Будешь моей, Должница

Глава 5 Тихомир

Оксана закидывает ноги на панель машины и томно вздыхает:

— И далеко ты меня везешь?

— Высотка в центре, — бросаю я, не отрываясь от дороги. — Скучно стало?

— Немного. Но надеюсь, что ночь будет интересной, — ее голос звучит с вызовом, и я краем глаза ловлю ее ухмылку.

И ухмыляюсь в ответ, предвкушая приятное развлечение.

Спустя полчаса мы подъезжаем к элитному комплексу, где я живу. Отец подарил мне квартиру сразу после того, как я поступил в институт на специальность, что он лоббировал. Приятный бонус за прогиб.

Оксана внимательно осматривает здание, будто оценивает, насколько оно ей подходит. Я открываю дверь подъезда, веду ее к лифту. Внутри она поправляет волосы перед зеркалом, пристально разглядывает свое отражение.

— И часто ты приводишь сюда девушек? — спрашивает с лукавым прищуром.

— Достаточно, чтобы не чувствовать себя одиноко, но не настолько, чтобы кого-то запомнить, — отвечаю я с ленивой улыбкой.

Она качает головой, но промолчать не может:

— Ты такой самодовольный, что это даже привлекательно.

— Спасибо, я стараюсь, — усмехаюсь и, когда двери лифта открываются, пропускаю ее вперед.

Моя квартира просторная, с панорамными окнами и минималистичной обстановкой. В углу гостиная плавно переходит в кухню, а возле стены стоят музыкальные инструменты: синтезатор, гитара, ударные.

Оксана бросает взгляд на них, идет ближе, проводит пальцами по клавишам синтезатора. Ее интерес не поддельный, но я знаю, что ей любопытнее не музыка, а я.

— И ты на всех играешь? — в ее голосе слышится неподдельный интерес.

Я пожимаю плечами, наливая вино в бокалы.

— У меня вообще много талантов, — хмыкаю, подавая ей один из бокалов.

Оксана усаживается на диван, делает глоток и пристально смотрит на меня.

— Что ж, Тихомир, — медленно тянет она. — Покажешь мне еще какой-нибудь твой талант?

Я ухмыляюсь, потому что прекрасно понимаю, к чему все идет. Оксана играет по правилам, которые она сама придумала, но я не привык уступать инициативу.

Она касается моей руки, слегка проводит ногтями по коже, наклоняется ближе. Я не тороплю события — мне нравится наблюдать за ее нетерпением. Она двигается так, будто все под контролем, но в какой-то момент теряет эту уверенность. Я заставляю ее забыть, кто здесь привык диктовать правила. Горячие поцелуи, ее пальцы скользят по моей спине, дыхание сбивается. Подхватываю ее под ягодицы и несу в спальню. Здесь только мои правила и законы. И один я не нарушаю никогда — защита.

Достаю резинку и раскатываю по стоящему колом члену. Оксана следит за мной с вожделением. Вижу, как изнывает от желания и специально распаляю еще больше. А потом, трахаю ее жестко, грубо, по животному. Сливаю накопившиеся эмоции, гашу их в хриплых стонах и рваных фрикциях. Оксана стонет, извиваясь змеей и умоляет не останавливаться. Но я даже не слышу ее. Сосредоточившись на своем удовольствии, стремительно приближаюсь к цели.

Когда все заканчивается, Оксана лениво вытягивается на простынях, проводя ногтями по моей груди.

— Ты совсем не тот, кем хочешь казаться, — говорит она хрипловато.

Я усмехаюсь, закуриваю. Оксана смотрит на меня, ожидая ответ, но я уже не здесь.

В голове всплывает лицо другой девчонки — той, что дрожала около машины, когда я сжимал пальцами ее подбородок. Воробушек.

Она была другой. Напуганной, но не сломленной. Я помню, как ее губы дрожали, но в глазах была решимость. Как будто она собиралась сражаться, даже если знала, что проиграет.

— О чем задумался? — Оксана касается моей руки, но я уже отворачиваюсь.

— Ни о чем, — бросаю коротко и тушу сигарету.

Мне не нравится, что я вспомнил ее именно сейчас.

— Я в душ. Составишь компанию? — вопросительно дергаю бровью. Кажется, минет может спасти ситуацию.

— С удовольствием, — мурлыкает Оксана, поднимается с кровати, и обнаженная идет в ванную, призывно виляя бедрами.

Будильник настойчиво трезвонит над ухом. Пора вставать. Мне в институт и пропустить никак нельзя. Именно сегодня.

Усилием воли заставляю себя встать, а Оксана лежит на спине, растянувшись на простынях, и лениво смотрит, как я собираюсь.

— В такую рань? — ворчит, приподняв голову. — Ты серьезно?

— Не могу пропускать, — отзываюсь я, натягивая джинсы.

— Останься, — ее голос становится мягче, но я лишь качаю головой.

— Нет. Будешь уходить, дверь захлопни, — бросаю через плечо.

Она закатывает глаза, недовольно фыркает, но не настаивает. Хотя вижу, что перспектива выбираться отсюда одной ее не радует.

Обычно я не оставляю никого в своей квартире, но выкинуть дочь партнера отца — это тумач. Надеюсь, ей хватит мозгов свалить самой и не устраивать мне проблем. Хотя ночь получилась достаточно приятной. Возможно, я бы повторил когда-нибудь, но не больше.

Я закрываю за собой дверь, спускаюсь вниз. Раздражение тлеет внутри с самого утра, и его усиливает тот факт, что в институте меня тут же ловит декан.

— Тихомир, рад тебя видеть! — его голос пропитан подобострастием.

Я смотрю на него холодно. Опять из-за отца.

— Что-то срочное? — спрашиваю без малейшего интереса.

— Нужно передать вашему отцу… лично, — улыбается он натянуто.

— Так передайте, — бурчу я, не желая в это вникать.

— Лучше, если это сделаете вы. Знаете, семейные вопросы…

Я закатываю глаза, забираю конверт и, не попрощавшись, резко выхожу из кабинета. Достала вся эта возня.

И врезаюсь в кого-то.

Горячая жидкость расплескивается по моим ботинкам.

— Блядь!

Я резко опускаю взгляд. Девчонка замерла передо мной на коленях, в руках разрозненная кипа бумаг. Новенькая что ли?

Вокруг кто-то уже ржет. Я смотрю на нее внимательнее и сердце бьется быстрее. Черт, это же Воробушек!

Она поднимает голову, ее взгляд встречается с моим. Глаза у нее огромные, растерянные.

Я медленно ухмыляюсь:

— Какая встреча, Воробушек. — Тяну лениво, уголки губ приподнимаются в насмешливой улыбке. — Это судьба.

Она дергается, будто хочет исчезнуть прямо сейчас. Паника на секунду вспыхивает в глазах, но она быстро гасит ее, пряча эмоции за напряженным лицом. Я отмечаю этот момент. Умеет держаться. Забавно.

— Прости, — бормочет девчонка.

Я хмыкаю.

— Опять? Ну уж нет, Воробушек, лимит моей доброты исчерпан.

Кто-то из толпы давится смехом. Я чувствую взгляды, которые устремлены на нас. Им нравится шоу, а меня от него тошнит.

— И что мне теперь делать с этими ботинками? — спрашиваю я, медленно и нарочито осматривая их. — Может, хоть салфетку предложишь?

В толпе смеются еще громче. Воробушек стискивает зубы, но ничего не говорит. Пытается собрать бумажки с пола, двигаясь быстро, будто от этого зависит ее жизнь.

— Торопишься? — продолжаю я с ленивой усмешкой. — Не бойся, Воробушек, я тебя пока не съем.

Она бросает на меня взгляд снизу вверх, злой, но молчаливый. Мне даже интересно, как долго она выдержит.

— Эй, Тихомир, ты слишком строг к бедной девочке, — кто-то из моих знакомых поддакивает, но со смешком. — Может, дашь ей шанс исправиться?

Я делаю вид, что задумываюсь и усмехаюсь.

— Отличная идея! — присаживаюсь на корточки, чтобы поймать упрямый взгляд этой девчонки. — Давай так, Воробушек. Ты принесешь мне кофе завтра с утра, и, возможно, я прощу тебя. А если нет… ну, тогда придумаем что-то поинтереснее.

Моя улыбка становится провокационной. Воробушек молчит, опустив голову. Глаза ее горят, но она продолжает терпеть. Я встаю и смотрю на нее сверху вниз.

— Ладно, не грусти, — тяну я, отступая на шаг. — Увидимся завтра утром, должница.

Глава 6 Илиана

Сжимаю зубы, пока собираю разбросанные по полу бумаги. Пальцы дрожат, но не от холода, а от ярости. Этот подонок. Этот чертов мажор.

— Гляньте, наша новая золушка, — фыркает кто-то.

— Может, ей еще ведро для уборки выдать? — подхватывает другая, и их смех сливается в общий хор.

Я вжимаю голову в плечи, стараясь дышать ровно. Не обращать внимания. Просто подобрать бумаги и уйти. Смех вокруг не утихает, и я чувствую, как щеки пылают от стыда и негодования. Нелюди. Уроды моральные!

— Давай помогу, — слышу вдруг мужской голос.

Парень с коротко стриженными волосами присаживается рядом, подбирая несколько листов и протягивая мне. Он высокий, крепкий, с уверенным взглядом.

— Янис, — представляется он спокойно. — Недавно перевелся сюда, так что пока не в курсе всех местных порядков, но, похоже, здесь любят устраивать цирк.

Я осторожно принимаю бумаги, удивленная его простотой.

— Илиана, — тихо отвечаю, смущенно сглатывая. Значит, не все здесь идиоты. Есть и нормальные.

— Спасибо, — шепчу я.

— Да без проблем. Эти курицы могут смеяться сколько угодно, не бери в голову, — он кивает в сторону девчонок, которые продолжают перешептываться. — Они любят строить из себя элиту.

Я выдавливаю тусклую улыбку, но внутри до сих пор все кипит. Все равно благодарна, что хоть кто-то не считает меня пустым местом.

После того как мне удается привести бумаги в порядок, я спешу в деканат. Должна отдать документы, пока не забыла, иначе будет еще одна причина для нападок. В коридоре людно, но мне удается протиснуться в кабинет. Секретарша недовольно поднимает голову, но, увидев папку в моих руках, кивает на свободный стол.

— Оставьте здесь.

— Спасибо, — выдыхаю я и быстро направляюсь к выходу.

Как только оказываюсь в коридоре, замечаю Аню. Она стоит, скрестив руки на груди, и сразу направляется ко мне.

— Все нормально? — спрашивает она, оценивающе меня оглядывая. — Мне рассказали про сцену в холле. Я думала, ты сбежишь отсюда навсегда.

— Мне еще рано сдаваться, — бурчу я, расправляя плечи. — Пойдем на пару.

— Не слушай их. Они просто стая шакалов. Им только дай повод.

Я киваю, но внутри все равно жжет.

В аудитории преподаватель уже начал лекцию. Я стараюсь не привлекать внимания, но он тут же замечает меня.

— Ах, наша новенькая. Илиана, верно? — его голос звучит дружелюбно, но мне от этого не легче.

— Да, — отвечаю тихо, опускаясь на свое место.

— Как хорошо, что вы вовремя. Тогда скажите мне, каков основной принцип финансового управления при инвестиционном анализе?

Я моргаю, но тут же вспоминаю учебники, которые штудировала до поздней ночи. Это же элементарно.

— Оптимизация ресурсов с учетом рентабельности и риска, — четко отвечаю.

Преподаватель одобрительно кивает:

— Отлично. А какие основные методы оценки инвестиционного проекта?

— Метод чистой приведенной стоимости, индекс рентабельности, внутренняя норма доходности и срок окупаемости, — без запинки выдаю я.

Преподаватель улыбается:

— Вижу, вы серьезно подошли к учебному процессу. Похвально.

За моей спиной раздается шепот, а затем приглушенный смешок:

— Фу, заучка.

— Ага, зубрила.

— Думает, что если ее по головке погладили, то теперь особенная.

Я сжимаю кулаки под столом, но не поворачиваюсь. Они могут смеяться сколько угодно. Я сюда не за их дружбой пришла.

После лекции мы с Аней идем в столовую. Очередь длинная, но Аня уверенно прокладывает путь вперед. Вокруг шум, звон посуды, кто-то громко спорит о результатах недавнего теста.

— Держись ближе, а то останешься без еды, — говорит Аня, пробираясь к раздаче.

Я следую за ней, не совсем понимая, почему именно пирожки она выбирает первой. Но через минуту она уже держит два горячих, золотистых пирожка и два стакана чая. Один протягивает мне.

— Держи.

— Спасибо, — я принимаю угощение, чувствуя, как внутри что-то теплое разливается. Не столько от горячего пирожка, сколько от того, что кто-то подумал обо мне. — Я тебе отдам, только надо снять деньги в банкомате.

Аня пожимает плечами.

— Не парься.

— Почему на тебя никто так не нападает? — спрашиваю я, сделав осторожный глоток чая.

Аня усмехается и опирается спиной на одну из колон. Найти свободный столик в такой толкучке нереально.

— С моим отцом никто не захочет связываться.

— Но ты же не мажорка? — с сомнением интересуюсь я.

— Нет, — качает она головой и чуть загадочно продолжает. — Мой отец не олигарх, но достаточно влиятельный.

Аня отвечает уклончиво, и я понимаю, что копать дальше не стоит. Но, прежде чем я успеваю спросить что-то еще, за спиной раздается довольный, до зубного скрежета знакомый смех. Мурашки пробегают по спине. Я даже не оборачиваюсь, чтобы понять, кто это.

— Вот только их не хватало, — фыркает Аня. — Пойдем отсюда, пока нас не заметили.

Я не привыкла бегать от трудностей, но сейчас, вопреки привычке, предпочитаю послушаться. Мы уже разворачиваемся, когда голос звучит совсем близко.

— Эй, Воробушек.

Я пытаюсь сделать вид, что не слышу, но не успеваю. Тихомир вырастает передо мной, словно из воздуха. Едва не врезаюсь в него, что удивительно, с моей координацией.

— Далеко собралась? — Тихомир лениво усмехается, как кот, играющий с мышью.

— От тебя подальше, — огрызаюсь я, но он только шире ухмыляется.

— Напра-асно, — тянет, медленно протягивая руку, будто хочет убрать выбившийся локон мне за ухо.

Его пальцы почти касаются моей кожи, и у меня по всему телу пробегают мурашки. Черт, мне это не нравится. Вернее, нравится — но не должно. Внутри все сжимается от непонятного трепета, который я не могу объяснить. Меня раздражает этот эффект, который он на меня производит.

Я едва не клацаю зубами, отшатываясь назад.

— Не трогай меня.

Тихомир приподнимает бровь, но тут же смеется.

— Ух, как страшно. Какая забавная птичка.

— Я не птичка! Не смей меня так называть! У меня имя есть!

— Есть, — беззаботно кивает он. — Воробушек.

Меня едва не трясет от раздражения, но еще больше бесит то, что его близость как-то странно волнует меня. Я сжимаю кулаки, не позволяя себе отшатнуться снова, но и не давая себе поддаться этой странности.

Тихомир замечает мою реакцию, и от этого в его глазах вспыхивает искра торжества. Чертов мажор. Он играет со мной, и я это понимаю. Затем чуть склонив голову набок, с неприкрытой ленцой в голосе сообщает:

— Я передумал. Со мной пойдешь за стол.

Улыбка на его лице становится шире. И почему-то я понимаю, что просто так уйти уже не получится.

Глава 7 Тихомир

Воробушек бесит. Не потому, что тупая или надоедливая, а потому что…

Черт.

Потому что я слишком часто ловлю себя на том, что слежу за ней взглядом. Как она упрямо выпрямляется, когда ей хотят наступить на горло. Как стискивает зубы, но не опускает голову. Как ее глаза вспыхивают злостью, когда я специально вывожу ее из себя. Она цепляет меня. И это сильно раздражает.

Вот и сейчас. Она могла бы просто уйти. Но нет. Вместо этого смотрит на меня так, будто я ее личный демон.

— Я передумал, — лениво произношу я. — Со мной пойдешь за стол.

Ее глаза вспыхивают возмущением, но, черт возьми, мне даже нравится это пламя. Мне нравится, как она сжимает кулаки, будто готова ударить. Вот только я знаю, что не ударит. Не здесь, не сейчас. Хотя мне бы даже понравилось проверить ее предел.

Злится. Черт, как же мне нравится доводить ее.

— Не хочу.

— Придется, Воробушек. Ты мне должна, помнишь? — ухмыляюсь я, подталкивая ее вперед.

Рядом с ней топчется подруга. Охранный щит, видимо. Плечи расправлены, взгляд твердый. Я ее помню. Ее отец то ли прокурор, то ли еще кто-то из высокопоставленных. Капитанская дочка.

— Она никуда с тобой не пойдет, — спокойно говорит Аня, но в последний момент добавляет. — Одна…

Я закатываю глаза.

— Да на здоровье. Хоть всех своих тащите, мне плевать.

В итоге за наш стол садится не только Воробушек, но и ее верная спутница. Компания смотрит на меня, как на идиота. Особенно девчонки.

— Тихир, ну зачем ты так? — морщится Вероника, поправляя идеальные локоны. — Зачем нам этот сброд?

— Может, им надо отдельный стол, где подают воду из-под крана? — хихикает другая.

— Или хлебные корки? Ты же на гранте, да? Привыкла скромно жить?

Улавливаю агрессию, исходящую от Воробушка, и стискиваю зубы. Это моя игрушка, и только я имею право ее дразнить. Резко бросаю взгляд на сидящих напротив, и на мгновение за столом воцаряется напряженная тишина.

— Рты закрыли, — лениво бросаю я, не меняя выражения лица.

— Чего? — уточняет одна из них, нахально выгибая бровь.

— Я сказал, заткнись, — рявкаю на нее, явственно намекая на то, что спорить со мной не стоит.

— Зачем они здесь? — спрашивает Рафаэль, внимательно рассматривая Илиану и Аню.

Я лениво наклоняюсь вперед, пожимаю плечами.

— Кто-то же должен нам прислуживать, — спокойно отвечаю, отпивая из своего стакана.

Воробушек тут же вспыхивает, ее глаза сверкают яростью.

— Ты...

— Я? — приподнимаю брови, ожидая взрыва. Она, кажется, вот-вот лопнет. Но я придвигаю поднос к ней, чтобы сходила мне за едой.

— Сам себе можешь прислуживать! — рявкает, резко толкая поднос от себя.

Компания громко смеется, а я внимательно слежу за своей птичкой. Ее порыв сбежать слишком явный. Плечи напряжены, но она держится, не позволяя себе сорваться. Не хочу отпускать. Мне нравится наблюдать за ней.

— Ты куда? — лениво спрашиваю, приподнимая бровь. — Ты мне должна, Воробушек.

Мой голос звучит тихо и вкрадчиво, наклоняясь ближе, и замечаю, как плечи Илианы напрягаются. Она чувствует мою близость, это видно по тому, как ее дыхание на секунду сбивается. Меня это забавляет. Даже больше, чем должно.

— Пока я не решу, что мы квиты, будешь отрабатывать, — добавляю насмешливо и осторожно втягиваю воздух.

Она пахнет чем-то легким, цветочным, не резким, но достаточно отчетливым, чтобы я это заметил. Этот запах цепляется за мои мысли, будоражит рецепторы и оседает внутри. Я чувствую себя наркоманом, которому раз дали попробовать, и теперь он боится снова втянуться.

Глупо. Очень глупо.

Воробушек скрипит зубами. Я наслаждаюсь моментом. Бесить ее, выводить из себя — мое новое любимое развлечение. Она несколько раз пытается встать, но я каждый раз ловлю ее взглядом и просто жду. Не касаюсь, не удерживаю силой, но ей этого и не нужно. Она сама замирает, будто что-то внутри нее не позволяет сделать этот шаг. Мы играем в странную игру, и пока что выигрываю я.

Мне звонит Оксана. Я закатываю глаза. Боже, сколько можно? Мы уже все обсудили. Никаких встреч. Нажимаю сброс. Неинтересно.

— Нам надо идти, — мямлит моя бойкая птичка. — Пара скоро начнется.

Девушки фыркают и первыми выходят из-за стола. Аня тоже поднимается и тянет за собой Воробушка.

— Я тебя не отпускал, — расплываюсь в ухмылке и откидываюсь на спинку стула. Парни невозмутимо пьют кофе и с интересом наблюдают за ситуацией.

— Тихир, отпусти девушку, — раздается из-за спины знакомый голос, от которого мгновенно сводит скулы, а мышцы наливаются свинцом. Янис…

— Чего? — нехотя поднимаю взгляд и смотрю в глаза. — Ты охренел что ли?

— Девушку отпусти, она хочет уйти. Так ведь, Илиана? — он переводит взгляд на нее.

Воробушек молчит несколько секунд, но потом все же кивает. Мое раздражение тут же разгоняется до предела. Какого хера она вытворяет?

— С тобой что ли? — бросаю я с издевкой.

— А если и со мной? То что? — Янис не отводит взгляда.

— А хрен тебе. Она моя должница и останется сидеть здесь. Со мной.

Слышу, как Воробушек судорожно вздыхает.

Напряжение между нами нарастает. Янис стоит спокойно, но в его взгляде читается вызов. Я чувствую, как сжимаются пальцы в кулаки.

— Перестань выпендриваться, Тихир. Она не вещь, чтобы ты ее удерживал, — спокойно говорит он.

— Брось, ты что, рыцарь теперь? — ухмыляюсь я, поднимаясь на ноги.

Янис смотрит на меня, и в его взгляде нет ни грамма страха.

— Почему бы и нет? — ухмыляется он. Гаденько так, провокационно.

Цепляет. Умышленно. А я, как баран, ведусь.

Черт.

Злость во мне вспыхивает мгновенно. Все, что накапливалось, все, что раздражало, выходит наружу с бешеной силой.

И через секунду я бью первым.

Удар приходит четко в челюсть, но Янис не падает. Он быстро перехватывает инициативу, и вскоре мы оба валимся на стол. Все гремит, люди вскрикивают, кто-то пытается нас разнять, но я уже не слышу. Мне нужно выплеснуть злость.

Янис тоже не промах. Он бьет четко, и я чувствую, как губа начинает саднить. Но мне плевать. Потому что пока я снова не потерял контроль, в голове почему-то мелькает образ одной маленькой упрямой девчонки. Вот же ж черт.

Мы продолжаем, пока нас не растаскивают парни.

— Хорош, вы че устроили? — шипит Раф.

Кровь на моей губе. Фингал под глазом у Яниса.

И в этом хаосе, пока меня удерживают за плечи, я снова чувствую этот гребаный цветочный аромат. Воробушек где-то рядом. Я не вижу ее, но знаю, что она здесь, смотрит. И от этого внутри все сжимается еще сильнее.

Я выдыхаю, пытаясь успокоиться, но злость не уходит.

Грозный голос про

— Что здесь происходит?! — грозный женский голос проносится по столовой.

Все замирают.

Я поднимаю голову и вижу проректора, которая сверлит нас ледяным взглядом. Вот и приехали.

Глава 8 Илиана

В столовой стоит оглушающая тишина. Я видела драки и раньше. В интернате это было обычным делом — пацаны дрались за место в иерархии, за еду, за сигареты. Иногда просто от скуки. Это не новость для меня, не повод испугаться.

Но сейчас все по-другому.

Эти двое сцепились на ровном месте, и я понять не могу, зачем? Шумные разговоры, смех, звон посуды — все исчезло. Остались только они двое.