Закрытый Мир: Рубиновое ожерелье

© Торина Нэйт, 2022

ISBN 978-5-0055-0328-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

На улице была холодная и дождливая осень. Почему-то так получилось, что это был один из самых холодных дней, с ледяным проливным дождем, когда серые грозовые тучи не давали пробиться ни одному лучику солнца. Словно погода знала, что для Лилианны этот день станет самым ужасным в жизни. Будто сама Вселенная предполагала, что они найдут их семью именно в этот день.

Они все вместе были дома, маленькая дочь залезла к папе на руки и что-то усердно вырисовывала, при этом ни на минуту не замолкая. Девочка любила проводить с ним время, она любила его всем сердцем, даже больше, чем Лилианну, но разве это было важно?

Вовсе нет.

Они были вместе и наконец-то нашли убежище, где никто не сможет их отыскать. Это был их общий рай, даже несмотря на слякоть улиц и неприятную погоду. В доме было тепло и уютно. По телевизору шла какая-то передача, которую никто не смотрел. Обычно они включали его только для того, чтобы он шумел на фоне. Лилианна готовила обед и любовалась прекрасным зрелищем своей семьи.

– Папа! Смотри! – прокричала девочка, дергая мужчину за рукав. – Это динозавр! Я таких по телевизору видела!

– Он очень смешной! – засмеялся мужчина и начал щекотать девочку, сидящую у него на коленях. – Я ужасный большой динозавр! Я тебя съем.

Громкий визг, смешанный со смехом, заполнил пространство кухни, окутывая их сердца. Любовь. Самая большая ценность, что была у них. Семья.

Но не многие были согласны с этим. Некоторые считали, такой союз особенно опасен, для общества, для королевы, для власти. У них сложилось мнение, что эта пара создала ребенка, который заберет власть у тех, кто больше всего этого желал.

Они хотели убить ее, убить их союз. Убить опасность, которую их семья представляла для королевы и совета.

Но разве такое маленькое чудо с каштановыми волосами и зелеными глазами могло кому-то причинить вред?

Девочка еще раз звонко засмеялась, сползла с колен и скрылась в другой комнате, ожидая, что папа побежит за ней.

– Догонялки! – довольно кричала она. – Папа! Догоняй меня.

Мужчина тоже засмеялся, но через секунду замолк, все его мышцы напряглись, и он стал похож на притаившуюся пантеру. Он почувствовал то, что сперва не смогла уловить Лилианна. Но через мгновение она поняла, что так сильно встревожило его.

Звук. Такой слабый, будто мигающий маячок. Его можно было спутать с сигнализацией чьей-то машины, находящейся на расстоянии нескольких километров. Если не прислушаться, то можно и не услышать.

Они оба понимали, что это не сигнализация.

В одну секунду внутри все похолодело от ужаса, волосы на голове зашевелились, а легкие сжались так сильно, что невозможно было вздохнуть.

Их . нашли

– Беги, – прошептал мужчина. Его губы почти не шевелились, но это слово отчетливо отбивалось у Лилианны в голове. – Беги, как мы договаривались.

Теперь ее ужас можно было пощупать руками. Она понимала, что это значило.

Девушка кинула на мужчину умоляющий взгляд, в ее душе бушевал ураган разных эмоций, но ступор сковал все ее тело, не давая выговорить и слова.

– Нельзя терять ни секунды! – мужчина напрягся, как гитарная струна, и быстро, но тихо подошел к окну.

– Хватай Марианну и прячьтесь, я их задержу, – понимая, что Лилианна в ступоре, он в долю секунды пересек комнату и схватил ее за плечи. – Вам надо идти. – Его зеленые глаза пронзили ее взглядом.

– Я… – прошептала девушка. – Я не могу тебя потеря…

– Знаю, – перебил он. – И я тебя люблю. Очень. Но ты должна бежать, , – он кивнул в сторону комнаты, в которой скрылась девочка. ради нее

– Постарайся вернуться , – шепнула Лилианна, в последний раз прижимаясь к телу возлюбленного мужчины. Ее горло раздирал плач, но она понимала, что сейчас не время. Она должна быть сильной, ради дочери, ради их семьи. ко мне

– Я постараюсь. – Его губы нашли ее, и он быстро чмокнул их. А затем оторвался от нее.

Тем временем звук нарастал. Еще немного, и Cтражи будут здесь. Они пришли убить их всех, всю ее семью. Но она не позволит этому случиться, не позволит причинить боль ее дочери.

– Мам? Пап? – пролепетала девочка, вернувшись на кухню. Она заметила перемены в их настроении и насторожилась.

– Иди сюда, – сказал мужчина девочке.

И она послушалась. Взяв ее на руки, он проговорил:

– Слушайся маму, хорошо? Я люблю тебя, помни об этом. – Он крепко прижал маленькое тельце к себе, а затем отпустил.

– Ты уходишь? – спросила девочка тоненьким голосом.

– Вам с мамой нужно уйти. Я вернусь к вам, как только смогу.

Его голос был печален, и у Лилианны защемило сердце.

– Пора.

Она взяла дочь за руку и, кинув последний взгляд на мужчину, в котором говорилось так много, выскользнула с запасного выхода дома, применив прикрывающее заклинание.

Лилианна знала, что ее муж почувствует все, о чем она хотела ему сказать. Они оба понимали, что это, может быть, их последняя встреча, но без этого риска все трое были бы в опасности.

А так он задержит стражей, пока след от магии Лилианны не развеется и их не смогут найти.

Это был последний день, когда его видели.

Глава 1

Еще пару часов назад я ездила на безумной скорости на мотоцикле со своим парнем. Я замерла, вспоминая тепло его кожи и дурманящий запах, когда я со смесью страха и адреналина прижималась к могучей спине Джонса. Сочетание цитруса и корицы трепетало у моего носа, заставляя забыть обо всем. Почему нельзя взять кусочек запаха и забрать себе, чтобы все время наслаждаться им, даже если человек далеко? А жар этой бледной, гладкой кожи обжигал сильнее палящего солнца. Почему этот человек так на меня действует? Я не могла оторваться, и очень обидно, что сегодня мы побыли вместе так мало.

Я вздрогнула от воспоминаний и поспешно залезла в кровать, укутываясь теплым пуховым одеялом. Мне предстояло набраться сил перед завтрашним днем. Так мне сказал Джонс. Я никак не могла ему объяснить, что совсем не устала. Хоть всю жизнь провела бы рядом с ним, но нет. Он так переживает за мое самочувствие и, конечно же, за то, чтобы мы снова не поругались с мамой, но это невозможно! Не эта причина, так другая, мы все равно поссоримся. Джонс этого никак не может понять.

Завтра важный день. Не для меня, но для всех остальных, хотя должно было быть наоборот. Завтра мой день рождения, мне исполняется семнадцать. Говорят, это непростой возраст для подростков, но я не придавала этому большого значения. Предстоял еще один обычный день, как и все остальные дни в моей тусклой жизни, наполненной графиком и учебой. Только с приходом Джонса мне удалось ее хоть немного разнообразить. Он заставлял почувствовать меня живой, не механическим роботом, который жил каждый день по маминому расписанию. Я всегда должна была четко выполнять план, чтобы Лили была спокойна, и еще одно правило: «Всегда носить телефон».

На самом деле я никогда не имела ничего против, охотно поддаваясь на все правила, установленные родителями, всегда следуя их выполнению. Это была моя жизнь, четкая, структурированная, понятная. И я не знала, что бывает по-другому, что у кого-то бывает иначе.

Но Джонс. Он был моим личным хаосом, тем вихрем эмоций, который пошатнул эту четкость и структуру в жизни. И Лили это не нравилось, это становилось уже нормальным – вечно ссориться. Из-за одного и того же. Он был причиной наших ссор и самой первой безумной моей любовью, за которую я была готова бороться даже с собственной матерью. И пока мне это удавалось.

Завтра – один день, который я могу провести не по графику Лили, у меня не было планов, да и вообще огромного желания праздновать не было.

Это был единственный день, когда я могла диктовать свои правила и делать все, что мне захочется. За это я любила его, единственная причина, почему я вообще отмечала этот бессмысленный праздник. Нет ничего хуже, чем праздновать старение своего тела и разума, ведь с каждым годом мы не молодеем, а наоборот. Брр. Но, конечно же, Джонс имел на это свое мнение.

Он сказал, что завтра меня ждет сюрприз, и обещал день посвятить мне, только ради этого я согласилась на торжество. Сколько бы я ни спрашивала, что он хочет делать завтра и какой план – он не признался. Этого стоило ожидать. Только вот сюрпризы – не мое. Меня начинает нервировать то, что я не могу контролировать, не понимаю, к чему готовиться. К такому просто не привыкла. Учитывая, что я прожила по графику семнадцать лет. Школа, бег, дом, домашнее задание – и так по кругу. Иногда соревнования по бегу, иногда олимпиады. Но я могла сказать, что буду делать в следующем месяце в первый понедельник, как и во все остальные дни. И мне это нравилось.

Связь с Джонсом была сильная, не знаю, каким образом мы вообще начали общаться, это до сих пор не укладывалось в моей голове, как он вообще смог вклиниться в мой плотный график и разрушить до основания то, что строили мои родители на протяжении всей моей жизни. Он был тем, кто показал мне настоящую жизнь, полную эмоций и искр, взрывов и падений. Он был тем, кто показал, что такое любовь.

Кажется, она окутывает меня ореолом тепла каждый раз, когда я вспоминаю его черные шелковистые волосы и карие с золотой радужкой глаза. Я могу ее потрогать, ощутить каждой клеточкой своего тела, когда он касается моей кожи. Я чувствую его присутствие еще до того, как он приблизится, и, конечно же, знаю, что он чувствует то же самое. Необъяснимо. Но мне этого и не требуется. Только лишь бы оставался в моей жизни. ОН

Мой вдох стал прерывистым, когда я представила, как буду касаться его безупречно красивой улыбки губами, как он запечатлеет легкий поцелуй на моей ключице. А мне придется встать на цыпочки, чтобы хоть немного приблизиться к его росту. Он был высоким, сильным и мужественным. Его широкие плечи всегда прикрывала черная кожаная курточка, а волосы торчали в разные стороны после шлема. Он никогда не расставался со своим мотоциклом, даже в холодное время года. Для меня это было открытием, хотя я не соглашалась ездить с ним в гололед.

– Мэри?! Мэри, ты дома? – послышалось из-за двери, и в комнату ворвалась Лили, не удосужившись даже постучать, хотя бы для приличия. – О, Мэри, ты дома, а то я думала, ты снова с этим своим непутевым. – Улыбка озарила ее лицо, и она чмокнула меня в волосы, присаживаясь на край кровати.

– И тебе привет, мам. Сколько тебе можно повторять, что у моего непутевого есть имя? Его зовут Джонс, когда ты уже запомнишь? – я вздохнула. Последних моих слов Лили не слышала, так как уже упорхнула, не закрыв дверь.

Замечательно.

Я потянула одеяло повыше, укрываясь с головой. Это было слишком сложно, слишком изматывающе – постоянно противостоять ей. Мне пришла в голову мысль снова выбраться из дома, как я делала это последние несколько лет. Недалеко от нашего дома был парк, когда-то давно я нашла там место, о котором мало кто знал. Это было мое убежище, где я могла посидеть в тишине и все обдумать. Туда я уходила ночью, чтобы потешить себя иллюзией свободы. Там я была кем-то другим, не девочкой-роботом, не имеющей друзей, без мечты о чем-то глобальном. Там я могла становиться тем, кем захочу, погружаясь в свой маленький мирок. Я освобождалась от оков и имела хоть каплю свободы. Но на самом деле я просто наслаждалась одиночеством.

Нет, сегодня я не буду туда идти, Джонс попросил меня лечь пораньше, чтобы я чувствовала себя хорошо завтра. Обещание, данное ему, сдерживало меня, хоть и внутри все трепетало от желания побега. Он знал о моем тайном убежище и с легкостью мог проверить. Мне не хотелось его подводить. Поэтому я свернулась клубочком и погрузилась в сон, предвкушая самый лучший день рождения за последние семнадцать лет.

Глава 2

Утро было на удивление добрым, я чувствовала себя действительно хорошо. Неужели этот день настал? Я не надеялась, что сегодня не будет нотаций или ругани по поводу Джонса, но все же хотелось свести это к минимуму, слишком важно было мое настроение. Я ценила каждое усилие Джонса, каждый момент, проведенный вместе, и сегодня был день, когда я имела возможность провести его с ним.

Утром курьер принес букет цветов. Это были разнообразные цветы, очень искусно выложенные. Их цвета очень хорошо сочетались между собой, с прожилками зеленых листьев. Среди цветов лежал маленький беленький листочек. На нем было написано: «Любимая, жду в двенадцать».

Я не могла нарадоваться, мои щеки загорелись. Широко улыбнувшись, я расписалась на листочке, который протянул мне курьер, и, глубоко вдыхая изысканный запах цветов, отправилась на кухню.

– Кто там приходил? – спросила Лили. – О, цветы, Джонс решил подлизаться? – она вскинула бровь.

– Нет, у меня вообще-то сегодня день рождения, если ты забыла. Да, кстати, я сегодня иду его отмечать с Джонсом, – я ухмыльнулась, застав Лили врасплох.

– Кто тебе такое сказал? – не отставала она.

– Я, мама, я. И это не обсуждается, – я улыбнулась и направилась в комнату.

Потом выдохнула, прижавшись к закрытой двери своей спальни спиной. Это было легко, хоть я и приготовилась к большему. Она дала выиграть этот мини-бой, но я уверена, что завтра меня ждет серьезный разговор на тему, как я могла так разговаривать с собственной матерью, ведь они так много вложили в мое воспитание. Я потрясла головой, выбрасывая все ненужные мысли. Сейчас не до этого.

Сегодня, конечно, важный день, но не настолько. Поэтому я надела джинсы и красную клетчатую рубашку, а сверху черный кожаный пиджак, чтобы было теплее ехать на мотоцикле. Еще в начале наших отношений Джонс подарил ее мне, чтобы я постоянно не клянчила у него его собственную. Решила подвить волосы, слегка подкрасилась тушью, немного духов – и образ готов.

Время прошло быстро, и не успела я оглянуться, как на часах было почти двенадцать дня. Я чувствовала его присутствие, он уже ждет. Конечно, он не стал заходить, чтобы не провоцировать Лили, и я была ему благодарна за это. Поцеловав на прощание маму, как на крыльях я ринулась на улицу. Погода говорила о том, что сегодня будет отличный весенний день.

Джонс уже стоял возле своего мотоцикла на другой стороне улицы. Когда я увидела его, то сердце начало учащенно биться и вспотели ладошки. Он был очень красив, в черных джинсах, серой обтягивающей футболке и кожаной куртке. Его черные волосы развевал ветер, и Джонс каждый раз небрежно поправлял их набок. Он стоял, опершись на мотоцикл, увидев меня, он направился в мою сторону. Улыбаясь своей обворожительной улыбкой, он заключил меня в свои уютные объятия, запечатлев на моих губах горячий поцелуй. Уткнувшись ему в шею, вдыхая запах, такой родной, я забывала все не свете, разговор с мамой, то, что мы все еще стоим посреди дороги и в любую минуту нас может переехать машина. Мне наплевать, сейчас главное – он, этот момент, и не важно, что будет дальше. Время остановилось для нас, мир вокруг застыл, давая нам насладиться друг другом. Я так соскучилась по Джонсу, словно мы не виделись года, а не сутки.

– С днем рождения, Марианна Сонкл, – официально произнес он, пронзив меня взглядом.

– Нет, – тихо возразила я. – Давай сделаем вид, что это обычный день, который нам разрешили провести вместе, словно это не мой день рождения, хорошо?

– Почему ты так не любишь свой день рождения? – его черные брови насупились.

– Не люблю излишнего внимания.

– Так или иначе, сегодня наш день. И я хочу, чтобы все прошло безупречно.

– Ты так и не скажешь, куда мы поедем? – я отодвинулась от него и, беря за руку, двинулась к мотоциклу.

– Не доверяешь мне? – он улыбнулся и натянул черный шлем на голову. Я последовала его примеру, усаживаясь за нам на сиденье.

– Доверяю. – Но мой голос теряется в звуке рева мотора.

Глава 3

– Ты голодна? – спросил Джонс, когда мы стояли возле ворот в парк. Вокруг было много людей, все ходили толпами, смеялись и разговаривали.

– Нет, – мой голос звучал приглушенным в шуме собравшейся толпы. Для того чтобы попасть в это парк развлечений, нам пришлось ехать около часа, добираясь в соседний город.

– Ты ела утром? – покосился на меня Джонс.

– Нет, не успела. – сказала я и поймала неодобрительный взгляд Джонса. – А ты ел?

– Нет, – коротко ответил он, я улыбнулась, как бы говоря: «А сам-то».

– Кофе? – поинтересовалась я.

– Да, пожалуй.

Мы пробились сквозь толпу и зашли через ворота. Возле кассы с билетами стоял небольшой ларек, в котором продавали напитки, и Джонс, поцеловав меня в щеку, направился к ларьку за кофе. Я в то время начала рассматривать маленьких детей, которые все время крутились у мам и пап на руках. Они визжали, показывая протест, когда им не давали сделать, что они хотели. У других светились глазки, когда они видели огромные разноцветные игрушки парка. Один малыш смеялся и за руку тянул маму к огромному пушистому зайцу, который развлекал прохожих. Одно ухо этого пушистого создания, внутри которого сидел человек, непроизвольно свисало с головы животного. Широкая улыбка с большими нарисованными белыми зубами вызывала умиление, заставляя остановиться и хотя бы сфотографироваться с ним. В основном вокруг животного кружились дети, они облепили его со всех сторон, практически не давая пошевелиться. Наверное, у человека, который сидит в середине мягкой игрушки, очень большая выдержка, чтобы вытерпеть это.

Один малыш забрался к зайчику на руки и крепко обнял, поглаживая маленькими ручонками мягкую шерсть. Малыш улыбался, и было видно, что это ему нравится. Я невольно улыбнулась.

Джонс уже возвратился с двумя стаканчиками кофе.

– Горячий, – предупредил он, отдавая стакан, и одной рукой обнял меня за талию. Заметив, что я улыбаюсь, вопросительно поднял бровь.

– Посмотри на вон того малыша, разве бывает на свете что-то милее?

Джонс взглянул туда, куда я указывала, и перевел взгляд на меня.

– Бывает, – через секунду ответил. – Это ты. Ты самая милая на свете.

– Это неправда.

– Поверь мне, правда.

– Нужно купить билеты, – я не стала развивать спор и перевела разговор на другую тему.

Джонс усмехнулся, полез в карман и достал два входных билета. Я взяла билеты и насупилась.

– Так нечестно, – запротестовала я.

– Мэри, давай не будем портить наш день, – только и ответил он.

«». Из его уст это звучало еще приятнее, чем когда я думала об этом сама. Его голос придавал этой фразе иной смысл, более глубокий. Он смаковал каждое слово, заставляя что-то в моей душе трепетать, и только в этот момент я начала осознавать, что это действительно так. Я будто очнулась, и постепенно реальность настигла мой разум. Это и правда был наш день, наш момент. Я так долго этого ждала, воображая себе картинки этого дня, что просто забылась. И теперь, когда я сбросила с себя все оцепенение, в моей груди начинает разрастаться тепло. Наш день

Я крепче сжала ладонь Джонса в своей.

– Ладно, – я согласилась, и за это он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Нежно, глубоко, проникновенно. Его губы были теплыми и мягкими, заставляя мое сердце биться сильнее. Мое тело само собой двинулось вперед, навстречу его ладони, прижатой к моей щеке. В этот момент меня не интересовало ничего: смотрят ли на нас люди, как это все выглядит со стороны, и даже горячий кофе в наших руках не заставил бы меня остановиться. Слишком сильное было влечение, оно стирало весь остальной мир, других людей, оставляя нас – целующихся и влюбленных подростков.

Наш первый поцелуй был более робким, чем это происходило сейчас. Мы боялись коснуться друг друга больше, чем это позволяло стеснение. Никаких прикосновений, руки при себе, и только наши лица так близко, что чувствовалось дыхание друг друга на коже. Это был мой первый раз, и я волновалась в два раза больше, чем обычно. Конечно, мне рассказывала Лиззи, как это делается, но я никогда прежде не была в такой ситуации.

Ладони слишком вспотели, дыхание слишком прерывистое, и неверие в то, что Джонс действительно собирается это сделать. Тогда, в парке, сидя на лавочке и попивая кофе из бумажных стаканчиков, прямо как сейчас, мы смеялись и разговаривали о разных мелочах, о нашей жизни.

Его смех заряжал меня, и в тот день я улыбалась так много, как никогда раньше. С ним было легко и спокойно, вот что я для себя заметила. Не приходилось притворяться кем-то другим. Тогда он впервые взял меня за руку, и я невольно вздрогнула. Было лето, но мои пальцы казались холодными по сравнению с его горячей кожей. «Мы словно огонь и лед», – пронеслось в моей голове. Он был моим огнем, что распалил костер в моей душе, согрел меня изнутри.

Джонс не спеша сокращал расстояние между нашими телами, я чувствовала, как моя нога плотно прилегает к его. Дыхание то и дело сбивалось, и я предвкушала то, к чему ведет это свидание. Мой мозг рисовал красочные картинки, я сто раз представляла, как это может быть, но ни одна из них не сравнилась с реальностью.

Он пах знакомо, словно я всю жизнь находилась рядом с ним. Терпкий цитрусовый запах кожи смешивался с чем-то еще. Все произошло быстро, в один миг он еще находился на расстоянии нескольких сантиметров, а в другой его губы прижимались к моим. Время остановилось для нас двоих, при том, что все вокруг продолжало жить. Его губы, мягкие и влажные, властвуют над моими, как и в данный момент. Робость постепенно отступала на задний план, уступая место страсти и нежности. Один из стаканов с кофе упал на землю, когда я оказалась в горячем кольце его крепких рук.

С тех пор это мое самое любимое место – его объятия. Только там я чувствовала себя в безопасности, там было уютно и тепло. Почему-то он стал ассоциироваться у меня с домом, таким, которого у меня никогда не было. А разве дом – это место? Я поняла, что нет.

Мой дом был там, где был он.

Он легонько оторвался от моих губ и прижал к себе, давая передышку и возвращая меня в реальность. Я открыла глаза и обнаружила, что мы все еще в парке среди людей.

– Пошли, – прошептал Джонс, поцеловав меня в висок.

Глава 4

В город пришел вечер, властная и чарующая луна вышла из-за облаков. Парк закрывался, и нам пора было ехать домой. Лили, наверное, там с ума сходит, но я не хочу заканчивать этот день, он слишком быстро прошел, я так и не насытилась близостью Джонса.

Если б я могла, то была бы с ним все время, я часто такое представляю, как мы дни напролет проводим вместе, вместе готовим есть, я в его рубашке и в нижнем белье, босиком топчусь по холодной плитке, готовя нам завтрак из блинчиков и яичницы, а Джонс помогает мне, делая кофе, его обнаженный торс так и тянет, чтоб пробежать по нему кончиками пальцев и поцеловать в шею. Мы вместе на одой кровати спим в обнимку, наша голая кожа касается, нас пробивает электрический заряд. С ним спокойно, я не боюсь заснуть в его объятиях, наоборот, его близость убаюкивает, заставляя видеть сладкие сны. Мы вместе ходим за продуктами для нашего ужина, вместе гуляем по парку. И он при всех держит меня за руку, всем видом показывая, что я его и никто не имеет прав на меня, кроме него. И я вовсе не против.

Но день подходил к концу, и мы отправляемся на место, где Джонс оставил свой мотоцикл.

– Я не хочу расставаться, – с тоской сказала я, Джонс сжал мою руку.

– Я тоже. Но мы завтра встретимся ведь. Мы не увидимся всего ночь.

– Знаю. Но это слишком долго. Я уже скучаю, – я сама удивилась, насколько грустный был мой голос.

– Мэри, не нужно… – только и сказал он. Я видела, что он тоже не хочет расставаться, но от того, что мы будем это повторять, ничего не изменится.

– Сегодня был отличный день, – перевела тему разговора я.

– Да, – лицо Джонса озарила улыбка.

– Спасибо тебе, – я, шепча, потянулась поцеловать его. Хотелось снова ощутить этот трепет в сердце при поцелуе, ощутить, как твоя душа вздымается ввысь подальше от земли и летает в облаках от счастья. Он ответил на поцелуй.

– Это тебе спасибо, – еще тише прошептал он. – Кстати, день еще не закончился. Сейчас все еще твой день рождения.

– О чем ты? – я уставилась на него.

– У меня для тебя подарок.

– Подарок? – переспросила я, но он уже полез в карман и извлек из него маленькую бархатную коробочку красного цвета, в которой обычно хранятся кольца. Я ахнула.

– Что это? – недоуменно прошептала я.

Ни слова не говоря, а только заговорщически улыбаясь, протянул руку и открыл таинственную коробочку. В моем сердце зародился трепет, мысли бешено носились в голове, как непослушные дети, которых трудно успокоить. Когда крышечка открылась, я мысленно выдохнула, по телу прошла волна облегчения. Как бы много я ни мечтала о Джонсе, но мне только семнадцать и, думаю, замуж мне еще рано. Может, когда-то я буду готова выйти замуж, но сейчас было не то время.