Сюрприз под елкой

Глава 1

Елка впечатляла. Огромная зелёная махина возвышалась на пятачке между эскалаторами, уносясь макушкой выше четвёртого этажа. Елка была настоящей, что подтверждалось густым хвойным духом, встретившим Анджелу еще на пороге торгового центра. Одуряюще тянуло карамелью и корицей из кондитерского отдела, который только готовился к утреннему открытию молла.

К сладким ароматам Рождества примешивался легкий гнилостный привкус смерти.

Тонкая рука с посиневшими пальцами едва виднелась под увешанной блестящими игрушками сочно-зеленой еловой лапы. Взбухшие вены исчезали под тонким кашемировым рукавом модного цвета взбесившейся форели. Подойдя ближе, Анджела почувствовала густой дух нечистот и поморщилась. Смерть редко бывает красивой, тем более от передозировки.

Около тела уже собралась целая толпа. Вызванные не очень бдительными дежурными охранниками патрульные, сотрудники торгового центра, привлечённые людьми в форме и -ух ты- настоящим трупом; кое-кто уже пытался сделать селфи. Поманив пальцем одного из полицейских, охранявших периметр, Анджела недоуменно и красноречиво подняла бровь. Зевак поспешили разогнать.

Один из парамедиков, завидев ее, с трудом поднялся с колен. Марк уже разменял пятый десяток, и несмотря на богатейший опыт и золотые руки с глазами, все реже выезжал на место преступления, избегая, как он сам выражался, «излишних нагрузок на суставы». Чем являлось, по сути, все кроме сидения в эргономичном кожаном кресле офиса. Его явление означало одно – в деле замешана немаленькая шишка, и начальство будет снова давить, не пускать и побуждать закрыть расследование за неимением и недоказуемостью.

Такие дела Анджела Феррера ненавидела пуще всего. Скорее всего, именно за упёртость и привычку сопротивляться начальству ее повышение и задерживали уже не первый год – сначала в отдел контртерроризма ушёл напарник и уже бывший любовник, спустя всего год – новый напарник получил сержанта и стал активно пытаться над ней начальствовать. Свежим нашивкам был всего месяц, а Анджела начала уже подумывать, не написать ли на него в кадровый отдел по поводу домогательства и дискриминации. Козлина Стивенс не гнушался мелкими пакостями вроде назначить ее дежурной в выходные и праздники, ставил ее когда мог в ночные смены, пытался даже посылать ее за кофе для отдела, но получил в ответ возмущение всей женской части команды и поутих. Паразит мстил за ее отказ с ним спать. Прослышал, что она встречалась с предыдущим напарником, решил, что ему тоже перепадёт. Полез приставать прямо в коридоре.

Неделю ходил прихрамывая, с трудом переставляя ноги с распухшими яйцами между ними. До сих пор не пришёл в себя, поэтому сегодня на вызов Анджела поехала со стажером. Малыш Рикки недавно пришёл в их убойный отдел, трупы видел только в морге на практике, причём судя по его реакции на запах – чисто вымытыми до стерильности. Бедняга глянул на тело, позеленел и понёс сдавать завтрак, а может и вчерашний ужин, в туалет, благо тот был неподалёку.

Марк проводил юнца понимающим взглядом и кивнул Анджеле в знак приветствия. Девушка поднырнула под желтую шуршащую ленту и присела рядом с медиками.

Фигуристая блондинка, лежавшая под елкой, была накрашена так густо, что не просвечивали ни фиолетово-бурые трупные пятна, ни вздувшиеся вокруг глаз вены. Только испещрённые синим руки и закатившиеся навсегда ярко-красные от лопнувших сосудов глаза выдавали причину смерти.

– Героин? – уточнила она у специалиста, оценив желтоватую лужицу содержимого желудка около тщательно накрашенного рта и мокрое, начавшее подсыхать пятно на дорогой темно-синей юбке с разрезом.

– С примесью, но скорее всего он, родимый. – согласился Марк. – Ты в порядке?

Он внимательно оглядел лицо Анджелы, и не найдя на нем признаков немедленного распада личности, успокоился.

– Все нормально, – подтвердила его диагноз Феррера. Сердце заполошно колотилось, требуя свежего воздуха и любого другого дела – хоть расчлененки, хоть подснежника, только бы не связанного с наркотиками. Но брать приходилось, что дают. Отойдя на пару шагов от тела, которое уже принялись обводить мелом и готовить к транспортировке, Анджела несколько раз втянула в себя густой хвойный запах и выдохнула. Полегчало.

Пора было приступать к опросу свидетелей.

Густав ван Лифенохен нервно отстукивал костяшками правой руки навязчивый ритм музыки, которой сопровождалась каждая поездка в высотном лифте. Спуск в почти пятьдесят этажей занимал немало времени, и мелодия, за пять лет не менявшаяся ни разу, успела надоесть до зубовного скрежета, врасти в костный мозг и пустить корни в подсознании. Теперь заходя в любой лифт, он ждал знакомого пиликания, и не услышав, весьма удивлялся.

Владелец Джи-Л-Молл редко выбирался из небоскреба, на последнем этаже которого он обустроил себе холостяцкое гнездо, а первые пять занимало его детище – набитый люксовыми европейскими и не только брендами под завязку торговый центр. Бизнесмен положил на его развитие десять лет жизни, дневал и ночевал на работе, даже квартиру купил исключительно из-за удачного расположения. Вид на Центральный парк был просто бонусом.

И из-за этой дуры, которая и умереть-то нормально не смогла, все могло вот-вот пойти прахом.

Мелодия оборвалась, тихо тренькнул двери лифта, выпуская Густава на пятый этаж, в мраморно-ковровый холл. Холодный розоватый камень вздымался колоннами, добавляя торжественности без того огромному помещению с окнами во всю южную стену. Несколько кадок с тщательно поливаемыми уборщицей пальмами оживляли минималистический декор. У стены напротив лифта, около небольшой, тоже мраморной, стойки ресепшена, в подушках неудобного диванчика для посетителей утопала стройная девушка в полицейской форме.

Началось, подумал про себя Густав. Нацепив наиблагожелательнейшее выражение лица, лично подошёл поприветствовать представителя власти.

– Густав ван Лифенохен, директор и владелец. Чем могу помочь?

– Анджела Феррера, детектив. Хочу вам задать пару вопросов о Катрине Симмонс, обнаруженной утром в вашем торговом центре.

– Конечно, пройдемте. – Густав собрался было поддержать девушку под локоток по привычке, но наткнулся на острый взгляд неожиданно-синих глаз, и моментально убрал руки.

Лично поводил детектива к себе в кабинет, подав бровями по дороге знак секретарше – кофе и пирожных! В конце концов, все полицейские любят пончики.

Этот полицейский оказался исключением. От пончиков и пирожных Анджела отказалась, зато кофе выпила залпом и потом еще плотоядно поглядывала на его собственный.

Сказать Густаву по поводу смерти Катрины было до странного нечего. Не рассказывать же, как она любила курить после, а он морщился и открывал окно, или как ей нравилось быть отшлепанной. Личностью любовницы он за весь год поинтересоваться как-то не удосужился. Дарил брильянты и шубы, как и всем прочим. Вывозил на шикарные мероприятия – Катрина была неплохо образована, не путала вилку со щипчиками для лобстера и могла сносно поддержать беседу о моде. Большего от спутницы Густав не требовал. Дальнейшее их общение ограничивалось постелью – ну не только, был еще письменный стол, да вот этот самый, в кабинете. Может, детектив желает снять отпечатки пальцев или еще чего-нибудь?

Анджела неожиданно для самой себя покраснела, отказываясь. Наверное, потому, что представила себе Густава в процессе оставления тех самых отпечатков, в расстёгнутой рубашке, покрытого потом, ожесточенно вколачивающегося в распростертое под ним женское тело. Владелец галереи оказался далеко не пузатым лысоватым бизнесменом, а молодым подтянутым блондином ростом под два метра, с породистым немецким носом, чувственными полными губами и насмешливым, немного презрительным взглядом серых глаз. Потертая мешковатая форма, короткая стрижка практически под ноль и синяки под глазами от вечного недосыпа не добавляли Анджеле уверенности в себе.

А самое смущающее – смуглое, хорошо прокачанное женское тело в воображении девушки подозрительно походило на ее собственное.

Ощущение после допроса мистера Лифенохена было странным. Он был уверен в себе, собран и спокоен, как будто не его любовница лежала четырьмя этажами ниже в лужах собственных выделений. В то же время Густав не препятствовал следствию, выдал без колебаний ключи от квартиры, где проходили встречи, добавил собственную визитку, на обороте которой нацарапал личный телефон и просил звонить по любым вопросам. Смотрел при этом настолько многообещающе, что Анджела поневоле задумалась, не извращенец ли он.

Начальник звонил уже дважды, и всячески подталкивал Анджелу к мысли о том, что несчастная Катрина покончила с собой. Но место и способ самоубийства вызывал серьёзные сомнения. И если место еще как-то можно было объяснить местью несостоявшемуся жениху, то способ не поддавался объяснению никак. Ну не убиваются такие холёные дамочки дешевой уличной смесью героина с морфином. Тем более с любовником они не ссорились, что подтверждают многочисленные очевидцы в виде почти всех сотрудников торгового центра.

Такие вот секретные отношения. Как и всегда.

Обыск квартиры Катрины еще раз подтвердил – наркотиками она не баловалась. Мало того, судя по морозилке, забитой эдамаме и хлореллой, и ровными рядами протеиновых батончиков в ящиках, умершая была ярой сторонницей здорового образа жизни.

Версия с самоубийством рассыпалась с треском.

Вот радости будет начальнику. Он-то думал быстро отделаться от громкого расследования и все замять по-тихому. Не выйдет.

Глава 2

Самое омерзительное в работе следователя – необходимость сопровождать родственников на опознание тела. При этом и сам как-то вспоминаешь, что имеешь дело с человеческим существом, которое только недавно дышало, мечтало и жило, а сейчас лежит неподвижно на металлическом столе в ледяном морге, и никуда уже не денется – только на кладбище.

Сестра Катрины, Кимберли Симмонс – их родителям, похоже, сильно импонировала буква К – была накачана успокоительным так, что даже чуть пошатывалась. Это не помешало ей опознать тело, но дальше судорожного вздоха при поднятии простыни истерика не пошла. Анджела быстро подсунула бумаги об опознании на подпись и увела девушку подальше от рассадника смерти – в тепло и сомнительный уют участка.

Усадив Ким на жесткий стул рядом со своим рабочим местом, Анджела открыла блокнот со списком вопросов. Многие детективы из ее участка работали с помощью телефонов, но она предпочитала вести записи по старинке. Даже стенографией овладела в своё время. Зато ее каракули прочитать и расшифровать не мог практически никто из коллег.

– Не могу поверить, что ее больше нет. Она была так счастлива, все твердила о скором замужестве. Вы знаете, она собиралась замуж за Густава Лифенохена. – Ким подняла покрасневшие глаза на детектива и нахмурилась. – Как вы думаете, это он ее убил?

Такая мысль в голову Анджеле приходила. Обычно в убийстве – а то, что это убийство, подтвердил отчёт патологоанатома. Самоубийцы не колют наркотик в шею, тем более под таким углом – виноват кто-то из ближайшего окружения жертвы. Муж, жених или родственники вписывались в схему идеально. Но Ким прилетела три часа назад из Флориды и никак не могла быть в этом замешана. А вот самоуверенный Густав вызывал все больше вопросов.

– Вы нашли ее кольцо? – отвлекла ее от развития теорий Кимберли.

– Какое кольцо? – Анджела на всякий случай проглядела заново опись места преступления и квартиры Катрины. На теле колец не было вообще, зато были серьги с гирляндой брильянтов, что исключало мысль об ограблении. А в квартире была шкатулка с россыпью драгоценностей, их фото девушка и предъявила Ким.

– Его здесь нет. – изучив фото, постановила сестра убитой. – Это было кольцо, которое Густав подарил ей на помолвку.

Анджела работала над делом до позднего вечера. Изучила еще раз рапорты ночных сторожей – камеры неожиданно засбоили, и записей за всю ночь нет. Обходившие немалую территорию центра раз в час охранники никого и ничего подозрительного не видели, пока не наткнулись ближе к семи утра на труп под елкой. В шесть было все чисто, а в семь раз – и сюрприз.

У подозрительного Густава имелось непоколебимое алиби – он в шесть утра вышел на пробежку, его видели соседи по зданию, камеры на входе и выходе из жилой части небоскреба, которые таинственным образом работали в отличие от коллег торговой части, и даже несколько заядлых собачников, с которыми Анджела не поленилась поехать побеседовать.

Покрутившись в районе небоскреба, опросила людей с собаками – они гуляют в любое время и любую погоду, так что видят больше, чем обычные люди. На предъявленное фото Густава из досье среагировали двое. Бабулька, ровесница самого города, с придыханием живописала мощь и спортивные достижения молодого человека в спортивной форме, детектив аж заслушалась. Парень, подрабатывавший выгулом собак с богатой части города, живописал не так ярко, зато по делу. Во сколько видел, в какую сторону побежал. Успеть под елку к убийству спортсмен-любитель никак не мог.

Вызывала вопросы холодность, с которой Густав говорил о своей любовнице. При том, что Катрина успела похвастаться всем и каждому помолвочным кольцом с огромным брильянтом и заверяла в скорой свадьбе. Ну не ведут себя так безутешные женихи.

Невыясненных вопросов Анджела не любила. Поэтому старалась их задавать сразу по мере возникновения.

Зачем и потащилась обратно на место преступления.

Время было уже позднее, магазин давно закрылся. Охранник подъезда долго не хотел ее пускать в пентхаус, не помог даже жетон. Положение спас сам Густав – получив звонок от охраны, приказал немедленно пустить гостью.

За входной дверью был небольшой участок темного, тщательно отполированного паркета, после которого начинался палас с густым длинным ворсом. Оценив выставку мужской обуви на полках при входе, Анджела добавила к ней свои потрепанные кеды и с наслаждением зарылась пальцами ног в мягкую шерсть ковра.

– Чаю? – выглянул из глубин квартиры хозяин. – Кофе не предлагаю на ночь глядя, еще не заснёте, потом я буду виноват.

Густав шутил, демонстрировал тонкую светлую поросль на груди в распахнувшемся ненароком вороте халата, в общем всячески сбивал деловой настрой Анджелы. Бархатистый диван, заваленный мягкими подушками исподтишка уговаривал расслабиться и забыть о допросе, душистый чай согревал, пах имбирем и лимоном, в углу гостиной переливалась огоньками елка – до странного пустая, без игрушек и мишуры. Только зелень хвои и мелкие гирлянды огоньков, но эта простота и завораживала. Гостиная тоже была обставлена дорого, но очень просто. Удобный вместительный угловой диван, прозрачный столик, декоративный камин – как пояснил любезный хозяин, настоящий камин на последнем этаже небоскреба пожарные службы не разрешили даже ему. Окна во всю стену, не прикрытые ничем, открывали вид на темный ночной парк и вертикальные цепочки огней соседних небоскребов. Открытая кухня, отгороженная полированной барной стойкой, не бросалась в глаза, но явно была функциональна и часто использовалась.

Хозяин дома присел рядом на край дивана, поправил полу халата, невзначай обнажившую мускулистую ногу сильно выше колена. Анджела невольно задумалась, есть ли там вообще что-то, под халатом. Пока фантазия не унесла ее в Шотландию, к килтам, она поспешно тряхнула головой и сосредоточилась на деле.

– Как-то вы не очень грустите о несчастной Катрине. Неужели вам все равно, что она умерла? – не особо выбирая выражения, начала допрос Анджела. Чем грубее наседаешь на человека, тем больше шансов, что он начнёт сбиваться с накатанной истории и расколется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.