- -
- 100%
- +
Телефон в кармане звонит совсем невовремя. На экране высвечивается имя Аллы Степановны.
Конечно, кто еще.
Не ответить не могу и принимаю звонок.
— Алло?
— Иля! Ты уже приехала? В общежитие устроилась? Документы не забыла? Вещи все взяла? — выпаливает это все на одном дыхании.
— Я еще еду. Все взяла. Не переживайте.
— А машина нормально едет? — Она понижает голос, будто боится, что кто-то услышит.
— Ну так себе, но едет, — честно отвечаю, плечом прижимая телефон к уху. Руль надо держать крепко, а то авто уносит влево.
— Слушай, будь осторожна! Дороги сейчас скользкие. Ты точно справишься?
Конечно, сейчас самое время об этом подумать. Как будто у меня есть выбор.
— Справлюсь, Алла Степановна. Спасибо, что беспокоитесь, но все будет нормально. Я вас позже наберу, как доберусь.
— Хорошо, — наконец смягчается она. — Но обязательно звони. А то я знаю вас, молодежь. Все время забываете о взрослых.
— Не забуду, обещаю.
Заканчиваю разговор и глубоко вздыхаю. Забота — это, конечно, приятно, но иногда просто невыносимо, особенно, когда невовремя. Хочется сосредоточиться на дороге, а не отбиваться от вопросов.
Руль дрожит у меня в руках, как будто вот-вот развалится. Я жму на педаль тормоза, но машина едва замедляется.
Черт! Черт! Черт!
Пурга вокруг такая, что не видно даже встречки. Дворники беспомощно скребут по стеклу, а по моей спине скатывается холодный пот.
Зачем я только согласилась взять машину Аллы Степановны? Но как ей откажешь…
Светофор впереди резко загорается красным.
— Тормози! Тормози! — умоляю я и давлю на педаль, но машина не слушается, а тормоза скрипят, будто издеваются надо мной.
Ладно, пусть катится потихоньку… Может, обойдется. Но нет.
Внезапно из ниоткуда появляется огромный черный внедорожник и на большой скорости приближается. Его фары слепят меня через зеркало, и глухой бас из колонок доносится даже сквозь закрытые окна. Он резко подрезает меня и тормозит прямо перед носом. Я только успеваю вскрикнуть, уперевшись ногой в педаль тормоза, а потом — удар.
Глухой скрежет, мой лоб чуть не врезается в руль. Благо ремень спасает. Сердце останавливается на мгновение, а потом начинает бешено колотиться в груди. Я не дышу.
— Боже мой... — шепчу, вцепляясь в руль, как будто это поможет спасти меня от надвигающейся реальности.
Сзади меня друг за другом останавливаются еще две машины, перекрывая пути отъезда. Все внутри меня кричит о том, что я круто попала!
Мамочки…
Через треснутое заднее стекло вижу, как из машин выходят люди. Двое. Нет, трое. Высокие, массивные, как будто сошли с экрана фильма про гангстеров. У одного руки в карманах куртки, другой надвигается на мою машину так быстро, что теряется из виду.
— Эй! — стучат в окно. Я вздрагиваю и вжимаю голову в плечи, как будто это меня спасет. — Ты там что, заснула? Давай, выходи!
Нет. Я не выйду. Я не могу выйти. У меня нет денег. Нет возможности что-то объяснять. Я сжимаюсь в комок на сиденье, и мне кажется, что они вот-вот услышат, как громко колотится мое сердце.
Парни начинают громко ржать. Один из них, с широкими плечами и яркой татуировкой, нагло пинает по переднему колесу моей машины.
— Слышь, она реально ехала на этом ведре! Как оно еще не развалилось по дороге? — хохочет он.
— Да тут, наверное, вместо мотора хомяк в колесе бегает! — добавляет другой, и их громкий смех эхом отражается в ночной тишине.
Я задыхаюсь от страха. Внутри все переворачивается. Они такие уверенные, такие бесстрашные... А я? У меня даже слов нет, чтобы ответить. Я боюсь, что любое мое движение только усугубит ситуацию. Одна в чужом городе. Ни денег, ни знакомых.
— Мы долго будем ждать? — Снова стук в стекло, а я дрожу еще сильнее.
Смотрю на их силуэты через запотевшее стекло. Мне хочется спрятаться, исчезнуть. Или хотя бы провалиться сквозь землю. Господи, что мне делать? Может, выйти и сказать правду? Но что они сделают, когда узнают, что я не смогу заплатить ни за их машину, ни за свою глупость?
Я судорожно дышу и чувствую, как начинает кружиться голова.
— Ты что, глухая? — тянет лениво темноволосый. — Мы просто поговорим.
Нет. Я качаю головой. Они смеются. Их смех звучит глухо и пугающе. Двое парней начинают раскачивать машину, а я вцепляюсь в руль еще сильнее.
— Откроешь дверь или нам самим выломать ее?
Я зажмуриваюсь, чувствуя, как паника сковывает каждую клеточку моего тела. Они издеваются надо мной. Что мне делать? Убежать? Позвонить кому-то? Но кому? У меня нет никого в этом городе. Я здесь одна, абсолютно беспомощная.
— Открывай, пока добрые, а то нам скучно становится, — произносит тот, что пинал колесо, и для убедительности снова стучит по машине, заставляя ее содрогнуться.
— Перестаньте! Пожалуйста! — вырывается у меня.
В груди все сжимается. Мысли бегают хаотично. То и дело сталкиваясь друг с другом в приступе паники.
— Ого, она заговорила, — ухмыляется темноволосый парень. — Ладно, хватит. Просто открой дверь.
Делать нечего… Трясущимися пальцами все-таки дотягиваюсь до ручки двери. Машина качается от еще одного толчка, но их смех резко замолкает.
— Парни, вы совсем охренели? Сбавьте обороты.
Еще один парень выходит из машины, в которую я въехала. Взъерошивает волосы и подходит ближе. Рассматривает меня с интересом, как рыбу в аквариуме. Но он единственный, кто не стал издеваться… Стучит по стеклу еще раз, но теперь без смеха.
Смотрю на него и почти не дышу. Высокий, с темными глазами, в кожаной куртке, от которой отражается свет фар. Его взгляд цепляет меня через стекло, и на несколько секунд все вокруг замирает.
— А ты, Воробушек, чего сидишь? Выходи. Поговорим по-взрослому, — говорит он с легкой усмешкой.
Глава 2 Тихомир
— Тихомир, ты думаешь, я буду тебя ждать всю ночь? — голос отца рвет тишину в салоне, а я невольно закатываю глаза. Достал уже со своими нравоучениями.
— Я сказал, что приеду. Не напрягайся, — огрызаюсь в трубку.
— Встреча началась пятнадцать минут назад. Если ты хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, будь пунктуальным.
— Да понял я! — Отвечаю раздраженно и сбрасываю звонок. Вечер и так испорчен.
Возвращаю громкость на максимум и вдавливаю педаль в пол.
Пурга такая, что дорогу едва видно, но мне плевать. Бассы в колонках гремят так, что вибрация чувствуется в груди. Я давлю на газ и почти не смотрю на спидометр. Вечер и так уже в полной заднице — с отцом поругался из-за какой-то херни. А это значит, что сумма доната сильно уменьшится. Бесит, сука!
Мы с Рафом разъехались на прошлом перекрестке. А сейчас он летит справа. Я успеваю проскочить перед ним, но впереди на дороге кто-то плетется, как черепаха. Резко обруливаю эту рухлядь, невольно подрезая и торможу у перекрестка, все же пропуская друга. Не успел, сука. Еще и светофор не в тему — красный. Достало все.
Сзади удар. Машина содрогается. Я вылетаю из мыслей и хватаюсь за руль. Мгновенная злость накатывает волной. Не может быть! Кто-то серьезно врезался в мою тачку? Это что за идиот?!
Я вырубаю музыку и откидываюсь на спинку, чтобы унять внутренний армагеддон. Краем глаза вижу, как друзья, что гнали за мной, выскакивают из своих тачек, а я растираю лицо руками. Что-то я реально подзадолбался. В зеркало наблюдаю за парнями.
Ржут, что-то кричат, раскачивая машину. До меня долетают только обрывки фраз. Надо выйти и разобраться, но так не хочется всего этого гемора. Отец еще ждет.
Да блядь!
Психую и выхожу на улицу. Снег валит прямо в лицо, но мне не холодно. Злость согревает. Пацаны откровенно борщат. Еще не хватало проблем.
— Парни, вы совсем охренели? Сбавьте обороты.
Подхожу к машине, которая теперь стоит в миллиметре от моего бампера. Это не машина, а консервная банка на колесах. Как она вообще еще ездит?
Я подхожу к водительской двери и заглядываю в окно. Внутри темно, но я все же различаю силуэт. Девчонка. Молодая. Не двигается, будто замерла на месте и не дышит. Мелкая такая, голову вжала в плечи и нахохлилась, как замерзший воробей. Смешная и, судя по всему, перепуганная этими придурками.
Стучу по стеклу и перехватываю затравленный взгляд девчонки.
— А ты, Воробушек, чего сидишь? Выходи. Поговорим по-взрослому, — говорит с усмешкой.
Она медленно открывает дверь и выходит. На секунду я замираю. Что за хрупкая птичка? Глаза огромные, в них ужас. Еще чуть-чуть — и она реально рухнет в снег. Вид у нее такой, словно мир готов раздавить ее прямо сейчас. Губы пересохшие, трясется, как будто только что из ледяной воды вылезла.
Злость от столкновения чуть притихает, но я сразу беру себя в руки. Не время для сантиментов. Еще и отец звонит каждые пять минут.
— Ты вообще понимаешь, что ты натворила? — говорю резко, стараясь не дать своему голосу звучать слишком жестко. Но внутри все еще кипит. — Ты знаешь, сколько стоит бампер моей машины? Или ты решила, что тут все бесплатно раздают?
— Я… я… — Воробушек пытается что-то сказать, но изо рта вырывается лишь слабое заикание.
— О, понятно, — хмыкаю я и говорю самое очевидное. — Что, платить нечем?
Резко мотает головой. Лицо у нее такое, словно готова провалиться под землю. Я вижу, как ее пальцы сжимаются в кулаки. Она явно пытается держаться, но плохо выходит. Внутри меня что-то екает, но я тут же гашу это ощущение. Мне не нужна еще одна проблема на вечер.
— Я... я все отдам. Или… или могу отработать, — шепотом произносит испуганный Воробей.
Я не могу удержаться от смеха. Отработать? Девочка явно не понимает, в каком мире оказалась. Это даже не смешно — это жалко. А может, и интересно? Зацепила меня своим упрямством, только времени нет на эти игры.
— Отработать? Серьезно? — Я подхожу ближе и смотрю ей прямо в глаза. — Чем ты собралась отрабатывать, Воробушек? На тебя ни у одного мужика не встанет.
Она вздрагивает, но не отводит взгляда. Упрямство? Ну-ну.
Телефон снова вибрирует в кармане. Конечно, отец. Опять будет рассказывать про дисциплину и обязательства. Как же задолбал со своими лекциями! Я сдерживаю раздражение и беру трубку.
— Через десять минут буду, — бросаю в трубку и обрываю звонок. Взгляд снова падает на девчонку. Она дрожит, но уже смотрит мне прямо в глаза. В них все тот же страх, но и что-то еще. Что-то странное... — Ладно, я сегодня добрый, — хмыкаю я. — Мы торопимся. Будешь моей должницей
— Должницей? — переспрашивает она тихо, словно пробует слово на вкус.
— Именно. До встречи, Воробушек, — расплываюсь в ехидной ухмылке. — В следующий раз не отвертишься.
Я разворачиваюсь и киваю парням.
— Я погнал.
Пахан усмехается и хлопает меня по плечу.
— Ну ты даешь, Тихир. Теперь у тебя должница. Дашь попользовать?
— Заткнись, — огрызаюсь я и иду к своей тачке. Теперь надо в сервис еще записаться. Не забыть бы.
Остальные с хохотом обсуждая случившееся, разбредаются по своим машинам. Вечер один хер испорчен. Куда интересно Раф запропастился?
Сажусь за руль и резко давлю на газ. Машина срывается с места, снег взлетает брызгами из-под колес. Фары освещают дорогу впереди, но взгляд все равно тянется в зеркало заднего вида.
Девчонка так и стоит на месте, растерянно глядя вслед моей машине. Темная фигура почти сливается с пургой, но глаза... эти чертовы глаза я вижу даже отсюда.
— Интересно, как долго она будет помнить эту ночь, — тихо говорю сам себе и отвожу взгляд от зеркала.
Глава 3 Тихомир
Паркуюсь перед рестораном рядом с тачкой Рафа. Оставляю басы и выхожу на улицу, где ждет друг. Со смешком толкаемся плечами. Сделал меня, чертила. Но только в этот раз.
Парни сигналят и пролетают миму. У них свои дела. И только мне сегодня киснуть в этом заведении, исполняя родительскую волю. Чего только не сделаешь ради бабла.
— Ты надолго? — спрашивает Рафаэль и закуривает.
— Хер его знает, — раздраженно веду плечами. — Не жди. Если что я наберу.
— Добро, — толкает меня кулаком в грудь и скалится. — Приятного вечера.
— Да пошел ты, — клацаю зубами и разворачиваюсь.
Снег валит, холод пробирается под кожу, но я спокойно шагаю к ресторану.
Отец выбрал место со вкусом — шикарный фасад, охрана у дверей. Как всегда, все слишком официально и пафосно. Внутри все сверкает: люстры, полированные поверхности, зеркала. Атмосфера дорогая и холодная. Люди в костюмах и платьях смотрят на меня, как на бомжа, которого случайно пустили внутрь. Я чувствую на себе эти взгляды, но мне плевать. Пусть думают что хотят.
Да, я выгляжу как идиот в их глазах. Джинсы, футболка, кожаная куртка. Смотрят так, будто я сейчас вынесу из ресторана столовые приборы в карманах.
Отец уже ждет за угловым столиком. Он всегда выбирает такие места, чтобы его сразу можно было увидеть. На лице привычная смесь раздражения и сдержанного высокомерия. Рядом с ним партнер — типичный деловой хищник, которому все равно, что у меня на уме, главное, чтобы сделка шла по плану.
Но вот девушка... Ее взгляд цепляет. Тонкий силуэт, изящные черты лица, но в глазах читается что-то хищное. Она не просто здесь для галочки. Она внимательно изучает меня с головы до ног и делает свои выводы. Отец встает навстречу.
— Ну, наконец-то. Позволь представить, это Сергей Викторович и его дочь Оксана.
Дочь? Как интересно. И даже становится понятно.
Сергей Викторович пожимает мне руку, а Оксана продолжает изучать меня взглядом. А я ее.
Ей, наверное, столько же лет, сколько и мне. Худая, стройная, в дорогом платье, которое, кажется, стоит больше, чем половина тачек в моем гараже. Но за этим внешним лоском скрывается что-то острое, как лезвие. Оксана знает, что она красива, и явно привыкла получать то, что хочет. Это читается в каждом ее движении. Типаж классический: уверенная в себе, точно знает, чего хочет. В ее взгляде читается вызов и интерес.
— Рад познакомиться, — автоматически выдаю я и киваю, не особо включаясь в происходящее.
— Присаживайся, Тихомир, — добавляет отец с легкой ноткой приказа в голосе.
Я не спорю, сажусь, широко расставив ноги, и сразу заказываю выпить. Откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки на груди и оглядываю потолок. С улицы доносятся басы — музыка долбит в машине. Я подстукиваю пальцами по столу в такт.
— Музыка твоя? — спрашивает Оксана, наклоняя голову чуть вбок. Ее голос мягкий, но с легкой издевкой. Она словно проверяет, как далеко может зайти.
— Моя, — бросаю, не стараясь скрыть равнодушие. Меня такие игры не впечатляют. Она ждет, что я начну что-то объяснять или хвастаться? Не дождется.
— А чем ты занимаешься? — вклинивается в разговор Сергей Викторович.
— Учусь, — коротко отвечаю. — Финансы и управление.
— Почему именно там? — продолжает он.
Я усмехаюсь и скользким голосом язвлю:
— Так папа решил. Чтобы я был примерным сыном и следовал всем семейным традициям. Вот только это не моя мечта.
Отец замирает на мгновение, скрипит зубами. Я наслаждаюсь этим мгновением. Ненавижу, когда меня пытаются загнать в рамки.
— А сам ты чего хотел? — спрашивает Оксана, прищурившись.
— Музыку писать и выступать с гитарой, — отвечаю прямо, без намеков. Пусть сразу поймет, что я не пай-мальчик.
Отец резко смеется, как будто услышал анекдот года.
— Вот еще ерунда, — бросает он.
Оксана улыбается, но ее глаза вдруг начинают светиться особым интересом. Это не просто вежливость. Она словно оценивает товар на витрине. У нее, кажется, есть план, и я часть этого плана. Интерес, возможно, с примесью азарта. Такие, как она, не ждут, когда им предложат. Они сами берут, что хотят.
— Сыграешь мне как-нибудь? — спрашивает тихо, подаваясь вперед. Ее голос мягкий, но с ноткой кокетства.
Я усмехаюсь. Этот тип девушек мне давно понятен. И в целом приемлем. Жаркий секс без обязательств и ненужных соплей.
— Да хоть сейчас, — скалюсь я в ответ, проверяя ее на прочность. Обычно такие предложения ставят девушек в тупик. Но не ее.
— Поехали, — без колебаний отвечает Оксана с вызовом и поднимается. Никакого сомнения. Она готова прямо сейчас сорваться и поехать со мной, будто всю жизнь только этого ждала.
Я замечаю, как отец хмурится. Для него это явно выходит за рамки приличий. Но мне плевать. Я встаю, киваю Оксане и направляюсь к выходу. Она следует за мной, уверенная в каждом шаге. Отец что-то бурчит под нос, но я уже не слушаю.
Интересно будет посмотреть, как далеко она готова зайти в своей игре.
Выходим на улицу, я щелкаю брелоком, снимая с тачки сигналку и сажусь на руль. Оксана явно ожидала большей галантности с моей стороны, но не дождется. Мне этот фарс не интересен.
Дожидаюсь пока она сядет на пассажирское сидение, перехватываю заинтересованный взгляд и срываю машину с места.
Глава 4 Илиана
Машины исчезают в ночи, их гулкие басы растворяются в снежной тишине. Я остаюсь одна на дороге. Одна в этом городе. Да и в целой вселенной тоже.
Грудь стягивает страх, и я понимаю, что практически не дышу. Разжимаю пальцы. Ладони вспотели, но тело пробирает ледяной озноб. Я в порядке? Я пытаюсь осознать, что только что произошло. Я жива. Это главное. Смотрю на свой бампер. Он на месте. Только фара треснула, но вроде светит.
Сесть за руль снова — это отдельная пытка. Темная трасса кажется мне теперь опасной западней. Руки дрожат, ноги ватные, но я не могу оставаться здесь. И машину Аллы Степановны бросить не могу тоже. Она же мне ее, как от сердца оторвала. Последняя память о ее покойном муже.
Закрываю дверь и поворачиваю ключ зажигания. Машина подхватывает с натужным скрежетом, как будто тоже сопротивляется. Я медленно трогаюсь с места, ссутулившись за рулем, уставшая и выжатая, но двигаюсь вперед.
Кажется, дорога растягивается на часы. Каждая фара встречных машин заставляет мое сердце вздрагивать. Но вот наконец впереди вырастает здание общежития. Я припарковываюсь, выключаю двигатель и несколько секунд просто сижу в темноте, стараясь успокоить дыхание.
Я добралась. Теперь только бы добраться до своей комнаты. Надеюсь, мне не забыли ее выделить. Ночевать в машине мне совсем не хочется. Подхватываю спортивную сумку и иду к зданию.
Общежитие встречает меня тяжелой, скрипучей дверью и запахом затхлого ковра. Комендантша, женщина средних лет с острым, как нож, взглядом, тут же останавливает меня у входа.
— Новенькая? — спрашивает строго, осматривает меня с головы до ног. — Документы есть?
— Да, вот, — быстро протягиваю ей свои бумаги. Она не торопится, долго их изучает, хмыкает и наконец кивает в сторону лестницы.
— Третий этаж, комната триста восемнадцать. Правила читай на стенде. Дисциплина у нас строгая.
— Поняла, спасибо, — подхватываю сумку и поднимаюсь по лестнице.
Комната небольшая. Все скромно: металлическая кровать, шкаф и стол. Пока я распаковываюсь, в коридоре слышатся голоса. Девчонки, видимо, уже знают о новенькой.
Через пару минут дверь открывается, и на пороге появляются три девушки. На вид все обеспеченные: дорогая одежда, ухоженные лица. Смотрят на меня, как на забавную зверушку.
— О, ты та, которая с грантом? — фыркает одна из них. — Ну-ну, удачи.
Они смеются, бросают еще пару язвительных комментариев и уходят, оставляя за собой шлейф высокомерия. Я чувствую, как внутри все сжимается, но стараюсь не подавать вида. Привыкла. Мне нужно быть сильной, чтобы выживать в этом жестоком мире.
Я опускаюсь на кровать, пытаясь перевести дух, когда дверь снова открывается. На этот раз без смеха и злых подколов.
Входит девушка с собранными в высокий хвост волосами, в простой толстовке и джинсах. Она бросает на меня любопытный взгляд и с улыбкой говорит:
— Ты новенькая? Я Аня, твоя соседка.
— Илиана, — отвечаю я, немного расслабляясь.
— Слышала, ты на гранте? Уважуха, — кивает она. — Мало кому такое светит.
Не успеваю ответить, как за ее спиной появляется еще одна девушка. Ее лицо утопает в косметике, волосы уложены аккуратными локонами, на ногтях французский маникюр. Она явно старается выглядеть дороже, чем может себе позволить.
— Света, — представляется она и тут же добавляет: — Здесь свои порядки. Главное — не переходи дорогу тем, кто реально что-то решает.
— Ты о мажорах? — уточняю я.
— Ну да, — Аня закатывает глаза. — Особенно про девчонок. Они считают себя элитой. Хотя на самом деле…
— Ты тоже? — спрашиваю я у Светы.
Она пожимает плечами и отворачивается. По ее виду понятно: хочет быть частью их мира, но ее туда пока не пускают.
Аня, простая и приветливая, с готовностью помогает мне с заселением. Света не участвует, но все же поддерживает разговор.
— Тут, конечно, тяжко будет, — говорит Аня, присаживаясь на край кровати. — Мажоры местные считают себя королями.
— Особенно один, — добавляет Света с благоговейным трепетом. — Тихир. Все девчонки мечтают о его внимании.
— Тихир? — переспрашиваю я, чувствуя легкую волну недоумения. Имя какое-то странное. — Мне не до королей. Мне учиться надо.
Соседки переглядываются и кивают. Меня не интересуют парни. Надо получить диплом и вернуться в свой маленький город. Меня ждут, на меня возлагают большие надежды.
Ложимся спать ближе к полуночи. Я долго лежу в темноте, не в силах заснуть. Мысли скачут, сердце до сих пор гулко отбивает ритм. События последних часов прокручиваются перед глазами, как сломанная пленка.
Дорога. Свет фар, слепящий глаза. Огромные черные машины, обступившие меня. Смех, громкий, насмешливый. Темные глаза парня, сжимающие мой подбородок.
"Будешь моей должницей." — эхом отдается в ушах.
Я резко открываю глаза, раздраженно переворачиваюсь на другой бок. Кровать предательски скрипит.
— Эй, новенькая, — ворчит сонно Света, шевелясь под одеялом. — Хватит ворочаться, дай поспать.
— Да, прости, — шепчу я, замирая. Закрываю глаза, пытаюсь заставить себя уснуть, но это не так просто. В груди все еще неприятно ноет, а тень сегодняшнего вечера не собирается отпускать.
Утром меня будит Аня, толкая в бок. Я едва успеваю застонать от усталости, как она уже шепчет:
— Вставай, если хочешь успеть в душ. Потом будет очередь, не протолкнешься.
Я с трудом приоткрываю глаза, ощущая, насколько разбито тело после вчерашнего. Но в душе искренне благодарна ей. Если бы не Аня, я бы точно влетела в толпу разъяренных девиц, которым не хватило времени.
Я быстро хватаю полотенце и халат, плетусь в душ. Горячая вода немного приводит меня в себя, смывает остатки тревоги.
Но как только выхожу в коридор, кутаясь в старый потрепанный халат, слышу тихие смешки.
— Господи, она это серьезно?
— Такой халат еще с девяностых остался?
Я вжимаю голову в плечи, но не успеваю ничего сказать, как рядом появляется Аня.
— Смотрите лучше за собой, а не за другими, — бросает она резко.
«Мажорки», как прозвала их я, лишь закатывают глаза, фыркают и уходят дальше. Света, стоявшая чуть в стороне, делает вид, что ничего не видела.
— Спасибо, — шепчу я Ане, когда мы заходим в комнату.
— Не обращай внимания. Они всегда так, — отмахивается она. — Главное — не давай им почувствовать, что они тебя достали.
Света только закатывает глаза.
— Пусть сама свое место в обществе найдет, — бормочет она и отворачивается.
Я не отвечаю. Меня и так ждет новый день.