Сага о волках – Волчий век

© Кристель Нэан, 2024

ISBN 978-5-0062-4718-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Во время действия этой истории король Харальд Прекрасноволо́сый Хальфданарсон1 правил королевством Норвегия, находившееся в процессе объединения. Чтобы управлять своим владениями, он постепенно заменил старых вождей и королей регионов на ярлов2, которым доверял.

Для управления фюльке3 вокруг Хрингарики4 и озера Тири он назначил ярлом Свена, сына своего друга и тезки Харальда, сына Торбьёрна, которого многие называли Свеном «Мудрым». Хотя Свен был молод, он был честен и здравомыслящ, отчего король знал, что мужчина сможет управлять регионом лучше, чем кто-либо другой. Но прежде всего, он знал, что может полностью доверять Свену.

Однако, эта богатая ресурсами провинция, расположенная недалеко от Осло и Каупангра5, вызывала много волнений в душах соседей, и многие завидовали положению и титулу Свена. Один из них особенно беспокоил Свена: Свартр Иллуги Магнуссон6, в то время правивший деревней Драммен и ее окрестностями. Свартр, который был обязан своим именем и прозвищем тому, что его волосы были такими же черными, как и душа, был особенно амбициозным и коварным человеком. Свен знал, что он сделает все, чтобы достичь своих целей и занять его место. Поэтому, чтобы связать две семьи и избежать братоубийственной борьбы между двумя кланами, Свен решил предложить Свартру в жены свою младшую сестру Ульфдис.7

Но, несмотря на все это, Свен не был безмятежен. Ибо, несмотря на заверения мудрецов и годи тинга8 в том, что он принял правильное решение, он не забыл, почему его сестру прозвали Ульфдис Илла Линд: Ульфдис «с очень плохим характером». Когда она была еще ребенком, ее охватили страшные приступы ярости, и ее отец, будучи ульфхединном9, вынужден был с сожалением признать, что его дар перешел не к одному из его сыновей, а к младшей дочери.

Но если в мужчине этот дар ценили, хотя и боялись, то для женщины он считался проклятием. Ибо какой мужчина захочет себе в жены женщину, способную на такие приступы ярости и в первую очередь способную с легкостью ранить или убить его самого?

Столкнувшись с доказательствами, Харальд отправил свою дочь к своему названому брату10, Олафру Лейфссону в раннем возрасте, чтобы тот научил ее обращаться с оружием и, прежде всего, направлять и контролировать ее ярость. Из всех своих братьев-оруженосцев Харальд выбрал Олафра, поскольку тот жил далеко и почти один, что позволяло держать в тайне дар Ульфдис, как и обучение, которое ей предстояло пройти в течение нескольких лет.

Но, несмотря на ее долгие тренировки, Свен не мог выбросить страх из головы. Для него сестра оставалась опасной и непредсказуемой, и он больше всего боялся, что девушка откажется от брака или, что еще хуже, нападет и ранит своего мужа, тем самым предоставив Свартру идеальный предлог для начала военных действий.

До того, как он пришел в дом своего дяди Олафра для обсуждения с Ульфдис плана женитьбы, Свен не видел свою младшую сестру с тех самых пор, как она ушла из дома ребенком. И с удивлением обнаружил, что, несмотря на интенсивную подготовку, пройденную его сестрой, она не похожа на мужчину, как он опасался.

У девушки было довольно красивое лицо, обрамленное двумя русыми косами, и она была наделена прекрасными формами, делавшими малозаметной сильную мускулатуру, которой наделила ее природа и годы тренировок. Но ее большие карие глаза, которые иногда становились зелеными на солнце или в гневе, были жесткими и, казалось, не выражали ни радости, ни нежности.

Это вновь пробудило опасения Свена:

– Сестра, согласна ли ты выйти замуж за Свартра и обещаешь ли ты не делать ничего, что может повредить его чести? Последствия будут катастрофическими – сказал Свен.

– Не волнуйся, брат мой, я согласна выйти за него замуж и обещаю быть такой же осторожной как в своих действиях, так и в словах. Я знаю, что от этого зависит жизнь многих людей. Я буду делать то, что лучше для всеобщего блага.

Свен успокоился: возможно, Олафр преуспел больше, чем ожидал Харальд.

Свадьба прошла с большими празднествами, которые объединили два клана на несколько дней. Но как только его семья уехала, Ульфдис поняла, что обещание будет трудно выполнить, ибо Свартр вскоре показал себя пренебрежительным, неуважительным и даже глумящимся по отношению к своей жене, ее брату и семье. Он даже поощрял Бирну, свою любимую наложницу11 смотреть на его жену свысока и отказываться повиноваться ей. Ульфдис незамедлительно и неоднократно напоминала своему мужу и его наложнице об их обязанности уважать ее и ее семью. Но безуспешно.

Затем она обратилась к местным мудрецам тинга, рассказав им факты и приведя свидетелей, подтвердивших ее слова. Мудрецы отправились к Свартру, чтобы призвать его к порядку и напомнить ему о последствиях такого поведения. И снова безрезультатно.

После нескольких недель без улучшений, Ульфдис решила положить конец этому аду. Она дождалась гостей, которые не были родственниками Свартра, и перед ними, собравшимися в качестве беспристрастных свидетелей, заявила:

– Свартр Магнуссон, перед собравшимися здесь свидетелями я, Ульфдис Харальдсдоттир, заявляю, что с момента нашего брака ты не проявлял уважения ни ко мне, ни к моей семье. Ты нанес серьезный ущерб моей чести и чести моего брата, и я не могу позволить тебе оскорблять и позорить нас таким образом. Поэтому я объявляю себя разлученной с тобой перед собравшимися здесь свидетелями и не вернусь в твою постель.12

Разведясь со Свартром, она собрала свое приданое, ювелирные украшения и все имущество, которое могла унести, села на коня и отправилась в путь, чтобы вернуться в дом своего брата.

Глава 2

Драммен и Хрингарики находились на расстоянии всего нескольких десятков лиг с высоты птичьего полета, но многочисленные озера и реки, а также крутой рельеф норвежских фьордов делали любое путешествие продолжительнее. Несколько лиг могут занять несколько часов, особенно верхом на лошади. Проще всего Ульфдис было добраться до Хрингарики на лодке по реке, впадающей в Драмменсфьорд, до озера Тири, и давшему название фьорду, где находилась Хрингарики.

Это огромное озеро окаймляли пологие берега, поросшие лесом, с почвой, достаточно плодородной для земледелия и скотоводства. Но у девушки не было времени ждать, пока судно будет готово к отплытию в Хрингарики и пока кто-нибудь возьмет ее с грузом и повозкой.

У нее не было другого выбора, кроме как сесть на лошадь и ускакать подальше от реки. Затем она пошла вдоль берега озера на восток, а вскоре направилась на север, обогнула Стейнсфьорд и продолжила путь на северо-запад к Хрингарики, вдоль одной из множества маленьких рек, впадающих в озеро Тири. Ульфдис потребовалось несколько дней, чтобы добраться до фюльке, управляемой Свеном, и еще два дня, чтобы добраться до своего дома.

Девушка остановилась, прежде чем приблизиться к дому брата для того, чтобы рассмотреть его13.

Он был огромным, соответствующим рангу Свена, с примыкающими к нему несколькими хозяйственными постройками и достаточно большим, чтобы вместить не только Свена и его ближайших родственников, но и наложниц, рабов, проезжих бродяг14 и гостей на больших банкетах.

Ульфдис была встревожена, поскольку существовал риск того, что Свен воспримет ее решение очень плохо, пусть это и было сделано для защиты его чести. Она расседлала лошадь и привязала поводья к столбу забора15, затем пересекла луг. Оказавшись перед порогом, девушке пришлось потратить несколько мгновений на то, чтобы собраться с мыслями, прежде чем она постучала в дверь. Женщину, изнутри дома попросившую ее представиться, звали Эринндис, это была жена ее брата.

– Кто здесь?

– Ульфдис, сестра Свена.

– Ульфдис?! Что ты здесь делаешь? – спросила хозяйка дома с широко раскрытыми от удивления глазами.

– Эринндис, я только что развелась со Свартром и переезжаю к своему брату. Не могла бы ты объявить ему обо мне и спросить, откроет ли он дверь своего дома и примет ли меня?

Эринндис позвала своего мужа. Она была обеспокоена, потому что чувствовала, что это не предвещает ничего хорошего. Ульфдис слушала, как Эринндис объясняла Свену ситуацию, и его голос повышался с каждой новой порцией информации.

Это был не очень хороший знак. При условии, что он вообще не откажется открыть свою дверь или встать и подойти поприветствовать ее16. Если бы он отказался принять ее, Ульфдис пришлось бы отправиться дальше на восток, в Олафр, что в нескольких днях пути отсюда.

Свен не мог отказать в полагавшемся ей гостеприимстве и уважении, учитывая особую связь, объединявшую их, но она предпочла избежать необходимости делать это. Она все еще была погружена в свои мысли, когда Свен резко распахнул дверь, продолжая стоять на пороге. Его лицо было алым. Ульфдис никогда не видела своего брата в таком состоянии, он всегда так хорошо владел собой. Тревога охватила ее.

«Он наверняка откажется позволить мне остаться с ним», – подумала она. «Проклятый Свартр, из-за него я потеряю брата за то, что я хотела защитить свою и его честь».

Затем, прервав ее мысли, Свен заговорил:

– Ульфдис, ради всех богов, что ты наделала? Ты понимаешь, в какое затруднительное положение ты нас втянула?

При этих словах Ульфдис покраснела, она была вне себя от того, что брат считает ее виноватой. Она крикнула ему в ответ.

– Я сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить свою и твою честь, брат. Мужчина, которого ты отдал мне в мужья, – сын Локи, который не оказывал мне никакого уважения и ежедневно выступал против меня, против тебя и против всей нашей семьи. Что, по-твоему, я должна была сделать, брат? Должна ли я была позволить ему оскорблять нас и порочить нашу репутацию, нашу честь, нашу семью и наше имя, ничего не говоря и не делая? Должна ли я была склониться, как рабыня? Какой свободной и уважаемой женщиной я была бы, если бы не поступила правильно?17

Прежде чем эта тирада закончилась, лицо Ульфдис стало алым, а лицо Свена побелело, как саван. Он понял, что совершил ужасную ошибку. Он забыл, кто его сестра и на что она способна. По прошествии времени он в общем-то забыл, какие границы нельзя пересекать.

И теперь он должен был успокоить ее, если не хотел поплатиться за ошибку и проверить на себе пределы обучения, которое Олафр дал Ульфдис. Более того, его сестра была права. Если Свартр вел себя так, как она утверждала, у нее не было другого выбора.

Потому что она была не только свободной женщиной, но и сестрой ярла, и как таковая не могла допустить ни малейшего оскорбления или пятна на своей чести, не говоря уже о чести своей семьи.18

Любое иное отношение, кроме неустанной защиты своей чести и чести своего клана, было бы воспринято как слабость, как позор, как бесчестие, которое отразилось бы на всех членах семьи.

Свен с сожалением вынужден был признать: его сестра была права и действовала правильно, даже если теперь это поставило их в затруднительное положение. Ему следовало лучше оценить ситуацию, прежде чем предлагать этот брак. Это была ошибка, и он только что понял, что его небрежность дала Свартру очень хороший предлог для начала военных действий.

Свартр мог бы заявить, что его честь была попрана разводом, и потребовать возмещения ущерба. Ему нужно было придумать, как лучше выбраться из этой передряги, и для этого порог его дома был не самым лучшим местом.

Он также должен был извиниться перед своей сестрой. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы успокоить ее.

– Ты права, сестра, прости меня за то, что я увлекся. Я не знал, насколько там бедственная ситуация. Давай, заходи и устраивайся. Прости мою резкость, но все это беспокоит меня в высшей степени, – сказал он ей раскаивающимся тоном. – Садись. Ты голодна?

– Я охотно прощаю тебя, брат. Да, я голодна. Я ничего не ела со вчерашнего вечера, кроме нескольких лепешек хлеба19, – ответила она ему, садясь на скамейку и раскладывая на ней свои вещи.

Свен попросил жену принести кашу, сыр, сушеное мясо и молоко для его сестры.20 Он предпочел не подавать ей алкоголь, потому что даже если Ульфдис успокоилась быстрее, чем он ожидал, не хотелось рисковать во второй раз. Кроме того, им обоим требовалась вся их смекалка, чтобы все обдумать и найти наилучшую стратегию, и ситуация не вышла из-под контроля. Эринндис накрыла стол21 и принесла еду, которую попросил ее муж. Затем Ульфдис заметила, что прекрасные голубые глаза Эринндис наполнились страхом, и девушка почувствовала себя неловко, из-за того, что причиной этого страха была именно она.

Но сейчас на то, чтобы попытаться успокоить свою невестку, не было времени. Все внимание занимали более срочные дела. Они со Свеном должны были найти решение, и быстро. Оба задумались, пока Ульфдис поглощала еду, как голодный огр. Закончив трапезу, она вернула Свена из размышлений в реальный мир.

– Ну, брат, у тебя есть идея?

– Нет, – ответил тот с сокрушенным видом. – Я пытаюсь предугадать, как он будет нас атаковать. Но существует слишком много возможностей.

– Возможно, не так много, как ты думаешь. Я несколько раз обращалась к местным мудрецам тинга с просьбой вернуть мне больше почтения. Если он нападет на нас напрямую, без предупреждения, он точно потеряет их уважение. Ему придется обратиться к праву, чтобы потребовать справедливости за поруганную честь и узаконить свою месть. У нас есть огромное преимущество: мы знаем закон гораздо лучше, чем он. Если ты встанешь на мою защиту и правильно изложишь закон22, то мы выиграем дебаты, и тинг объявит его иск недействительным. Более того, твоя репутация намного лучше, чем у него, и ты нравишься большинству членов тинга. Это должно помочь нам добиться голосования в нашу пользу. Как только Совет отречется от него, он больше не сможет нападать на нас без риска навлечь на себя неодобрение тинга и выплаты нам компенсации.

Свен задумчиво кивнул. Он обдумал все, что только что сказала его сестра, и вынужден был признать, что у нее хорошее тактическое чутье. Его знание закона и красноречие давали им преимущество. Возможно, еще не все потеряно.

– Ты права, сестра, это кажется наиболее логичной возможностью. Так что нам остается только подготовить нашу защиту как можно лучше и ждать созыва тинга. Мы находимся в середине дней созыва, так что это не займет много времени23.

Вызов действительно пришел быстро. Свартр со всей его свитой пришли в дом Свена. В присутствии свидетелей он заявил, в чем обвиняет Ульфдис и ее семью, объявив, что будет добиваться справедливости перед тингом24. Это дало Свену и Ульфдис две недели на подготовку, которые они использовали сполна.

В назначенный день они отправились в тинг с сопровождением и были готовы к любому развитию событий. Несмотря на то, что Ульфдис была женщиной, ей разрешили присутствовать на заседании тинга, поскольку она принимала непосредственное участие в деле и должна была иметь возможность сама свидетельствовать об обвинениях в адрес бывшего мужа25 которые послужили основанием для развода. Сложив оружие у входа, мужчины вошли внутрь26. Свартр был там с несколькими своими людьми, и злая ухмылка исказила его лицо. Это не предвещало ничего хорошего. Не успел годи объявить, что собрание открыто, как Свартр заговорил, крича и жестикулируя.

– Эта женщина, – сказал он, указывая на Ульфдис, – запятнала мою честь и честь моего клана. Не успела она выйти за меня замуж, как объявила о разводе со мной в присутствии совершенно посторонних людей, нарушив тем самым соглашение со своим братом. Я сдержал свое слово, женившись на ней, а она нарушила свое. Ее клан – это не клан благородных мужчин и женщин. Они не соблюдают свои обязательства и не отвечают за слова. Я требую возмещения ущерба за это оскорбление.

Не успел он закончить, как Свен в ответ заговорил с настоящей мольбой.

– Не мужчины и женщины своего слова? А как быть с мужчиной, который не уважает свою жену или ее семью? Кто, как только женится, оскорбляет свою жену, ее брата и весь их клан? Кто позволяет и поощряет своих наложниц неповиноваться и оскорблять свою жену? Моя сестра выполнила свою часть договора, выйдя замуж за Свартра, а он – нет. Он проявил глубокое неуважение к своей жене, которая не только свободная женщина, член древнего и уважаемого рода, честь которого не подлежит сомнению, но и сестра ярла. К этой женщине из великого рода ее муж относился как к рабыне. Закон ясен в этом вопросе: если жена обязана повиноваться мужу, то он обязан уважать свою жену. В случае оскорбления, неуважения или плохого обращения жена может развестись с мужем без того, чтобы он мог заявить о каком-либо ущемлении чести, поскольку в этом случае жена находится в полном праве. Моя сестра может подтвердить это под присягой и привести в качестве свидетелей нескольких посетителей ее бывшего мужа, а также нескольких мудрецов тинга из провинции Драммена, к которым она обращалась. Моя сестра действительно дала своему мужу второй шанс, попросив мудрейших тинга призвать его к порядку и побудить его проявлять больше почтения. Некоторые из этих людей присутствуют здесь и могут дать показания, – закончил Свен, указывая на двух мужчин, сидящих на собрании.

Затем выступил годи и допросил двух названных мужчин.

– Правда ли, что Ульфдис Харальдсдоттир призвала вас напомнить ее мужу о его обязанностях уважения? Вы были у Свартра и разговаривали с ним? А кто-нибудь из вас был свидетелем его поведения по отношению к жене? Помните, что тинг священен и благословлен богами. Вы должны говорить правду.

Один из двух мужчин заговорил.

– Я, Альфарр Бьярнасон, клянусь перед богами, что Ульфдис Харальдсдоттир действительно обратилась к нам с жалобой на поведение своего мужа, Свартра Магнуссона. По ее просьбе мы поехали к нему, чтобы напомнить ему о его обязанностях как мужа. Но каждый раз он, казалось, не обращал особого внимания на то, что мы говорили. Более того, во время визита в дом Свартра я сам видел, как он вел себя по отношению к жене. Я слышал, как он оскорблял здесь свою жену и ее брата Свена. Поэтому я могу засвидетельствовать перед этим собранием, что факты, в которых она его обвиняет, истинны и доказаны.

При этих словах Свартр про себя выругался. Он этого не предвидел. Этот проклятый Свен и его знание закона… Свартр посмотрел на годи и других членов тинга, увидев в их глазах лишь презрение.

Годи снова заговорил:

– Учитывая эти убедительные показания, в правдивости которых невозможно усомниться, и учитывая закон, о котором так метко напомнил Свен Харальдссон, я считаю, что этот развод полностью соответствует закону и никоим образом не наносит ущерба чести Свартра Магнуссона. Честь, которую он сам запятнал своим неприемлемым поведением. Кто проголосует за то, чтобы признать этот развод законным, а ущерб, нанесенный чести Сварта Магнуссона, отсутствующим?

Члены тинга проголосовали по очереди. Все согласились с предложением годи, и с каждым голосом против него Свартр все больше распалялся. Он был в ярости. Как же он недооценил свою бывшую жену и особенно ее брата! Теперь он увяз, и еще долго не сможет ничего сделать против них. Его и без того шаткая репутация только что сильно пострадала, и любое нападение на Свена может обернуться против него. Ему придется набраться терпения. Тем временем стоящая напротив него Ульфдис торжествующе улыбнулась. Они с братом победили. Женщина была свободна, и ее народ больше не был в опасности. Годи объявил, что заседание на сегодня закрыто, и что мужчины могут выйти и взять в руки оружие. Свартр и его люди вышли первыми, за ними последовали Свен, Ульфдис и их сопровождающие. Свартр посмотрел на Свена с презрением и ушел, не сказав ни слова. Он отомстит. Однажды.

Глава 3

Вернувшись в Хрингарики, Свен думал, что жизнь вернется в нормальное русло. Но уже через несколько недель он понял, что это будет не так просто, как он надеялся. Как и все женщины в доме, Ульфдис должна была помогать Аэринндис по хозяйству. Если уборка, шитье и приготовление пищи не были проблемой, то ткачество, прядение, вышивка, окрашивание, присмотр за детьми или другие задачи, которые в основном предназначались для женщин, были сложнее27.

Тогда Свен понял, что они действительно избежали катастрофы: прежде чем выдать ее замуж за Свартра, он не подумал проверить, стал ли Олафр обучать ее всему необходимому для будущей хусфрейи28. Ульфдис знала достаточно, чтобы не умереть от голода и холода. Но у нее не было знаний, чтобы правильно управлять домом. Это был полный провал. Аэринндис должна была обучить ее, особенно если он надеялся когда-нибудь снова выдать ее замуж.

Он не мог винить Олафра, ведь, кроме его рабынь, в его доме не было женщин, и никто не посмел бы предложить ему учить Ульфдис таким вещам. Олафр воспитывал ее как мальчика, и это было видно. Ей не нравилось носить платье, и если раньше она могла притворяться перед Свартром и его семьей, чтобы не вызвать подозрений, то теперь ей это было невыносимо.

Затем Свен с ужасом обнаружил, что Олафр одевает ее как мальчика29. В конце концов, это было гораздо практичнее для тренировок, и до определенного возраста помогало скрыть ее пол от потенциальных посетителей.

Ульфдис, к сожалению, привыкла к этому удобному стилю одежды. Она рассказала ему, что все еще носит свой мужской наряд и что для возвращения в его дом она надела штаны с сшитым дном30, под платье, чтобы ей было удобнее ехать верхом, натянув платье на бедра и не оставляя их голыми. Свен был в шоке.

– Ты понимаешь, что бы произошло, если бы кто-то перешел тебе дорогу и узнал тебя? Твоя репутация была бы уничтожена. Ты не можешь одеваться как мужчина, Ульфдис. Это не только противоестественно и повредит репутации нашей семьи, но вскоре об этом станет известно повсюду, и найти тебе хорошего мужа будет невозможно.

– Я ульфхединн Свен, а не обычная женщина. Я была создана, чтобы воевать, а не вышивать или ткать. Позволь мне вернуться к Олафру, по крайней мере, там я смогу одеваться в соответствии со своей природой, не причиняя тебе вреда.

– Ни в коем случае! Мне жаль, Ульфдис, но теперь люди знают о твоем существовании, и теперь ты – женщина. Ты не можешь просто так жить с человеком, который не является ни твоим братом, ни твоим мужем. Слухи быстро распространятся, и тебя заподозрят в том, что ты наложница простого бонда31, а сестра ярла таковой быть не может. Это было бы принижением твоей значимости.

– Прости, брат, но я не смогу так долго продержаться в этой ситуации. Я отказываюсь играть роль, которая мне не принадлежит. Я согласилась выйти замуж за Свартра ради блага клана, и посмотри, чем это обернулось. Судьба32 показала мне, что этот путь не для меня. Я не гожусь на роль хусфрейи, брат. Как и Брюнхильда33, я создана для боя. Я уверена, что ты найдешь решение, которое удовлетворит всех. В конце концов, тебя называют «мудрым», – сказала она, подмигнув ему.

– Я посмотрю, что можно сделать. А пока – хотя я знаю, что тебе это не нравится – продолжай учиться всему, что можешь, у Аэринндис. Мы должны сохранять видимость, пока я не найду решение, – вздохнул Свен.

Но сколько бы дней Свен ни прокручивал все это в голове, он не мог распутать паутину противоречий в этой ситуации, поэтому он решил пойти и посоветоваться с годи, ибо знал, что его благоразумие равно его мудрости. После того как Свен все рассказал, годи посоветовал ему пойти к вёльве34, которая жила в нескольких днях пути, и попросить ее истолковать священные руны. Это был лучший способ определить судьбу, которую Норны соткали для его сестры. Свен подумал, что это отличная идея, но он хотел сохранить свой визит в тайне, особенно от Ульфдис. Он боялся, что если предсказание вёльвы не оправдает ее ожиданий и надежды не оправдаются, сестра будет ужасно разочарована. Поэтому, чтобы иметь свободу действий, ему пришлось на несколько недель избавиться от сестры. К счастью, скоро должна была отправиться торговая экспедиция в Каупангр. Свен планировал отправить туда своего старого друга Гисли Эйриксона, чтобы обменять накопленную ими стеатитовую посуду35, вадмал, меха и шкуры на янтарные и стеклянные бусы, пряности, рабов и экзотические ткани. Торговый сезон в Каупангре был открыт36 уже несколько недель, и он хотел воспользоваться этим. По крайней мере, в городе его сестра могла заниматься торговлей37, это было бы приятной сменой ее домашних обязанностей. Кроме того, Гисли и его ребята будут присматривать за ней от имени ее брата.

Приняв решение, Свен почувствовал успокоение. У него будет достаточно времени, чтобы организовать свою поездку к вёльве. Когда он сообщил новость своей сестре, она была вне себя от радости. Она сможет путешествовать, торговать и, самое главное, наконец-то увидеть Каупангр, торговый пост, о котором она так много слышала. Свен дал свои указания Гисли, не рассказав ему о тайне сестры. Он предпочитал говорить как можно меньше, пока не увидит вёльву и она не подтвердит, может ли он открыто рассказать, что Ульфдис – ульфхедин. Гисли не совсем понимал, почему он должен был взять с собой сестру своего друга. И хотя он был готов оказать Свену услугу, он воспринимал эту просьбу как настоящую обузу. К счастью, путешествие на лодке займет всего один день, так что ему не придется проводить бессонные ночи, присматривая за ней, пока она будет спать на лодке среди команды. Взять незамужнюю женщину среди всех этих мужчин было безумием. О чем думал Свен, когда просил его взять с собой Ульфдис?