С болью на Ты
- -
- 100%
- +
– Ты? Какими судьбами? – спросила она с улыбкой и непривычным для нее спокойным в таких случаях голосом.
– Мне нужно поговорить с тобой очень серьезно, дело не терпит отклонения. Мы можем куда-нибудь зайти, выпить чаю? – сказал он со всей присущей ему серьезностью.
– Я как раз иду делать дубликат ключа. Можешь проводить меня, – не теряла она самообладания.
– Нет, нужна спокойная обстановка, чтобы мы пришли к чему-то единому по этому вопросу. Дело правда серьезное, я повторюсь. – не сводил он с нее своих черных глаз, которые так хорошо подчеркивались черной футболкой и ветровкой.
– Хорошо, отдадим ключ и поищем какое-нибудь местечко, – пыталась она не выдать своего страха перед предстоящим разговора.
– Ты как всегда прелестна, Зар, – обратился он к ней с такой нежностью, которая всегда влюбляла ее в него.
– Спасибо, Рустам. Мне приятно, – отвела она смущенный взгляд, и они направились в сторону рынка под дождь, который почти заканчивался.
– Тебе не холодно? Возьми мою ветровку.
– Нет, не хочу. Оставь.
– Ах, да! Я же забыл, что ты противница того, чтобы мужчине становилось холодно, пытаясь согреть свою девушку. В машине есть пиджак, мне принести? – сказал он с полной готовностью.
– Нет, спасибо. Мне и вправду не холодно, – как всегда отказалась Зара, которая и в самом деле не чувствовала холода из-за волнения.
– Подожди секунду. Машина рядом, – и он быстро пошел за пиджаком. – Накинь на себя, у тебя вся кожа в мурашках от холода, – показал он взглядом на руки.
– Спасибо. Ты как всегда очень внимателен ко мне, – не смогла не отметить Зара. Засунув руки в карман, она нащупала что-то очень знакомое. Изучая предмет кончиками пальцев правой руки, она поняла, что это тот самый золотой кулон, который был им ей подарен в день, когда он впервые признался ей в любви: – Ты все еще не выкинул эту цепочку? – достала она ее и показала ему.
– Нет, не смог. Пожалуйста, надеть ее или забери у меня, мне так тяжело, когда вижу ее, – вспомнил он тот вечер, когда и была возвращена ему эта цепочка.
– Не хочу. Если тяжело видеть, то выкинь, делов-то! – проглотила она подступившийся ком, который чуть ли не выдал ее боль, так усердно вырывающуюся наружу.
Отдав ключи и узнав примерное время готовности заказа, оба направились в кафе, которое было напротив этой мастерской.
– Ну, рассказывай, зачем пришел, – села она напротив него за столик.
– Мы оба знаем, почему мы расстались, и я полностью признаю свою вину и ответственность за это. Пришел сказать, что решил эту проблему и что теперь нам ничего не мешает воссоединиться, – сказал он с довольным лицом.
– Ты хочешь сказать, что твоя мать не против нашего брака? Что она каким-то чудом полюбила меня, и готова принять девушку из «такой» семьи? – спросила она с неподдельным спокойствием. Ведь именно она стала причиной всех разрушенных, как карточный дом, надежд.
– Совсем не важно, полюбит она тебя или нет, ведь это мне с тобой жить, а не ей, – сказал он решительно.
– Не только тебе, Рустам. Ты единственный сын в семье, и мы должны будем жить вместе с ней.
– Я решил, что сниму квартиру рядом с нашей, чтобы могли часто навещать ее и быть рядом, когда нужны. Так я хотя бы немного облегчу ей ситуацию – принимать тебя и ей не придется видеть тебя каждую минуту перед собой.
– Она подумает, что это я тебя надоумила. Ты вообще с ней говорил на эту тему?
– Говорил и мы пришли к этому решению. Она тоже не против, даже рада, что так.
– А с чего она так резко передумала? – удивлялась его каждому новому слову Зара.
– Они с сестрами долго пытались познакомить меня с кем-то, но я не могу. Я правда не смогу жить с другой и дал им это понять. Либо ты, либо никто. И пусть больше не заговаривают на эту тему, я свой ответ им четко озвучил.
– Рустам… – задрожал ее голос. Она правда хотела верить, что сейчас их счастью ничего не мешает, что его мама и вправду не против, что все-таки свяжет свою жизнь с любимым человеком. Ей хотелось верить, что ошибки ее родственника наконец сошли с ее пути и ярлыки – «племянница наркомана» и «дочь алкоголика» – больше не так весомы хотя бы в глазах будущей свекрови. Ей от счастья казалось, что срок, который отсидел дядя и прошлое отца вдруг исчезли и больше не предстают перед ней на пути к счастью огромным булыжником проблем, косых взглядов и осуждения за то, в чем она правда не была виновата. – Рустам… – скатилась по ее щеке горькая слеза. – Я так счастлива. Я так просила Всевышнего помочь мне и вот Он мне ответил, – улыбалась она и стирала слезы с лица салфеткой.
– Если ты согласна, Зара, то я пришлю к вам сватов, – сиял он, заранее зная ее ответ.
– Конечно, согласна! Ты не представляешь, насколько! – заплакала она еще сильней оттого, что совсем скоро она воссоединится со своей первой и единственной любовью. – Нужно маме сегодня сказать. Ох, как же хорошо на душе, Рустам. Хорошо, что ты приехал. Хорошо, что все закончилось, – сияла она и сдерживала себя от того, чтобы не обнять этого напротив сидящего, до боли в груди родного и любимого всем сердцем и душой человека.
За разговорами о том, как проходила их жизнь друг без друга за год разлуки, они и не заметили, как прошло два часа. Еле успев до закрытия мастерской, они взяли дубликат и, полные надежд на счастье, направились к дому наших девочек.
– Теперь то хоть наденешь цепочку, милая? – обратился к ней Рустам.
– Конечно! Даже снимать не стану до самого дня свадьбы! – ответила она ему, улыбаясь и чуть ли не подпрыгивая, как ребенок.
– У меня есть еще кое-что для тебя. Пусть это будет символом того, что все временно и даже самая ужасно ноющая боль проходит, – он достал из кармана своих брюк золотое кольцо, усыпанное маленькими бриллиантами.
– Рустам! Какое же оно красивое! – разглядывала она знак бесконечности с блестящими камнями. – Спасибо тебе большое! Я так люблю тебя! Так люблю тебя! – повторила она это чуть тише, полная нежности и благодарности этому человеку.
Попрощавшись, два влюбленных человека разошлись. Дома не было никого, поэтому Зара быстро набрала маме и села на кровать, предвкушая свое счастье. Рассказав все до каждой мелочи, она ждала такой же радостной реакции от мамы, но та ответила очень коротко и без каких-либо эмоций:
– Только через мой труп! Слышишь? Этой свадьбе никогда не бывать! Эта женщина унизила тебя, твою семью и ты готова пойти в ее дом невесткой? Ты настолько уважаешь себя и нас, да? – отвечала она ей, не давая сказать ни единого слова своей дочери. – Ты не помнишь, до какого состояния довела тебя эта женщина? Не помнишь, с каким трудом вытащили тебя из депрессии? – начала она уже кричать, едва сдерживая слезы. А слезы Зары начали литься без ее разрешения от одних только воспоминаний. Казалось, все это было только вчера и что все еще свежо, ничего не зажило, ничто не изменилось, кроме того, что кровоточили и стали глубже все раны, нанесенные той самой женщиной. Вспомнив, как она пришла к ним и начала говорить, что их семья не достойна их, что они обычные люди, которые гонятся за деньгами и пытаются запудрить мозги ее единственному сыну, что им надо искать себе равных, таких же бедных, падших людей – Зара заревела, что есть силы, но даже это не было равно той боли, которую она ощущала в груди от воспоминаний.
– Мама, она изменилась. Она дала свое согласие. Мне Рустам сказал! – пыталась она верить этому и вспомнить весь сегодняшний разговор, который стирался из ее памяти старыми воспоминаниями, которые летели в нее от мамы, словно острые стрелы.
– Больше ни слова об этой семье, поняла меня? Отец с ума сойдет, если узнает, что ты даже виделась с ним. А сейчас умойся и ни слова об этом никому. Чем меньше людей знает об этом там, тем легче тебе будет. Договорились? – обратилась к ней мама.
– Я… – все еще плакала Зара. – Я очень постараюсь, мам… – выключила она телефон и побежала в ванную, где встала под горячий, как кипяток, душ и сидела под ним целый час, и плакала. Плакала от любви, от боли, от унижения, от разрушенной другими людьми ее жизни с любимым человеком.
Глава 5. «Прошлое будущее»
Смеясь и эмоционально обсуждая новости дня, Диана и Роза стояли у двери, пока третья им не откроет. Пытаясь убрать с лица все следы своей печали, Зара, выходя из ванной, умыла еще раз свое лицо и собрала волосы в высокий хвост.
– Ой, мы думали, тебя дома не будет. Хотели у хозяйки ключи попросить, чтоб открыла. – посмотрела на Зару Диана и сразу увидела ее грусть. – Ты успела сделать дубликат? – снимала она обувь, не сводя с ее лица глаз.
– Да, успела. Нас пораньше отпустили, – не поднимала она голову.
– Классно. Мы как раз купили брелки на них с заглавными буквами наших имен. Посмотри! – Достала Роза из сумки свои покупки и вручила Заре на оценку.
– Очень красиво. Мне нравится. Сколько я вам должна? – потянулась она к кошельку.
– Да что ты! Успеем еще делить деньги за покупки. Это ты нам скажи, сколько отдала за дубликат, – обратилась к ней Диана.
– Тогда и я не возьму с вас деньги за это, – улыбнулась она им и пошла на кухню, ставить чайник. – Вы голодные? Будете со мной чай? – пыталась она себя отвлечь от переживаний.
– Не голодные, мы по пути взяли сэндвичи с кофе. На проспекте есть машина одна, там их так вкусно готовят, – сказала Роза, переодеваясь.
– Еще и халяльные! Мы взяли сначала с лососем, думая, что курица не халяльная там, просто поздно увидели знак. В следующий раз вместе попробуем, хочешь? – обратилась к Заре Диана.
– Можно на этих выходных выйти погулять, тогда и попробовать, – наливала она чай и накрывала на стол.
Переодевшись, умывшись и сделав вечерний намаз, девочки собрались на маленькой светлой кухне, где стоял запах кофе и фруктового чая. Через открытое окно просачивался свежий запах осени, развивая на ветру легкую белую занавеску.
– С тобой все нормально? – обратилась к Заре Роза, заметив непривычное для нее молчание и грусть.
– Да все хорошо. Просто устала очень, – пыталась она не выдать себя.
– Как прошел твой день? Подружились с одногруппниками? – подключилась Диана, понимая, как ей тяжело сейчас поддерживать разговор.
– Хорошо прошел, они все очень приятные. Один даже заплатил за всех нас сегодня. Ну, за девочек нашей нации. Мы все сели за один стол и многое друг о друге узнали. Одному уже приглянулась одна девушка. Думаю, они начнут встречаться. Вот им классно будет, – улыбалась она.
– Классно. Вместе со мной учится только одна нормальная девочка – Света, остальные все странные. Я бы тоже так хотела… – положила голову на свою руку Диана.
– Мне хватит и вас. Главное, чтобы было место, куда я могу возвращаться и наполняться. И я рада, что это место – наш дом. Я так боялась, что мне не повезет с этим, уж слишком много историй я слышала про это, – открывая упаковку печений от «милка», сказала Роза. – Я как будто жила с вами всю жизнь, хотя прошло только пару дней.
– Я тоже боялась, если честно. Но как только я увидела вас на пороге этого дома, мое сердце сразу приняло вас обеих, – подняла Зара наконец свои красные глаза.
– С тобой точно что-то стряслось. Расскажи нам, полегчает, – обратилась к ней Диана.
– Я знаю это. Только вот не знаю, с чего начать, – опять наполнились ее глаза слезами. – Мне так больно от того, что не знаю, что меня ждет в будущем, мне так страшно… – закрыла она лицо руками.
– Будущее никому неизвестно. От нас лишь зависит делать все сейчас настолько хорошо, чтобы в будущем не жалеть об упущенном, – сказала Роза, собирая посуду со стола. – Давайте пойдем в спальню? Там нам будет намного удобней. А тебе возьмем побольше салфеток, чтоб ты выплакала все, – обратилась она к Заре и положила посуду в раковину, решив, что это может и подождать.
– Ну, рассказывай. Все по порядку. – уселись они втроем на кровать и Зара начала свою историю:
Моему отцу было 10 лет, когда умерли его родители в автокатастрофе. Его старшему брату только исполнилось 15. В этом возрасте им пришлось становиться уже взрослыми и начать как-то зарабатывать, чтобы выжить и не просить денег у родственников. Узнав, в каком они положении, друг моего дяди предложил ему очень легкую, но прибыльную работу, тот сразу и согласился. Шло время, он привык к легким деньгам и уже не смог сойти с этого пути, потому что должен был оплачивать свою учебу, устроить брата, достроить дом, начатый родителями и жить на что-то. Никому не было дела, откуда у него берутся деньги на все, это ему давало свободу действий. Он понимал, что это плохо, но другую работу, где бы ему платили не копейки, а нормальные деньги на все их нужды, он найти не мог, потому что не брали без образования и опыта, да и возраст давал полное право не платить нормальную заработную плату, даже если работа выполнялась на уровне опытного работника. Поэтому он продолжал заниматься продажей наркотиков, а точнее, их доставкой. Ведь кто мог заподозрить маленького сельского юношу в таком грязном деле?
Дела шли гладко, пока в один момент не начали искать и ловить таких людей, сажать за малейшее причастие к этой грязи. Мой отец умолял его оставить это дело, говоря, что если будут работать оба, то смогут обеспечивать себя и потихоньку достраивать дом. Но дядя не сдавался, веря, что он не спалит всю контору, пока его в один день не поймали на передаче из рук в руки. Связали, увезли, посадили. Несколько дней отец пытался узнать, где он и что с ним, пока их родственников не поставили в известность. Оставшись совсем один в свои 19 лет, мой отец, пытаясь помочь брату, работал 24/7. Оставив учебу, отдав всего себя работе, он смог достроить дом, открыть маленький магазин обуви. Дяде срок продлили за то, что он в тюрьме с охранником подрался и ему пришлось лечь в больницу.
Шло время, отцу исполнилось 23 года, и он познакомился с моей мамой.
Получив такую красавицу, понимая, что должен перекрывать минусы семьи, он старался быть образцовым мужем, что и получалось у него отлично. Родился мой брат, затем второй и третья я. Все было хорошо, пока старший брат не проиграл наш дом и магазин. Это сломало отца окончательно, ведь это означало, что весь этот путь ему придется проходить заново и он начал пить.
Мне было только 13, когда мы оказались на улице по вине брата. Ему же было 25 и только, когда нас никто не приютил, он понял, что натворил. Помню, как второй брат ругался с ним, все чуть ли не дошло до убийства. И отец понимал младшего сына, ведь он был так же зол, когда его старший брат, идя по запаху легких денег, потерял все.
Сейчас мы отстроили дом, недавно открыли магазин одежды, пытаемся забыть все плохое и жить дальше, но общество нам этого не прощает, не дает забыть.
А когда я была в восьмом классе, к нам перевели одного мальчика, которого посадили рядом со мной. С тех пор мы дружили и постоянно проводили вместе время: он провожал меня до дома, на перемене кушали за одним столом, были не разлей вода. И вот, когда мы после последнего звонка сидели на лавочке, сзади школы, он повернулся ко мне и сказал:
– Зара, ты не думала о том, что будет, когда мы окончим школу? – крутил он в руке розу, которую подарил мне, как и все мальчики своим одноклассницам.
– Нет, – ответила я, догадываясь, что он хочет сказать.
– Что будет с нашей дружбой, ведь когда-нибудь нам придется выбрать разные пути, ты выйдешь замуж, я женюсь… – еле выговорил он это.
– Это да, тогда не сможем дружить, – сказала я, радуясь, что он тоже переживал на этот счет, а не я одна.
– Я думал об этом. Очень много в последнее время, когда решал: оставаться или уходить после девятого класса. Часто задавал себе вопрос, что вообще такое «любовь» и схожа ли она с дружбой, в чем их разница. Потому что все говорят, что, когда любишь человека, его боль становится твоей, радость свою хочется делить только с ним, начинаешь скучать, когда не видишь и не слышишь больше одного дня, сходишь с ума, когда не знаешь, что он сейчас делает или как прошел его день. Но ведь и дружба такая же, разве нет? – посмотрел он на меня. – С первого дня, как мы с тобой подружились, у меня были эти мысли и чувства, я скучал, я переживал, когда с тобой что-то случалось, мне хотелось помочь тебе, развеять твои страхи. Помню день, когда ты после уроков попросила меня не провожать тебя и шла домой в холодный зимний вечер, плача. Я в тот день все-таки проводил тебя, только ты об этом так и не узнала. Я не смог оставить тебя в таком состоянии одну, не зная, дойдешь ли ты до дома. Мое сердце сжималось каждый раз, когда ты садилась на скамейку и плакала, закрыв лицо руками. Это был второй день после того происшествия с вашим домом. Мне так хотелось помочь тебе, так хотелось вдруг стать самым богатым человеком на свете положить все деньги мира к твоим ногам, чтобы вы смогли отдать их тому, кому проиграл твой брат. Тогда я понял, что твоя боль – моя тоже. Помнишь, когда я выиграл на соревнованиях и первым делом позвонил тебе на радостях? Тогда я понял, что все свои счастливые моменты хочу делить только с тобой. А ты помнишь, – поднял он глаза на меня и улыбнулся, – когда ты пропустила один день и не пришла на второй, я позвонил тебе сразу после первого урока, потому что ты никогда не пропускала и не опаздывала? Тогда я осознал, что скучаю по тебе и переживаю за тебя, когда не вижу и не слышу тебя. Тогда получается… – взял он паузу и посмотрел на розу, от чего мое сердце начало биться быстрее. – Получается, это была не дружба, а любовь? – и он посмотрел уже на меня своими черными глазами.
– Получается, так, – улыбнулась я, понимая, что эти чувства были взаимны у нас обоих.
– Тогда вообще легко. Мы можем пожениться после школы и не терять друг друга, да же? – спросил он у меня, воодушевленный.
– Да, Рустам. Мы можем пожениться, – ответила я счастливая, радуясь, что мое сердце не разобьется, ведь сама бы я первая никогда не сказала ему о чувствах.
– Тогда получается, мы не друзья, а пара?
– Нет, сначала друзья, только потом пара. Я думаю, так будет правильней. Да и отношения будут крепче.
После этого разговора мы пошли, сияя от счастья, к остальным одноклассникам и мы впервые гуляли, как пара, после того как пошли с классом в кафе.
Он всегда был так внимателен ко мне, каждый день приносил на уроки сладости, платил за меня в столовой, покупал цветы на все праздники, провожал до дома даже если сам пропускал школу из-за соревнований. Мы были в одиннадцатом классе, и вот он рассказал про меня своей маме, после чего начался ужасный этап в моей жизни. Каждый раз его мама портила настроение, настраивала против меня, говоря, что у меня нет нормальной семьи, что история дяди, отца и брата скажется и на детях, что гены не обманешь, что они с его отцом никогда не дадут согласия на этот брак. Он разрывался между ними и мной, не зная, что делать и как противостоять всему, чтобы сохранить все и там, и тут. Зная это, я отдалялась от него, не хотела его мучать, не хотела в семью, где меня не примут и в один день сказала ему об этом. После этого он поссорился с матерью, говоря, что это она виновата, что из-за нее я оставила его и он попросил ее пойти к нам, попросить прощения и назначить дату свадьбы.
Она сказала, что сделает это ради своего сына и пришла к нам, но только сделала не это, а ужасное. У порога, чтобы слышали и соседи тоже, она начала повышенным голосом просить остановить меня, чтобы я не кружила голову ее сыну, чтобы не бегала за ним, что он не любит меня, а просто жалеет, а они не желают такую невестку в дом, чья семья так низко пала в обществе.
Мне повезло, что дома не было братьев и отца, а только мама, ведь они бы подумали, что это правда так, что действительно вина моя. После этого мама ругала меня, много слез я пролила в тот вечер и назначила встречу на следующий день с Рустамом. Ничего ему не объясняя, я ему отдала цепочку, подаренную им на следующий день после того разговора в день последнего звонка. Попрощались с ним, и я пошла домой, не оглядываясь на его просьбы остановиться и поговорить.
Он долго пытался дозвониться до меня в тот вечер, мама не пускала в школу долгое время, я часто видела его под окном, но даже выходить мне не разрешалось. После того, как учительница позвонила и сказала, что иначе я не смогу сдать ЕГЭ, все-таки разрешили ходить дальше в школу, но отобрали телефон и провожали меня братья по очереди. В классе, между уроками он пытался поговорить со мной, но я не шла на контакт. Не могла после такого унижения со стороны его матери. И так мы закончили одиннадцатый класс, поступили. Сегодня он приезжал ко мне, мы виделись, – и Зара рассказала все, что было на встрече и что ее мама на это сказала. Только коснувшись мокрого пледа, она поняла, что во время рассказала много плакала.
Девочки сидели рядом и не знали, что сказать. Слишком много информации, слишком тяжелая ситуация, слишком большой отрезок времени был выложен им буквально за час времени.
– Я думаю, что любовь все преодолеет! Что она все-таки сможет полюбить тебя, когда вы поженитесь и ты покажешь, что достойна этой любви. Ведь даже самого злого человека можно обнять любовью и добротой, – сказала Диана, которая искренне верила в это.
– Я не думаю, что такой человек изменится от хорошего отношения к нему, такие наоборот на голову садятся. Если ей не хватило ума понять, что тут нет твоей вины и что ты не представляешь собой никакой опасности ни для ее сына, ни для общества в целом, потому что дети не решают, в каких семьях им рождаться, она вряд ли поймет и твоего почтения и хорошего отношения к ней, – подхватила Роза. – Твоя мама права, эта женщина уже унизила тебя и твою семью, дальше будет только хуже. Я не верю в то, что сейчас она не против и примет тебя. Не так много времени прошло, чтобы она начала действительно переживать за то, что ее единственный сын еще не женат, тем более еще такой молодой.
– Не думаю, что он стал бы врать на этот счет, – сказала тихо Зара.
– Он-то не врет, скорее всего, а вот его мама может обманывать сто процентов, чтобы как-то успокоить сына и выйти сухой из воды. Потому что для таких женщин, лишиться любви единственного ребенка, в которого они вложили все свое время, любовь и свою жизнь – равно смерти. Они положили все на алтарь этому ребенку, и они сделают все, чтобы не потерять этот смысл жизни.
– Значит, ради него она сможет полюбить меня? – загорелись зеленые глаза Зары.
– Нет, ты не так поняла. Она сделает все, чтобы из этой игры ты вышла сама, понимаешь? Она доведет тебя до такого, чтобы ты ушла, и она смогла спокойно сказать своему сыну: «Вот видишь, ты пошел против матери и привел ее, а она даже не захотела бороться за ваше счастье, как ты. Это того стоило?»
– Нет, я все – таки верю, что любовь, доброта и уважение могут поменять человека, – отозвалась Диана. – Они любят друг друга и должны быть вместе, они смогут с этим справиться, ведь когда вы вдвоем против всего мира – любовь только крепчает.
Зару обрадовали слова Дианы, и она чуть успокоилась, решив, что правда сумеет справиться с этим, что докажет всему миру, что любовь побеждает и счастье все – таки приходит в такой дом, где от противостояния чуть ли не искрится воздух.
После долгой беседы, девушки взялись за домашние задания, и каждая уселась за стол заполнять методички. Ночь наступила быстро, боль Зары чуть стихла, а когда она получила сообщение от Рустама о том, что сделает все ради нее и их счастья, она решила, что уговорит маму дать согласие. С этими мыслями она уснула, как и другие две девушки, которые думали об их истории и гадали, как же развернутся события и чем закончится история их любви.
Глава 6. «Лед тронулся»
– Говорят, ты дала отпор самой буйной девочке ВУЗа? – подсел к Розе высокий парень, когда она сидела одна в столовой и ждала конца пары, на которую опоздала вместе с девочками, которые не услышали будильника, так как поздно легли после фильма.
– Тут занято вообще-то! – отозвалась она, которой не понравились ни тема, ни манеры этого «джентльмена».
– Да я же вижу, что нет. Ты тупо ждешь конца пары, как и я, – пододвинул он свой стул и посмотрел на нее, ожидая какого-нибудь ответа, но его не последовало.
Роза читала конспект по биологии и пыталась не обращать на него никакого внимания.
– Меня Мансур зовут, а тебя? – пытался он изо всех сил заполучить ее внимание, но та не поднимала глаза от учебника. – Послушай, знаю, что по-наглому сел сюда и начал доставать, но если не сегодня, то я бы никогда не подошел к тебе.
– Я бы не расстроилась, – ответила она так внезапно, что тот сначала и не понял.
– Просто ты всегда бываешь с группой, что ни разу за эту неделю не поймал тебя одну, – не сдавался он. – Я тебя заметил еще с первого дня, когда ты шла с двумя девочками и каково было мое удивление, когда увидел тебя во второй раз уже в разборках с этой девушкой, – улыбнулся он, после чего наконец подумал, может быть для нее эта тема неприятна. – Прости, если тебе неприятно, когда об этом говорят, я ни в коем случае не хотел задеть или поставить тебя в такое положение. Ты… – взял он паузу. – Ты поступила сюда или перевелась? Можешь, хотя бы на это ответить? – спросил он на ее родном языке, что та сразу же посмотрела на него и ответила: