Небо и грозы Электрет

Глава 1.

Сероватый отблеск полуденного солнца проникал сквозь высокое стрельчатое окно, украшенное разноцветными витражными вставками. В радужном луче весело танцевали пылинки, следуя переливчатому голосу полноватой женщины, колдовавшей у стола над будущим пирогом.

Над столом горели три небольшие висячие газовые лампы. В самую солнечную погоду без них не обойтись.

День и ночь на Электрет отличались мало – дневное светило с трудом пробивалось сквозь слой вечных облаков, а три ночных спутника вместе были достаточно яркими, чтобы конкурировать с солнцем. Самым темным временем суток были сумерки – когда солнце скрывалось за горизонтом, а на небосвод выплывала первая луна. В одиночестве она едва рассеивала ночную тьму.

Ожесточенно месящую тесто на кухне Марту Коллинс все эти теоретические выкладки волновали мало. Ей было важно освещение, для работы. А поскольку на кухне она проводила практически целый день, кроме освещения хотелось еще и разнообразия. Чтобы развеселить серую унылую атмосферу на своём рабочем месте, именно она в своё время настояла на цветном витраже в кухне. Теперь похожие узоры, очень тонко и искусно оформленные, украшали большую часть окон хозяйской усадьбы.

Витражным искусством отец нынешней владелицы, Фредерик Блаунт увлёкся случайно. После женитьбы. Свежеиспеченная госпожа Блаунт разводила редкие цветы, заполонив ими всю оранжерею усадьбы. Глядя на это великолепие, Фредерик начал сначала зарисовывать причудливые изгибы растений, а затем, покопавшись в архиве и найдя подходящие аналоговые материалы, создал свой первый витраж. Тот самый, кухонный.

В изобретатели, по примеру предков, он так и не подался, зато резьбу по дереву и стеклу освоил в совершенстве. Даже в королевском дворце некоторые двери и окна оформлены его рукой, как и огромные мозаики на церковные темы в центральном городском храме.

Несмотря на огромные окна и светлые, яркие витражи, естественного света всегда не хватало, и в усадьбе всегда горели тёплые желтоватые газовые светильники. Газ привозили бидонами прямо из месторождения, и складировали в специальном погребе, подальше от основного здания.

Для Блаунтов поставки любых материалов и ресурсов были приоритетные, в кратчайшие сроки и строго по расписанию. Королевский двор высоко ценил династию технарей, и всячески выказывал своё расположение.

– Мам, а ты слышала, говорят, в Городе скоро поезд пустят! Под землёй, представляешь! И все-все Сферы смогут ездить друг к другу в гости, и не ждать в очереди через Врата. – болтушка Элис, единственная дочь Марты и личная горничная хозяйки усадьбы, всегда была в курсе последних событий. Кухарке даже не нужно было открывать газеты – все в лицах, красках и гораздо интереснее пересказывала юная сплетница. И про мисс Блаунт она всегда все узнавала первой, и разумеется, тут же просвещала мать.

А как же.

– А еще мисс вроде пытается сделать одноместную самоходную машину, чтобы не пешком по лесу ходить, а ездить с комфортом. Как на диване! И не ждать каждый раз попутный транспорт. – не унималась дочь. Яркие серо-синие глаза сияли от возбуждения.

Ей давно надоело ждать того единственного раза в неделю, когда медлительный гусеничный многоместный бус подползал к воротам усадьбы. Завозил в бездонном багажнике и на специально оборудованной крыше заказанные в Городе вещи, заодно принимал пассажиров. Приходилось брать целый недельный отпуск и ночевать у одной из подружек, но хозяйка длительного отсутствия Элис все равно не замечала. Ей было не до того. Горничная у неё числилась только номинально, делать прически и застегивать платья вечно копающемуся в механизмах инженеру было ни к чему. А вот подать инструмент или поднести деталь – тут Элис периодически пригождалась. Только вот сама горничная не любила возиться в мастерской с хозяйкой – пыльно, масло повсюду, и воняет потом вся одежда так, что не отстирать, не выветрить.

Иногда они ездили в Город все вместе – когда намечался особенно сложный заказ и Фелисия хотела лично выбрать материал, или нужно было заключить новый договор. Ночевали тогда на постоялом дворе, но зато за счёт хозяйки.

– Мисс очень не любит пустую болтовню. – Наставительно заметила Марта, протирая тыльной стороной руки бровь от пота и налипшей муки. Ее темные волосы были собраны в низкий узел, чтобы не мешали готовке. На породистом, чуть вздернутом носу тоже осталось немного белой пыли, но увлечённая процессом кухарка этого не замечала.

Элис закатила глаза в молчаливом протесте. Что плохого, если они немного поболтают о свежих слухах из столицы? Делать в огромном доме все равно было практически нечего. Уборку пыли и грязи с пола проводили округлые, плоские как таблетка автоматоны, которые мисс называла пылесосами. Они и правда сосали пыль, да с таким усердием, что периодически прихватывали заодно хозяйские чулки и перчатки, которые рассеянная Фелисия забывала в самых неожиданных местах – где застанет вдохновение.

Для мытья окон использовались щетки на ручках, которые разбрызгивали мыльную воду по стеклу, которое потом достаточно было протереть сухой тряпкой. Белье стиралось шумной машиной, занимавшей целую комнату, зато после его оставалось только развесить и погладить.

Элис не была дурой и понимала, как им повезло. Семья Коллинсов уже второе столетие исправно служила Блаунтам, пользуясь при этом приличными привилегиями. Самая известная династия изобретателей редкое поколение обходилась без гениев, так что последние новинки технологий всегда первыми испытывалась на обитателях этой усадьбы. Соответственно, деньги – а оттуда и стабильная зарплата – текли рекой.

Дед нынешней владелицы увлекался военным и горнодобывающим делом. Благодаря ему шахты в горах обзавелись подъемниками и вагонетками для вывоза руды, высокие многоэтажные – иногда до пяти уровней! – дома знати – лифтами, а дворцовая стража и полиция – пороховыми пистолями. Раньше им приходилось обходиться холодным оружием.

Фелисия же тяготела к самодвижущимся механизмам. Вся территория за домом обслуживалась автоматонами – многорукие тележки на колёсах с экспертной точностью собирали созревшие фрукты и овощи в теплице, постригали кусты в саду и ухаживали за цветником.

Новый, в процессе постройки, столичный подземный поезд, впрочем, не совсем ее заслуга – все чертежи, включая расчеты для туннелей, с учетом веса зданий на поверхности и тому подобного, она откопала на чердаке, в залежах дедовых бумаг. Блаунт-старший не успел или не смог в своё время реализовать проект, внучка постаралась за него.

Строительство шло с переменным успехом уже пять лет, и скоро действительно должны были запустить первую ветку – от Сферы торговцев в Столицу. Конечно, а то как принцесса с фрейлинами будет за нарядами ездить…

– Я видела статью в сегодняшней газете. – заговорщически прошептала неуемная Элис. Ее мать тяжело вздохнула, понимая, что если дочь распирает от новости, проще дать ей выговориться, а то, чего доброго, лопнет.

Газеты доставляли несколько раз в неделю, по специальной письмоводческой трубе. Под давлением газа деревянная колба с бумагами, письмами или газетами пролетала немалое расстояние за считанные минуты, тогда как раньше их разносить приходилось специальным гонцам, рискуя жизнью на лесных дорогах.

Тоже изобретение деда Блаунта. Ему вообще нравилось все, связанное с доставкой предмета из одной точки в другую.

По-хорошему, газеты должны были распечатываться рукой хозяйки, и только потом доставаться слугам. Но в усадьбе Блаунтов царил, по меркам приличного общества, натуральный бардак. Вот и газеты распаковывались чаще всего тем, кому было интереснее почитать свежие сплетни – то есть Элис, и потом уже, в качестве исторического чтива, через пару-тройку дней доходили до Фелисии. Мисс Блаунт не имела ничего против подобной очередности – пропадая целыми днями в мастерской, она приходила в усадьбу только спать, и изредка есть, так что читать ей было чаще всего некогда.

– Пишут, сегодня утром в Городе видели эшемина. Настоящего! На всю первую полосу в свежем издании, срочное сообщение! – горничная даже в ладоши захлопала, подпрыгивая, как маленькая, от полноты чувств. Тугая светло-русая коса скакала вместе с хозяйкой, передавая ее беззаботность и искренность.

Марта потёрла виски, чувствуя подступающую мигрень. Как все молоденькие и любопытные девушки, Элис могла часами обсуждать таинственную расу, жившую в лесу в гармонии с враждебной нормальному человеку природой. Окутанные ореолом тайны, эшемины редко появлялись в Городе, предпочитая просторы природы перенаселенному мегаполису. Да и физиологически им было тяжело находиться в заземлённом, наполненном нейтрализующими испарениями пространстве. Дети гроз и молний, они могли управлять потоками разрушительного электричества, разговаривать с животными и даже летать. Неудивительно, что среди молодежи существовал некий негласный культ поклонения загадочным эшеминам.

Высокие, стройные, грациозные, они редко открывали лица, скрытые капюшонами длинных серых плащей, что только добавляло интриги и интереса.

– И что же он делал в Городе? – послушно вставила ожидаемую от неё реплику Марта, перекладывая тесто в форму. Фелисия очень любила пироги с мясом, а пожилая кухарка относилась к ней как ко второй дочери и старалась подкормить. По ее мнению, хозяйка питалась из рук вон плохо, особенно когда накатывал творческий порыв и она запиралась в мастерской на весь день. Так что хотя бы во время официально установленных совместных трапез, завтрака и ужина, Марта старалась впихнуть в подопечную как можно больше еды, коварно подсовывая ее любимые блюда.

– Никто не знает! – торжествующе заявила дочь. – Прошёл по улице, и вроде бы зашёл в королевский дворец. А может и нет. Они умеют отводить глаза, ты же знаешь. Из дворца же журналистам никто докладывать не будет. А жаль.

– Какая же ты все-таки болтушка, Элис. – Укоризненно покачал головой, входя на кухню, Ричард Коллинс, ее отец, по совместительству дворецкий усадьбы. Высокий, статный мужчина только недавно начал благородно седеть на висках, и на первый взгляд никто не давал ему больше сорока. Глядя на его светлую шевелюру и белые, почти невидимые брови, становилось понятно, откуда у Элис ее светло-русая коса. От Марты девушке досталась только склонность к полноте, с которой она боролась с переменным успехом, и полные, красиво изогнутые губы.

Дворецкий сполоснул руки от приставших комочков земли и насухо протер их цветастым полотенцем. Марта насупилась – этим полотенцем она периодически протирала посуду, и не любила, когда муж использовал его после возни в саду.

Помимо обязанности открывать двери гостям, которые, впрочем, бывали в усадьбе нечасто, дворецкий у Блаунтов отвечал за сад с земными растениями, смазку и мелкий ремонт простых механизмов, ну и, конечно же, осуществлял общее руководство остальными.

Вот и сейчас, увидев дочь без дела, он сурово нахмурил густые брови.

– Отнеси лучше мисс обед, пока чай не остыл.

Девица фыркнула, недовольная тем, что ее возвращают в реальность, но с родителями не поспоришь, особенно когда они – твои начальники на работе. Подхватив деревянный, ярко раскрашенный поднос за облитые пластиком ручки, она понесла его в мастерскую.

То, что в этом доме для краткости называлось мастерской, было целое отдельно стоящее здание, по большей части состоящее из окон, для лучшей освещенности и возможности проветривания. Казусы при экспериментах в семье Блаунтов случались регулярно, и по фамильной легенде прабабушка нынешней хозяйки, миссис Гортензия Блаунт, выселила дражайшего супруга с его взрывоопасными игрушками подальше от основного здания, где, как она выразилась, вообще-то люди живут.

Возведя бетонно-стеклянную сферу диаметром метров десять, супруг послушно перевёз свои игрушки подальше от жилых помещений. Последующие поколения раз пять перестраивали здание – где недорабатывала природа с дождями и штормами, устраивали разрушения сами Блаунты. Во время последнего ремонта отец Фелисии решил соединить мастерскую с основным зданием небольшим крытым ходом, чтобы не застревать в подсобке во время грозы.

Стихия как раз разбушевалась не на шутку. За считанные минуты набежали тучи, скрывая и без того тусклое солнце и заставляя газовые фонари на стенах казаться ярче.

Молнии сверкали не переставая, гром утробно урчал, дождь лил сплошным потоком. На улице становилось все темнее, видимо, гроза задержится надолго.

Элис шла по короткому тоннелю, с опаской поглядывая на стекающую по тонким прозрачным пластинам воду. Коридор удерживал форму и заземлял разряды благодаря металлическому каркасу, защищённому от случайных прикосновений изнутри надежной деревянной и пластиковой изоляцией. Между дугами был натянут – временно – прозрачный пластик, который от времени местами провис и теперь накапливал лужицы.

Нет ничего более постоянного, чем временное, заменить перепонки стеклом собиралось уже второе поколение.

Надо будет сказать папе, чтобы перетянул заново, отметила про себя Элис. Хоть и ленивая, временами, и жутко болтливая постоянно, девушка становилась ответственной до зубовного скрежета, когда дело касалось безопасности ее родных. А порванная изоляция грозила очень неприятными последствиями.

Переход очень удачно был неподалёку от кухни, идти долго не пришлось. Придерживая поднос снизу коленом, горничная постучала в гигантские, во всю высоту коридора, тяжёлые деревянные створки.

Местное дерево некоторых пород по свойствам походило на металл, тяжело поддавалось обработке, зато служило веками, не поддаваясь гниению и плесени.

Понятно, не Блаунтам. Те справлялись куда эффективнее плесени.

– Да? – приглушенно откликнулся раздражённый женский голос по ту сторону преграды. Что-то упало с грохотом, голос пару раз забористо чертыхнулся. Элис, как и положено приличной горничной, сделала вид, что не расслышала, а про себя отметила и запомнила новый выразительный оборот.

– Чаю, мисс? Пора обедать! – пытаясь перекрыть лязг и бряцание, горничная чуть повысила голос.

– Не надо, у меня вчерашний еще есть в термосе! – жизнерадостно откликнулась Фелисия и добавила вполголоса, – Или позавчерашний.

А может, Элис и показалось.

Как бы то ни было, на кухню горничная вернулась с полным, нетронутым хозяйкой подносом.

Двери в мастерскую ей так и не открыли, ссылаясь на грязные руки и общую занятость. Вошедшей в творческий раж Фелисии не хотелось лишний раз прерывать процесс – если с мысли сбиться, потом очень тяжело вернуться обратно, и такие мелочи, как еда и сон, считались ею помехой работе.

Кухарка была не в восторге. Термос, это недавнее изобретение Фелисии, Марту неимоверно раздражал. Конечно, чай и суп в нем сохранялись горячими довольно долго, иногда целый день. Но если вдруг в супе затесались макароны, к вечеру эту кашу нужно было выедать ложкой, а чай за несколько часов приобретал неприятный привкус мокрой бумаги.

Не то, чтобы это смущало мисс Фелисию. Желудок у неё был воистину луженый, закаленный веками естественного отбора Блаунтов.

Украсив, наконец, пирог решеткой из полосок теста, Марта отправила его в духовку. Открутила ручку таймера на час, и принялась сгружать посуду в специальную машину для мытья. Очередной автомат при запуске двигателя подавал под напором теплую, нагретую газом, мыльную воду, которая потом сливалась через фильтры в канализацию. Как и аппарат для стирки белья, это было одно из первых изобретений мисс Фелисии. Она с детства проводила много времени с Мартой, потому что отец чаще пропадал в лаборатории, чем общался с дочерью, а мать вообще больше времени проводила в Городе, чем в усадьбе, наслаждаясь светской жизнью. Насмотревшись на тяжелый ежедневный ручной труд, девочка решила для себя, что поможет простым людям решить вопросы гигиены. Дальше усадьбы Блаунтов пока что дело не пошло, но недавно королевская кухня заказала несколько экземпляров посудомоечных машин, на пробу. Как только пройдёт слух об этом новшестве в высших кругах знати, от заказов будет не отбиться.

По дому пронёсся низкий, мрачный колокольный перезвон. Этот полузабытый от неупотребления звук сообщал обитателям усадьбы, что к ним пожаловали гости. Они жаловали так редко, что Ричарду потребовалось около минуты, чтобы осознать, что он плохо выполняет свою работу. Второй звонок был громче и напористее. Кто-то по ту сторону двери явно терял терпение. Мистер Коллинс поспешил ко входной двери и заглянул в специальное окошко, чтобы проверить, что там за гость и не вооружён ли он случаем.

Редко кто осмеливался промышлять разбоем в лесах и вообще выбираться за пределы городских стен. Но кто знает, ни в чем нельзя быть уверенным.

Застывшая, казалось, на века невозмутимая маска дворецкого неожиданно дала трещину, являя миру его изумление, граничащее с шоком.

На пороге усадьбы Блаунтов, освещаемый частыми молниями, стоял тот самый, не далее как несколько минут назад с жаром ими обсуждаемый эшемин.

Глава 2.

Несмотря на проливной дождь, плащ гостя остался абсолютно сухим. Вежливо уклонившись от попытки снять с него верхнюю одежду, эшемин поглубже надвинул капюшон и низким, чуть скрипучим голосом поинтересовался:

– Могу я видеть Блаунта?

Он говорил на всеобщем без малейшего акцента, будто родился и вырос в Городе. Высокая, даже под плащом заметно худощавая фигура вынуждена была пригнуться, проходя в дверной проем. Рослый по человеческим меркам дворецкий смотрел гостю куда-то в район плеча.

– Я сообщу мисс, что к ней пришли. – с полупоклоном заверил его Ричард. – Не желаете ли отдохнуть и перекусить? Мисс сейчас в мастерской, и может порядком задержаться.

Гость не возражал. Благовоспитанно вытер ноги о половичок, и последовал за дворецким в малую гостиную. Ричард ожидал ручьи и лужи на свеженатертом полу, но к его удивлению, кроме пары грязных пятен у входа, с гостя больше ничего не натекло. Дворецкий даже за дверь еще раз выглянул, не поленился, чтобы убедиться, что ливень так и не прекратился.

Впрочем, чего еще ожидать от эшемина. На то они и загадочная раса.

Сидеть и ждать пришлось довольно долго. Гость успел выпить весь чай и ополовинить тарелку с миниатюрными бутербродиками, что недавно любовно приготовила Марта на обед для хозяйки усадьбы.

Вот и пригодились.

Элис чуть не попискивала от восторга, подглядывая за эшемином сквозь неплотно прикрытую дверь – ведь все ее знакомые были уверены, что лесные жители питаются исключительно энергией, ну может еще росой. А тут на тебе, вульгарные сэндвичи с салатными листьями и паштетом, а так хорошо пошли. Одно расстраивало – плаща гость так и не снял, так что хвастаться подружкам в Городе, что видела его вблизи, придётся уклончиво. Лица не разглядеть. Только мягкий, серовато-дымчатый плащ из чего-то отдаленно похожего на шерсть, и худая, жилистая, мертвенно-бледная рука, которая периодически подносила очередную канапешечку куда-то под капюшон, где та испарялась бесследно.

Хотя, может он для разговора с хозяйкой хоть капюшон поднимет? Надо обязательно задержаться и подсмотреть.

Бодрый стук каблуков по отполированному до блеска паркету заставил Элис поспешно выпрямиться и сделать вид, что она вообще тут по делам проходила.

Фелисия Блаунт собственной персоной впорхнула в гостиную, и эшемин подавился канапе.

Во-первых, она была в рабочем костюме, что в условиях ее мастерской подразумевало комбинезон, сапоги и гоглы. Комбинезон был покрыт пятнами сомнительного происхождения, сапоги свежим маслом для автоматонов и дёгтем, так что бедному мистеру Коллинсу предстоял очередной развлекательный вечер в компании швабры и ведра с мылом – подобную грязь пылесосы не брали, сразу глохли и дружно делали вид, что умерли. Проверено опытом.

Гоглы были сдвинуты на макушку, служа дополнительным ободком для непослушных, вьющихся крупными кольцами темно-медных волос. Утром Элис собственноручно уложила их в узел-ракушку, но от него давно остались одни воспоминания.

Девушка привычно потёрла пальцем переносицу, не замечая, что из-за испачканной в дёгте руки на лице осталось чёрное, масляно поблескивающее пятно.

– Вас по спине постучать? – вежливо поинтересовалась она у надрывно кашляющего эшемина.

Нижняя челюсть, которую деликатно прикрыла худая ладонь, оказалась тоже иссиня-бледной, с четко очерченным упрямым подбородком, а из-под капюшона выбилась снежно-белая прядь.

Довольная Элис прикрыла двери и ретировалась. Теперь будет, что рассказать подружкам!

– Вы Блаунт? – неверяще уточнил гость, придя в себя.

– Да, я Фелисия Блаунт, единственная из ныне живущих Блаунтов. Чем могу быть полезна?

Девушка хотела было сесть в кресло напротив, но бросила взгляд вниз, вспомнила в каком она виде, и отошла подальше от светлого ковра и мебели.

– Это срочно? – нетерпеливо поторопила она все еще мнущегося и покашливающего гостя. – Если нет, я бы пошла переоделась.

– Да, конечно, идите. – нашёл в себе силы ответить эшемин. Фелисия дернулась было вежливо сделать книксен, опомнилась – не в таком же виде! – и побежала наверх, на ходу пытаясь обтряхнуть сапоги.

– Прости, Ричард, я забыла бахилы. Марта, ужин через полчаса, если можно! – раздался ее звонкий голос дальше по коридору, дробно простучали по лестнице каблучки, хлопнула дверь.

Тереган из клана Адэхи перевёл дух, все еще глядя ей вслед.

Он знал, что люди не похожи на его соплеменников, но чтобы настолько? Теперь понятно, почему их тела отвергают электричество. В них самих слишком много лишней энергии.

Нарушая все мыслимые нормы этикета, эшемин не снял капюшон даже за ужином. Хорошо, хоть руки помыл, неодобрительно вздыхала Марта, провожая гостя сначала в небольшую уборную под лестницей, для гигиенических процедур, затем за стол в большом обеденном зале.

Фелисия не заставила себя долго ждать, вихрем ворвавшись в столовую. Они ужинали в малом зале уже шесть лет, со дня смерти ее родителей, так что Марте с Ричардом пришлось спешно приводить в порядок заброшенный парадно-гостевой большой зал, разыскивать праздничный сервиз и кружевные торжественные скатерти, а также протирать все поверхности от пыли.

Поскольку столовой не пользовались, ее просто заперли на ключ и даже не заходили, ни люди, ни пылесосы.

Но лоск был наведён в рекордные сроки, приборы и тарелки сияли, пирог с румяной корочкой призывно дымился посреди стола, сооружённые на скорую руку закуски вроде картофельного салата и мелко нарезанных солений расположились почетным полукругом вокруг главного блюда.

Хозяйка усадьбы опомнилась, поймав на себе неодобрительный взгляд Марты, притормозила, изображая воспитанную барышню, и чинно прошествовала к столу, чтобы занять положенное место во главе.

Эшемин сидел на противоположной стороне длинного стола из цельного дерева, на почетном месте напротив хозяйки, практически через весь зал. Беседы не получилось бы при всем желании, разве что перекрикиваться.

Гость вяло ковырялся в тарелке, перебив аппетит бутербродами.

Зато изголодавшаяся за день Фелисия уписывала за двоих.

Сидящие за тем же столом Коллинсы с интересом поглядывали на гостя. Элис в открытую, Марта и Ричард, как умудрённые опытом взрослые, скрытно и исподтишка.

Не каждый день видишь эшемина так близко, да еще и в процессе еды. Приборами пользоваться лесной житель умел, аккуратно накалывая на вилку микроскопические порции мяса и овощей, и отправляя их под темноту капюшона. Дальнейший путь еды оставался буквально покрыт мраком.

Доев второй кусок пирога, Фелисия потянулась было за добавкой, но наткнувшись на укоризненный взгляд гостя, явно ощущаемый даже из тени плаща, передумала.

– Марта, десерт и чай в библиотеку, пожалуйста. Мы с уважаемым эшемином пообщаемся.

Подавив нетерпеливый вздох – ну наконец-то! – тот отложил приборы и встал, следуя за хозяйкой усадьбы.

Девушка провела его вверх по лестнице, в задумчивости, едва касаясь кончиками пальцев, привычно проводя по полированным перилам. Рельефный поручень вырезал отец. Тепло пористого материала согревало, напоминая о родных, и придавало уверенности в себе. Несмотря на внешнюю браваду и безразличие, Фелисии было не меньше Коллинсов любопытно – и посмотреть на эшемина без плаща, и узнать, зачем он, собственно, явился. И только воспитание, вбитое школой и маменькой, не позволило начать допрос прямо за ужином.

Библиотека занимала половину второго этажа, и винтовой лестницей соединялась с башней для наблюдения за грозами. Дом сотряс очередной раскат грома, и мисс Блаунт опасливо поежилась. Сказать, что она не любила грозу, было бы недостаточно – мало кто из людей любил это опасное явление. Но у девушки были свои счёты со стихией – шесть лет назад именно гроза унесла жизни ее родителей.