Погребенные за мостом

Глава третья

Главный врач Бадальской Бани, в отличие от ее директора, понравился Илье сразу. Бывает такое: видишь человека впервые в жизни и чувствуешь к нему мгновенную, ничем, в общем-то, не мотивированную симпатию. Главврача звали Дарко, и было ему за пятьдесят. Высоченный, как и большинство сербов, которые считаются одной из самых высокорослых наций, с горбатым носом, большими руками и громким голосом, Дарко напоминал сказочного великана.

– Привет, дружище, – протрубил он, завидев Илью. – Рад, очень рад! Заходи в любое время и…

– Боюсь, времени у него будет немного, – отрывисто бросила директриса. – Удачного дня, доктор. Простите за беспокойство. Я просто показываю Илье территорию.

Она развернулась на каблуках и направилась к выходу из кабинета. Дарко за ее спиной скорчил зловещую рожу и полоснул себя рукой по горлу, что, видимо, должно было означать, что директриса замучила его до смерти.

Илья ухмыльнулся и пошел за своей провожатой. Он прибыл в Бадальску Баню два часа назад, и все это время, бросив свои вещи возле стойки администратора, ходил за директрисой, заглядывая во всей уголки.

Добраться сюда было непросто: Баня находилась высоко в горах. Автобус привез Илью в город Ужице – славный, прелестный городок, где он взял такси, чтобы добраться до места назначения.

Примерно через час пути, свернув с главной трассы, автомобиль стал карабкаться все выше и выше в горы, и хотя дорога была отличная (в Сербии вообще мало плохих дорог), но настолько узкая и извилистая, что у Ильи то и дело замирало сердце. Несколько раз они ныряли в тоннели – темные, длинные, как кротовьи ходы, и при мысли о том, что над их головами нависают огромные горы, делалось дурно.

Последним испытанием стал переезд через мост – деревянный, ненадежный на вид.

– Не бойся, брат, – смеялся водитель, – тут автобусы проезжают, и мы проскочим! Это он только на вид хлипкий, а сваи там знаешь, какие!

Въехав на территорию Бадальской Бани, таксист высадил своего пассажира на пятачке перед длинным трехэтажным желтым зданием с белыми балконами, но сам уезжать не спешил: пошел набрать целебной воды из местного источника. А в Илью тут же вцепилась директриса, назвавшаяся Мариной.

Рыжая, худая, с раскосыми светло-карими глазами и ртом-щелью, она казалась нервной и взвинченной. Ладонь, которую Марина протянула Илье для рукопожатия, была холодной и узкой.

– Вас рекомендовал Йован. Надеюсь, мы сработаемся, – проговорила она, и Илья неуверенно улыбнулся.

Он понятия не имел, кто такой Йован. Этот человек был замыкающим звеном в длинной цепи, приведшей Илью в Бадальску Баню. Процесс запустил Ацо, который видел, что Илья после смерти Славицы все глубже погружается в болото, откуда у него нет ни сил, ни желания выбираться.

– Я рада, что вы с нами. Здания старые, вечно что-то выходит из строя. Йован сказал, что у вас золотые руки.

«Спасибо, Йован!» – мысленно поблагодарил Илья своего рекомендателя. Устроиться на работу по чьей-то протекции – очень по-сербски. Илье казалось, что в Сербии все друг с другом знакомы, если не лично, то через вторые-третьи руки.

– Постараюсь не подвести вас, – вежливо ответил он.

– Уж постарайтесь, – бросила она, и Илье пришло в голову, что она не очень похожа на сербку: и голос больно уж тонок, и в характере – никакого впитанного с молоком матери уважения к мужчине. Как позже выяснилось, Марина была сербкой только на четверть. Мать ее была немкой, отец – наполовину серб, наполовину – румын.

Встретив Илью, она первым делом показала ему главный корпус для гостей – то самое трехэтажное желтое здание. У него было два крыла, Марина назвала их Восточным и Западным.

Внутри было ухожено и чисто, много зелени, обстановка красивая и явно недешевая: лестница из мрамора, лепнина на потолке, но в то же время все казалось устаревшим, каким-то нафталиновым.

На первом этаже Восточного крыла располагались столовая, библиотека, бильярдный зал, комната отдыха с телевизором и небольшой магазинчик с самыми необходимыми товарами, а первый этаж Западного был отведен под бассейн и сауны. Комнаты гостей находились на втором и третьем этажах.

– Сейчас функционирует только один корпус для гостей, мы называем его Главным, – в голосе директрисы прозвучала затаенная грусть. – А прежде их было два. Но второй пришлось закрыть лет двенадцать назад. Здание ветшает с каждым годом, предупреждаю сразу: ходить туда небезопасно.

– Где этот корпус?

– Нужно пройти через парк. Отсюда его не увидеть. То здание намного меньше и изящнее. По первоначальной задумке там должны были селиться гости, которые любят уединение и особый комфорт, и готовы за это хорошо платить. Но… Таких находилось слишком мало, и выгоднее оказалось закрыть корпус, чем обслуживать один-два номера, пока остальные пустуют.

Спустя некоторое время Илья и Марина вышли из Главного здания. Такси уже уехало, и на площадке перед ним никого не было. Чуть вдали виднелась стоянка, на которой были припаркованы примерно три десятка автомобилей.

– А там лечебный корпус, – Марина указала на двухэтажную стеклянную коробку. – Пойдемте.

В лечебном корпусе они пробыли недолго.

– А где живет персонал? Или все местные? – поинтересовался Илья, потому что больше никаких зданий видно не было.

– Большая часть сотрудников живет в окрестных поселках, приезжает сюда на работу. Но несколько человек живут здесь, в Бане. На третьем этаже Западного крыла есть комнаты для служащих. Поверьте, вам будет удобно: не нужно заниматься уборкой, стиркой, и в нашей столовой всегда вкусная еда. Можете также питаться в кафе. Оно в парке.

Илья был с ней согласен: отсутствие бытовых проблем облегчает жизнь. Некоторые, весьма обеспеченные и знаменитые люди, предпочитают не иметь собственного жилья и жить в отелях и гостиницах. Самому Илье всегда хотелось иметь собственный дом, и он у них со Славицей был, вот только без жены стал ему в тягость.

Огромную часть Бадальской Бани занимал живописный, но слегка запущенный парк с фонтаном посередине, лавками, расставленными вдоль длинных аллей, летним кафе и странными, немного нелепыми скульптурами.

– Здесь много реликтовых редких растений, – с оттенком гордости проговорила Марина, ведя Илью по парку. – Есть двухсотлетние платаны, например. Кафе работает каждый день с восьми утра до полуночи. В выходные на открытой террасе выступают музыканты – приглашаем один симпатичный коллектив из Ужице. Талантливые ребята.

Людей на территории курорта было мало. А может, отдыхающие были, но сейчас отдыхали в своих номерах: шел второй час, самое время вздремнуть.

– Бадальска Баня не очень-то популярное место, – словно в ответ на мысли Ильи проговорила Марина. – Как сейчас говорят, не слишком раскрученное. Вы, конечно, в курсе, что в Сербии больше пятидесяти курортов с термальными источниками, которые излечивают от самых разных заболеваний. Наша специализация – всевозможные болезни органов дыхания. И результаты – отличные, и цены – приемлемые.

– В чем же проблема?

– Что сербы, что иностранцы с проблемами дыхательной системы предпочитают ехать на лечение в широко разрекламированные Соко Баню и Буковичку Баню. К тому же туда гораздо проще добраться. В эти здравницы вкладываются огромные деньги, есть господдержка, а мы… Словом, крутись, как хочешь. – Марина взглянула на Илью и умолкла, поджав губы, сердясь не то на клиентов, не то на себя саму, что разоткровенничалась с Ильей.

– Здесь прекрасно, – сказал он, просто чтобы что-то ответить.

– Да, в целом у нас все отлично. Кстати, в прошлом году мы подписали договор с партнерами из России: теперь к нам ездят дети и подростки. Очередная группа прибывает послезавтра.

Остаток пути до возвращения в Главный корпус оба молчали. Собираясь зайти в здание, Илья вспомнил об озере. Он читал, что где-то рядом есть Бадальско озеро – прекрасное и чистое, если верить информации из интернета.

– А до озера отсюда далеко? – спросил он.

Марина махнула рукой в сторону автостоянки.

– Видите дорогу? Она как раз ведет к озеру. Прогуляйтесь, не пожалеете. И полотенце прихватите, если плавать любите.

Номер, где Илье предстояло жить ближайшие полгода, был не слишком большим, но уютным: маленькая гостиная, в которой помещались диван, журнальный столик, пара кресел и телевизор, крошечная спальня – кровать, платяной шкаф, тумбочка и ванная комната с душевой кабиной.

Несмотря на то, что это был всего лишь казенный номер, ему постарались придать милый домашний вид: на полу лежал новый ковер с толстым ворсом; занавески, салфетки, вазочки, подсвечники, абажур – все было подобрано в тон.

По соседству, поведала Марина, жила семья врачей, еще двое медиков – специалистов по легочным заболеваниям, и она сама. Остальные сотрудники, включая доктора Дарко, были из местных.

– А вы откуда? Где живете? – зачем-то спросил Илья, хотя ему не было до этого дела.

– У меня квартира в Ужице. Но я предпочитаю в сезон жить здесь, – сухо ответила директриса.

Устроившись, распаковав свои немудрящие пожитки, Илья последовал совету Марины и сходил к озеру. Прогулка по лесу доставила ему большое удовольствие: дорога была широкая, по одну сторону высились сосновые деревья, по другую – темнел смешанный лес. В одном месте он услышал шум воды, подошел ближе и увидел родник, похожий на небольшой водопад. Возле родника стояли скамеечка и столик, чтобы желающие могли посидеть у ручья и набрать воды.

Озеро было и в самом деле редкой красоты. Опоясанное лесом, оно искрилось в лучах заходящего солнца, и гладь его была густо-бирюзового цвета. На берегу сидели несколько человек, некоторые купались. Илья отошел подальше ото всех и сел на траву.

Славица была бы в восторге, подумалось ему. Он не успел подавить эту мысль, хотя уже сто раз давал себе слово не впускать ничего подобного в свою голову. «Хватит оглядываться, хватит жить прошлым», – это ведь только сказать легко. Когда другой человек врастает в тебя почти на генном уровне, меняя тебя, становясь твоим мерилом и компасом, а потом вдруг исчезает, то как с этим смириться? Как преодолеть зависимость?

Илья собирался поработать в Бадальской Бане до ноября, подкопить денег, благо, что тратить ни на еду, ни на проживание не придется. А потом уехать в Белград, снять жилье, поискать работу.

Ацо надеялся, что он придет в себя и вернется, чтобы продолжить заниматься своим бизнесом, но Илья в это не особенно верил. И только сейчас, сидя на берегу лесного озера высоко в горах, вдыхая свежий, сладкий воздух, подумал, что, быть может, сумеет позволить ранам начать затягиваться.

Ему нравилось, определенно нравилось это место – строгая, величественная красота гор, стройные сосны, малахитовая зелень листвы, чудесное озеро, похожее на блюдце с прозрачной водой. По душе был и сам курорт – его старомодность, затерянность, отсутствие современного лоска и глянцевой прилизанности.

Илья впервые почувствовал, что действительно не зря приехал в Бадальску Баню. Если где и лечить изувеченную душу, то только здесь.

Глава четвертая

Слово «саркоидоз» вошло в жизнь Василины два года назад – да так в ней и застряло. Началось все с легкого покашливания, ломоты в мышцах и непонятной вялости по утрам. И мама, и участковый врач подумали, что это обычная простуда. В ход пошли сиропы от кашля, травяные настои и клюквенный морс – как говорила мама, природный антибиотик. Спустя пару недель, когда симптомы не прошли, девочку принялись лечить от бронхита. Потом заговорили об осложнении.

К тому моменту, когда правильный диагноз был, наконец, поставлен, болезнь перешла в запущенную стадию.

– Это не рак, не пугайтесь, болезнь не смертельная, – говорил Раисе пожилой московский профессор, к которому Вася с мамой попали на консультацию. – Лечение мы назначим. Но, помимо этого, желательна особая обстановка.

– Особая?

– Сами знаете, какая у нас экология. Девочке нужен свежий воздух. Желательно, горный, хвойный. Есть у вас возможность переехать? Или хотя бы отправлять дочь в санатории время от времени?

Прошлым летом Вася с мамой полтора месяца жили в санатории «Сосновый бор», что в марийских лесах. А в этом году, по областной программе для детей с заболеваниями легких, она отправилась в Бадальску Баню – одно из лучших мест для таких больных, как Вася.

– Нам бы, может, лучше и насовсем туда переехать. Только что я там буду делать? – говорила мама Васе и крестной Вале, имея в виду Сербию. – Жить ведь на что-то надо!

Тема была сложная, но Валентина, судя по блеску в глазах, решила «провентилировать» вопрос, а пока предстояло понять, в самом ли деле Васе станет лучше в Бадальской Бане.

Обо всем этом, только покороче, в двух словах, Вася поведала новой подруге, когда та велела рассказывать, что с ней не так.

Катя выслушала, потом досадливо поморщилась и заявила:

– С этим все ясно. Но вообще я спрашивала про то, как ты «выпала».

Вася отвернулась к окну. Они уже выехали за пределы городка, и теперь катили по трассе. Говорить об этом она не любила, да и не говорила ни с кем. Подруги у нее были, но никаких серьезных тем Вася с ними не обсуждала. Так, разве что всякие школьные дела.

Пару раз, правда, Васю затянуло в «воронку» на людях, в школе, но, к счастью, никто особого значения не придал. Произошло все на перемене, а «вынырнув», Вася не сказала ничего сверхъестественного, вроде тех слов про мост и покойников, чтобы все кругом испугались, запомнили, а после принялись крутить пальцем у виска.

Мама и крестная Валя, конечно, знали, что она иногда проваливается в «воронку». Мама даже водила дочь к врачу, чтобы сделать снимок мозга, и ее реакция, если честно, смущала и немного раздражала. Раиса побаивалась проявлений дочкиной необычности и старалась убедить Васю (и себя), что это что-то вроде детской причуды. Вася вырастет – и перерастет свои «приступы». А пока надо меньше об этом говорить, чтобы оно постепенно само прошло.

Говорить ли Кате? Та ведь рассказала ей о себе и к тому же понравилась Васе своей находчивостью, общительностью, живостью. Она была похожа на птичку колибри – яркую, проворную, милую, Васе хотелось с ней дружить.

Но что, если Катя испугается или поднимет Васю на смех?

– Мне, кстати, тоже интересно, – раздалось спереди.

Девушка вскинула голову и увидела Диму, который обернулся к ним с Катей и выжидательно смотрел на Васю. Глаза у него были светлые, как и у самой Васи, и насмешки в них не было.

– Иногда я вижу разные вещи. И они потом сбываются, – сказала Вася. Это прозвучало неуклюже, и она покраснела.

Господи, почему она заливается румянцем по любому поводу?!

– То есть ты ясновидящая? – уточнил Дима.

– Да, наверное. То есть, не совсем, конечно, но… – Вася запуталась в словах. – В общем, впервые это случилось, когда мне было шесть. У меня в то время умер папа, и я очень испугалась. Плакала все время. – Горло сжалось, но она договорила. – Он попал под машину у меня на глазах. Перебегал дорогу и… И вот после это случилось в первый раз.

– Ты видела, как умер отец, тебя это потрясло, и открылись способности, – быстро проговорила Катя, резюмируя сказанное.

Вася кивнула: видимо, так и было.

– Мама потеряла запасную связку ключей, везде искала, но никак не могла найти и волновалась, что выронила их. Боялась, как бы жулики не нашли и не забрались к нам. И я провалилась в «воронку». – Она быстро взглянула на ребят, ожидая реакции. Они смотрели внимательно, серьезно, вышучивать ее не собирались. – Это всегда бывает одинаково: все кругом исчезает, я будто глохну, дышать становится тяжело, а в следующую секунду я оказываюсь в другом месте и… вижу. В тот раз я увидела, как мама сидит на краю ванны и плачет, а на стиральной машине возле нее лежат ключи и полотенце. Потом кто-то позвонил в дверь, мама вскочила, схватила полотенце, чтобы вытереть глаза, и ключи упали на пол. Она подняла их и машинально сунула вместе с полотенцем в бельевую корзину.

– Ничего себе, – присвистнул Дима. – То есть, если захочешь, ты можешь искать пропавшие вещи? А людей?

– Ну ты и придурок, – закатила глаза Катя. – Это от нее не зависит!

Дима нахмурился – видно, обиделся на «придурка». А Вася поспешно заговорила:

– Это похоже на то, как будто я смотрю телевизор, но каналы переключает кто-то другой. Что мне покажут, то я и вижу. Один раз увидела, как наш сосед в магазине потихоньку ворует продукты с прилавка – вот зачем мне это знать? Но однажды увидела, как мама идет на работу через парк, как обычно, и на нее падает большое дерево. Было утро, мы собирались уходить, а я не могу, реву, цепляюсь за нее. Мама в итоге в школу меня не отправила и сама на работу не пошла, позвонила и отпросилась. Вечером того дня начался ураган, сильный, с дождем и грозой, в парке попадало много деревьев, некоторые прямо на дорожку. Я не знаю, случилось бы с мамой что-то или нет, но…

– Но она осталась дома и не погибла, – договорила за нее Катя.

– И часто это с тобой бывает?

Вася отрицательно качнула головой:

– Сначала редко было, один-два раза в год. Потом, лет с тринадцати, стало чаще – примерно раз пять.

– Подростковый период. Половое созревание, – с умудренным видом проговорил Дима, и Катя фыркнула.

– И мама так считает. А вот с начала весны «воронка» была уже раз десять. Причем… – Вася замялась, думая, стоит ли говорить. Не испугаются ли ее новые друзья, как боялась она сама.

– Что замолчала? Говори уже! – поторопила Катя.

– В апреле нам сказали, что я попала в группу и в июне еду в Бадальску Баню. И за эти два месяца это случилось шесть раз. Не считая сегодняшнего.

Автобус резко тряхнуло, он подпрыгнул на кочке, как скаковой конь, и дети в автобусе завопили и засмеялись, а Нина Алексеевна принялась их успокаивать.

Вася, Катя и Дима всего этого даже не заметили, поглощенные разговором.

– Что ты видишь? – Вася поняла, что Катя встревожилась не на шутку. – Автобус падает с горы или еще что-то в этом духе?

– Нет-нет, – поспешно ответила она. – Ничего такого. Я, если честно, вообще не понимаю, что вижу.

– Рассказывай. Может, вместе разберемся. – Дима поправил очки на переносице.

Вася так не думала, но спорить не стала.

– В первые три раза я видела монастырь. Сначала решила, что это крепость – толстые стены, железная дверь, но потом вошла внутрь и увидела большую церковь, одно- и двухэтажные здания, а еще – монахов. Они сновали туда-сюда, и я подумала, что они чем-то напуганы.

– Они говорили что-нибудь?

– Я не запомнила. В голове осталось только имя – Владимир. Точнее, отец Владимир. А еще что-то связанное с луком.

– С луком? – удивилась Катя.

– А может, это тоже имя? Лука? – предположил Дима, и Вася с Катей уважительно на него посмотрели.