Длань смерти

Во тьме

Сожаления. Вот что мне осталось. Сожаления о том, чего я могла добиться, о том, кем мог стать мой подопечный. Холодные стены моего узилища напоминают мне о моем провале. Я так несчастна, так одинока. Покинута всеми. Мои имя опорочили и сделали посмешищем для народа Ардалии. Клочок бумаги, немного чернил, старое перо и огарок свечи, вот вся та роскошь, что была оказана мне в эти последние дни моего нахождения в темноте узилища. Я пытаюсь уместить эти строки на несчастном пожелтевшем листе даже не надеясь, что кто-то их прочитает. Просто мне становиться легче после того, как я выплескиваю свои мысли на бумагу. Мне некому выговориться и от того на душе у меня неспокойно. Казалось бы, меня уже ничего не должно заботить, ведь близится день моей казни. Но все же я не поддаюсь отчаянию, хотя должна признать, что постепенно оно начинает одолевать меня. Но ничто не гложет меня так сильно, как мои сожаления. Ничто так не уничтожает человека как сочувствие к себе и своему прошлому. Если кто-то все-таки прочитает эти строки, я хотела бы сказать вам, никогда не сожалейте даже если ваши деяния приведут вас к столь же печальному концу что и меня.

Из последней записи Лайнии Соферет

Сначала была боль – пульсирующая, сильная и тошнотворная. Я плавал в ней словно в липкой мерзкой жиже. Она затягивала меня словно трясина, медленно и мучительно поглощая, заставляя растворяться в ней, а затем выплевывала меня, принуждая погружаться в нее снова и снова. Запах гниющей плоти неустанно следовал за мной обволакивая и не давая свободно дышать. Иногда я слышал отдаленные голоса, но они были так слабы, что я не мог разобрать слов. Они звучали для меня словно жужжание назойливой мошкары, от которого я не мог избавиться. Голоса лишь мешали мне, смешиваясь с болью и тошнотворным запахом. Я думал, что происходящее будет длиться вечно, но в какой-то момент все закончилось. Боль отступила, и я смог вздохнуть полной грудью. Ни вязкой жижи, ни запаха гнили, ни надоедающих голосов. Ничего – лишь тишина и умиротворение. Я просто плавал в пустоте словно в пузыре воздуха, что появляется в мутной речной воде. Не было ничего и никого, что могло бы помешать моему пребыванию в этом месте. Но и это длилось недолго. Пузырь лопнул и закруживший меня водоворот смял мое тело, а затем выбросил на берег реки пустоты. Там я и лежал до тех пор, пока меня не нашли. Три темных фигуры похожие на размытые рваные тени, которые трепещут в отсветах факелов. Одна из них протянула ко мне подобие руки и я, не раздумывая, ухватился за нее, сам не осознавая того, что делаю. От прикосновения с холодной мертвенной ладонью все мое тело пронзило ледяной болью, но как бы это ни выглядело странным, мне она показалась приятной. Тень притянула меня к себе обволакивая, сливаясь с моим телом. Я начал задыхаться. Мне не хватало воздуха и от ощущения полной беспомощности меня охватил животный ужас. А в следующий момент все вокруг взорвалось мириадами осколков, заставляя меня кричать и корчиться от страха.

Я стоял на коленях чувствуя, как холод каменных плит постепенно начинает пробирать меня до самых костей. Мне стоило бы встать, но сил не было. Я, тяжело хватая ртом воздух, приоткрыл опущенные веки. Я находился в квадратном помещение пол, стены и потолок которого были выложены плитами желтого гранита. В комнате было светло, но при этом я не наблюдал ни одного источника света. Здесь вообще не было ничего кроме голых стен да двухстворчатых массивных дверей из толстого железа. На левой створке был выгравирован знакомый мне знак скрещенных кинжалов, а на второй сжатый кулак с поднятым вверх указательным пальцем. Такого я прежде не видел. Я опустил взор уставившись в желтый гранитный пол.

– «Что я здесь делаю?» – совершенно равнодушно подумал я. – «Зачем я здесь?» Внезапно я вспомнил серые размытые силуэты и меня пробрала дрожь. Я все еще ощущал то леденящее прикосновение и страх, который обуял меня в те мгновения.

– «Встань».

Грубый мужской голос так отчетливо раздался в моей голове, будто бы сказавший это стоял рядом со мной, но в помещение никого не было.

– «Встань».

Голос стал громче и настойчивее, заставляя меня невольно поморщиться от неприятного покалывания в висках. Я повиновался, тяжело поднимаясь с колен. Слабость, овладевшая моим телом, заставила меня пошатнуться, но на ногах я устоял.

– «Иди».

Голос подстегнул меня словно хлыстом, и я сделал шаг. А за ним второй. Ноги едва слушались меня. Они словно были заключены в тяжелые кандалы, которые не давали сделать мне шага. Но тем не менее я шел, медленно шаг за шагом продвигаясь вперед. Достигнув двухстворчатых дверей, я остановился, уставившись на массивные створки, так словно баран, смотрящий на дверцу загона.

– «Открывай».

Голос в моей голове заставил меня вздрогнуть, и я тут же с силой налег на створки. Они отворились легко и бесшумно. Я сделал шаг вступая в длинный зал с высокими сводчатыми потолками. Обилие серебряных настенных светильников, расположенных с периодичностью равной вытянутой руке, ярко освещали его. Длинная, с узорами в виде диковинных птиц, ковровая дорожка тянулась через весь зал кончаясь у изножья трех тронов в дальнем его конце.

На них восседало трое. Церемониальные золотые маски в виде суровых человеческих ликов и инкрустированные драгоценными камнями скрывали их лица. По обе стороны ковровой дорожки выстроившись вдоль нее рядами стояли люди в темных одеждах. Их лица были так же скрыты за холодной безмолвностью серебряных масок. Они стояли, почтительно склонив головы. Покорные и послушные, они более походили на статуи, чем на живых людей. Хотя являлись ли он людьми знать я не мог, ведь мне было неизвестно что сокрыто под этими масками.

Голос, вновь настойчиво раздавшийся в моей голове, заставил меня двигаться вперед. Я ступил на твердый шероховатый ворс ковра и пошел сквозь ряды застывших, словно статуи, фигур. Они стояли недвижимо, никак не реагируя на мое появление. Примерно посреди зала мне почудилось, что одна из фигур справа от меня слегка приподняла опущенную голову, но возможно мне это просто показалось. Я неминуемо приближался к трем тронам и восседающим на них «некто» в золотых масках. Остановился я в шаге от их изножья, когда повелевающий голос велел мне это. Трое безмолвно взирали на меня. Я уставился в ответ ожидая их решения, хотя и не знал в чем оно состоит. На всей троице были темные длинные мантии, а руки скрывали тонкие перчатки из черной кожи. Остроконечные капюшоны скрывали их головы, а маски выказывали полное равнодушие к происходящему.

«На колени» – тот же голос, буквально вдавил меня в пол. Ноги мои подкосились, и я тяжело рухнул на ковер с вышитыми диковинными птицами. Восседающий в центре, чей трон находился уровнем выше остальных, пошевелился. Его руки, лежащие на резных каменных подлокотниках, слегка дрогнули.

– Ты, – его голос мягкий, но настойчивый, грохотом раздался в моей голове, хотя в зале при этом царила гробовая тишина. – Ты снова здесь и на этот раз надеюсь ты знаешь какой именно вопрос задать нам. Так спрашивай.

– Я не…, – тяжело дыша попытался сказать я. – Я не знаю.

В глотке пересохло так, будто бы я не пил целую вечность. Возможно, так оно и было. Я посмотрел прямо в искусно выгравированные на золотой маске глаза, которые словно живые пронзали меня своим взглядом.

– Он не знает, – прорычал тот, что сидел слева. Это именно ему принадлежал тот голос, что заставил меня подняться и прийти сюда, а затем опуститься на колени.

– Он не знает, – насмешливо фыркнула та, что сидела справа. Голова в маске слегка склонилась набок. Я мог поклясться, что, если под маской скрывалось настоящее человеческое лицо, женщина в этот момент улыбалась.

По рядам людей в серебряных масках, если они таковыми являлись, пробежала волна ропота, больше похожая на тихий шелест листьев. Ладонь в тонкой кожаной перчатке глухо ударила о резной подлокотник трона призывая всех к тишине.

– Ты снова здесь и снова не знаешь вопроса, который хочешь задать нам, – мужчина, восседающий на центральном троне, медленно повернул лицо, сокрытое маской, сначала влево, а затем вправо.

– Тогда зачем он здесь? – голос мужчины слева стал более сдержанным и спокойным, но в нем все еще чувствовался гнев. – Почему он вновь стоит перед нами?

– Может потому, что он избран? – в голосе женщины не осталось и капли ее прежней насмешливости.

– Возможно, – медленно кивнул мужчина в центре. – В любом случае тот факт, что он уже во второй раз стоит перед нами говорит о том, что он нечто большее чем просто мальчишка, давший клятвы нашему ордену.

– Это еще ничего не доказывает, – возразил мужчина слева.

– Помнится мы однажды сошлись на том, что будем обучать его, – заявила женщина.

– Возможно для этого еще не пришло время, – тут же ответил мужчина слева, уставившись на меня выгравированными на маске глазами. – Но для смерти не существует времени. Она берет свое, когда пожелает. Для нее нет преград.

– Испытание? – голос женщины прозвучал неуверенно.

– Мы не можем. Он еще не готов, – возразил мужчина слева.

– У нас нет выбора. У него нет выбора, – голос восседающего в центре прозвучал словно приговор. – Смерть решила за нас. Если он пройдет Испытание у него появится шанс. Если нет…

– Он канет в небытие, – заключила женщина. – Как и множество других, что были до него и будут после него. Что же, я не против, пусть попытается. Мне будет забавно посмотреть на это.

– Ему не пройти Испытания, – равнодушно заметил мужчина на троне слева. – Но, если он сделает это, я возможно и стану его обучать. При условии, что он справится.

– Если он хочет обмануть смерть, то справится, – заявила женщина, подаваясь чуть вперед так, будто бы хотела рассмотреть меня поближе. – В нем есть что-то такое. Может у него и вправду выйдет. Если он сумеет совладать с собой.

– Зачем гадать. Пусть будет так как должно быть.

Рука в кожаной перчатке ударила по каменному резному подлокотнику и мужчина, восседающий в центре, поднялся. Выпростав вперед руку, он указывал на меня.

– Встань, – приказал он и голос его разнесся по залу заставляя застывшие фигуры в темных одеждах склонить свои головы еще ниже.

Я тут же повиновался приказу. Ноги мои дрожали, и я с трудом заставил себя подняться. Я не понимал, что происходит. Все было будто во сне, возможно это и был сон. Эти трое что-то говорили о смерти, но я не знал, что они имели в виду. Мне очень хотелось вернуться в уютную пустоту и пребывать там, плавая в ее томной бесконечности.

– Тебе предстоит испытание, – голос нарастал, обволакивая и захлестывая меня словно волна. – Никто до тебя не проходил его, будучи столь не подготовленным, но это не значит, что ты не сможешь пройти его. Все зависит только от тебя.

– Прояви стойкость и хладнокровие, – голос женщины зазвенел от напряжения. – Отринь все чувства, они ложь. Они делают тебя слабым.

– Иди и докажи, что я не прав, – мужчина, восседающий на левом троне, слегка подался вперед. – Покажи, что ты непросто слепой и потерянный щенок, а истинный наемный убийца. Стань единым с собой.

– Иди брат, – голос мужчины в центре стал ровным и тихим. – И пусть тебе сопутствует удача.

– Иди брат, – вторили ему двое остальных.

– Иди брат, – хором воскликнули стоящие по обе стороны ковровой дорожки фигуры.

Я, сам того не осознавая, покорно повернулся и побрел обратно к дверям. Створки были плотно сомкнуты, хотя я точно помнил, что оставлял их открытыми. Надавив на них обеими руками, я отворил створки и не задумываясь ступил в непроницаемую тьму, царившую за ними.

– Ардос! Ардос, ты что уснул?

Насмешливый голос Тавиша заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Я сидел на кровати в незнакомой мне комнатушке, в которой, помимо двух неказистых кроватей, имелся лишь стол да один не внушающий доверия табурет. Паледо стоял у окна, поигрывая кинжалом в правой руке и с хитрой полуулыбкой поглядывая на меня.

– О чем ты думаешь? – спросил он, не переставая на меня пялиться.

– О чем я думаю? – непонимающе переспросил я.

– Да брат, о чем ты думаешь? По-моему, вопрос вполне понятен. Хотя, можешь не отвечать, я и так знаю. Ты не сказано рад тому, что мы в одно и то же время оказались в этом захудалом городишке и приняли один и тот же контракт. Одному тебе было бы тяжело справиться с ним.

– Пошел ты, – тут же ответил я и непроизвольно улыбнулся, осознавая то, как сильно я соскучился по этому беззаботному весельчаку.

Тавиш негромко рассмеялся в ответ, а затем вдруг подбросил кинжал в воздух. Ловко поймав его на обратном пути, он быстрым движением вернул клинок в ножны.

– Нам пора, – заявил он, направляясь к двери. – Ты готов?

– Готов, – уверенно заявил я, вставая с кровати, хотя и не догадывался, о чем идет речь.

– Тогда идем. Никто не будет выполнять за нас контракт пока мы просиживаем штаны в этой дыре.

Он улыбнулся мне и вышел. Я же остался на месте, не решаясь встать. В происходящем было что-то неправильное. Что-то, чего не должны было быть, и я никак не мог понять, что же именно меня смущает.

– Ну чего ты там застрял? – послышался из-за двери голос Тавиша.

Это вывело меня из ступора. Я поднялся с кровати и вышел из комнаты в широкий коридор, в дальнем конце которого, у ведущей вниз лестницы, меня ожидал Паледо.

Спустившись, мы оказались в практически пустой зале. Лысый и тощий хозяин постоялого двора дремал сидя за стойкой. Заслышав шаги, он вздрогнул и открыл глаза.

– Господа Барт и Кавел, – воскликнул он и на его впалом лице появилась широкая улыбка. – Желаете отзавтракать? Правда придется немного подождать. Сейчас еще только светает, и я не ожидал что кто-то из постояльцев так рано спуститься в залу.

– Нет, спасибо Уилл, мы не голодны, – ответил я, удивляясь при этом тому, откуда могу знать имя этого человека.

– О каких это постояльцах ты там говоришь? – криво ухмыльнулся Тавиш. – Не о том ли старом калеке, что снял у тебя тюфяк в мансарде? Так он не завтракает. У него просто нет на это денег. А других постояльцев, кроме нас, у тебя нет. Так что у тебя всегда должна найтись для нас горячая пища и свежее пиво, тем более что мы заплатили сразу за три дня постоя и вдвое больше положенного.

– Да господин Барт, – Уилл заискивающе поклонился нам. – Я сейчас же отдам распоряжение, чтобы вам что-нибудь подали. Марта!

Тавиш поморщился и сделал знак хозяину, чтобы тот замолчал.

– Тебе же ясно дали понять, что сейчас мы ничего не желаем, – состроив недовольную гримасу, сказал он. – Марта, душенька, можешь идти и заниматься своими делами.

Судя по заспанному виду, пухленькая миловидная девушка, выбежавшая в залу на окрик хозяина, до того мирно спала. Марта бросила вопрошающей взгляд на Уилла и получив подтверждающий жест, быстро скрылась с глаз, пока кто-то из нас не передумал.

– Когда вас ожидать? – поинтересовался хозяин, бросая взгляд то на меня, то Тавиша.

– К полудню, – ответил Паледо. – И к этому времени Уилл мне хотелось бы получить достойный обед.

– Будет выполнено, господин Барт, – тут же заверил Уилл заискивающе улыбаясь.

Этот человек не понравился мне при первой же нашей встречи, тут же подумал я. Но разве я вижу его сейчас не впервые, ту же мысленно возразил я сам себе. Это было странно, то, что мои чувства противоречили друг другу.

– Ты идешь? – окликнул меня стоявший у выхода Тавиш и я понял, что стою, все так же пристально глядя на Уилла, который, не понимая что я от него хочу, продолжал глупо улыбаться.

– Что с тобой сегодня? – недовольно проворчал Тавиш как только мы оказались на узкой немощеной улочке, которую не так давно прошедший дождь превратил в грязевое месиво. – Ты спишь на ходу. Соберись, нам нужно выполнить контракт, и я хочу, чтобы все прошло гладко.

– И почему именно этот зловонный городишко? – задумчиво произнес я, проигнорировав слова Паледо.

Двухэтажные дома, выкрашенные серой краской поверх обвалившейся во многих местах штукатурки, тесно жались друг другу. Некогда красная черепица выцвела под воздействиями солнца, дождя и ветра, а также не щадящего ничего времени. Заглядевшись, я увяз по щиколотку в мерзкой зловонной жиже, собравшейся в колее от проехавшей здесь ранее телеги. С чавканьем высвободив ногу я недовольно посмотрел на свои доселе начищенные сапоги.

– Потому что наша цель здесь, – не оборачиваясь ответил мне Тавиш, громко шлепая по грязи, так что брызги из-под подошвы его сапог долетали и до меня. – И чем быстрее мы покончим с этим делом, тем быстрее уберемся из этого места.

Он был прав. Чем скорее мы разберемся с сетором1, тем быстрее покинем Аверел. Названия и лица сами, словно бы из ниоткуда, всплывали в моей голове.

Аверел был маленьким захудалым городком в претории Азара, и я уже успел возненавидеть его, хотя и пробыл в нем всего лишь пару дней. Но контракт должен быть выполнен. С каждым шагом все больше деталей происходящего всплывало в моей голове.

– Ну вот мы и на месте, – заявил Тавиш, останавливаясь и тем самым выводя меня из задумчивости. – Спрятался словно крыса в норе. Думает, что если отсиживаться в поместье, то его никто не достанет. Ты готов?

Тавиш многозначительно посмотрел на меня. Я ничего не ответил, внимательно разглядывая небольшую площадь, на которую выводила нас улочка. Площадь была единственным местом, вымощенным неровными слоями брусчатки, которая, уже порядком разрушилась, местами сильно вдавившись в землю, а где-то напротив, вздыбившись каменными холмиками. Покрытый бледно-зеленым мхом небольшой каменный фонтан в центре давно уже зачах. Поместье на другой стороне площади выглядело обветшалым и видом практически не отличалось от других городских построек. Разве что размеры поместья да высокий забор с широким одностворчатыми воротами говорили о том, что его занимает не простой житель Аверела. У ворот одиноко стоял скучающий стражник, который с угрюмым и задумчивым видом наблюдал за тем, как стайка воробьев расхаживает по развалившейся брусчатке площади. Нас он похоже не замечал, но Тавиш все равно прислонился к стене одного из домов, давая мне знак сделать то же самое.

– Так ты готов или нет? – вновь спросил он, окидывая меня недовольным взглядом. – Чего молчишь? Знаешь ты точно сегодня какой-то странный. Соберись Ардос! Это твой шанс. Вспомни из какого дерьма я тебя вытащил. Если бы не я, ты бы больше в жизни не получил ни одного контракта. Докажи им, что ты еще на что-то способен.

О чем это он говорит, тут же подумал я. Он вытащил меня? Возможно, это действительно было правдой, только вот я никак не мог вспомнить в чем она заключалась.

– Я готов, – только и ответил я, потянувшись при этом к своим кинжалам, желая коснуться их рукоятей. Кажется, меня это всегда успокаивало.

Но вместо этого я нащупал эфес короткого меча, одиноко висевшего в потертых кожаных ножнах на моем поясе. Я не помнил, чтобы, покидая постоялый двор я брал его с собой. И почему меч, а не кинжалы, ведь именно они были моим излюбленным оружием. Или нет?

– Ох, что-то мне не очень-то и верится в то, что ты готов, – состряпав кислую мину, покачал головой Тавиш. – Какой-то ты не собранный и постоянно витаешь в своих мыслях.

– Я готов, – снова повторил я уже более уверенным тоном.

Контракт должен был быть выполнен. Мне не хотелось возвращаться к своей прошлой жизни. Вино, женщины и сугар2 занимали все мое время. Я потерял доверие посредников и перестал получать контракты. Если бы не Тавиш, вытащивший меня из этой ямы, я бы давно сдох в какой-нибудь сточной канаве или же собственный орден приговорил меня к смерти за неоправданные надежды и нанесения вреда его репутации.

Я глубоко вдохнул. Мне не хватало воздуха. Воспоминания нахлынули сплошным потоком, но меня почему-то не покидали мысли о том, что это не моя жизнь, а чужая. Может быть из-за того, что я злоупотреблял сугаром? Возможно поэтому мысли в моей голове все время путаются?

– Нужно обойти поместье, – голос Тавиша донесся до меня словно издалека. – Медлить больше нельзя. Идем!

Тавиш бросился вниз по улице, туда откуда мы только что пришли, но уже буквально через десяток шагов свернул в узкий проулок меж домов. Немного пропетляв, мы в конце концов оказались позади поместья сетора. Тавиш негромко постучал в глухие железные врата.

Какое-то время ничего не происходило, но затем мы услышал шаги. Проскрежетал засов и врата слегка приотворились, открывая небольшой проход, в который протиснулась голова стражника в железном коническом шлеме. Он некоторое время настороженно рассматривал нас с Тавишом.

– А, это вы, – наконец хрипло протянул он, шмыгнув при этом носом, а затем отер его рукавом своего грязного засаленного камзола, поверх которого была надета старая кольчуга и потрепанное алое сюрко с изображением золотого имперского солнца с удлиненным лучом в правой части – знаком претории Азара.

Ворота со скрипом отворились, и стражник отошел в сторону, пропуская нас во двор поместья сетора. Тавиш, проходя мимо нерадивого стража, кинул тому небольшой увесистый мешочек. Стражник, поймав его, тут же довольно ощерился в ответ.

– Сетор в главной зале, – сказал стражник продолжая довольно ухмыляться. – Берет уроки музыки. Так сказать, музицирует мать его. Тупой ублюдок не знает с какой стороны браться за арфу, а все туда же. Но вы то ему покажете. Наконец-то мы избавимся от этого идиота.

– Закрой свой рот, – недовольно осадил стражника Тавиш. – Нечего трепаться своим поганым языком, иначе я отрежу его, а затем заставлю сожрать. Ты нас не видел и ничего не знаешь. А когда мы покончим с сетором, ты сделаешь вид, что поражен произошедшим не меньше остальных. Ты меня понял?

– Эм, да господин. Я больше не пророню ни слова.

Судя по бледному виду стражника, было понятно, что тот сдержит свое обещание.

– Ты уверен, что сетор в главном зале? – грубо уточнил Тавиш.

– Ну, по крайней мере, он был там. Об этом мне сказала Массия – служанка. Это было не так давно. Я встретил ее у входа на кухню и…

Паледо знаком дал понять, чтобы стражник замолчал, а затем, махнув мне, уверенно зашагал по неширокой дорожке, ведущей от задних ворот к дому. Имя Массия пробудило во мне что-то знакомое, но я никак не мог уловить нить, связующую меня с этим чувством. Я молча последовал за Тавишом. В шагах десяти от дома мы остановились чтобы осмотреться. Рядом никого не было, а черный вход в дом никто не охранял.

– Идем, – не оборачиваясь, вполголоса сказал Тавиш и быстро направился ко входу. Оказавшись внутри, мы осторожно двинулись вдоль стены длинного коридора и чуть было не попались на глаза поваренку, выбежавшему из кухни с подносом в руках. Нам повезло что тот не повернул головы, а побежал дальше по своим делам.

С кухни доносился сварливый голос повара, ругавшего своих помощников. Он не скупился на слова, а судя по звукам и на щедрые подзатыльники, которые раздавал всем, кто попадался ему под руку. Из его гневных отповедей мы узнали, что сетор действительно находится в главной зале и ждет, когда ему подадут еще вина и закусок.

Миновав несколько коридоров, мы оказались во внутреннем дворике с небольшим прудом в центре. Женщина в приталенном длиннополом платье из синего атласа сидела на одной из лавочек, расставленных вокруг пруда, и смотрела как в воде плещутся пара белоснежных лебедей.