Территория без возврата
- -
- 100%
- +
Вадим не подозревал, кто он такой на самом деле, и искренне старался помочь дальнему родственнику жены, который приехал из Минска. Именно так представился ему Алекс, рассудив, что, поскольку с мамой они пока вместе не живут и не общаются, то и вывести его на чистую воду некому. Да и потом, мама не знала толком своих белорусских родственников. Так что риска, пожалуй, никакого.
– Вы к кому? – спросил его отец в тот, первый вечер, открыв дверь незнакомому парню.
У Алекса ком стоял в горле – так хотелось бросится к отцу, обнять, выговориться, попросить совета. Вместо этого он сглотнул и сдавленно проговорил:
– Здравствуйте. Простите, мне бы Лену. А вы, наверное, Вадим?
– Наверное, – отозвался отец. – А Лена вам зачем?
– Я ее… – волнение все еще мешало нормально говорить, но в той ситуации это выглядело даже естественно. – У нее есть троюродная сестра в Минске. Старшая. Я ее сын. Вот, приехал… – Алекс беспомощно умолк.
Они стояли и смотрели друга на друга. У отца была непривычная прическа – обычно он стригся намного короче. Морщинок возле глаз еще не было, линия рта и скул была четче, но взгляд – внимательный, немного грустный, был все тот же. Так и кажется, что папа спросит: «Как дела, сын? Ты что-то невеселый сегодня».
Алекс, боясь, что собственный взгляд может выдать его, опустил глаза.
– Ясно. Проходи. – Отец посторонился. – Тебя как зовут-то?
– Алекс.
Он вошел в тесную прихожую. От знакомого, неуловимого, но родного запаха перехватило горло, и он с ужасом понял, что может расплакаться.
Отец запер за ним дверь.
– Где твои вещи? Ты что, с этим несерьезным рюкзачком из Минска приехал?
– Обокрали, – выдал Алекс очередную заранее заготовленную ложь. – Был чемодан, на вокзале увели. Там и одежда, деньги, и документы… все.
– Мать честная, – присвистнул отец. – Так надо в полицию!
– Я написал заявление, – каждая следующая ложь давалась проще предыдущей. – Они ищут. Извините, что я вот так ворвался. Но мне ночевать негде, а мать говорила…
– Да ты что! Извиняться еще вздумал. Такое дело! – Он знакомым жестом почесал переносицу. – Зачем тогда родственники нужны?
Алекс разулся, постаравшись задвинуть разваливающиеся кроссовки под полку, подальше с глаз. Если отец и заметил этот неловкий жест, то виду не подал.
– А где Лена? – спросил Алекс. Ему показалось, что он должен задать этот вопрос. А вот спрашивать ли про сына, еще не решил.
Рука отца снова потянулась к переносице.
– Она… в отъезде. Временно, – с показной легкостью, сразу выдавшей, как тяжело у него на душе, проговорил он и поспешно прибавил: – Но скоро вернется. А пока придется нам с тобой похозяйничать.
Так Алекс и остался в доме. Проник, как тайный агент, воспользовавшись доверчивостью и добротой отца. «Вадима! Называй его Вадимом даже про себя, болван! А то точно проговоришься!»
Вадим дал Алексу свою футболку, белье и джинсы («Надо же, у нас с тобой и рост один, и размер почти тот же!»), отправил в душ, приготовил ужин, постелил в кресле. На следующий день он ушел на работу, а Алекс весь день провалялся в квартире, наслаждаясь покоем и уютом, разглядывая фотографии и все еще не веря, что и вправду оказался дома.
Только вот это больше был не его дом.
Вечером второго дня они с Вадимом сидели в кухне, ужинали и пили коньяк. Нужно было как следуют познакомиться, поговорить.
– Знаю, никогда тебя раньше не встречал, но не могу отделаться от ощущения, что лицо твое мне знакомо, – сказал Вадим, разливая золотистую жидкость по бокалам.
«Ох, пап!»
Алексу стоило немалых трудов пожать плечами и равнодушно проговорить:
– Мы же с Леной все-таки родственники. Пусть и дальние.
– Да, точно. Генетика – дело тонкое. А сколько тебе лет? – спросил Вадим. – Вроде и молодой совсем, но… Не знаю, как объяснить. Взгляд у тебя… умудренный, что ли.
– Двадцать один.
– А мне двадцать восемь. Ты учиться приехал?
– Я учился в Минске. Два с половиной года. Решил перерыв сделать. Поработать, осмотреться.
– А на кого учился?
– Факультет Гуманитарных и Общественных наук. Специализацию еще не выбрал.
Вадим удивленно вскинул брови.
– Надо же. Это у вас в Минске система образования такая? Название факультета очень, как бы это сказать, обобщённо звучит. И то, что специальность выбирать нужно не сразу – необычно.
Алекс немного растерялся – он не знал, что может быть и по-другому. В его время учились именно так. Боясь ляпнуть что-то не то, он поспешил сменить тему.
– А ты и Лена – вы чем занимаетесь?
– Лена экономист. А я работал на предприятии… Но это неважно, потому что сейчас мы с другом и коллегой открыли свой небольшой бизнес. Офис на днях сняли, там ремонт теперь нужно делать.
– Что за бизнес?
– Установка аппаратов по продаже разной мелочевки в торговых центрах. Не знаю, пойдет или нет.
– Пойдет, – уверенно ответил Алекс и прикусил язык. – То есть я надеюсь, что все получится.
– Спасибо, – усмехнулся Вадим.
От коньяка в голове приятно зашумело. «Смотри только не размякни и не наболтай ерунды!», – велел себе Алекс.
Вадим говорил что-то о перспективах нового бизнеса, Алекс слушал, кивал. Он знал, что бизнес отца просуществует почти десять лет, а потом они с партнером продадут его из-за разногласий. Чтобы совсем не разругаться в пух и прах. Выгодно продадут. А дальше отец будет работать примерно в той же сфере: в крупной корпорации, которая обеспечивает людей, в основном школьников и студентов, горячим питанием с помощью автоматов.
«Почему бы не подкинуть эту идею сейчас? Тут, похоже, еще до этого не додумались», – возникла в затуманенном мозгу светлая мысль.
– Автоматы – дело вообще перспективное, – сообщил Алекс. – Можно ведь и на рынке школьного питания что-то придумать. Например, разработать машину, которая будет выдавать свежую горячую еду. Вставил школьник или студент свою карточку, набрал идентификационный код – и через секунду получил горячее блюдо. Никаких очередей на раздаче. Гигиена, порядок. Красота!
– Слушай, прямо фантастика какая-то. Как в кино, – улыбнулся Вадим. Видимо, он не воспринял эту мысль всерьез. – Что очередей нет, это, конечно, хорошо, но…
Он заговорил о сложностях реализации проекта, Алекс не вслушивался. Главное, он заронил идею в голову Вадима, а дальше уж видно будет. Может, в итоге он, а не кто-то другой первым ее внедрит, пусть и через десятилетие. Сам Алекс вообще не представлял, как может быть иначе.
– … если пока ничего не надумал!
Оказывается, Вадим задал какой-то вопрос, а Алекс прослушал.
– Что, прости?
– Я говорю, нам помощь нужна в ремонте. Если хочешь, если пока ничего не надумал, присоединяйся. За плату, само собой! А может, и надумаешь поработать, когда мы запустимся и будем набирать сотрудников. Ты отличный парень, так что… – Вадим улыбнулся. – Что скажешь?
Разумеется, Алекс согласился, и вот уже неделю работал с отцом и его партнером, Курочкиным, которого помнил весьма смутно: прекратив совместно вести дела, они с отцом встречались не так часто, а с годами и вовсе прекратили общение. Так что говорить с ним, как с незнакомым человеком, ему было проще, чем с Вадимом.
Ему выдали аванс, и Алекс купил себе нормальные кроссовки, кое-что из одежды, личных принадлежностей и сотовый телефон. Такие маломощные устаревшие модели прежде он видел только в старых фильмах, но разобраться особого труда не составило. Хотел отдать Вадиму за проживание, но тот замахал руками: брось, мол, ты что! Родственник же, да к тому же такое несчастье – ограбили!
– Из полиции нет новостей? – время от времени интересовался Вадим, и Алекс, скорчив расстроенную мину, пожимал плечами.
Что делать, как жить дальше, не имея удостоверения личности, он не знал, но надеялся, что со временем придумает что-нибудь.
Сейчас, лежа без сна, он думал, что нужно уже что-то решать, но вот что и каким образом?..
Можно было обосноваться, выправить как-то документы, устроиться работать в фирму отца, снять жилье – зажить, припеваючи, как будто и не было никогда Пространственной Зоны, всех этих метаний и потерь. И Кайры…
Она там, одинокая, измученная, запертая в ловушке, – и рассчитывать ей не на кого. Алекс тосковал по ней, одновременно мучаясь от сознания того, что образ ее меркнет и тает, и сама она превращается в подобие кинозвезды минувших лет. Ему казалось, что его сердце – это единственное место, где она еще жива, и, налаживая жизнь здесь, он предает любимую женщину.
Чтобы начать жить здесь, следовало забыть Кайру.
Но забыть Кайру означало погубить свою любовь.
Он вздохнул и повернулся на бок.
– Не спится? – послышалось в темноте.
«Разбудил все-таки!»
– Да, что – то никак не засну.
– Пошли, покурим. У меня тоже ни в одном глазу.
Алекс не курил, и отец его в зрелом возрасте – тоже. А вот в молодости, как выяснилось, смолил, правда, не слишком увлекался.
Они устроились на балконе, накинув пледы на плечи. Вадим закурил, Алекс смотрел вдаль, на темный спящий город, кое-где присыпанный бисером огней. Было три часа ночи – смутное, нервное время. Не нужно принимать решений, не стоит анализировать свою жизнь. Вот только тянет, неодолимо тянет почему-то.
– У тебя девушка есть? Ну, или была? – спросил Вадим.
– Была. И есть, – ответил Алекс. В темноте легко было быть честным. – Кайра.
– Необычное имя.
– Она наполовину американка.
Помолчали. Вадим затянулся и выпустил дым из ноздрей.
– Ты уже понял, наверное, что Лена не просто уехала. Она… сказала, что нам нужно пожить отдельно. Обдумать все и решить, как быть дальше. Ей казалось, что так правильно.
– А тебе?
– А меня не спрашивали. – Боль в его голосе звучала громко и отчетливо. – Лена не могла быть со мной рядом, так ей было тяжелее. Наверное, моя физиономия постоянно напоминала ей о… – Он щелчком выбросил сигарету и тут же прикурил новую. – Разве не лучше было бы попытаться все пережить вместе?
Алекс знал, о чем он говорит, но не спросить было нельзя.
– Что пережить? Что между вами произошло?
– У нас сынишка умер. Прямо в новогоднюю ночь. Сашенькой звали, Александром, как тебя. Годик должен был исполниться восьмого февраля.
Алекс знал, что скажет Вадим, но все равно ему показалось, будто его ударили.
– Как это случилось?
– Синдром внезапной младенческой смерти. Врачи приехали, но спасать было уже некого. Так бывает, сказали они. Редко, но бывает. Почему с нами? Почему именно с Сашенькой?
Этот вопрос не требовал ответа. Ответа быть и не могло.
– С вечера все было хорошо. Как обычно. Мы его уложили, маленький стол на кухне накрыли. Гостей не было – только я да Лена. Часа в два пошли спать, она уставала очень – Саша спал неважно, да еще подработку взяла, фирме одной балансы сводить. Я против был, но она настояла. – Вадим помолчал немного. – Мы еще радовались и удивлялись: как хорошо и крепко он заснул! Салюты за окном гремят, соседи орут, а ему хоть бы хны. Только Сашенька уже не спал. В полночь все было в порядке, я слышал его дыхание, а потом…
Вадим закрыл лицо руками. Послышался сухой всхлип.
«Папа, вот же я, рядом! Неужели ты не узнаешь меня?» – хотел сказать Алекс, но вместо этого, еле сдерживая рвущиеся наружу эмоции, приглушенным, мертвым голосом проговорил:
– Мне так жаль. Мне очень, очень жаль, Вадим.
Глава четвертая. Тайное и явное
Через неделю после возвращения Алекс после работы сходил на кладбище. Вадиму сказал, что идет в полицию, насчет кражи, а отправился туда.
– Тебя подбросить?
– Нет, не беспокойся, доберусь.
Сам толком не понимал, зачем пошел. Наверное, нужно было удостовериться, что на том месте, которое было отведено для него в этом мире, образовалась дыра.
Где Вадим и Лена могли похоронить сына, он примерно представлял: возле могилы рано умерших родителей отца, которых Алекс никогда не видел, было свободное место. Папа иногда говорил: вот там, мол, меня и похороните. А мама хмурилась, потому что не выносила разговоров о смерти.
Алекс оказался прав. Могила Сашеньки Кущевского оказалась именно там, за черной чугунной оградкой, заваленная цветами, с деревянным крестом. Памятник в первый год, кажется, не ставят. Земля оседает.
Земля…
Алекс смотрел себе под ноги, на крошечный и потому особенно жуткий холмик, и не мог уместить в голове, что там, на двухметровой глубине, покоится в деревянном ящике тело младенца.
Он сам – внизу! Но как, как такое возможно? Это же парадокс! Две даты – рождение и смерть, и такой маленький между ними промежуток. Даже год не успел смениться.
Алекс долго стоял, смотрел на собственную могилу, и мысли, что вяло ворочались в голове, были такими неподъемно-тяжелыми, что ни одно он толком не мог додумать до конца.
Если существуют разные варианты развития события, то тот факт, что Алекс в одном из них застрял в Пространственной Зоне перечеркнул для всех его «двойников» возможность выжить? Значит, где-то там, в параллельных Вселенных, все Александры Кущевские так или иначе погибли?
Но ведь он вернулся! А, может, судьбу не обмануть – он все равно не выживет? «Один раз оказавшись в Зоне, ты остаешься там навсегда», – вспомнились чьи-то слова. Кто это сказал? Наверное, Кайра.
Получается, это неважно – вышел он из Зоны или нет, он все равно остался там, и в земной, нормальной жизни места ему не найдется?
Алекс почувствовал на щеке влагу и будто проснулся. Начал накрапывать мелкий дождик. Он поднял голову к небу. Ни единого просвета – все затянуто пеленой туч. Наверное, дождик скоро разойдется, превратится в настоящий ливень, а у него нет зонта. Алекс сунул руки в карманы и пошел прочь от могилы. Если бы точно так же можно было оставить за спиной все тягостные мысли!
Кладбище было за городом, добираться до дома пришлось больше часа, так что, когда Алекс вышел на нужной остановке, уже стемнело. Вымокнуть под дождем он не успел – удалось вовремя заскочить в автобус, так что сильный ливень он наблюдал из окна. Но он продрог в тонкой ветровке, которую купил в магазине секонд-хэнд (на большее пока денег не хватило), хотелось есть и спать.
«Быстрее бы домой!» – думал он, как всякий уставший за день человек. Но, подходя к подъезду, вынужден был признать: дом-то ведь не его.
Того Сашеньки, который имел полное право жить здесь с отцом (и матерью) больше не существовало, он сам в этом убедился, увидев захоронение. Сколько еще он может злоупотреблять гостеприимством Вадима? Да и потом, жить с ним бок о бок вот так, в постоянной лжи, опасаясь не так что-то сказать или сделать, выдать себя, изворачиваясь и сознавая, что проник в дом, как грабитель, было невозможно.
А одному – в чужом времени, без родных, друзей, документов – разве будет лучше, легче?
«Но это хотя бы жизнь, а не бесконечная гонка по проекциям!» – возразил внутренний голос. Да, все так… Но там была – и осталась Кайра, единственный на всем свете человек, который любит его, который помнит, знает, понимает. Она – там, а он мечется здесь.
Домофон запиликал, дверь открылась. Лифт отключили, о чем возвещала табличка на двери. «Приносим извинения за неудобство», – винились сотрудники жилищной конторы. Интересно, когда его собираются включить? Алекс не помнил, чтобы лифты, горячая вода или электроэнергия вообще когда-либо отключались: обычно все неполадки чинились в считанные минуты. Но тут, видимо, было все иначе, потому что на двери подъезда висело объявление об отключении горячей воды в начале июня. На две недели.
Алекс побрел по лестнице, опираясь на перила, как старик. Невеселые мысли и дурное настроение давили к земле, пригибали книзу, не давая распрямится во весть рост. Оказавшись возле знакомой двери, он надавил на звонок.
Дверь распахнулась тотчас же. Вадим как будто караулил возле порога. В противоположность Алексу, он сиял, как начищенный самовар.
– Чего так долго? Где тебя черти носят в такую погоду? Что там в полиции? – И, не успел Алекс ответить, добавил: – Заходи скорее, не стой.
Недоумевая, что могло так взбудоражить обычно уравновешенного Вадима, Алекс скинул кроссовки и пристроил ветровку на вешалку.
– Есть будешь? – И тут же, опять не дожидаясь: – Я тоже голодный. Сам тоже только что вернулся.
– А ты где был? – прокричал из ванной Алекс сквозь шум льющейся воды.
Вадим ответил что-то, но он не услышал. Когда зашел на кухню, Вадим открывал банку с тушенкой. От макарон в дуршлаге шел пар.
– Огурцы порежь с помидорами, – попросил Вадим.
– Так где ты был? Я не расслышал.
– Лена позвонила. Предложила встретиться. – В голос звенело ликование. – Представляешь?
– Отлично!
– Мы в кафе встретились, в центре. Я все боялся опоздать – пробки кругом. Но даже раньше пришел. – Вадим перемешивал тушёнку с макаронами. – Шел и трясся, как мальчишка на первое свидание. Честное слово, думал, она о разводе будет говорить. Подумала, решила… Нам тяжело было вместе в последнее время, мы все ссорились. Даже не нам, а ей было трудно со мной.
– Но она, я так понимаю, не разводиться хочет?
– Да! То есть, нет, не хочет она разводиться. Лена беременна! Десять недель уже! Она сама недавно узнала, сходила к врачу и… Понимаешь? У нас будет ребенок! – Последние слова Вадим почти прокричал.
Алекс от неожиданности полоснул ножом по пальцу.
– Вот именно! – снова выкрикнул Вадим, глядя в его ошеломленное лицо. – Я тоже так отреагировал. Это же наш второй шанс, понимаешь? Лена обещала вернуться ко мне. Мы о многом поговорили… По душам. Она тоже счастлива. Так легко стало.
Вадим говорил и говорил, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, Алекс почти не слушал: главное было сказано. Значит, у него будет брат или сестра? Эта мысль захватила его целиком, и теперь он был так же взбудоражен, как и Вадим.
А потом вдруг его как подбросило: придется съехать. Вадиму и Елене нужно отношения налаживать, а тут под ногами путается чужой человек. Да и потом, встретиться с мамой («Леной! Леной!») было страшно, трудно… Как не выдать себя? Как найти нужный тон с молодой женщиной, какой она является сейчас?
– Мне нужно найти, где жить, – сказал Алекс.
Вадим осекся – Алекс перебил его.
– Да нет, что ты! Я и не думал о таком! Не нужно никуда уходить, ты же…
В дверь позвонили. Два коротких звонка – именно так они все звонили: мама, папа, Алекс. Чтобы сразу ясно было, что за дверью – свои.
Вадим встрепенулся и побежал открывать.
Алекс замер, прислушиваясь. Хотя и без того знал, кто пришел.
– Лена? – счастливо выдохнул Вадим.
– Я решила не ждать до завтра, – проговорила она.
В ее голосе слышалась улыбка. Последовала пауза – видимо, они целовались. Потом была суета: Вадим приглашал жену войти, забирал и ставил в комнату чемодан, помогал найти домашние тапочки. И во всем этом было солнечное, певучее, неприкрытое счастье, вызванное долгожданным примирением, воссоединением любящих друг друга людей, которые вынуждены были расстаться, и которым тяжело было находиться в разлуке.
Алекс, стоя в кухне возле стола, остро ощущал то, что он лишний, что ему не место в этом доме, куда снова заглянуло счастье. Ему казалось, что он присутствует при чем-то личном, не предназначенном для чужих глаз.
Наконец те двое вспомнили о нем.
– Леночка, я забыл предупредить тебя. Здесь Алекс. Он пока живет у меня, приехал из… Алекс, да иди же сюда! Сам расскажи!
Ему ничего не оставалось, как положить нож, который он все еще сжимал в руке, и выйти в комнату. Сердце колотилось в горле, колени подгибались.
«Мама, мамочка…»
– Привет. – Она улыбнулась чуть застенчиво, но с живым интересом, и протянула руку для приветствия. – Лена.
– Алекс, – хрипло выговорил он и откашлялся.
Мама («Лена, балбес, запомни уже!») была похожа на все свои фотографии в молодости. Отец мало фотографировался, а вот мама любила сниматься. Но никакие снимки не могли передать ее обаяния, света ее улыбки.
У Елены Кущевской были длинные вьющиеся волосы, очень густые и блестящие. Выразительные глаза, длинные ресницы, маленький нос, высокие скулы… Алекс вспомнил, что мама, учась на втором курсе, выиграла студенческий конкурс красоты. Отец, вспоминая об этом, гордился больше, чем сама королева.
Даже в реальности Алекса, где практически все женщины были хороши собой благодаря умению пластических хирургов, мать выделялась своей красотой – и красота эта была натуральная. Она и с годами ничего в себе не меняла, не переделывала, не улучшала.
– Вы мне напоминаете кого-то, – немного растерянно сказала Лена. – Такое лицо знакомое. Как будто я вас откуда-то знаю.
– Генетика, – пожал плечами Вадим. – Представляешь, у него чемодан на вокзале увели! Там все документы были, вещи. Наша доблестная полиция, ясное дело, жуликов найти не может.
Лена повздыхала и поохала, сколько положено, продолжая все так же внимательно вглядываться в лицо Алекса. Неужели что-то почувствовала? Правильно говорят, материнское сердце не обманешь.
– Вадик, ты почему про генетику-то сказал? – спросила она. – Я не поняла.
– Он на тебя немножко похож. То есть не прямо вот на тебя, – поправился он, – а на твою родню. Он же из Минска, я что, не сказал? Родственник твой по материнской линии.
– Правда? – Она снова улыбнулась. – Надо же. Я своих белорусских родственников плоховато знаю, почти никого и не видела, а если и видела, то в детстве.
– Вот и познакомились, – жизнерадостно сказал Вадим.
– А вы… Можно на «ты»?
– Конечно.
– Ты чей сын?
– Твоей троюродной сестры.
Улыбка Елены слегка поблекла.
– Что?
– Янины сын, – сказал Алекс. Имя тетки он знал, а про то, есть ли у нее дети, понятия не имел. И хотел верить, что мать этого и сама не знает. По крайней мере, она о них никогда не упоминала.
– Это невозможно, – проговорила Лена, пристально глядя на Алекса.
– А каком смысле? – спросил Вадим.
В комнате как будто стало холоднее.
– Яночка в восемнадцать лет перенесла операцию… Чуть не умерла. Ей матку удалили. У нее детей нет и быть не может.
Алекс онемел от такого поворота. Было это в том, прежнем варианте жизни или только здесь, в этом странном прошлом? Мысль пронеслась молнией, но, в сущности, значения это не имело. «И зачем я эту Янину приплел? Назвал бы выдуманное имя, кто бы стал разбираться»
Но теперь ведь не скажешь, что ошибся – это уж полный аут!
Родители стояли и смотрели на него – вместо доброжелательности на лицах застыли настороженность и опасение. Вадим инстинктивно обнял Елену, желая защитить, она прижалась к нему плечом.
– Кто ты такой на самом деле? – спросил Вадим. – Зачем ты мне соврал?
Глава пятая. Письмо за океан
Вадим и Лена сидели на диване. Алекс, втайне завидуя этой сплоченности и ощущая себя неприкаянным, пристроился в кресле напротив. В том самом, где спал, поселившись в старой родительской квартире.
Почти час он рассказывал о своих приключениях в Пространственной Зоне – не все, только то, что, как считал, мог позволить себе рассказать, и, чем дольше говорил, тем сильнее вытягивались лица Вадима и Лены.
Они и верили, и не верили, и Алексу трудно было осуждать их. История звучала совершенно фантастически – особенно для людей, который понятия не имеют о Корпорации, Комнатах, Порталах и проекциях.
– Погоди, давай-ка я своими словами… – Вадим потер переносицу, как всегда, когда нервничал. – То есть ты в 2040-м году попал в Пространственную Зону, куда люди могли ходить, как к себе домой, чтобы поразвлечься, застрял там, а потом выбрался и оказался здесь и сейчас. Так?
– Если вкратце, то да. Все верно.
– Почему ты пришел ко мне… к нам? Ты не сказал. Откуда узнал о Лениной сестре?
Это был самый сложный вопрос, и Алексу пришлось тщательно подбирать слова, думая, что сказать. Нужно, чтобы они поверили. Ложь должна быть похожа на правду.
– Я и правда сын Янины. Отца не знаю, мама одна меня растила. Когда я родился, мы жили в Минске, но почти сразу переехали. Сначала я пришел к маме. Но не нашел ни улицы, ни дома. – Алекс говорил коротко, стараясь, чтобы его слова невозможно было проверить.
– Ничего себе! – Лена прижала ладони к губам. – Где же ты прежде жил?
Ответ на этот вопрос был готов. В первый же день Алекс обратил внимание на длинный унылый ряд старинных зданий, что выстроились на одной из центральных улиц, возле речки, что протекала через южную часть города.
Несмотря на затейливую архитектуру, вид они имели неопрятный и жалкий: облупившиеся фасады, заколоченные досками окна, облезлые двери. Наверное, здания эти не представляли исторической ценности, вот никто и не занимался реставрацией, не старался придать им ухоженный вид.