Снежная невеста

Глава 1

Элис

Роковую новость матушка сообщила мне за завтраком.

– Сын моей подруги, Лорис Дельхарт, вознамерился жениться, – выдала она ни с того ни с сего между чашечками кофия. – Мы с твоим отцом дали согласие.

Я чуть булочкой не подавилась.

Осторожно отложив недоеденный кусочек на тарелку – что-то у меня вдруг аппетит пропал – откашлялась и уточнила:

– А женится он на ком? На вас или на мне? И Лорис – это имя подруги или её сына?

– Веди себя прилично! – одёрнула меня матушка. – Понятно же, что это мужское имя!

Папенька прочистил горло, прикрываясь утренней газетой. Ему, как и мне, это было совершенно непонятно.

– Отличная карьера, ещё сорока нет, а уже председатель Верхней палаты. Бывший военный, отслужил с честью, куча медалей и орденов за отвагу и доблесть, – продолжала расхваливать свой залежалый товар матушка.

– Значит, старик, да ещё и в шрамах, поди. Помилуйте, мне едва девятнадцать стукнуло! – возмутилась я. – Рано мне ещё взамуж!

– Самое время! – поджала губы матушка. – Учитывая, какая ты у нас непутёвая, нужно соглашаться, пока предлагают. А то потом и желающих не найдётся!

– Ну что за старомодность! – топнула я ногой под столом и поморщилась. Вроде стараюсь доказать всем, что взрослая, а веду себя как ребёнок. Самой совестно. Но как же не хочется замуж за престарелого вояку! – Браки по сговору уже лет сто не практикуются!

– Ещё как практикуются, если у невесты нет мозгов! – рявкнул папенька, откладывая газету в сторону, и я моментально затихла. Ну всё. Раз уж у отца закончилось терпение, теперь только молчать и внимать. Довела. – Я тебе говорил – не поступишь, пойдёшь замуж?

– Говорил, – пискнула я. – Но…

– На что-то нормальное! – ещё повысил голос он, и я прикусила губу, чтобы позорно не разреветься.

Ну да, актёрское мастерство – не самый престижный и денежный факультет. Зато в столичной академии! И по душе.

Ну не хочу я идти на медицинский, по стопам папеньки! Не люблю копаться в телах. Видела его как-то пару раз за работой, бррр. Но и с цифрами возиться, как матушка, не желаю. Работа ассистента, пусть и врачебного, это сплошная отчётность и заполнение бумаг. Скукота же!

Увы, родители считают творческие профессии пустой тратой времени. В театр ходят только потому, что в свете так принято, но тех, кто скачет по сцене, ни в грош не ставят.

Как и меня, впрочем.

А что деир Славский сам лично сказал, что у меня талант, так это им …

– Ничего, у нас есть годик-другой до той поры, когда она совсем выйдет из брачного возраста, – вмешалась матушка. – Может, её всё же примут по протекции? Скажем, на юридический. Там тоже хорошо играть нужно уметь и лицо держать. А?

Она с надеждой уставилась на меня, мол, дочь, не подведи! Соглашайся! Но я уже слишком устала подчиняться их правилам. В конце концов, сейчас время прогресса! Женщины в Совете сидят и уж точно сами решают, за кого и когда им выходить замуж!

Правда, сказать это в открытую при папеньке я так и не осмелилась. Вместо этого выбрала более извилистый и сложный путь противодействия.

– Может, есть ещё варианты? – жалобно проблеяла я, комкая на коленях салфетку.

Мои родители – ярые поборники традиций во всём. Начиная от причёсок – ни в коем случае ни одна прядка не должна выбиваться, и всё равно, что мода диктует распущенные волосы. Собрать и зализать! Заканчивая платьями, которых у приличной девицы должно быть не менее сотни. И никаких брюк! Так что на примерках у модисток я лишь вздыхала, тоскливо глядя на витрины, где выставлялись современнейшие модели штанов – широкие, удобные… наверное. Примерить я так ни одни и не осмелилась. Сразу представила, какой скандал устроит матушка, и не решилась.

– Целых два! – обрадовал меня отец. – Либо ты выходишь замуж за деира Дельхарта к лету, либо поступаешь в следующем году на какой-нибудь приличный факультет. Тот же юридический, или вон учителя всегда в цене.

– А на журналистику? – закинула я пробный шар.

Профессия мне нравилась. Не актёрское мастерство, конечно, но фантазия и умение держать себя тоже необходимы. Однако судя по тому, как скривился папенька, в его представлении работники пера находились в рейтинге специалистов где-то под плинтусом, в районе грузчиков и строителей.

Не путать с архитекторами. О, как бы он обрадовался, поступи я на инженерный, но, увы! Способностей к математике у меня был абсолютный ноль.

Матушка перегнулась через стол и сочувствующе похлопала меня по руке.

– Пойми, Элис, мы с папой в первую очередь заботимся о тебе. О твоём благополучии. Представь, нас с ним вдруг не станет – а ведь такое может случиться в любой момент!

Ну, началось. Любимая тема «Представь, что мы умерли, ты же пропадёшь»

– Кто о тебе позаботится? Допустим, у нас есть некоторые сбережения, но ведь их надолго не хватит!

Перевожу про себя: «Ты их быстро растранжиришь».

Монолог слышан мною не в первый и не в сто первый раз. Особенно драматические перлы я иногда передразниваю перед зеркалом – чтобы не терять квалификацию и отработать прочувствованность речи. Первое время я поддавалась воздействию, проникалась и клятвенно обещала думать исключительно о собственном светлом будущем (считай: получить приличную профессию). Но чем старше я становилась, тем яснее понимала, что в таком случае буду глубоко несчастна всю оставшуюся жизнь.

Возможно, сыта. Но точно несчастна.

– В общем, вопрос закрыт! – сурово заявил отец, хлопнув ладонью по столу так, что мы с матушкой обе подпрыгнули. Изящная посуда задребезжала, протестуя против подобного обращения. – Говори сейчас же. Замуж или учиться?

– Не хочу замуж. Хочу стать актрисой! – надулась я. – Говорят, скоро пьесы в театре будут записывать на плёнку – как фотографии, только движущиеся. Я могу стать звездой!

– А можешь и не стать. И, скорее всего, не станешь! – припечатал папенька.

Я уже упоминала, какие редкостные поддержка и принятие исходят от моих родителей?

– Таких как ты каждый год по сотне на пучок в базарный день! – переиначил отец поговорку.

С фразеологизмами он тоже не дружил, но искренне считал, что обогащает тем самым свою речь. Некоторые изречения я втихаря записывала – вдруг пригодятся для какой комедии?

– Так что забудь об этом. Последний раз спрашиваю: замуж или учёба?

– Учёба, – всхлипнула я, стиснув пальцы так, что салфетка хрустнула. – В педагогическом.

Решение далось мне нелегко, но что не сделаешь ради своего будущего! Замуж за старика-военного мне точно не хотелось. Лучше уж научусь скорописи, детской психологии и методикам преподавания. Возможно, когда-нибудь мне это и пригодится. А пока втихаря отхожу хотя бы первый курс на актёрское мастерство. Потом восстановиться будет проще, чем поступать заново. А может, и совместить удастся? Полдня там, полдня здесь…

– Поедешь завтра к тётушке Винкс, – похоронил мои надежды папенька. – Нужно успеть, пока все дороги не замело. Посидишь до весны, а там как раз и вступительные экзамены. Библиотека у неё знатная, подготовиться можно по любым предметам. Зубри, пользуйся!

– Конечно, папенька, – пролепетала я, опуская глаза под стол, туда, где расползалась на ниточки несчастная салфетка.

– Ну, иди. Собирайся. Ничего не забудь важного, ведь всю зиму там проведёшь! – напутствовал меня родитель, вновь отгораживаясь газетой.

«И не забудь прикопать с почестями свои мечты», – мрачно добавила я про себя. Стоило размечтаться, как я тайком буду посещать лекции – и вот тебе на. Запрут у тётки, которую я и видела-то последний раз лет десять назад, ребёнком, и прощай полгода.

Пролетят незаметно.

Придётся действительно готовиться к поступлению на педагогический. Единственный, который не вызывал сильного отторжения или омерзения из всех одобряемых моими родителями. Ничего, вот заведу своих детей когда-нибудь, он мне и пригодится…

Самовнушение не помогло.

Я добрела до своей спальни и упала поперёк кровати, лицом вниз. Хотелось плакать от несправедливости устройства мироздания, но это означало покрасневшие глаза и опухший нос, а для актрисы внешность прежде всего!

Из моей груди вырвался долгий рваный вздох. Приподняв голову и опершись подбородком на сжатые кулаки, я оглядела уютную комнату, в которой спала всю свою жизнь. Со времён моего младенчества она мало изменилась, разве что кровать заменила люльку и ко мне теперь приходила помогать с одеждой матушкина горничная вместо уволенной три года назад няньки. Дай матушке волю, она бы и раньше уволила бедняжку Грету – вроде бы та вложила в детскую голову мысли о самостоятельности и необходимости следовать за мечтой, а не традициями.

Честно сказать, нянька и впрямь тому немало поспособствовала, но основной вред моей психике нанесли сказки и предания, перечитанные мною в неимоверных количествах. Там принцессы всегда сидели и ждали, пока их спасут прекрасные принцы, чего я искренне не понимала и периодически у неё интересовалась: а почему эти дуры не пошевелили и пальцем, чтобы хоть попытаться спастись самостоятельно?

– Она же прекрасная дева! – закатывая глаза, охала Грета. – Ей положено красиво выглядеть для того, чтобы принц тут же захотел на ней жениться. А если она будет потная и страшная, кому нужна такая принцесса?

Собственно, отчасти поэтому я и решила пойти в актрисы. Во всех спектаклях, на которых мы побывали всей семьёй, главная героиня выглядела так, что принцы обязаны были выстраиваться в очередь и сражаться не с врагами, а между собой, дабы обратить на себя её внимание.

Мне вот тоже захотелось…

Только при этом ещё неплохо было бы самой чего-то добиться.

Пожалуй, если я никогда не выйду на сцену, могу попробовать писать сценарии. Только вряд ли режиссёры возьмутся ставить пьесу, в которой принцесса размахивает мечом и побеждает дракона.

Не поймут.

Я вновь тяжело вздохнула. Сложные морозные узоры на окне становились всё крупнее и извилистее. Зима набирала обороты. Скоро заметёт, занесёт все дороги, и проехать между долинами будет практически невозможно. Подземная железная дорога, что должна будет соединить все регионы и функционировать в любую погоду, пока ещё строится, и до завершения, увы, не меньше двух лет. Папенька частенько зачитывал вслух статьи об изобретениях четы Вихарт, на что я могла лишь завистливо морщиться. В технике я понимаю немногим больше, чем в математике. То есть пользоваться могу, а вот объяснить, как что устроено – уже нет.

Сложно быть дурочкой. Все считают, что кроме как замуж, ты и не годишься ни на что.

– Почему они меня не понимают? – перевернувшись на спину и уставившись в светлый матовый потолок, поинтересовалась я. – Неужели так сложно – разрешить мне заниматься тем, чем хочу? А потом выйти замуж за того, кто по душе? Я многого прошу?

Прикрыв глаза, я изо всех сил, всем сердцем пожелала… не славы, не признания или денег, а своего места в мире, где я люблю, любима, и родители меня поддерживают, а не норовят переделать под собственный идеал.

Внезапно комната вокруг меня закружилась, резко потемнело, подул ледяной ветер. Издалека, словно из-под слоя ваты, донёсся звук разбитого стекла – кажется, окно не выдержало мороза.

Меня завертело, замело, закололо мелкими острыми иголочками. Я чувствовала, что куда-то падаю. Проваливаюсь, будто под лёд, и промерзаю до самых костей…

Глава 2

Алиса

Вечер не задался.

От подруг я отбилась в первом же баре. Их там всё устраивало – и громкая музыка, и перекачанные танцовщики с накладными бородами, напоминавшие подпитых дальнобойщиков. Впрочем, я не исключала, что ребята таким образом зарабатывали, чтобы заодно размяться после долгого сидения за рулём. Мне же хотелось тихо посидеть где-нибудь с коктейлем, чтобы никто не скакал над головой и не ронял искусственные волосы в бокал. Так что выждав из вежливости полчаса, я выскочила в заснеженную ночь и побрела по оживлённой, несмотря на поздний час, улице. Должно же найтись заведение, соответствующее моим критериям? Тут район такой, что бар на баре и баром погоняет.

Как ни странно, мне не пришлось далеко идти.

Уютное заведение «На Перекрёстке» притулилось в проулке, и я бы наверняка пропустила вывеску, если б шла чуть быстрее. Логики в названии не было никакой – до перекрёстка ещё шагать и шагать. «Ну, зато музыки громкой не слышно», – успокоила я себя, спускаясь по скрипучим ступеням в полуподвальчик.

Атмосфера внутри царила праздничная. С потолка свисали шарики всех оттенков красного, еловые ветви украшали притолоки, распространяя упоительный аромат, перебивавший даже перегар немногочисленных посетителей. Все почему-то уставились на меня, словно я забредшая в притон монашка.

Я немного нервно поправила шубку и огляделась.

Справа наверх уходила лестница с резными перилами, и меня отчего-то со страшной силой потянуло именно туда.

– Проходите, не стесняйтесь, – передо мной возникла девушка с ярким макияжем и в откровенном костюмчике развратной крольчихи: юбочка по самое некуда, чулки, сапожки и кокетливо загнутые ушки. – Если желаете, наверху есть кабинеты.

– Желаю! – поспешно заявила я, спеша убраться подальше от пристального внимания посетителей.

Вид официантки намекал, что заведение всё же злачное, и моё предположение о притоне недалеко от истины.

Не страшно, в случае чего отмахаюсь. У меня в сумочке и пистолет газовый есть для такого дела.

Девушка хмыкнула, кивнула каким-то своим мыслям и проводила меня на второй этаж. Тут я немного расслабилась – выглядело всё солидно и чисто, еду и напитки мне принесли быстро, на всякий случай я набрала и отправила сама себе на почту сообщение с адресом заведения и принялась за ужин. Если вдруг подмешали что-то и меня увезут в бессознательном состоянии, папа хоть будет знать, откуда начинать поиски.

Мне удалось спокойно перекусить и отпить божественного глинтвейна – вина там, кажется, вовсе не было, зато корицы и гвоздики жахнули от души – после чего всё и произошло.

На диванчик напротив меня рухнула лицом вниз какая-то девица в старомодном платье.

Прямо из воздуха рухнула.

Из ниоткуда.

Я покосилась на глинтвейн с подозрением и отставила бокал подальше.

– Эй, вы в порядке? – окликнула её, не до конца уверенная, что там реально человек, а не забористая галлюцинация.

В воздухе сверкали и кружились снежинки, намекая, что пора бы мне делать ноги из этого подозрительного бара.

Но вопреки логике и здравому смыслу я обошла стол и похлопала обморочную по тому месту, до которого дотянулась.

– Ай! – взвизгнула она и неожиданно подскочила, чуть не ударив меня головой в лицо.

Ноги меня не удержали, и я с размаху приземлилась на пол от изумления.

Передо мной сидела, пошатываясь, моя точная копия. Чуть моложе, с наивным детским взглядом и растрёпанными волосами натурального оттенка тёмного каштана, которого я уже лет пять на себе не видела, предпочитая баклажан и фуксию. На прошлой неделе только была у мастера и подправила тон в более праздничный бордовый.

Плод моего воображения потёр лицо, похлопал себя по розовым щёчкам и настороженно огляделся. Затравленный взгляд девицы остановился на мне, ротик приоткрылся, и из него вырвалось сдавленное мычание.

Не слишком аристократично.

– Ты кто? – спросили мы хором.

«И голос похож», – отметила я про себя, присматриваясь к глюку. Убедительные нынче подмешивают средства. Видения почти как настоящие.

Не удержавшись, я потянулась и ущипнула свою юную копию в районе запястья. Она ойкнула и тотчас ответила тем же. Настала моя очередь недовольно поморщиться.

Нет. Это не галлюцинация. Слишком уж реальна боль.

Тогда как это возможно? Умелый макияж? Розыгрыш? Никто не знал, что я пойду в этот бар, чтобы так вот старательно подготовиться.

– Где я? – поинтересовалась тем временем девица, с любопытством оглядывая меня с ног до головы. Особенно она задержалась в районе обтягивающих кожаных штанов и, кажется, слегка покраснела. – Ты кто? И почему мы так похожи?

– Может, и год подсказать? – фыркнула я, усаживаясь обратно на диванчик и наливая глинтвейн из кувшина во второй бокал.

Лишь сейчас мне пришло в голову задуматься: а зачем мне вообще принесли два бокала? Не предвидели ли официантки подобного поворота?

Неужели всё-таки розыгрыш?

– Ты в баре «На Перекрёстке», как и я. Меня зовут Алиса Титова, и я понятия не имею, с чего сюда занесло моего двойника, – педантично ответила я на поставленные вопросы и придвинула угощение поближе к потенциальной разводчице. Заодно проверю, если будет пить и есть – ничего не намешали.

Вопрос тогда: как объяснить происходящее?

– Это ты мой двойник! – гордо вздёрнула подбородок старомодная гостья и осторожно понюхала стакан. – Я Элис Тиннер. Загадала желание у себя в спальне и вдруг оказалась здесь. Ты его исполнишь?

Я хмыкнула про себя от наивности некоторых. Я ей что, Снегурочка? Или рыбка золотая? Но у бедняжки явно имелись какие-то серьёзные проблемы, а торопиться мне было некуда, так что я приглашающе махнула рукой:

– Рассказывай, что там у тебя.

Непривычную, видимо, к вниманию и сочувствию девицу развезло моментально. Всхлипывая и деликатно утирая глаза невесть откуда взявшимся платочком, она принялась излагать мне немудрёную историю своей жизни. Сводилось всё к классическому «не хочу учиться, и жениться тоже не хочу». То есть замуж, естественно.

Вот спрашивается: кто ей мешал съехать, пожить отдельно и доказать родителям, что она вполне способна пробиться самостоятельно? Если, разумеется, у неё действительно талант и всё такое.

Что я ей, собственно, и сказала.

Элис вытаращилась так, словно я предложила ей поторговать собой.

– Да ты что! Приличной девушке нельзя жить одной. Это непристойно! Мало ли чем она там занимается. А подруг я так и не завела. Всю жизнь – горничные, нянька, домашнее обучение…

Мда, так любой взвоет. Неудивительно, что у неё начался запоздалый подростковый бунт. Только я здесь каким боком?

– И чего же ты хочешь? – поинтересовалась я, с трудом переваривая затейливые моральные установки некоторых ретроградов.

– Убеди родителей позволить мне учиться на актрису! – молитвенно сложив руки, попросила она. – И от жениха было бы неплохо избавиться.

– Я не убийца! – открестилась я сразу.

Меня что, пытаются на преступление подбить? Если такое в сеть выложат, всей моей карьере конец!

– Ты что это подумала? – затравленно вытаращилась девица. – Просто сделай так, чтобы он перехотел на мне жениться. Или родители ему отказали. Ну как-нибудь так.

– Как-нибудь так, – голосом персонажа из мультфильма моего детства* передразнила её я. – А сама никак?

– Я боюсь, – тихо призналась Элис, уставившись куда-то себе под ноги. – Мне страшно, что они правы и я действительно ни на что не гожусь. А если ты их убедишь позволить мне попробовать, мне будет не так страшно.

Согласна, нырять в одиночестве во взрослую жизнь бывает страшновато. Куда веселее с поддержкой родных и близких. Я пожевала нижнюю губу в раздумьях. Похожи мы, конечно, до жути, подменить девицу внешне могу запросто. С другой стороны, этично ли обманывать её родителей и того самого пресловутого жениха? С третьей, я же не для личной выгоды, а по просьбе заинтересованной стороны. Не то чтобы я деньги пыталась у них вымогать или ещё что.

К тому же вопрос с розыгрышем по-прежнему стоял открытым. Мало ли, всё это одна большая подстава, чтобы испортить мне и моему каналу репутацию? Не думаю, что мои подписчики одобрят такую авантюру. Хотя, кто знает…

По комнате потянуло морозом, и на пол с грохотом упал ещё один посетитель.

Да что они, не могут нормально через дверь зайти?

*Масяня – кладезь афоризмов и житейской мудрости. Настоятельно рекомендую к просмотру.

Мужчина сел, недовольно кряхтя и потирая копчик, и я проглотила остаток напитка залпом, чтобы либо прийти в себя, либо уже отключиться от передозировки неведомого наркотика. Потому что выглядел он точь-в-точь как дед Мороз с лубочных картинок, только намного моложе. Борода вроде бы своя, просто блондинистая до белизны и ухоженная как у парней из журналов о барберах. Под разъехавшейся в стороны шубой обнаружилась тонкая трикотажная майка.

Нетрадиционный дед смахнул пот со лба, так что причёска его разлохматилась окончательно, и подсел ко мне под бок, не спрашивая разрешения. Долил нам с Элис оба бокала до краёв и махнул остатки глинтвейна прямо из горлышка.

Скривился.

– Безалкогольный! – с отвращением выдал он, ставя опороченный кувшин на место.

– У меня завтра съёмка, – машинально оправдалась я и наконец задала рвавшийся из меня последние минуты вопрос: – Что вообще происходит-то? Розыгрыш? Где камеры?

– Ох, какие вы местные бабы подозрительные, – пробурчал молодой мужчина, бесцеремонно вытаскивая мясную нарезку с общего блюда чуть ли не горстями и отправляя в рот. – Та тоже всё интересовалась, не шоу ли снимают. Даже когда в сугроб голой попой села.

– Кто? – насторожилась я.

В сугроб подобным образом мне категорически не хотелось! Однако дед-не-дед не стал развивать мысль, вместо этого повернулся к скромной барышне напротив.

– Ты желание загадывала? – прокурорским тоном вопросил он. Та нервно кивнула. – Ну вот, я тут чтобы его сбыть. Ну, исполнить. Договорились уже обо всём?

– Да… наверное, – проблеяла девица.

– Смотря о чём вы, – увернулась от прямого ответа я.

Мужчина закатил глаза и заел стресс очередной пригоршней острых колбасок.

– Обмен. Ты туда, она сюда, – не слишком понятно растолковал он.

На всякий случай я кивнула, потому что по основным пунктам всё совпадало.

Только откуда он узнал? Подслушивал?

– Ты это… веди себя прилично, – напутствовала меня Элис.

Вконец обнаглела! Что думает, я по мужикам сразу побегу? Хотя это был бы самый лёгкий способ спровадить жениха. Жаль, придётся придумывать другой.

– А ты присмотри за моей мамой! – строго приказала я. Раз уж ввязываюсь в эту сумасшедшую авантюру, нужно позаботиться чтобы близкие не пострадали. Представляю, какие ужасы навоображает моя мать, стоит мне не позвонить ей неделю, а то и две! Что-то мне подсказывало, что избавление двойника от давления и опеки родных – дело не на один день. – И вообще за родителями. Звони им через день как минимум!

– Я не умею… – пролепетало неземное создание.

Мы с Морозом переглянулись и уже синхронно закатили глаза.

– Вот, – я выложила из сумочки телефон с лёгким сердцем. Это рабочий, ничего личного там нет, только номера родных. Как раз то что нужно. – Скажешь: «Привет, Алиса», и спрашивай что непонятно, она тебе всё объяснит.

– Ты же вместо меня будешь! – посмотрела на меня Элис, как на сумасшедшую. – Как ты мне будешь что-то объяснять? И что это за пластина?

Девушка потыкала пальцем в экран и поспешно отдёрнула руку, когда тот засветился. Как я и думала, система распознавания лиц приняла её за меня и всё послушно разблокировала.

– Разберётся она! – нетерпеливо махнул рукой мужчина в шубе. – А тебе пора в другой мир.

Меня закружило, завертело, опалило морозом. В воздухе вновь запорхали снежинки.

– Погодите, какой ещё другой мир? Мы так не догова-а-а-а… – только и успела выкрикнуть я, прежде чем мой рот залепило окончательно и я провалилась куда-то.

По ощущениям, таки в сугроб.

Глава 3

Алиса

Отплевавшись и приподнявшись на руках, я поняла сразу три вещи. Во-первых, я всё же в комнате. Похоже, разбилось окно, и метель радостно завывала, нагоняя всё новые потоки снега. Я моментально промерзла до костей и поспешно сползла с заметенной постели, на которую упала после перемещения.

Другой мир! Подумать только!

Во-вторых, чёртов Мороз лишил меня маникюра. Вместо родных гелевых ноготочков у меня на руках красовались мои натуральные, подпиленные чуть ли не под ноль. Подушечки пальцев заныли заранее. Терпеть не могу слишком короткие ногти – ни почесаться, ни подцепить что.

А в-третьих, роскошный бордовый цвет волос сменился на скучный тёмно-каштановый!

Не сдержавшись, я топнула ногой, почти как Элис. Вживаюсь в роль изо всех сил!

Пожалуй, только сейчас я поверила, что всё происходит на самом деле, и это не розыгрыш и не плод моего накачанного чем-то воображения.

– Зараза, волосы-то за что! – возопила я куда-то в потолок, в глубине души понимая – строгие родители тут же заподозрили бы что-то неладное, покрасься вдруг их деточка столь радикально, причём за считанные минуты и без краски.