труповозка заставила кумушек ошарашенно замолчать. Впрочем, они быстро пришли в себя, завидев чемодан и подушки в распахнувшихся дверях, и зашептались с новой силой.

Двое полицейских мрачно и быстро принялись выгружать багаж. Видно было, что роль грузчиков им в новинку и не слишком приятна.

Мимо их ног скользнул Шейд, черной молнией метнулся ко мне и уселся на прокопченные туфли, принявшись недовольно умываться. Мол, принять приняла, хозяйка, а обращаешься со мной так себе. Бенджи добропорядочно сидел в клетке, которую уже водрузили на тротуар. Несмотря на то что дверца погнулась и раскачивалась на петлях, нахохлившийся скворец не делал попытки выбраться. Скорее, наоборот. Попробовал бы кто-нибудь его оттуда вытащить!

На глаза снова навернулись слезы. Увлекшись собственными переживаниями, я и не подумала проверить, как там мои питомцы! Отвратительная из меня хозяйка.

Мистер Хэмнетт присел на корточки и с любопытством оглядел кота.

– Надо же, какой у вас занятный питомец, – хмыкнул он и вытянул вперед руку. Шейд брезгливо обнюхал ее, подумал и пошел тереться боком о брюки журналиста, оставляя на серой клетчатой ткани клочки черной шерсти.

– Так получилось, – вздохнула я, не собираясь вдаваться в подробности кошачьей родословной.

Шагнув к машине, я подхватила клетку с разобидевшимся скворцом и потащила ее ко входу в здание. Ночевать нам с Самантой все равно негде, лучше уж у знакомых мистера Хэмнетта, чем в полицейском участке или на улице. Вопрос, конечно, сколько с нас потребуют в качестве оплаты, но раз у меня теперь зарплата приличная, можем и пожить пару недель, пока не найдем что-нибудь подешевле.

– Ваши вещи, – буркнул полицейский, кивая на неровную кучу подушек, платьев и полотенец, которую величаво венчал массивный Зинтер. Мой кофр скромно угадывался где-то внизу, под всем этим богатством.

– Благодарю, – кивнула я. – Вы очень добры.

Мужчина недовольно фыркнул, словно ожидал чего-то другого, и раздраженно хлопнул дверцей. Взревев мотором, труповозка укатила, оставив после себя дымный след отработанного брикета.

Дама отложила бесконечный шарфик на скамеечку и придержала для меня тугую дверь, пока увлекшийся журналист возился с котом. Шейд разошелся и принялся когтить мужскую руку, а мистер Хэмнетт вовремя ее успевал отдергивать – чаще всего – и радовался, как ребенок.

– У вас что-то случилось? – с неожиданным сочувствием поинтересовалась женщина, заходя за деревянную стойку у входа. За ее спиной высился компактный стеллаж с ключами, большая часть ячеек пустовала, в некоторых лежали стопками письма, ожидая адресата. Холл напоминал гостиную – все уютно, по-домашнему, мягкие диваны, пара кресел-качалок у окна с небрежно брошенными на спинки пледами крупной вязки. Я поймала себя на мысли, что некоторые подушки от Саманты неплохо бы вписались в общий интерьер.

– Пожар, – лаконично отозвалась я, перехватывая клетку поудобнее. Руки все еще саднило, хотя в участке мне позволили их помыть и даже выдали бинт, перевязать ладони. Толку с того. Тут нужна мазь, а то и визит к доктору не помешал бы. Вот еще расходы на мою голову…

– Сочувствую, – не менее коротко отозвалась дама, извлекая откуда-то из-за стойки увесистый формуляр и принимаясь за заполнение. – Фамилия, имя, место работы?

– А давайте потом? – предложил зашедший следом мистер Хэмнетт. На руках он держал обнаглевшего вконец Шейда. Тот довольно щурился, свесив лапы, и спесиво обозревал все вокруг свысока. – Девушки устали, у них была непростая ночка. Под мое слово, м?

– Ладно, – нехотя согласилась дама, закрывая формуляр, но не убирая его далеко. – Вечером заполним. Я – мисс Поллет, заведующая доходным домом. Обращайтесь ко мне в любое время по всем вопросам.

Изящный ключ с деревянной круглой биркой лег на стойку, и Саманта тут же схватила его, не задавая лишних вопросов. Я все же решила полюбопытствовать:

– А почем здесь проживание? Хотелось бы знать заранее, не поймите превратно.

– Ну что вы, совершенно закономерный вопрос! – замахала на меня руками мисс Поллет. – Я-то думала, вам мистер Хэмнетт уже все рассказал. У нас здесь социальное жилье, специально для тех, у кого сложности…

Раскатистый кашель со стороны журналиста прервал восторженную речь дамы, но суть я уловить успела. Здесь, похоже, некое убежище для пострадавших. Ну что ж, могло быть и хуже. Непонятно только, с чего мистер Хэмнетт вздумал затыкать красноречивую даму.

– В общем, с вас обеих за квартиру тридцать тайлеров в месяц, – неловко закруглилась мисс Поллет.

Саманта икнула и чуть не уронила ключ.

– Сколько? – пролепетала она дрожащим голосом.

– На двоих. Разберемся, – с нажимом произнесла я, подталкивая соседку клеткой в сторону лестницы. Лифт тут тоже имелся, специфическую полированную шахту-цилиндр рядом со стойкой я приметила сразу, но соваться туда у меня желания не было ни малейшего. – Пойдем, посмотрим на жилье и начнем потихоньку перетаскивать вещи.

– Спасибо, – пискнула девушка, глядя на меня обожающе. Я только вздохнула. Не пожалею ли о своей сердобольности? Надеюсь, что нет.

Квартира, которую нам предоставили, располагалась на пятом этаже. Не слишком высоко, чтобы запыхаться при подъеме по лестнице, но и не низко. Небольшая прихожая со шкафом для верхней одежды плавно переходила в общую гостиную. Огромные окна во всю стену и декоративный узенький балкончик, едва вмещавший два стула и цветочные горшки на парапете, открывали вид на соседские крыши и сверкающие вышки делового центра.

Слева от входа расположился небольшой отгороженный угол с кухней. Холодильный шкаф, современная плитка на брикетах, никакого газа и дров. Дорого, зато безопасно. Мебель походила на ту, внизу, в холле. Удобная, практичная и в то же время уютная. Два кресла, диван, круглый обеденный стол на четверых – получается, тут все же можно было приглашать гостей? Нужно будет уточнить этот вопрос у мисс Поллет.

Две идентичные двери на противоположных сторонах вели в абсолютно одинаковые комнаты с личными уборными. Даже ванну делить с соседкой не придется, повезло.

Неловко мявшийся на пороге журналист наконец догадался отпустить с рук кота. Шейд мяукнул и отправился изучать новые территории.

– Квартира, конечно, не высший класс, зато дешево, – вздохнул мистер Хэмнетт, неуверенно переступая порог. Мы с Самантой переглянулись и синхронно хмыкнули. Да, у нас со столичным хлыщом разное представление об уровне цен. Впрочем, поправлять или спорить с ним я не собиралась – зачем? На первое время, протянуть пару недель нам вполне сойдет. Нет, не так – место и соотношение цена-качество здесь действительно шикарное, но жить нужно по средствам. Это точно не уровень приезжих провинциалок, чудом пристроившихся на теплое место в столице. Нам бы что попроще, подальше от центра, и самое главное – подешевле.

– Спасибо вам большое! – поблагодарила я его от всей души. Пусть он не до конца понимает наши проблемы, это не так уж важно. Зато позаботился, спас, можно сказать. Меня так точно – от проверки на магическую составляющую.

В дверь ввалились подружки мисс Поллет. Каждая несла в руках увесистую охапку подушечек, через локти перекинули подкопченные и помятые платья Саманты, а вишенкой на торте сверху красовалась игривая кружевная ночная сорочка.

– И ты это… на работу приходи завтра. Если сможешь, конечно, – промямлил мистер Хэмнетт, поспешно ретируясь. Помогать разбирать женское белье он был явно не готов.

– Обязательно приду! – пообещала я пустому уже коридору. Судя по удаляющемуся топоту, журналист тоже решил воспользоваться лестницей. И правильно, здоровее будет.

Следующий час мы с неожиданными помощницами перетаскивали вещи. Тумбочка куда-то запропастилась, так что ничего тяжелее Зинтера нам носить не пришлось. Да и его тут же заняла Саманта. Она обняла машинку, как родное дитя, прижала к сердцу, чуть ли не баюкая, и всхлипнула, с трудом сдерживая слезы.