Магия большого города. Журналистка

Глава 3

Мимолетный взгляд на измазанный в траве и саже подол подсказал мне, что я нынче не в том виде, чтобы вести светские беседы. Сначала было бы неплохо принять душ, отдохнуть, отоспаться – ну, или хотя бы переодеться.

Плотно закрыв дверь в комнату и неловко изогнувшись, я вытащила из-за пояса юбки на спине твёрдый некромантский томик. Именно из-за него я сидела в кабинете и допросной как на иголках. Вздумай полицейские меня обыскать, и прощай реликвия – вместе с жизнью. Придирчиво окинула взглядом комнату, прикидывая, где спрятать опасную драгоценность. В белье? Саманта не полицейский, не факт, что не заглянет из любопытства. Запирать комнату я, конечно, буду, но для начала нужно будет поставить защелку на дверь. Похоже, в столице предпочитают открытый всем взглядам образ жизни. Никаких секретов от соседей!

Среди розовых романов черной коже тоже не затеряться. Увы. В ближайшее время я постараюсь оформить некромантский манускрипт в общей гамме, но пока что… пришлось обойтись с ним невежливо и засунуть под клетку Бенджи. Там как раз имелась выемка, для устойчивости. Скворец недовольно скрипнул, но возражать активно не стал. Понимает, что, если сейчас устроит скандал, останемся мы с ним на улице. Мало ли, буйных животных и их хозяев отсюда выдворяют? Лучше не напрашиваться на неприятности.

Они нас и сами находят только так.

Быстро приведя себя в порядок и облачившись в один из уцелевших костюмов от мистера Даура – вот что значит качество, даже полет с четвёртого этажа им нипочём! – я присоединилась к импровизированному собранию. Саманта тоже успела заняться собой – неведомо когда, и сияла свежестью, будто и не было бессонной ночи в участке.

Признаться, я ей слегка завидовала. Это особый талант – прекрасно выглядеть и в обмороке, и в беде, и после допроса, пожара, незапланированного переезда, не говоря уже о прыжке с высоты. Причёска подруги по несчастью была тщательно уложена, волосок к волоску, на одежде ни следа сажи, даже пахло от нее свежестью и фруктами, в отличие от меня. Как я себя ни нюхала, все время казалось, что вокруг дым и вонь сгорающей плоти.

Кумушки, оказавшиеся по совместительству соседками с нижних этажей, угостили нас не только домашним пирогом, но и вкуснейшим чаем. Заодно мисс Поллет показала мне, как пользоваться брикетной плиткой. Я такие раньше видела лишь на картинках в журналах для модных домохозяек. Теоретически, конечно, все просто – повернуть ручку, как в газовой, и зажигать ничего не надо – но грелись они куда медленнее и остывали тоже, потому нужно быть внимательной и не забыть на плите чайник. А то можно остаться и без плитки, и без чайника. Пригорят друг к другу, расцепляй потом.

– Дом у нас тихий, в основном одинокие женщины, – бросая на меня многозначительные взгляды, рассказывала мисс Поллет. – Район тоже безопасный, только в парк лучше не ходить.

– А что там? – насторожилась я.

– Собаки, – лаконично отозвалась дама. Похоже, не любитель зверья. Надеюсь, она здесь не решает, кого выселять в первую очередь, а то как бы нам с Бенджи и Шейдом не пришлось спешно освобождать квартиру. Впрочем, ее следующие слова рассеяли мои сомнения. – Гадят повсюду, спасу от них нет. Не то что котики. Вот ваш, например, к лотку приучен?

– Конечно!.. – проблеяла я, косясь на Шейда. Мне как-то в голову не пришло уточнить у прошлого хозяина этот момент. Не до того было. Ну, выясним скоро. Надо будет – приучим.

Почуяв, что речь идет о нем, кот обернулся и окинул меня полным презрения взглядом. «Коты могут все, о своем лотке позаботься, деревенщина», – говорил он.

– Молодых людей лучше не водить, – продолжала тем временем перечислять правила проживания мисс Поллет. – Мистер Хэмнетт – исключение, временное. Но вы и сами должны понимать…

– Между нами сугубо деловые отношения! – поспешно заверила я даму.

Та оглядела меня недоверчиво, но тему развивать не стала. Зато добавила еще несколько очень важных пунктов – таких, как вынос мусора, стирка и уборка. Оказывается, здесь даже имелись новейшие стиральные машинки! Правда, всего две на здание, и установлены они в подвале, так что нужно было записаться в очередь и не пропустить ее, поскольку желающих под сотню, а дней в месяце всего тридцать. Но уже облегчение – не придется вручную возиться с постельным бельём.

– Как у вас здесь все по-современному, продвинуто! – искренне восхитилась я. Мисс Поллет немного оттаяла, видя мой восторг.

– Мистер Хэмнетт заботится о том, чтобы у бедняжек все было самое лучшее, – она понизила голос, и я поняла, что сейчас услышу смачную сплетню о начальстве. – Говорят, его невеста когда-то пострадала, так что теперь он старается помогать всем девушкам, попавшим в беду. Ну, раз тогда не успел.

– Не успел? – эхом повторила я, переваривая занимательную новость. У мистера хама есть невеста, надо же! А с секретаршами, очевидно, он просто развлекается.

– Бедняжка вроде даже руки на себя наложить собиралась! – придвинувшись ближе, продолжала изливать на меня откровения мисс Поллет. – Раз мистер Хэмнетт до сих пор не женат, значит, так и страдает несчастная. Я слышала, даже в дурку ее возили! То есть дом для душевнобольных! Но помочь ничем не смогли.

– А в какой именно? – деловито уточнила я. – И как ее зовут? Может, я про тот случай в газетах читала, громкая же должна была быть история.

Мисс Поллет поспешно собрала на поднос готовый уже давно чайный набор и пробормотала что-то об остывающем кипятке.

Так я и думала, собственно. Слухи, и ничего более. Не факт, что та самая пострадавшая девушка – невеста мистера Хэмнетта. А еще более вероятно, что ее вовсе никогда на свете не было, а своим появлением она обязана буйному воображению кумушек. Но легкое разочарование я все же ощутила, за что себя же и выругала. Не хватало только увлечься собственным начальством!

Наверняка у него и в самом деле есть невеста, такие видные мужчины с авто в одиночестве не скучают. А потому выбрасываем его из головы и идём общаться с соседками!

Саманта уже мило развлекала беседой остальных двух кумушек. Надеюсь, она им не успела выболтать ничего подозрительного, потому что, судя по всему, у них главные увеселения – перемывать косточки постояльцам и их гостям.

– Дым до небес! Еще чуть-чуть, мы бы точно угорели, – артистично жестикулируя, повествовала девушка. Дамы внимали, раскрыв рты и широко распахнув глаза. Похоже, не каждый день к ним переезжали погорельцы. С пылу, так сказать, с жару.

– А потом нас допрашивали! – жизнерадостно продолжила Саманта, принимая из моих рук чашку. Я с трудом подавила порыв вылить содержимое ей на юбку, чтобы заткнуть поток словоизлияния. Она сейчас сболтнёт что лишнее, а мне потом в полиции оправдываться! В том, что дамы, ныне мирно пьющие с нами чай, тут же донесут на любое наше подозрительное действие, я не сомневалась. Характерный типаж, классический. У нас в Сен-Саммерсе тоже водились подобные сплетницы, любившие обсудить нас с мамой, а после нажаловаться мэру на наши несуществующие преступления. Вроде бы у них коза дала меньше молока, чем обычно – разумеется, это Шерманы втихаря ее подоили. Или куры нестись перестали – то мы с матушкой сглазили, мимо проходя.

Глупости, конечно, но записи этих жалоб копились, множились и в итоге позволили самому мэру подобраться ко мне с непристойным предложением. Мол, либо он даёт делу ход и вызывает в наш тихий городишко полицию – пусть на месте решают, маг я или ведьма, а то и оба сразу – либо мне придется впустить его в дом ночью. И не один раз.

Оглядываясь назад, думаю, он все же что-то подозревал все эти годы. Но у матушки был на него некий компромат, рычаг воздействия, о котором я понятия не имела. Потому ее он не трогал, остерегался. Вокруг меня тоже поначалу ходил с опаской, а осознав, что по наследству мне ничего опасного для него не передали, осмелел и пошёл в атаку.

– Такой милый констебль мне попался! – с мечтательным придыханием вспоминала Саманта, подперев кулаком щеку. Кумушки синхронно вздохнули, видно, тоже с особым пиететом относились к мужчинам в форме. – Так мною заинтересовался, что сбивался и по десять раз одно и то же переспрашивал. Новенький, наверное. Милашка!

Мне хотелось объяснить соседке, что переспрашивал он не просто так, а пытался поймать ее на несоответствии, но я сдержалась, заметив лукавый блеск в ее глазах. Саманта старательно отыгрывала дурочку перед кумушками, а я запоздало вспомнила об ее увлечении романами и детективными новеллами. Кому, как не ей, знать все тонкости и приемы следователей!

Пообщавшись вволю и подарив пожилым дамам пищу для обильных дальнейших сплетен, мы распрощались к обоюдному удовольствию.

Особенное удовольствие получил Шейд – ему достались остатки пирога. Недолго думая, я поставила ему блюдо прямо на пол, и кот с урчанием накинулся на еду, тщательно выбирая кусочки курицы из овощного соуса.

Хорошо, что кумушки не видели, как я обращаюсь с их блюдом. Впрочем, я его вымою с мылом, ничего ужасного не произойдет. Только я собралась было выдохнуть с облегчением, что тяжелый день подошел к концу и самое страшное, что нам осталось – это рассортировать вещи, а лично мне – обработать руки, как Саманта преподнесла сюрприз.

– Итак, что там произошло? – уперев руки в бока, повернулась ко мне соседка – по дому, а теперь и по квартире. – И можешь не вешать мне лапшу про самовозгорание от камина или свечки. Мы обе знаем, что в усадьбе что-то обитало. Что? И насколько надёжно ты от него избавилась?

– О чем ты говоришь? – пролепетала я, одновременно судорожно прикидывая, какую из заготовленных версий ей скормить. Померещилось? Приснилось? Временное помутнение от угарного газа?

– Я о том, кто жил у мистера Кросса. Точнее, что жило…или не-жило. Тьфу, я с тобой запуталась! – Саманта запустила пальцы в волосы, разлохматив безупречную прическу и стимулируя работу мысли. – Слушай, извини, что я тебе сразу не поверила. Просто меня эта пакость не трогала, я и не думала, что все так серьезно. Подумаешь, сны пропали. Мало ли, кто ими может подпитываться.

– Кто? – помимо воли заинтересовалась я.

– Ну, для начала менталисты. Но это вряд ли, их братию под корень истребили. Потом фамильяры, они тоже не дураки подпитаться от эмоций, а если сильные – то и убрать ночные кошмары, – принялась со знанием дела загибать пальцы Саманта. – Котик у нас там бродил, я на него грешила, честно скажу. Кто еще… Личи, опять же, что маловероятно. Это ж какой силы некромант должен быть…

Наверное, я заметно побелела, потому что соседка замерла на полуслове и пристальнее вгляделась в мое лицо.

– Да иди ты! – вытаращилась она. – Что, серьезно, лич?! И как ты его умудрилась?.. Неужели ты из этих?

– Каких «этих»? – слабо пробормотала я, ощущая резкую и внезапную потребность присесть. Ноги подгибались. Вроде бы мне уже хватило откровений и событий за прошлый вечер, но судьба явно решила, что их все еще недостаточно.

– Ну, тайных магов! – понизив голос до свистящего шепота, пояснила Саманта. – Говорят, многие одарённые семьи сто лет назад ушли в подполье. Особенно из высших! И до сих пор надеются вернуть былое величие.

– Я ни на что не надеюсь! – решительно отмахнулась я. – Никакого величия мне и даром не надо. Вот, на работу устроилась, уже счастье.

– Неплохо устроилась, кстати, – прищурившись, покивала соседка. – Даже мне пришлось идти на фабрику, хотя мой дед…

Саманта спохватилась и прикусила язык, продолжая глядеть на меня с подозрением.

– Так ты из них или не из них? – наконец, уточнила она с возрастающим сомнением. – Точнее, из нас или не из нас?

Помедлив, соседка вытянула вперед руки с подрагивающими пальцами, а я чуть не села мимо стула, потому что на кончиках пальцев Саманты посверкивали и переливались отчетливые искры.

– Ну? – немного нервно поинтересовалась она, глядя на меня выжидающе. – Теперь твои покажи.

– У меня нет, – помотала я головой, пытаясь прийти в себя и уложить в голове очередной шокирующий факт.

Моя соседка – маг.

И судя по ее речи, неплохо разбирается в теории. Или же это подстава, чтобы ловить таких, как я? Нет, глупости какие. Слишком это сложно – засылать ее в усадьбу, рисковать жизнью, и ради чего? Чтобы я сама созналась во владении даром? С таким же успехом меня могли раскрыть в участке, но она не выдала меня, не рассказала о моих опрометчиво вырвавшихся словах.

Обосновать уверенность в том, что в усадьбе живет нечто потустороннее, не раскрывая своих способностей, я бы никак не смогла. Ну, разве что твердить вслед за соседями об ее проклятости. Сильно бы мне это помогло при проверке? Вряд ли.

– Как нет? – Саманта, спохватившись, спрятала руки за спину. – Не ври! Я знаю, что это ты уничтожила усадьбу, но ради нашей дружбы промолчала в участке. Так что с тебя правда!

– У меня правда нет искр, – покачала я головой, в свою очередь вытягивая вперед руки.

Отпустила давно заготовленное плетение очистки – и небольшой темный смерчик завертелся по комнате, собирая негативную энергию и залежалую пыль в компактный комок. И того, и другого было на удивление мало, значит кумушки не злобствующие. Так, чисто посплетничать, языки почесать.

Все равно с ними нужно поосторожнее, люди ненадежны. Сдадут и не поморщатся, из наилучших побуждений. Увы, слишком глубоко въелся в подсознание образ мага, любого одаренного, как первейшего врага человечества.

Саманта проводила деловитый карманный вихрь ошарашенным взглядом и впилась им в мои ногти, которые слегка почернели на кончиках.

– Ничего себе! – прошептала она и рухнула на соседний стул.

Глава 4

Дар речи соседка обрела далеко не сразу. А когда это все же свершилось, завизжала так, что я испугалась. Вдруг полицию вызовут? Решат, что я ее здесь убиваю или еще что.

К счастью, она и сама быстро спохватилась и убавила громкость.

– Ты что же, в самом деле, некромантка? Сильная? Что я говорю, конечно, сильная, раз лича угробила… Кто учил? – забросала меня Саманта вопросами.

Растерявшись, я сумела ответить лишь на последний.

– Никто, – в ответ на изумленный взгляд соседки лишь неловко пожала плечами. – У мамы был слабый дар воды. Она понятия не имела о некромантии. А от отца…

Я оборвала фразу на полуслове. Вовремя спохватилась, что знаю Саманту неполную неделю, а о ее одаренности так и вовсе только что услышала. Раскрывать все карты и рассказывать про бесценные записи? Не станет ли это очередной глупостью с моей стороны? Поселившись в особняке с личем, я тоже искренне радовалась и считала, что мне повезло.

Соседка не заметила моей заминки, восприняв паузу как вспышку чувствительности. Пересев ближе, она утешающе похлопала меня по руке.

– Прости, я забыла, что ты сирота. Ничего, ты сильная и смелая. Уверена, сама многому научишься, – говорила не слишком убеждённо, и я ее понимала. Освоить свой дар без поддержки наставника – или хотя бы путных заметок-инструкций – затея, обреченная на провал. Нет, мелкие фокусы я бы, может, и придумала на коленке, но высшие плетения создавались годами мастерами своего дела, магами-теоретиками, причем не одно поколение. Тот самый мелкий смерчик, который я так небрежно запустила, изобрели маги-погодники перед самым переворотом, истребившим одарённых как класс. Задача его была помочь в уборке заядлым холостякам, не терпевшим посторонних женских рук в доме, и подстраивалось небольшим изменением в структуре под любой дар.

Я покосилась на пальцы Саманты, которые уже не светились и казались совершенно обыкновенными.

Если она захочет, я могла бы ее научить.

Когда-нибудь потом.

Когда буду уверена в ней и нашей дружбе.

– Пойдем, посмотрим на стиральные машинки! – снова вскочила девушка как ни в чем не бывало. Меня поражали ее жизнерадостность и непробиваемый оптимизм. Пусть она громкая и ее много, но тактичность и понимание были Саманте не чужды. Почувствовав, что разговор свернул куда-то не туда, она мгновенно переключилась на нейтральную тему. – Никогда их не видела, только в рекламе. Заодно в очередь запишемся!

– Пойдем, конечно, – с облегчением подхватила я своевременное предложение. День клонился к обеду, а мы еще ничего толком не сделали, даже вещи не разобрали.

Некий скептический червячок в глубине души предлагал вовсе не открывать кофр. На всякий случай. Но я от него отмахнулась, все равно ничего ценного, кроме записей, там нет.

Саманта даже приняла во внимание мою фобию и не настаивала на спуске в лифте. Впрочем, лестница многоэтажки сияла чистотой, на пролетах были расставлены любовно политые цветы в горшках – похоже, дамы в свободное от сплетен время занимались садоводством в камерных масштабах.

Полуподвальное помещение для стирки закрывала массивная дверь с прослойкой из ткани. Открыв ее не без усилий, я поняла почему. Оттуда со страшной силой тянуло канализацией.

– Здесь мы вещи сушить не будем! – решительно заявила Саманта, сморщив, а после и зажав аккуратный носик.

Я с ней была полностью солидарна. Как, видимо, и остальные жильцы дома. Хоть поперек просторного помещения и натянули веревки с прищепками, ни единой тряпки на них не висело. Удовольствия мало нюхать потом эдакую вонь наверху, в квартире.

Несмотря на царящее амбре, машинки меня впечатлили. Махины почти в мой рост, с круглым люком, как окна у кораблей, с обилием кнопочек и рычажков, они казались дальними родственниками авто. Такие же сложные и непонятные! Одна из них натужно вибрировала, так, что подрагивал пол под ногами, а внутри, за вогнутым стеклом, виднелись вращающиеся в пене неопределимые детали одежды.

Мелькнула мысль отнести сюда прокопченный костюм, но тут же сгинула. Боюсь, такая обработка не пойдет на пользу деликатной шерсти. Придется отстирывать вручную.

Вернувшись наверх, в квартиру, мы с Самантой разошлись по комнатам. Не знаю, чем занялась она, я же раскрыла-таки кофр, и решительно принялась перекладывать немногочисленные вещи в шкаф. Второй раз за неделю!

Питомцы, уже освоившиеся за время моего отсутствия, с любопытством полезли в освободившийся саквояж. Особенно старался Шейд. Его почему-то особо заинтересовала подкладка из прочного водонепроницаемого шелка. Кофр был старый, наверное, даже старше меня. Матушка говорила, что приехала с ним в Сен-Саммерс. До того, вполне вероятно, он принадлежал ее родителям, поскольку таких прочных и надежных монстров можно увидеть разве что в первом классе. У нас, работяг, все больше плетенки или сумки на колесиках. При переезде в другой дом или город использовали коробки и ящики. А такие вот солидные кофры, только куда новее и менее обшарпанные, предпочитали богатеи из элиты.

В тишине раздался оглушительный треск рвущейся ткани. Ругательства, выученные мной тишком от маменьки, застряли в горле, стоило мне заглянуть в кофр.

Кот не просто резвился. Он целенаправленно вскрывал определенный угол чемодана, и теперь, когда у него это наконец-то получилось, старательно вытаскивал из-под подкладки невесть как поместившуюся там стопку пожелтевших конвертов. Они были перевязаны тонкой волосатой веревочкой, вот за нее-то Шейд и тянул, пытаясь продернуть все бумаги разом в небольшую разодранную щель.

– Что это? – растерянно пробормотала я вслух, не слишком надеясь на ответ. – И откуда оно тут?

Бумага выглядела старой, видавшей виды и годы. Ни адреса, ни марок, ни штампов я на конвертах не заметила. Похоже, они использовались просто для надежного хранения писем. Матушка так складывала счета, чтобы не потерять, и подписывала их по месяцам.

Тем временем, пока я пребывала в прострации, бечевка поддалась кошачьим усилиям. Конверты рассыпались, кроме одного, что зацепился за выпущенный коготь. Шейд перепугался, затряс лапой, стараясь освободиться от неожиданного украшения, бумага треснула и расползлась ошметками.

Вопрос, читать чужую корреспонденцию или нет, отпал сам собой. Лист неведомым образом оказался в моих руках, и я вчиталась в неровные прыгающие строчки:

«Милая моя Патрисия. Знаю, что не имею права умолять тебя о возвращении, но тоска по тебе с каждым днем все сильнее».

Буквы поплыли перед глазами. Усилием воли собрав их в кучу, я нашла взглядом подпись.

«Всегда твой. Н».

И дата.

Характерные завитки на прописной букве меня добили. Листок выпал из ослабевших пальцев, спланировал на кота, который скрылся в прорехе по самое некуда и чем-то там деловито шуршал. Кажется, вытаскивал следующую партию писем.

Я уселась на удачно подвернувшуюся кровать и бездумно проследила за раздраженно метущимся туда-сюда пушистым черным хвостом. Довольный собой донельзя Шейд пятился наружу, намертво вцепившись в бечёвку и таща за собой очередную стопку.

Эти письма маменька явно хранила до самой смерти. И вряд ли уничтожила хоть одно.

Только вот даты не сходились.

По ее словам, отец мой погиб в пожаре до моего рождения. А судя по почерку, идентичному тому, в который я несколько месяцев вглядывалась, тщательно перепечатывая каждую запятую из записных книжек, он был очень даже жив все эти годы. Мало того, писал маме письма, полные заверений в искренней любви и раскаянии.

В чем именно он раскаивался, я из двух строчек не поняла и не была уверена, что хочу знать. По крайней мере, не прямо сейчас. Меня оглушило и ошарашило, весь привычный мир накренился и обрушился на голову, погребая разум под обломками.

Жив ли отец до сих пор? Письма матушке перестали приходить за несколько месяцев до ее смерти. Не связано ли это? Возможно ли, что, лишившись единственного источника новостей о любимом мужчине, она просто зачахла от тоски? Недаром не помогли даже дорогущие лекарства, которые врач Сен-Саммерса выписал из столицы по моему настоянию. Мама попросту угасла за считанные дни.

Получается, я осиротела дважды, не подозревая об этом?

Спохватившись, я отобрала у заигравшегося кота бумаги и дрожащими руками разложила их на письменном столе. Как бы то ни было, даже если сейчас я не могу даже смотреть на эти послания, рано или поздно мне придётся их прочесть.

Обессиленно опустившись на стул, я оглядела пожелтевшие, измятые листки.

Бесценные!

В них может крыться разгадка внезапной матушкиной болезни, мало того – указания на личность отца. Только сейчас я осознала, что за все эти годы ни разу не прозвучало имени мужчины, от которого меня родила мать. Все рассказы, что я слышала об отце, касались его благородства, ума или храбрости. Ни фамилии, ни примет, ни описания внешности. Я даже не имела понятия, похожа ли на него – все соседи в Сен-Саммерсе утверждали, что я копия матушки.

Кого мне теперь искать, как, а главное – нужно ли вообще? Если он умер три-четыре года назад, то поиски мои ничем не увенчаются. Ложная надежда еще хуже незнания. Лучше бы я те письма вовсе не видела!

Я с досадой взглянула на кота, который минутой ранее старательно выворачивал непослушную стопку из узковатой прорехи в подкладке, а теперь уселся и принялся вылизываться с чувством выполненного долга. Не подозревая о моем раздражении, тот держал хвост трубой и собою явно был доволен донельзя.

– Эбби! – неожиданный оклик по ту сторону двери выдернул меня из задумчивости. Саманта снова побарабанила в дверь, но ломиться не стала. – Я за покупками, и осмотреть район. Ты идешь?