Спор на недотрогу. Не на ту нарвался

Глава 5. Артем

Утренняя курилка у института пахнет морозом, дорогим табаком и моим раздражением. Прислонившись к стене, нервно отбиваю ритм зажигалкой по колену и выдуваю сизую струю в сторону.

— Ну что, герой-любовник, — голос Пашки режет слух. — Оттаяла твоя Снежинка?

Тихомир молча курит, но по его едва заметной улыбке видно, что смакует ситуацию, как и все в компании. Рафаэль усмехается и что-то строчит в телефоне, вероятно, Тасе, и в нашем разговоре не участвует.

— Она не оттаяла, она заморожена до состояния вечной мерзлоты, — выдыхаю я, глядя в серое небо. — Это ненормально. Нормальные девушки радуются вниманию.

— Нормальные — да, — философски замечает Тихир. — А эта, судя по всему, относится к редкому виду «имеющему иммунитет к твоему обаянию». Вымирающий вид, кстати.

— Тихо нахрен. У меня все под контролем, — бросаю я без злобы, но внутри кипит не злость, а азартное недоумение. Как так-то? Меня и вот так по боку! Бесит до трясучки.

Пашка хлопает меня по плечу, и в его глазах горит огонек будущего победителя. Но я не собираюсь сдаваться без боя.

— Темыч, может, хватит? Признавай поражение и отдавай мне тот самый крутой подарок, что приготовили тебе предки.

— Сдурел ты что ли? — я отстраняю его руку. — До Нового года еще уйма времени. Я только размялся.

К нам подходит Янис, в руке у него подставка с двумя бумажными стаканами из популярной сети кофеен. Он довольно скалится, отпивая из одного из них, и меня осеняет. Ну, конечно, же! Кофе.

— Точно! — вырывается у меня, и я смотрю на стаканы друга, как на ключ от сейфа.

— Что это с ним? — осторожно спрашивает Янис, отводя кофе подальше.

Парни лишь закатывают глаза и продолжают стебаться. Придурки.

— Ян, братан, — говорю с самой искренней, товарищеской улыбкой. — Сделай доброе дело. Угости старого друга кофе.

Он смотрит на меня, как на психа.

— Ага, как же. Разбежался и упал. Это для моей малышки, — он кивает в сторону входа, где вдали маячит фигурка Ани.

— Да че тебе, жалко, что ли? Один стаканчик.

— Мне не жалко. Но этот, кивает на розовый, для Ани. А тот, указывает на второй, для меня. Хочешь кофе — сгоняй купи, — говорит он, делая глоток из своего стакана.

— Так он не себе хочет, — ехидно вставляет Раф.

— Тем более, — фыркает Янис. — А вот и Анютка моя. Адьес, парни.

И он быстро уходит навстречу своей девушке, прижимая к груди драгоценные стаканы, будто спасая их от ограбления.

— Жмотяра, — кричу ему вслед.

— Все самому делать приходится, великому соблазнителю, — ржет Пашка.

— Заткнись, — рычу я уже без всякой игривости и, развернувшись, иду к машине.

Через двадцать минут я уже стою в очереди в самом модном кофейном месте в районе. Проблема в том, что я понятия не имею, что любит Саша. Капучино? Латте? Полагаясь на логику, выбираю для девушки мило, фотогенично и с пенкой. Беру «розовое латте с клубничным кремом и золотой пыльцой». Выглядит как десерт, а не напиток. Идеально.

Возвращаюсь в институт, чувствуя себя ходячей стратегией. Этот план железобетонный. Кто откажется от утреннего кофе? Особенно такого… девчачьего. Еще и от самого офигенного парня института. Да любая будет визжать от восторга.

Жду Сашу у главного входа, поглядывая на часы. Наконец вижу свой трофей, но идет она не одна, конечно, а с той самой рыжей подружкой. Они о чем-то болтают, и Саша улыбается легко и искренне. Я на секунду замираю, наблюдая за девчонкой. Она совсем другая, когда расслаблена, даже симпатичнее вроде.

Черт, чуть не упустил момент, когда они прошли мимо. Выравниваюсь и нагоняю их парой больших шагов.

— Привет, — говорю я, стараясь говорит непринужденно, словно все это не спланированная акция.

Александра оборачивается, и улыбка на ее лице не гаснет, а лишь становится чуть более вежливой.

— Привет, — отвечает она. — Ты что-то хотел?

Рыжая подружка замирает, глядя на меня с нескрываемым интересом.

— Кофе угостить, — усмехаюсь я, протягивая ей фирменный розовый стакан. — Самый популярный у… э-э-э… у ценителей.

Декабрева смотрит на стакан, потом на меня. Ее глаза округляются с наигранным, невинным удивлением. Она даже хлопает ресницами.

— Ой, прости, я кофе не пью.

В воздухе повисает тишина. Ее подружка издает странный звук, похожий на подавленный смех.

— В смысле, не пьешь? — я не верю своим ушам, а моя улыбка стекает на пол. — Ты же в кафе работаешь?

— У меня режим, — говорит она мягко, с легким, извиняющимся вздохом. — Кофеин — это токсин. Он разрушает коллаген и перегружает надпочечники. Я пью только травяные чаи и воду с лимоном.

Я стою с протянутой рукой, чувствуя себя конченным идиотом. Розовый стакан в моей руке начинает нагреваться от унижения.

— Но… здесь же блестки! — это все, что мой мозг может выдавить в ответ на ее тираду про надпочечники.

— Золотые блестки пищевые, E175, — парирует без запинки. — Сомнительная пищевая добавка. Извини, мне на пару. А кофе… сам выпей. Раз уж купил.

И они уходят. Рыжая, проходя мимо, бросает на меня полный сочувствия взгляд, от которого становится только хуже.

Я остаюсь один посреди коридора с дурацким розовым латте в руке. Внутри все закипает от злости и полного, абсолютного краха логики. Сжимаю стакан сильнее, он хрустит, но я не замечаю этого, пока теплая, липкая, розовая жидкость не выплескивается наружу. Сперва на руку, потом широким, нелепым пятном на мою куртку и светлые джинсы. Теперь на них словно произошло убийство клубничного эльфа.

— Твою ж мать! — рычу я так громко, что несколько первокурсников шарахаются в сторону.

Стакан, смятый в лепешку, летит в урну с глухим стуком. Я стою весь в розовых разводах, чувствуя, как пар идет не от кофе, а от меня самого.

Ладно, Декабрева. Не хочешь по-хорошему… Будет как-то еще!

***

Как вы уже знаете, книга участвует в Литмобе "(Не) идеальный новый год". Сегодня я хочу порекомендовать вам книгу Арины Лариной

ЖЕЛАНИЕ ЗАГАДАЙ https://litnet.com/shrt/G5IJ

Глава 6. Александра

Сегодняшний день начинается с приятного щелчка в приложении банка. Зарплата пришла, небольшая, но честно заработанная лично мной. Довольно улыбаюсь и быстро перевожу половину суммы родителям с пометкой «на Новый год».

Звоню домой. Трубку берет мама, и сразу слышу знакомый шум домашней суеты, лай Шери и голос сестры на заднем фоне.

— Сашенька, солнышко. Все получили. Спасибо тебе большое, что помогаешь.

— Да ладно, мам, — говорю я, прижимая телефон к уху. — Как там у вас? Папа как?

Разговор течет тепло, в привычном русле: здоровье, погода, предпраздничная суета. Потом папа берет трубку, сурово спрашивает про учебу. Я докладываю, что все хорошо, сессия будет закрыта на отлично. В его голосе сквозит гордость, которую он пытается скрыть под деловитостью.

— Ну, молодец. Значит, скоро домой? Когда сессия зимняя кончится?

Тишина с моей стороны затягивается на секунду.

— Я… пока точно не знаю, пап. Хочется на Новый год домой приехать, но надо с работой решить.

— Понятно, — говорит он. — Как решишь обязательно сообщи, я тебя встречу.

— Конечно, — говорю я, и в горле неожиданно встает комок. Я действительно соскучилась. По запаху выпечки, по папиным шуткам, по маминым рассказам и болтовне сестренки.

Сбросив звонок, утыкаюсь в экран, обдумывая свой маленький, но важный подарок. Графический планшет для младшей сестренки. Для ее мечты и будущего, о котором не говорит вслух, но я-то знаю…

В институте время тянется слишком медленно. Закончив задание чуть раньше остальных, утыкаюсь в телефон. Нахожу нужную модель, сравниваю цены, читаю сто тысяч отзывов, как будто покупаю новостройку. И, наконец, нажимаю «Заказать».

В графе «Комментарий к доставке» рука сама выводит:

«Для будущего великого художника. Упакуйте покрепче, пожалуйста.»

Телефон снова вибрирует, теперь семейный чат.

Мама: Саша, мы уже начали генеральную уборку!

Папа: Это не мы начали. Это твоя мать начала. Я просто попал под раздачу.

Сестра: А я «Монополию» подготовила уже! Ты хотела реванш после того раза.

«Тот» раз — это когда меня обыграл ребенок. Причем с минимальным отрывом, но она рассказывает всем, будто я проиграла в пух и прах.

Я смеюсь. У нас дома всегда все превращается в мини-хаос, но… такой, любимый.

Мама: Мы хотим елку поставить заранее! И мандарины купим, если отец их не съест.

Папа: Это клевета. Мне всегда достаются только мятые или кислые. Как и конфеты.

Мама: Гирлянду повесили, будем вырезать снежинки.

Папа: И старые фильмы смотреть будем обязательно. И никаких протестов!

Я улыбаюсь, и печатаю: Очень по вам соскучилась, обязательно приеду.

Мама: Мы тебя ждем.

Сестра: Очень

Папа: Поддерживаю

Меня неожиданно накрывает волной чего-то теплого. Вот бы сейчас: мама на кухне, папа спорит с телевизором или рассказывает бесконечные байки «как мы в девяностых…», елка мигает слишком ярко, сестра таскает мандарины. Дома…

Именно с этим ощущением я и выхожу из аудитории на следующую пару, внутри меня словно зажглась маленькая новогодняя лампочка. И даже коридоры института кажутся чуть светлее.

Почти что праздничное настроение держится… ровно до конца пары. Студенты уже наполовину мысленно в столовой, когда дверь резко распахивается. Влетает староста второго курса взъерошенный, радостный и испуганный одновременно.

— Народ! Спасайте! — выдыхает он, хватаясь за косяк. — У нас для новогоднего выступления в детской больнице девочка нужна. Наша заболела, остальные заняты. Кто может выручить?

Аудитория погружается в абсолютное молчание. Такое бывает только перед экзаменом… и вот сейчас. Староста мечется глазами по аудитории, все делают вид что их здесь нет. Я машинально сглатываю слюну, но внутри меня уже насторожился маленький, но чуткий внутренний зверек по имени «Плохое предчувствие».

— А у нас Декабрева, по таким делам, — вдруг произносит Эмилия Туземская. Одна из мажорок нашего факультета и сестра того самого Артема. — И хвостов, на сколько я знаю, у нее нет.

Я чуть не роняю ручку. Что?

— Ты с ума сошла? — смотрю на нее. Мне вот только этого не хватало для полного комплекта.

— Да, Сашенька отличная кандидатура, — улыбается препод. — Очень исполнительная и надежная девочка.

Ну нет, пожалуйста… Роняю голову на руки. Кто-нибудь спасите меня.

— Точно, Декабрева! Ты же идеальная кандидатура, — староста ликует. — Мне же именно тебя и рекомендовали.

— В смысле? — поднимаю голову.

— Ну ты всегда помогаешь, — объясняет староста так, будто это аргумент уровня «у тебя паспорт есть». — У тебя и сестра есть.

— А у Эмилии брат, — фыркаю я.

— А Эмилия закрывает хвосты, — та расплывается в улыбке и показывает мне язык. Серьезно?

Препод одобрительно кивает, показывая, что все решено. Ну бли-ин… Я не хочу, у меня свои дела. Но поздно, я уже назначена. Без обсуждения, без права на апелляцию и даже на «ой, а можно подумать?».

Сижу, стискивая ручку так, что она скоро сломается пополам. Нервы дрожат, мысли скачут.

Поздравление, новогоднее... Почему именно я?..

После пары иду по коридору, пытаясь осмыслить катастрофу, и боковым зрением замечаю знакомую фигуру. У стены, возле окна, стоит Туземский Артем и, надо же какое совпадение, разговаривает с тем самым старостой, который только что сломал все мои планы на тихую студенческую жизнь.

Староста, оживленно жестикулируя, замечает меня и показывает пальцем прямо в мою сторону.

— Вот она согласилась.

Артем оборачивается, наши взгляды встречаются и наступает секунда тишины.

В его широко распахнутых глазах читается не наглость, а искреннее, почти детское удивление. Он даже приподнимает брови, и уголок его рта дергается в начале улыбки.

А у меня в груди что-то коротко и звонко щелкает, а горячая волна злости заливает все теплое, что оставалось после разговора с семьей. Это точно не случайность.

Пазл с грохотом встает на место. Его странный интерес, его провальные попытки… а теперь я каким-то волшебным образом оказываюсь втянутой в мероприятие даже не своего курса. Саботаж, самый чистый, наглый и беспроигрышный.

Туземский все это подстроил специально! И сестру подослал. Вот же гад редкостный. Думает, что подловил меня? Не дождется!

Мое лицо становится каменным, я медленно поворачиваюсь и ухожу.

— Саш, подожди, — летит мне в спину все тот же хрипловатый голос, но я стискиваю зубы и ускоряю шаг, а мой четкий план «не давать мажору шансов» только что обрел новую, конкретную цель.

***

Как вы уже знаете, книга участвует в Литмобе "(Не) идеальный новый год". Сегодня я хочу порекомендовать вам книгу Лены Фарт

ФЕЙЕРВЕРК ЧУВСТВ https://litnet.com/shrt/uviz

Глава 7. Артем

Жду парней в коридоре и слушаю Сергея — нашего старосту — который мелет чепуху про какой-то благотворительный новогодний концерт в детской больнице. Как будто мне это должно быть интересно.

— …в общем, слегла Маринка с ангиной, — бубнит он, перебирая бумаги. — Но я вроде нашел замену, на первом курсе…

— И кто же эта несчастная? — лениво перебиваю я, разглядывая свои кроссовки. Новая модель, сегодня первый раз надел. Кайфовые.

— Вот она согласилась, — Сергей кивает куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь. И воздух из легких вышибает.

Саша идет по коридору с лицом человека, которого только что приговорили к каторжным работам.

— Да ладно, — вырывается у меня непроизвольно, а сердце начинает биться чаще. — И что, прям согласилась-согласилась?

Сергей фыркает.

— Куда она денется? Препод благословил.

Мысль рождается и проносится со скоростью света. Она будет участвовать, значит и я должен тоже там быть.

— Серег, — хлопаю его по плечу. — Я тоже участвую.

Сергей смотрит на меня, будто я только что предложил станцевать там же балет «Лебединое озеро» в пачке и пуантах.

— Артем, ты с ума сошел? Состав уже укомплектован. Все роли утверждены. И, прости, но ты… — он подбирает слово, — не очень-то артистичный.

— Значит, придумай новую роль! — настаиваю я, не отрывая глаз от удаляющейся спины Саши. — Для меня специально. Могу, например на барабанах сыграть.

— На барабанах? — староста закатывает глаза. — У нас программа хоровод и стихи. Тебя что, зайцем назначить?

— Похер, я согласен и на зайца! Или снеговиком. Или… Дедом Морозом! Я буду отличным Дедом Морозом!

— Ты будешь проблемой, — вздыхает Сергей, но в его глазах уже мелькает понимание. Он не дурак и все видит.

— Слушай, — понижаю голос. — Тебе спонсор нужен? На костюмы, реквизит? Мой отец любит благотворительность. Особенно если его сын участвует.

В глазах Сергея загорается практический огонек. Кошелек всегда побеждает.

— Ладно. Придумаю что-нибудь, — мгновенно вписывает меня в состав. — Но, Туземский, чур без фокусов.

— Конечно, ты же меня знаешь, — бросаю я и устремляюсь вдогонку. — Саш! Подожди!

Она не оборачивается, шаги стучат по лестнице вниз, четкие и быстрые. Я перескакиваю через ступеньки, догоняя ее уже в шумном главном холле, где толпятся студенты между парами.

— Декабрева! — мой голос звучит громче, чем я планировал. Несколько человек оборачиваются. — Я слышал новость, поздравляю с назначением. Ты будешь круто смотреться…

Саша замирает, медленно, очень медленно поворачивается. Ее лицо совершенно спокойно, но глаза… в них бушует настоящая буря. Она смотрит на меня, и тишина вокруг становится звенящей.

— Ты, — говорит тихо, но так, что слышно в радиусе пяти метров, — ты это специально подстроил, да?

— Что? — я искренне не понимаю.

— Не притворяйся. Мне «рекомендовали»? Внезапно кто-то там заболел… и ты уже в курсе? Как быстро, не находишь? — ее голос становится острее, режет воздух. — Это снова твои игры, Туземский? Заманить меня в ловушку под видом благотворительности? Это гнусно. Даже для тебя.

Вокруг нас уже образовалась тихая зона. Люди прислушиваются, не скрывая интереса. Щелкают чьи-то языки, твою мать…

— Саша, подожди, ты не так все поняла, — пытаюсь оправдаться, но звучит слишком фальшиво. Потому что я мысленно уже поблагодарил Сергея за эту гениальную идею.

— Не поняла? — Декабрева делает шаг вперед. Ее лицо приближается, и я вижу в ее глазах жгучую обиду. — У меня есть планы. Семья ждет. А ты влезаешь и все портишь. Потому что тебе скучно, потому что ты не можешь просто отстать, когда тебе говорят «нет»!

— Да я-то тут причем? — вырывается у меня, и в голосе прорывается искреннее раздражение.

Она отступает на шаг, ее взгляд скользит по моему лицу с таким холодным презрением, что мне становится не по себе.

— Знаешь, кто ты, Артем? — говорит уже спокойно, ледяным, отчетливым тоном, который разносится по замершему холлу. — Ты самовлюбленный, избалованный придурок. Который думает, что мир крутится вокруг него. И мне тебя жаль. Искренне.

Разворачивается и уходит. Медленно, с гордо поднятой головой, проходя сквозь расступающуюся толпу, а ее слова висят в воздухе, тяжелые и нестираемые.

Нет, ну нормальная?

Я стою как идиот посреди всеобщего внимания. В ушах гудит. Кто-то сзади неуверенно хихикает. Кто-то шепчет: «Вломила…». Чей-то телефон, наверное, снимает. Капец, млять!

— Ну началось, — говорит Сергей, подходя сзади. — А говорил без фокусов.

— Заткнись, — шиплю я, отворачиваясь. Но понимаю, что моя игра только что вышла на новый, публичный уровень.

Я выхожу на улицу, и морозный воздух обжигает горячее лицо. В кармане дрожит телефон, наверняка кто-то из парней, уже мусолят мою персону во всех чатах. Бесит это все, а в голове стучит только одно: «Самовлюбленный придурок. Мне тебя жаль». Коза какая! Зацепила за живое.

Самое противное, что сейчас, в этот момент, я с ней отчасти согласен. Но сдаваться? Нет. Теперь отступать поздно. Всякое отступление будет выглядеть так, будто Саша была права.

Ладно, Декабрева, ты сама выбрала публичную арену, посмотрим, кто кого пожалеет в итоге.

***

Как вы уже знаете, книга участвует в Литмобе "(Не) идеальный новый год". Сегодня я хочу порекомендовать вам книгу Киры Сороки

# Нелюбовь. Обморожение https://litnet.com/shrt/JGM_

Глава 8. Александра

Катя сидит на полу, прислонившись к кровати, и сосредоточенно красит ногти. Аня развалилась на стуле, а я хожу из угла в угол, как тигр в клетке, которую кто-то перенес в другое место без моего ведома.

— Он специально это сделал, — заявляю я, не сбавляя шага. — Все просчитал. Чтобы я волей-неволей согласилась на участие. С ним!

— Саш, стоп, — Аня поднимает руку, как регулировщик. — Он вообще-то отказался.

Я замираю на полпути от шкафа к столу.

— В смысле «отказался»?

— В самом прямом, — пожимает плечами она. — Когда набирали участников, Туз прямо заявил, что участвовать не будет. Что это «не его формат», и ему совсем некогда заниматься ерундой.

— Ага, — скептически тяну я. — А зачем тогда вся эта настойчивость? И эта наша «случайная» встреча?

Катя дует на ярко-алые ногти и добавляет между делом:

— А еще, говорят, что он деньги дал. На костюмы и реквизит. Ну точнее его отец.

Я поворачиваюсь к ней.

— Что?

— День-ги, — четко повторяет она, закручивая колпачок лака. — Не знаю сколько, но я сегодня слышала, как девчонки с их курса обсуждали. Между прочим, восторженно отзываясь о твоем Туземском.

— Он не мой! – возмущенно фыркаю я.

В комнате на секунду становится тихо. Аня и Катя переглядываются.

— Деньги, значит… — медленно произношу я, наконец плюхаясь на кровать. – На костюм для выступления. Это… странно.