Город мертвецов

Глава третья

Кафе представляло собою одноэтажное приземистое здание с большими квадратными окнами, которые не мешало бы вымыть. Хотя и это не помогло бы сделать строение более привлекательным на вид.

Инна вошла внутрь. В кафе оказалось прохладно. Обстановка была спартанская: десяток столиков, вентилятор, нечто, напоминающее барную стойку, а в углу возле двери – умывальник с зеркалом, ведро и швабра.

Кроме Инны посетителей не было. Официантка лениво возила тряпкой по столу. Инна поздоровалась и попросила разрешения позвонить.

Официантка по-совиному похлопала глазами и обронила:

– Мы всем с улицы не даем звонить.

«Воспользоваться телефоном могут только клиенты заведения», – мысленно перевела Инна корявую реплику.

– Хорошо, тогда я закажу что-нибудь.

Кстати, позавтракать не мешает. Она присела за пластиковый столик у окна, взяла меню. Стол выглядел чистым, на нем стояли бутылочки с кетчупом и горчицей, в специальной подставке топорщились салфетки.

– Будьте добры, летний салат, картофель фри и кофе с молоком. Без сахара.

– Картошки нет, – сонно проговорила официантка, глядя в окно.

– В меню же есть, – зачем-то возразила Инна, хотя не собиралась ввязываться в спор.

– Оно вчерашнее. Вчера была картошка, – ответила официантка, по-прежнему обращаясь к окну.

Инна тоже машинально глянула туда и сдалась:

– Ладно, тогда только кофе и салат. И на чистой посуде, если можно, – не удержалась она.

Официантка не обиделась, лишь согласно кивнула, повернулась к клиентке внушительного вида попой и пошаркала в сторону кухни.

Инна вымыла руки, разглядывая себя в мутноватое зеркало, и снова вспомнила своих недавних знакомых. Только теперь ей вдруг пришло в голову, так ли она сама и ее жизнь хороши и правильны, что можно запросто позволить себе брезгливое удивление чужому мироустройству?

Всегда ведь найдется кто-то более привлекательный, более успешный, и этому «кому-то» покажутся дешевыми и нелепыми попытки Инны прослыть эффектной, шикарной, бог знает какой.

«Неужели тебе уже тридцать? Не скажешь! Максимум двадцать пять!» Колорирование, отбеливание, модный макияж, тесные джинсы, маникюр раз в три недели… Быть может, эти потуги выглядят еще более жалкими, чем откровенное пренебрежение к себе?

Прекрати. Что за чушь?

Вода из крана текла теплая, освежиться не получилось. Прикоснуться к вафельному полотенцу, что висело на крючке, Инна не рискнула. Сейчас уже везде бумажные полотенца, но до Старых Полян цивилизация, видимо, еще не добралась.

Когда она вернулась за столик, на нем уже стояла тарелка с салатом, который выглядел на удивление аппетитно. Рядом примостилась чашка с жидкостью кофейного цвета. Хотелось надеяться, что официантка туда не плюнула.

– Сколько с меня? Я оплачу счет, а вы позволите мне позвонить, договорились?

Официантка взяла деньги и поставила на стойку допотопный дисковый телефон.

– На сотовые можно звонить? – спохватилась Инна, но официантка вышла на улицу и не слышала ее вопроса.

«Попробую и все, плевать», – решила девушка.

Она устала от этого паршивого городишки, от бестолковых теток, жары и всей этой идиотской ситуации.

Номер Натуси, один из немногих, она помнила наизусть.

– Алло, да, – прозвучало через пару секунд.

– Натусь, как я рада! Получилось! – с облегчением воскликнула Инна. – Это я!

– Инна? Ты где? – голос подруги доносился словно из другой галактики.

Слышно было плохо, в трубке постоянно шуршало и потрескивало. Натуся что-то говорила, но Инне не удавалось разобрать ни слова.

– Погоди, ничего не понимаю! Ты слышишь меня?

В ответ, кажется, раздалось тающее «да».

– В общем, тут такое дело, – быстро проговорила Инна и, опасаясь, как бы связь не пропала окончательно, в двух словах объяснила ситуацию. – Короче, я тут застряла и понятия не имею, в какой стороне от Казани эти чертовы Старые Поляны. Но я попробую найти такси или просто попутку возьму и постараюсь как можно скорее приехать. Не волнуйся, тебе нельзя! Все будет хорошо. Ждите!

Когда Инна договорила, в трубке слышался только сухой треск. Девушка снова набрала номер, но соединения больше не было. Хорошо еще, хоть в первый раз получилось.

Непонятно, услышала ли Натуся все, что она говорила. Но как бы то ни было, подруга знает, что Инна жива и здорова. Спасибо и на том. Теперь нужно поскорее выбраться из этой глухомани, а там уж она все объяснит как следует.

Ничего, скоро Инна будет пить прохладный вишневый сок или пепси, есть шашлык и со смехом рассказывать друзьям эту анекдотическую историю.

Инна взглянула на стол, где ее дожидались салат и кофе. Аппетит пропал.

Вернулась официантка.

– Все? – лаконично вопросила она.

– Все, – в тон ей ответила Инна. – Как я могу вызвать такси?

– Такси? – официантка удивилась так, будто она заявила, что ей нужен воздушный шар или аэроплан.

– Да, вы знаете, есть такая услуга, когда тебя за деньги отвозят в нужное тебе место, – потеряв терпение, резко сказала Инна.

– Знаю, не дура, – неожиданно живо отреагировала официантка и отчеканила: – Тут у нас никому такое не нужно!

Да, конечно: «Наши люди в булочную на такси не ездят».

– Послушайте, помогите мне, прошу вас, – примирительно проговорила Инна. – Произошла ошибка, я перепутала автобусы, уехала совсем не туда, куда собиралась. Вот и оказалась здесь, понимаете? – Официантка кивнула. – Но следующий автобус будет только в понедельник, верно? – Новый кивок. – А ждать я, как вы догадались, не могу. Вы не подскажете, кто может отвезти меня в город? Есть тут кто-то, у кого машина на ходу, кто хочет заработать?

– Поспрашивать надо, – ответила официантка. – Машины у некоторых есть, повезут они, нет ли, не знаю.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Ничего другого не остается, как бродить по улицам и спрашивать автовладельцев, не согласится ли кто помочь попавшей в беду девушке.

Еще, правда, можно выйти на шоссе и попробовать поймать попутку. Как бы то ни было, в кафе больше делать нечего. Инна повесила сумку на плечо и вышла на улицу.

Площадь, вернее, автобусная остановка была пуста. Продавщицы украсили окна своих ларьков табличками «Обед». Сколько продлится перерыв, когда ждать возвращения хозяек, не уточнялось.

Инна прошла мимо киосков и вышла на дорогу. Приехала она, очевидно, с левой стороны: справа дорога заканчивалась тупиком. Серая полоса асфальта обрывалась, дальше была поляна, заросшая выжженной солнцем пожелтевшей травой, а потом начинался лес.

Если Инна собиралась добраться до трассы, то идти нужно влево. Поколебавшись, она двинулась в ту сторону. Солнце палило нещадно. На Инне были легкие светлые брюки из тонкой ткани и футболка, но она с радостью сбросила бы все это.

А еще лучше – переодеться бы в купальник да прыгнуть в воду…

Инна всегда считала себя выносливой, любила ходить пешком, но сейчас быстро устала. Сумка, что висела на плече, не была тяжелой: гигиенические принадлежности, смена белья, платье, футболка – больше там ничего не было, не считая подарков Натусе с Димой, кошелька и сотового.

Но сейчас, когда она шла по этой бесконечной дороге, Инне казалось, будто сумка набита кирпичами. Ремешок врезался в плечо, и она то перевешивала сумку с одного плеча на другое, то несла ее на сгибе локтя.

Волосы у нее были темные, голову напекло быстро. Хорошо хоть она догадалась прихватить косынку. Повязав ее, Инна двинулась дальше. На ногах были босоножки на невысоком каблуке. Удобные, но вот следки она не надела, и потому вскоре почувствовала, что пятку стало натирать. Этого еще хватало!

Инна остановилась, пристроив сумку возле ног. Прошла они километра полтора, а конца и края дороге не видать. Инна понятия не имела, когда покажется выезд на трассу – она ведь все проспала. На трассе, конечно, она сумела бы поймать машину: кто-то да остановится рано или поздно. Но проселок был пуст. Никто не ехал в этот медвежий угол, и из Старых Полян тоже никто не выезжал.

Сколько ей придется идти? Час? Два? Так и до солнечного удара недалеко, и мозоль может лопнуть, тогда вообще ни шагу не сделаешь.

Как ни обидно, но придется поворачивать обратно, сдаваться на милость местных жителей. Должен же среди них найтись хоть один нормальный человек, который согласится подбросить ее до выезда на трассу!

Подложив в обувь носовой платок, чтобы не натирать ногу, Инна перекинула сумку через плечо и побрела обратно. Она устала, в голове не было ни одной мысли, даже злости на себя уже не осталось.

Раз – два, шаг – еще один.

Вот она и очутилась снова в окраинном мире. Вот и знакомый пятачок с палатками показался.

Страшно хотелось пить, но ларьки были по-прежнему закрыты. Нигде ни души. Инна хотела снова пойти в кафе, но увидела колонку.

Нажала несколько раз на рычаг, и на землю брызнула бриллиантовая, искрящаяся на солнце струя.

Умывшись, выпив воды, Инна почувствовала себя восставшей из мертвых и бодрым шагом отправилась вглубь городка. Или правильнее сказать, поселка? Никаких указателей, которые могли бы прояснить ситуацию, Инна не заметила.

Несколько улиц крест-накрест, кривые переулки – таковы были Старые Поляны. Многоквартирные дома не выше пяти этажей, унылые бараки с удобствами на улице, частные дома за серыми заборами – вот и все архитектурные изыски. Над зданием, в котором, по-видимому, располагалась администрация, висел флаг. Он казался таким же застиранным, старым, неряшливым, как и все вокруг.

Инна никогда бы не подумала, что в Татарстане, довольно-таки богатом и ухоженном по российским меркам регионе, до сих пор могли остаться такие убогие местечки.

Одна из улиц была застроена блочными пятиэтажками. Хрущевки, непременный атрибут каждого советского города, выглядели более опрятно, нежели другие строения в Старых Полянах. Многие балконы застеклены и украшены цветочными горшками, возле домов стояли скамейки, даже детские площадки и клумбы имелись. Забетонированная площадка с мусорными контейнерами выглядела недавно убранной – дворник постарался на славу. Все эти изыски навели на мысль, что район, должно быть, считается здесь элитным.

В песочнице возился ребенок. Маленькая девочка раскачивалась на качелях, старательно сгибая и разгибая ноги и помогая себе всем корпусом. Качели издавали пронзительный тоскливый скрип, словно жалуясь на судьбу.

На небольшом квадратном пятачке стояли три автомобиля. Вот только хозяев, да и вообще взрослых людей поблизости не было, так что попросить об услуге оказалось некого.

Инна оставила блочный райский уголок, свернула два или три раза и теперь шла по главной улице, которая носила имя маршала Жукова. Миновав заколоченное, полуразрушенное, исчерканное неприличными надписями строение, на котором чудом сохранилась вывеска «Клуб „Старые Поляны“», Инна увидела ряд кирпичных желтых двухэтажек.

Автомобили возле них отсутствовали, если не считать железного скелета без колес, что приткнулся возле дерева. Многие окна были раскрыты, бесстыдно обнажая подробности чужой жизни. За какими-то из них громко спорили и ругались, за другим истошно вопил ребенок. Обрывки телевизионных передач, музыка, вой пылесоса – жизнь кипела, но погружаться в нее, узнавать о ней что-то желания не было. Инна поспешно прошла мимо.

Возле одного из частных домов стоял видавший виды «жигуль». Инна решительно направилась в ту сторону. Калитка была заперта, заглянуть за забор не получилось: слишком высокий.

Не обнаружив звонка, Инна принялась стучать. Никто не вышел на стук, но она не сдавалась.

– Откройте, пожалуйста! – крикнула Инна. – Простите за беспокойство, мне нужна помощь! Есть там кто-нибудь?

Тишина. Никаких признаков жизни.

Разозлившись, Инна снова забарабанила в дверь, не желая сдаваться.

– Эй! Чо колотисся? – спросил старческий голос.

Инна обернулась резко, чуть не свернув шею, и увидела, что из окна дома напротив выглядывает пожилая женщина. Здесь забор был низенький и щербатый, бесстыдно выставляющий на всеобщее обозрение захламленный дворик и приземистый дом с криво нахлобученной крышей.

– Извините за беспокойство, вы не знаете, хозяева дома? Мне нужен автомобиль, точнее… Я хотела попросить отвезти меня… – Она беспомощно всплеснула руками. («Где же твое блестящее умение общаться с людьми? Где отточенные коммуникативные навыки?») – В общем, как мне поговорить с хозяевами этого дома, не подскажете?

Старуха тупо смотрела на Инну.

– Кто там живет? – продолжала по инерции Инна, сознавая: это то же самое, что стучать в ненавистную калитку.

– Ты откудова взялась? Сама-то? Милицию позову! – отреагировала, наконец, соседка.

– Кстати, неплохо было бы!

Инна шагнула в ее сторону. Может, стражи закона помогут?

– А где здесь полиция?

– Иди отсюдова! – отрезала старуха и провалилась вглубь дома.

– Да что вы все здесь, с ума посходили? – в сердцах воскликнула Инна.

Ей никто не возразил. Инна пошла дальше по улице. Добралась до самого конца, но так никого и не встретила. Правда, в одном из домов, видимо, шла гулянка. Окна, завешенные тюлевыми занавесками, были широко распахнуты, изнутри доносились громкие нетрезвые голоса, перекрикивающие модную в далекие девяностые певицу, женский смех, звон посуды.

Возле дома стояли целых две машины, но Инна не рискнула обратиться к владельцам с просьбой подвести. Пьяный водитель – это последнее, что ей сейчас нужно.

Улица заканчивалась широким двухэтажным зданием с двумя входами. Над одним висела табличка «Старополянская средняя школа», рядом находился детский сад. На огороженной металлическим забором территории стояли лавочки. Сбоку примостилась детская площадка. За школой располагалось футбольное поле.

Школа и садик вряд ли нормально укомплектованы, подумалось Инне. Неужели здесь много детей? Она повернулась, чтобы пройтись по той улице, что шла перпендикулярно улице Жукова, и тут увидела пожилого мужчину, который вышел на крыльцо школы.

Вид у него был вполне приличный: седые волосы зачесаны назад, аккуратные брюки, рубашка с коротким рукавом. Может, он еще и автовладелец?

– Добрый день! Вы кого-то ищете? – вежливо поинтересовался мужчина.

– Меня зовут Инна. Я случайно оказалась в Старых Полянах. Автобус ходит редко, а…

– Вам нужно, чтобы кто-то отвез вас?

Как приятно встретить нормального, понимающего человека! Инна с облегчением кивнула.

– Меня зовут Павел Иванович. Я сторож, а еще учитель истории и географии.

– Того и другого сразу? – удивилась Инна.

– Учителей мало, не хватает. Впрочем, как и учеников. Раньше было полно народу, а теперь классы полупустые. Люди уезжают кто куда, – грустно проговорил старый учитель. – Работы нет. Это место умирает. Даже клуб закрыли и больницу. Фельдшерский пункт! Курам на смех. Пока доедешь до врача, два раза помереть успеешь.

Инна сочувственно покачала головой. Это и в самом деле было ужасно. Ей стало жаль хорошего, интеллигентного человека, который застрял здесь. Приехал, наверное, в юности, в поисках счастья. А может, Старые Поляны – его родина.

– Сам я не смогу уйти с работы, чтобы вам помочь, да и машина моя сломана. Но вот Коля, думаю, сможет помочь. Вам нужно выйти сейчас…

Павел Иванович объяснил, как найти дорогу.

– Скажете, что это я вас прислал. Коля недорого возьмет. Водит он осторожно, не волнуйтесь. Доставит, куда скажете.

С чувством поблагодарив отзывчивого учителя, Инна отправилась на поиски Коли. Тупиковая ситуация, кажется, должна была вскоре разрешиться.

Глава четвертая

Наверное, было уже часа два, а то и три пополудни. Солнце не собиралось сдаваться, жара лишь набирала обороты. Инне уже не хотелось к друзьям, она устала, от хорошего настроения не осталось и следа.

Хотя Натуся и была самым близким ей человеком на всем белом свете, однако в трудные минуты Инна предпочитала оставаться одна, наедине со своими переживаниями.

Но, конечно, поехать к Натусе и Диме придется. Они ждут, переживают, и Инне было стыдно, что она из-за своей неосмотрительности заставила их волноваться. Натусе нервничать вредно, она и без того очень тяжело переносит беременность.

Рожать ей совсем скоро, супруги уже договорились с врачом: Натуся вбила себе в голову, что это будут домашние роды. Инна надеялась отговорить подругу, убедить ее приехать в Казань или хотя бы в ближайшую районную больницу. Мало ли что может произойти! Первые роды в тридцать два (Натуся была немного старше Инны) – это не шутки. Вдобавок Натуся сердечница. А в больнице все-таки аппаратура, лекарства, целый штат врачей и медсестер.

Хотелось бы надеяться, что ей удастся найти нужные слова, урезонить Натусю и заставить ее прислушаться к голосу здравого смысла. А сейчас главное – выбраться из Старых Полян.

Чтобы найти Колю, пришлось вернуться на улицу Жукова. Нужно пройти немного, сказал Павел Иванович, потом свернуть налево, в Профессорский переулок, и, миновав его, выйти на улицу Грибоедова. Будущий Иннин спаситель жил в доме номер четырнадцать с зеленым забором.

Держа в голове эту нехитрую инструкцию, девушка шла быстрым шагом, не глядя по сторонам. Насмотрелась уже на местные красоты, хватит. Нырнув в нужный переулок, где стояло всего четыре дома, Инна приготовилась пробежать по нему, как вдруг увидела мальчика.

На вид ему было лет десять или одиннадцать. А может, еще меньше: бездетной Инне сложно было правильно определить детский возраст. Белоголовый мальчик в сине-чёрных полосатых шортах и выцветшей футболке, которая когда-то была красной, сидел прямо на земле, прижавшись спиной к забору, обхватив острые колени руками. Руки и ноги у него были тонкими, как палочки, стоптанные разношенные кроссовки казались несуразно огромными, как ласты.

За серым забором росли раскидистые старые яблони. Их тяжелые ветви отбрасывали на землю густую чернильную тень. Инна подошла ближе, и мальчик поднял голову, внимательно посмотрел на нее. У него были необычные глаза – широко расставленные, очень черные, так что радужка сливалась со зрачком, а взгляд – серьезный и сосредоточенный.

При виде Инны на лице мальчика промелькнула досада. Возможно, подумалось ей, он вместе с другими детьми играл в прятки, а взрослая тетенька своим неожиданным появлением помешала игре.

Инне вдруг почувствовала себя неловко и хотела побыстрее пройти мимо ребенка, но тот, все так же серьезно глядя на нее, тихо сказал:

– Здравствуйте.

– Привет, – неуверенно улыбнулась Инна. – Ты чего тут сидишь один? Играешь? Прячешься, наверное?

– От него не спрячешься, – ответил мальчик. – Везде найдет.

От безнадежности, прозвучавшей в его голосе, у Инны мурашки побежали по спине. Маленькие дети не должны разговаривать таким тоном. Их голосам полагается быть звонкими, радостными, в них должен звучать беззаботный смех, а не горечь.

– О ком ты говоришь? – спросила Инна.

– Вы не здесь живете. – Мальчик не ответил на ее вопрос. – А то бы знали.

Разговор стал закручиваться какой-то неправильной спиралью, уводить не туда.

Инна сняла с плеча сумку, опустила ее на землю и присела на корточки возле мальчика. Теперь их лица оказались близко-близко, и внезапно она ощутила укол в сердце.

Эти удивительные глаза… Как она сразу не заметила?

Мальчик был неуловимо похож на Игоря.

Единственного мужчину, которого она любила.

И которого потеряла.

То был прекрасный, сумасшедший роман, закончившийся четыре года назад ощущением гулкой пустоты и нестерпимой боли. В последний день жизни этого романа, очнувшись от наркоза, Инна поняла, что у непоправимых ошибок, оказывается, есть особый запах – острый, холодный больничный запах, намертво въевшийся в стены операционных блоков. С тех пор в поликлиниках и больницах на неё всегда медвежьей тяжестью наваливалось предчувствие беды.

С того дня им с Игорем стало невыносимо бывать вместе. Они жили рядом, здоровались и прощались, садились за стол и проводили вместе ночи, но оба понимали, что все между ними умерло.

Ее лживые слова о том, что дети – новые, желанные, запланированные, появившиеся вовремя, а не тогда, когда ей жизненно необходимо проявить себя на работе с самой лучшей стороны! – обязательно будут, казались выцветшими, тонкими, как папиросная бумага. Они рвались, умирали, не успев скатиться с губ, и не было им веры…

Игорь очень старался, но Инна видела, что у него ничего не выходит. Их колесница летела под откос, и остановить паденье оказалось уже невозможно.

Однажды Игорь ушел и не вернулся. Спустя несколько месяцев Инна случайно узнала, что он уехал из города. А потом женился. Наверное, его жена родила ему сына или дочь.

«Ничего, – утешала Натуся, – значит, не твой человек».

Инна соглашалась, толкая внутрь себя слезы. А что еще оставалось?

Натусе легко говорить: ее-то человек не заблудился на перепутье, нашел к ней дорогу.

– Я Инна. А тебя как зовут? – спросила она, и голос против воли дрогнул.

Если бы она тогда не струсила, не оказалась такой тщеславной, не была помешана на своей карьере, то их с Игорем сын мог быть похож на этого мальчика.

– Игорь Киселев. Все Гариком называют, – ответил мальчик, и сердце Инны пропустило удар.

Какое невероятное совпадение! Такого просто не бывает!

Неужели это возможно – оказаться в богом забытом месте, среди странных, будто затерянных в безвременье людей, и в каком-то закоулке повстречать мальчика, который одним своим видом жестоко напомнит тебе о самом большом счастье и самой страшной потере в твоей жизни? Вытащит из памяти то, о чем ты пытаешься забыть.

– Ты играешь с кем-то? Где твои друзья? – поспешно спросила Инна, стараясь прогнать непрошеные воспоминания.

– Я не играю. Жду, – мальчик опустил голову, уперся лбом в колени. – Мне нельзя домой. Я бы к ребятам пошел, но они не…

Раздавшийся внезапно громкий скрип и последовавший затем удар заглушили его последние слова.

Гарик подскочил на месте, как подброшенный, и в следующее мгновение оказался на ногах. И он, и Инна смотрели, как из распахнувшейся калитки, которая была в паре метров от них, вывалился громадный лохматый мужик. На нем были синие шорты до колен и резиновые шлепанцы. Майка или футболка отсутствовали, и взорам окружающих представала поросшая густой черной порослью грудь и огромный пивной живот.

Он стоял, покачиваясь, держась одной рукой за калитку, и глядел на мальчика красными заплывшими глазами.

Инна подумала, что в жизни не видела более отвратительного человека. Неужели это отец Гарика?

– Ануидисьда, – в одно слово выговорил мужик и поскреб щетину на подбородке.

Гарик сделал было шаг вперед, но Инна непроизвольно положила руку ему на плечо, желая защитить от этого гнусного типа. Мальчик, не ожидавший этого, оглянулся на Инну и остановился.

– Чё встал? Пиво принеси, – более членораздельно выговорил мужик, все так же не отводя взгляда от ребенка.

– Какое пиво! Вы и так на ногах не стоите! – громко сказала Инна.

«Что ты делаешь? Зачем вмешиваешься?» – спросила она сама себя. Знала, что не стоит встревать, и лучше бы ей идти своей дорогой, но оставаться в стороне не могла. Стоящий перед ней мужик был мерзок и вместе с тем опасен, а мальчик – хрупок и беззащитен.

Мужчина перевел взгляд на Инну, и в глазах его появилось тупое непонимание, словно он обнаружил, что с ним заговорила табуретка.

– Ты еще кто?

– Неважно, кто я. Вы не имеете права посылать ребенка за спиртным!

– Я отец, – сказал мужик и вдруг качнулся в их сторону, неожиданно быстро выбросил вперед руку и рванул на себя мальчика.

Инна, не ожидавшая от него такой прыти, отшатнулась.

– Пшшшёл! – Мужик размахнулся и отвесил мальчику оплеуху.

Гарик, не удержавшись, полетел на землю. Инна закричала и бросилась к нему, позабыв обо всем.

– Ты в порядке? Очень больно? – причитала она, поднимая ребенка с земли и осматривая, нет ли у него травм. На щеке Гарика алело пятно, в глазах заискрились слезы.

– Домой! Пшшшёл! – взревел мужик, но Инна не испугалась.

Прижимая к себе Гарика, она развернулась к его отцу и гневно закричала в ответ:

– Я полицию вызову! Тебя посадят! Прав лишат, скотина!