- -
- 100%
- +
Кафе возле института шумит ровно настолько, чтобы не бесить, но и не давать заснуть. Мы сидим за длинным столом вчетвером, растянувшись как короли местной столовки.
— Девчонки, как всегда, опаздывают, — бурчит Янис, пододвигая к себе сахарницу. — Уже сорок минут сидим. Задница квадратная
— Нет девушки – нет проблем, — бросаю небрежно и лениво отпиваю из чашки кофе.
— Ага, только все равно сидим здесь, — смеется Пашка. — А девочки, как спецэффекты в кино, без них скучно.
— Нормально, — пожимаю плечами. — Зато какое разнообразие вокруг. Захотел блондинку, захотел брюнетку. Никаких обязательств и нытья.
— И на тебя найдется зараза, — хмыкает Рафаэль, как чертов пророк.
— Типун тебе на язык.
Туда-сюда снуют официантки в новогодних костюмах. Кого только нет. Мы ржем, как идиоты, обсуждая каждого персонажа. Здесь и зайчик, и снежинка и кто-то похожий на елочку. Очень атмосферно, прям как в детском саду.
— Ладно, раз уж мы все равно зависли на неопределенный срок, давайте подумаем, как провести каникулы, — наконец говорит Раф, откидываясь на спинку. — Надо что-то грандиозное. Чтобы потом было что вспомнить и девчонкам зашло.
— А если дом? — предлагает Янис. — Снять коттедж с бассейном, музыкой фейерверком. Отожжем по-взрослому. И девчонки оторвутся.
— Неплохо, — кивает Пашка. — Но есть проблема. У нас с Тузом нет девочек.
— Да, прям проблема века, — фыркаю я, лениво отбивая ритм по столу. — Ты же не инвалид, Пах. Любую бери, каждая будет счастлива. Ну или закажи накрайняк.
— Вот давай без этой грязи, — морщится Рафаэль.
Какие все стали святые, стоило только в отношения вляпаться. Скоро и потусить не с кем будет. Один Пашка остался холостой, как и я.
— Так уж и любу., да? — тянет Пашка. — Некоторые не настолько поверхностны. Есть девушки, которые ценят ум, духовность…
— Да прекрати, — морщусь я. — Духовность в коттедже с джакузи?
— Хочешь сказать таких не бывает?
— Кончились, — кривая ухмылка растекается по губам. — Вон счастливчики расхватали последних.
Азарт, тупой и скучающий, начинает шевелиться у меня в груди, как спящий ежик. Нужно встряхнуть эту унылую тусовку.
— Давай поспорим? — внезапно оживляется Пашка, наклоняясь вперед. — Соблазнишь какую-нибудь… ну, мышку? Ту, на которую даже не посмотрел бы. Сделаешь так, чтобы она сама захотела с тобой на эту дачу на новогодние каникулы?
— Да легко, — ухмыляюсь я. — На что спорим?
— На новогодний подарок от наших родителей, — серьезно говорит он.
— У-у-у, — тянет Янис. — Жестко, Паш.
— Условия? — Я уже чувствую вкус легкой, дешевой победы. Как будто съел конфету, даже не развернув фантик.
Пашка делает вид, что сканирует помещение, как терминатор. Его взгляд останавливается на одной из официанток в костюме снежинки. Она стоит у стойки и что-то пишет в блокнот. Маленькая, тонкая, в своем трагикомичном наряде: юбка-пачка, которая вот-вот взлетит от малейшего сквозняка, футболка с грустным снеговиком и ободок с мишурой. Словно пришла на работу прямо с детского утренника. Не мышь, а скорее, задумчивый пингвин в костюме балерины.
— А давай вон ту, — Пашка кивает на нее. — Такая не то, что не даст. Даже не посмотрит на тебя. Она, кажется, вообще не в этой реальности.
— Пф! — выдыхаю я с искренним презрением. Да это же даже не вызов, а издевка. Но Пашка непреклонен, и вся компания ждет, как в цирке, когда я упаду в лужу. Ладно, шоу должно продолжаться.
— Хорош, парни, — хмурится Рафаэль, делая вид, что он голос разума. — Не смешно. Девушка ни при чем. Она, может, мечтает о великом, а вы тут со своими дурацкими спорами…
— Да брось, святой отец, — скалюсь я. — Будет весело. Я ее уложу. Какой срок?
— До Нового года, — смеется Янис. — Чтобы к нашему заезду в коттедж все было решено. Не забудь доказательства.
— Отлично. По рукам, — говорю я, и мы хлопаем ладонями. — Я тебе докажу.
— Идиоты, — качает головой Раф, но его глаза уже с интересом следят за «целью», как ученый за подопытным кроликом.
— Нормально все будет, — говорю я, глядя на Снежинку. — Ей точно понравится.
Я подаюсь вперед, чтобы начать этот нелепый фарс.
— Эй, малышка! Подойди сюда на секунду!
Она поворачивается и поднимает на меня взгляд. Холодный и равнодушный. Никакой смущенной улыбки, никакого румянца. В смысле? Я моргнул. Какая ж мышь? Это… вообще не мышь, а декорация в костюме снежинки.
Дверь кафе со звоном колокольчика распахивается, привлекая внимание. Входят Таисия и Аня, скидывают снег с волос и смеются. Анюта замирает на мгновение и машет кому-то рукой.
— Саш! Привет! — кричит через весь зал.
Слежу за ее взглядом. Саш… Та самая официантка-снежинка. И на ее лице появляется тень улыбки.
— Привет, Ань, — отзывается она. — Рада видеть.
Аня подходит к нашему столу, целует Яниса в губы и опускается на стул между нами. Мы смотрим на нее как на выпавший из сценария персонаж, который только что устроил революцию в нашем скучном мирке.
— Что? — недоумевает Аня, оглядывая наши окаменевшие физиономии. — Вы чего такие кислые? Случилось что?
— Ты… ты знаешь девушку? — первым не выдерживает Пашка, кивая на стойку, где «снежинка» снова что-то пишет.
— Конечно, — Аня нахмуривается. — Моя соседка по комнате. Саша.
Соседка по комнате… это сильно упрощает задачу. Старый рефлекс срабатывает быстрее мысли. Ловлю взгляд Ани, натягивая свою самую обаятельную, слегка виноватую улыбку:
— Познакомишь?
Аня заметно напрягается.
— Зачем?
— Понравилась, — вру без зазрения совести, глядя прямо на Сашу у стойки. — Очень. Глаза… ну, или там, ободок. Точно, ободок покорил!
— Идиот, — фыркает Аня.
Пашка давится своим лимонадом, Рафаэль закатывает глаза, а Янис смотрит на меня так, будто я уже проиграл. Не дождется!
— Ладно, я сам, — отодвигаю стул и поднимаюсь на ноги.
***
Книга участвует в литмобе "(Не) идеальный Новый год" https://litnet.com/shrt/POLq
Глава 2. Александра
Сегодня в институте нет пар, и я спешу на работу. Утро пахнет свежевыпавшим снегом, хрустальный декабрьский воздух звенит под ногами с каждым моим шагом. Я подхожу к кафе чуть раньше обычного и на мгновение замираю у двери, собираясь с мыслями перед длинной сменой и большим потоком посетителей. Ничего необычного, я уже давно привыкла к этому ритму. Внутри царит тепло, а под тихую фоновую музыку гирлянды на стенах переливаются спокойным светом, словно пытаясь удержать всех в этом островке уюта от предновогодней суеты.
Переодевшись, поправляю нелепый ободок с мишурой, обязательный атрибут новогодней униформы, и делаю глубокий выдох. Что ж, если я должна быть снежинкой, буду ей. Ничего в этом зазорного нет, такая работа.
— Саш, ты как всегда первая, — улыбается Марина, наш менеджер, даже не успев снять пуховик. — Ты просто чудо. Остальные, наверное, еще в пробках.
— Все в порядке, — отвечаю я, завязывая фартук. — Я сейчас разберу утреннюю доставку и встану за стойку.
Она благодарно кивает и скрывается в кабинете, оставляя меня наедине с кофемашиной, стопками стаканов и списком заказов. Гости постепенно начинают подтягиваться: привычная утренняя смесь из студентов, преподавателей и молодых мам с колясками. Я работаю быстро, почти на автомате, позволяя мыслям неспешно блуждать в такт привычным движениям.
И все бы продолжалось в этом размеренном ключе, если бы к полудню не появился шумный островок у окна. Уже полчаса там сидит компания парней — громких, самоуверенных, чувствующих себя здесь полными хозяевами. Я без труда узнаю их, наглые мажоры из нашего института. Они на курс старше меня, но слухи про них разносятся быстрее, чем готовится эспрессо.
Артем Туземский самый заметный из них. Тот, кто всегда в центре, чья одежда, кажется, стоит больше моей двухмесячной стипендии. Он жестикулирует, громко смеется, будто ожидая, что весь зал будет смеяться вместе с ним.
Другой мир, совсем для меня чужой и пугающий. Проходя мимо, я стараюсь не смотреть в их сторону, но игнорировать такую плотную ауру шума и беспечности почти невозможно.
— Эй, малышка! Подойди-ка сюда на секунду!
Малышка? Серьезно?
Я замираю на месте, не оборачиваясь сразу, и делаю глубокий вдох, будто готовясь шагнуть в ледяную воду. Поворачиваюсь и встречаю взгляд того самого Туземского, оценивающий, наглый, полный непоколебимой уверенности в том, что я сейчас улыбнусь и послушно подойду. Подобные взгляды для меня не новы, я давно научилась их просто пропускать мимо. Но сейчас внутри что-то резко застывает, превращаясь в лед.
Я смотрю на него прямо, совершенно спокойно, не позволяя ни единой мышце лица дрогнуть в улыбке. Только вежливая, отточенная до совершенства отстраненность. Он моргает, будто не ожидая такого безмолвного, но совершенно однозначного ответа. В этот момент дверь кафе звякает, и этот звук раздается как спасительный звонок.
— Саш! Привет! — разносится по залу знакомый голос.
Я уже улыбаюсь, оборачиваясь навстречу: это Аня с Таисией, они входят, стряхивая с плеч искрящийся снег. Они совсем другие, искренние и настоящие, всегда приносят с собой частичку того домашнего уюта, которого мне порой так не хватает.
— Рада тебя видеть, — отзываюсь я.
Аня легко подбегает, обнимает меня за плечи, а затем направляется к тому самому столу, к своему Янису.
Артем все еще смотрит на меня с легким недоумением, как будто видит в первый раз. Смешно даже.
Я возвращаюсь за стойку и продолжаю работать, делая вид, что ничего особенного не произошло, но в воздухе все еще висит почти неосязаемая вибрация, словно дрожь тетивы после выстрела. То ли от пристального взгляда серых глаз, то ли от внезапного понимания, что в обыденности сегодняшнего дня что-то безвозвратно сдвинулось.
Ставлю на поднос два очередных латте и ощущаю, как чье-то присутствие вторгается в мое личное пространство, слишком близко, почти на грани бесцеремонности. Тишина вокруг будто сгущается, становясь осязаемой и плотной.
— Привет, Снежинка, — раздается прямо над моим ухом бархатный, до тошноты уверенный голос.
Я медленно поднимаю взгляд, и передо мной предстает во всей красе Артем Туземский. Ну правда красивый, чего уж, но пустой, как и все мажоры.
Он стоит, опираясь локтем на стойку, будто это не рабочая зона, а сцена, где ему отведена роль главного героя. Его куртка небрежно расстегнута, волосы уложены с показной небрежностью, а на губах играет фирменная ухмылка человека, который привык, что мир улыбается ему в ответ. Но он совершенно не тот человек, с которым мне хотелось бы сейчас разговаривать. Да и нет времени на пустую болтовню.
— Я, кстати, Артем Туземский, — произносит с мурлыкающей интонацией. — Но ты можешь звать меня просто… ну… как захочешь, — добавляет он, и в его голосе сквозит снисходительная игривость.
— Я предпочитаю обращаться по имени, — сохраняю ледяное спокойствие. Внутри все замирает, но я не позволяю этому дрогнуть даже в голосе.
— Отлично, — его лицо буквально светится от самодовольства. — Тогда… как зовут тебя?
Я чуть склоняю голову, смотря на него прямо, без тени подобострастия.
— Александра Декабрева.
— Шурка Декабрева, — повторяет он, растягивая слоги так, будто пробует на вкус не имя, а коктейль в модном баре. — Красиво. Очень… по-зимнему.
Улыбается, явно довольный своей банальной шуткой. Он слишком яркий, слишком громкий, и от него веет такой бесцеремонной легкостью, что мне хочется отступить на шаг, как от открытого огня.
— Не Шурка, а Александра, — поправляю твердо, почти отчеканивая каждый слог.
— Оу, — кусачая. — Ну хорошо, Саша… Сашенька, — тут же находит новый вариант, и в его голосе проскальзывает слащавая нотка. — Можно я закажу у тебя кофе? Тот, который ты приготовишь своими ручками… только для меня?
Наклоняется вперед, сокращая и без того маленькую дистанцию. От него пахнет дорогим парфюмом и вседозволенностью.
— Я уверен, это будет лучший кофе, который я когда-либо пробовал, — добавляет он, и в его словах слышится такой дешевый, заезженный подкат, что у меня сводит зубы.
Терпеть не могу этот «мед», густой от самоуверенности и пустой внутри.
— Ваш столик обслуживает другой официант, — говорю я безразличным, ровным тоном, словно диктую правило из инструкции.
Туземский приподнимает бровь с преувеличенным удивлением, будто я только что объявила ему о падении метеорита.
— А я сейчас не за столиком, — парирует он, играя в остроумность. — Я специально подошел лично, чтобы получить свой кофе… из твоих нежных ручек.
Последние слова произносит с таким нарочито-нежным акцентом, что у меня по спине пробегает холодок раздражения.
— Кофе готовит бариста, — спокойно, но неумолимо объясняю я. — И он гораздо лучше справится без моего вмешательства.
Я делаю шаг в сторону, собираясь уйти с подносом, но Артем чуть сдвигается, мягко блокируя мой путь. Не физически, а своим настойчивым присутствием.
— Подожди, неприступная Снежинка, — его голос теряет часть игривости, в нем появляется легкая, почти детская настойчивость. — Я просто хотел… познакомиться поближе. Ты до скольки работаешь сегодня? Я подвезу тебя до общаги.
Предложение звучит так, будто он оказывает мне величайшую честь.
— Не утруждайся, — отвечаю я, крепче сжимая ручки подноса. — У меня есть куда более важные дела, чем тратить время на скучный, банальный подкат.
Его рот на мгновение приоткрывается от чистого, неподдельного изумления. Мажор явно не ожидал такого прямого и безжалостного отказа. Он смотрит на меня, будто я только что нарушила все неписаные законы его вселенной и так и не находит, что сказать. В его глазах мелькает целая буря, а я едва сдерживаю улыбку. Плавно разворачиваюсь, оставляя его в этом немом замешательстве.
— Хорошего дня, Артем Туземский, — бросаю через плечо голосом, в котором нет ни капли злорадства.
И ухожу, ощущая на своей спине его пристальный, обжигающий взгляд.
Глава 3. Артем
Медленно отступаю от стойки, делая невозмутимое лицо. А внутри легкий когнитивный диссонанс. Меня только что… не то, чтобы послали. Меня аккуратно и вежливо поставили на место. Как нерадивого ученика у доски.
«Скучный, банальный подкат». Окей. Принято. Запомнено.
Вот так просто взяла и… отбрила. Эта… снежинка в фартуке. Но как красиво и… любопытно. Обычно после моего «Привет, я Артем Туземский» девушки как минимум роняют вилку или путают заказ. А эта даже бровью не повела.
Возвращаюсь к столу и сразу попадаю под обстрел остроумия.
— Ну что, гений пикапа? — Пашка сияет, как новогодняя гирлянда. — Уже назначил свидание? Или тебя послали?
— План «А» не сработал, — отмахиваюсь я, опускаясь на стул. — Но я собрал ценные разведданные.
— Какие, например? — вставляет Рафаэль, откидываясь на спинку. — Что девушка умеет говорить «нет»? Это прорывное открытие.
— Она не сказала «нет», — возражаю я. — Она сказала, что мой подкат банальный. Это конструктивная критика. Значит, нужен небанальный подход, а я просто пошел слишком классическим путем.
— Классическим путем в тупик, — фыркает Пашка. — Хочешь, я тебе пару коронных фраз дам? Проверено на… э-э-э… на Танечке из деканата.
— Да пошел ты со своими фразами, — ухмыляюсь я. — У тебя подход как у пещерного человека: дубина, волосы, «ух!». Мне нужна тонкая работа.
Все начинают собираться. Янис с Аней уплывают по своим планам, Раф с Тасей — в свою семейно-драматическую сагу. Остаемся с Пашкой вдвоем на морозе.
— И что, признаешь свое поражение? — спрашивает он, потирая руки. — Подарок родительский сразу мне отправляй.
— Я и поражение? — поднимаю бровь. — Ни за что. У меня есть две недели и план «Б». Все девочки падки на широкие жесты и эта должна оценить.
Пашка смотрит на меня, будто я предложил полететь на луну.
— Туз, она тебя на «план Б» даже не подпустит, — качает он головой. — Можешь даже не утруждаться. Я выиграю этот спор.
— Обломись, друг мой, — хлопаю его по плечу. — Спор выиграю я и заберу твой подарок.
Вечером я паркуюсь на своем шикарном «Гелендвагене» в двух шагах от кафе, но так, чтобы не светить фарами прямо в дверь. А то Снежинка подумает, что я ее преследую. Хотя я ее и преследую, но в пределах допустимого.
На пассажирском сиденье лежит букет. Не «люблю-не могу», а стильный такой, зимний: белые цветы, зелень, все как надо. Купил у флориста, который обслуживает маминых подруг. Проверенный вариант.
Свет гаснет, дверь открывается и выходят три девушки. Снежинка и две ее подружки. Смеются о чем-то своем, так заразительно, что я сам невольно улыбаюсь.
Делаю вид, что случайно выхожу из машины именно в этот момент. Будто сама судьба устроила нашу неожиданную встречу.
— Эй, Снежинка! Подожди секунду!
Все трое девушек оборачиваются. Подружки замирают с немым «о-го-го» на лицах. У Саши же на лице появляется выражение, будто она увидела назойливую муху.
— Виделись уже, — констатирует небрежно. — Чего тебе?
«Чего тебе». У нее, кажется, только два режима: «ледяное молчание» и «констатация фактов».
— Подвезу? — делаю самый непринужденный жест в сторону своего железного коня. — Тепло, комфортно, без ветра.
Она смотрит на «Гелендваген», потом на меня, и губы чуть дергаются. Это не улыбка, а скорее… микро-усмешка. Как будто я показываю ей не машину, а трехколесный велосипед с мигалкой.
— Спасибо, — говорит она сладким-пресладким голосом. — Я прогуляюсь. Воздух свежий, полезно для мозга. Тебе бы не помешало.
Одна из подружек фыркает в ладонь.
— Раз ты так считаешь, тогда я с тобой пройдусь, — не сдаюсь я. — Для пользы и все такое…
— Не нужно, — ее голос становится жестче. — Я с подругами. Коллективный мозговой штурм, так сказать.
— Подожди, — говорю я, теряя нить этой абсурдной дискуссии. — Я же просто подвезти хочу! Это что, преступление?
Саша поворачивается ко мне полностью. Ее взгляд чистый, изучающий.
— Туземский, — говорит она тихо, но очень внятно. — Ты что ко мне прицепился? Девушки другие закончились или поспорил с кем-то?
Все внутри у меня на секунду зависает. Как будто я бежал, а под ногами внезапно исчез тротуар. Я открываю рот. Закрываю. В смысле, млять? Как? Откуда она узнала?
А Саша, пользуясь моим временным замешательством, легко кивает подругам.
— Все, пошли, — говорит она, и они растворяются в вечерней темноте, оставив после себя легкий перезвон девичьего смешка.
Я стою как идиот около закрытого кофе и чувствую себя немного глупо. Хотя нет, сильно глупо… Ну ладно. Не оценила транспорт. Бывает.
Забираю из салона цветы и лениво закидываю в урну. Пусть порадуют дворника, а мне нужно подумать.
Сажусь в машину, завожу мотор. Рык двигателя звучит в пустом переулке слишком громко и пафосно, как саундтрек к моей небольшой оперативной неудаче. Но пока я выруливаю на основную дорогу, в голове уже строится новый, гениальный и совершенно небанальный план «В».
Она думает, что это я отстал? Да это только разминка.
***
НОВОГОДНЯЯ НОВИНКА у АННЫ БИГСИ! Что-то необычное, про поисковый отряд, но с юмором. Присоединяйтесь!
ТЕПЛО ЛИ ТЕБЕ, ДЕВИЦА?
https://litnet.com/shrt/c5T1
— Ну что, тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, «синяя»?
— Дед Мороз…— Она хлопает белыми от инея ресницами и стучит зубами. — Ты существуешь?
Еще и галлюцинации. Прекрасно. Просто идеально. Кто вообще эту блаженную допустил до поисковых работ? Какой из нее волонтер, твою мать? Обезьянка с камерой, добытчица контента! Она же в трех соснах потеряется!Собственно, что и произошло.
— Какой, нахрен, Дед Мороз? — рявкаю я, теряя последние остатки выдержки. Хватаю ее за капюшон желтой куртки и поднимаю на ноги. — Я тебе сказал: не отходить ни на шаг. Это так сложно? Для кого я проводил инструктаж? Для белок?
Влад Стужев — лучший поисковик отряда. Холодный, собранный, бескомпромиссный. Он привык работать четко, слаженно и никогда не теряет голову.
Настя Чудина — блогер, волонтер и стихийное бедствие, свалившееся на него без предупреждения.
От ее репортажа зависит судьба всего поисково-спасательного отряда «Ориентир Надежды».
Глава 4. Александра
В нашей комнате пахнет дешевым пакетированным чаем с бергамотом и печеньем «Юбилейное». Я сижу, методично разделяя его на три кучки: сломанные, чуть помятые и идеально ровные, которые я съем в последнюю очередь. Это мой маленький ритуал порядка.
— …а потом из этого танка выходит король жизни, неотразимый Туземский! — рассказываю я. — И предлагает подвезти! Я чуть не споткнулась!
— Подвести? — Катя замирает с печеньем на полпути ко рту. — А ты что, наша Снежная королева?
— А что «что»? — пожимаю я плечами, выбирая первую жертву из «сломанных». — Сказала, что прогуляюсь, так как это полезно для мозга. Посоветовала и ему.
— И что, он так сразу и отстал? – спрашивает Аня.
— Ну как сразу… И так хвост распушал и эдак, – смеюсь я, – но не сработало. Мы ушли, а он остался. Ленка еще заметила краем глаза, что он шикарный букет в урну выбросил.
— Букет в урну? — Катя не унимается. – Э-эх, я бы забрала себе.
— Урна там очень стильная, под цвет его машины, — замечаю я невозмутимо. — Так что, все по фэншую.
Катя издает звук, средний между хрипом и хохотом, и хлопает себя по коленям.
— Букет в урну, слишком дорогое удобрение. Ну ты, Сашка, даешь. Круче только яйца, сваренные вкрутую.
Аня смотрит на меня с немым укором, но в уголках ее губ тоже дрожит смех.
— Может, он просто растерялся? Искренне хотел…
— Никакого «искренне», — перебиваю я, наконец добираясь до ровных, идеальных печенек. — Давай проведем боевой разбор. Подкат один: классический развод на флирт у стойки с использованием имени и фамилии как VIP-пропуска. Провал. Подкат два: демонстрация статуса через материальные активы класса «люкс» и сезонную флору. Тоже провал. Вывод: тактика примитивная, рассчитана на низкий боевой дух и высокую внушаемость противника. Коей у меня нет.
— Но почему ты так уверена, что это тактика? — Аня складывает руки на груди, входя в роль адвоката. — Вот мой Янис, он же тоже… ну, из той же компании. А он хороший!
— Анют, милая, — Катя хватает ее за руку с драматическим вздохом. — Твой Янис для нас уже прошел проверку. Он носил суп, когда ты с температурой лежала, нянчился с тобой. И вообще он для тебя — священная корова. Вы вон сколько дружили «до». А этот… Туземский… он пока что просто теленок, который даже правила не выучил.
— Совершенно верно, — киваю я, отламывая от печенья ровную половинку. — Такой резкий интерес после полного игнора весь семестр? Тут только два варианта. Или спор, или я ему на ногу наступила, а он запомнил меня и решил отомстить. Но… я не наступала.
— Значит, спор! — Катя хлопает по столу, и чашки звонко звякают. — Классика жанра! Сто пудов, он со своими пацанами поспорил на что-то.
Я складываю руки, принимая вид полководца на военном совете.
— В любом случае я не собираюсь участвовать в играх мажоров, поэтому что бы он ни делал, шансов ему не дам!
— И правильно, — Катя протягивает руку для символического рукопожатия. — Лучше перестраховаться, чем стать посмешищем для всего института.
— Подождите! — Аня пытается вернуть нас в реальность. — А если Туз просто влюбился с первого взгляда?