Зоопарк доктора Менгеле

Речь отца Макондо благоговейно обсуждали группами возле кладбищенской стены. Мужчины собрались в отдельные кружки. Чудесным образом появились двое крестьян. Они сумели ловко избежать депортации. Марио и Бенедикто, приятные молодые люди, которые никогда не ссорились с местными жителями. Марио встал рядом с сеньором Фрейтасом, Луисом Энкатором, сеньором Мукко и еще четырьмя подростками. Бенедикто оказался в группе с сеньором Риверой, Себастьяном Португезой и беззубым Эусебио. Они перебивали друг друга, но смысл их высказываний был один и тот же: своей пламенной речью отец Макондо хотел сказать, что мужчинам пора перейти к действиям. О том, как именно нужно было действовать, мнения разошлись.

Постепенно две группы мужчин объединились, и для того, чтобы привести в порядок мысли и идеи, сеньор Ривера пригласил всех в свою лавку. После того как двадцать три мужчины набились в маленький магазинчик, двери предусмотрительно заперли на засов. Сквозь щели стен не просочился бы ни один звук.

Мино и Пепе, разумеется, были в церкви и всё слышали. Теперь они сидели в полутьме на камнях у запруды, в секретном местечке Мино, и водили веточкой камыша по воде. Жизнь в деревне совершенно не улучшилась после того, как они убили свинью Кабуру, так что не проходило ни дня, чтобы они не напоминали друг другу о своем подвиге. Это был настоящий подвиг, никаких сомнений. Пепе на полном серьезе заговорил о том, чтобы убить и свинью сержанта Питрольфо, а еще самого Д. Т. Стара, и парочку-тройку армейцев, но Мино не поддержал его. Появятся новые армейцы, сержанты, хуже прежних, а уж сколько jèfe водится в Северной Америке, которые заменят Д. Т. Стара! Точно больше десятка, решил Мино, никакого этилацетата не напасешься.

– Уже завтра бульдозеры уничтожат грядки сеньора Гомеры, – сказал Пепе.

Мино кивнул, но внезапно его глаза вспыхнули.

– Бульдозер, конечно! – воскликнул он. – Можно же убить бульдозер!

Пока мужчины спорили в лавке сеньора Риверы, Мино и Пепе под покровом ночи подползли к жуткой машине, которая должна была уничтожить прекрасные грядки помидоров. Четырнадцать горстей земли закинули они в бензобак, не оставив за собой никаких следов. Все следующие недели в деревне царило небывалое настроение. Внешне все было как обычно: торговцы овощами зазывали покупателей на площади, сеньор Мукко кормил своих ручных краксов, а сеньор Ривера торговал разными разностями в своей лавке. Малышня подбирала скорлупу кокосов, а женщины носили таро в подолах широких юбок. Но куда, например, подевались Луис Энкатор, Себастьян Португеза и крестьянин Бенедикто за три дня до того, как рухнул мост через большую реку? А ведь этот мост специально укрепляли, чтобы по нему проезжал транспорт к нефтяным месторождениям. И зачем однажды вечером сеньор Ривера и Марио крались через лес к американской лавке и лавке Д. Т. Стара? И зачем сеньор Фрейтас взял с собой топор в три часа ночи?

Можно задать и другие вопросы: почему американцам не удалось завести ни бульдозер, ни экскаватор, которыми они собирались уничтожить грядки сеньора Гомеры? Куда подевались все ящики с инструментами, предназначенными для возведения нефтяных вышек и починки оборудования? Почему дорогу в районный центр постоянно заваливало камнепадом? Как мог рухнуть новый мост через реку? Почему грузовики и джипы постоянно глохли? Почему на том холме, где раньше росли магнолии и лавровые деревья, упали две нефтяные вышки? Почему сгорела дотла частная лавочка Д. Т. Стара? Откуда взялись все эти термиты, которые за несколько дней разрушили казарму армейцев? Почему однажды ночью взорвался кабинет сержанта Питрольфо и склад оружия армейцев, размещавшийся в том же доме?

Конечно, можно было задаваться этими вопросами, но факт оставался фактом: через месяц после того, как Д. Т. Стар приехал возводить новую нефтяную вышку прямо посреди томатных грядок сеньора Гомеры, сеньора Гомера продолжала приносить на рынок корзины с вкуснейшими помидорами.

За несколько недель до того, как Мино исполнилось одиннадцать лет, Амантея Португеза внезапно улыбнулась, выставляя на стол перед мужем и старшими сыновьями похлебку из чили и риса.

– Кажется, я немного недосолила, – сказала она ясным чистым голосом.

Мино и Сефрино откинулись на спинки стульев, удивленно уставившись на мать, ведь уже много лет она не произносила ни одного связного предложения. Не говоря уж об улыбке!

Себастьян Португеза вскочил со стула и упал перед женой на колени. Из его глаз лились слезы, он шептал:

– Матерь Божья, ты услышала мои молитвы! Благодарю тебя! Амантея, моя любимая Амантея, прекрасная моя жена!

– Ну же, Себастьян, как ты себя ведешь? Садись и ешь!

Так обедать Мино еще не приходилось. Позвали Ану-Марию, которая развешивала белье за домом, Сефрино ринулся за малышом Теофило, игравшим возле кладбищенской стены. Он даже испугался, когда услышал, как она говорит, ведь он не слышал ее голоса с тех пор, как ему исполнился год. Амантея говорила так, словно это было совершенно обычным делом, словно ни минуты своей жизни она не провела в молчании. Казалось, она даже не понимает, из-за чего поднялся такой шум и что они отмечают во время самого обычного обеда.

Скоро вся деревня узнала, что Амантея Португеза снова заговорила и заулыбалась. Многие восприняли это как добрый знак.

Cerrillo, кабан-пекари, хрюкал в кустах, Мино видел, что он рыл яму под корнем величественного дерева метадор. Мальчик отложил в сторону сачок для ловли бабочек и присел на упавшую ветку. Было бы у него с собой ружье! Он бы подстрелил этого кабанчика! Ох, сколько бы вкусного мяса было бы в маминой похлебке! Мино почувствовал, что у него свело живот от голода. Он привык не наедаться. Но легко представлял себе, как здорово было бы набить пузо до отвала и сытно рыгнуть.

Вот бы отыскать какую-нибудь очень редкую бабочку, такую, за которую отцу дадут много денег! Он был уверен в том, что где-то в джунглях есть такие прекрасные бабочки, о которых не говорится ни в одной книге.

Он посмотрел в свою жестяную коробку. Морфо он сегодня не поймал. Две статиры, ласточкин хвост семейства Papilionidae, а еще несколько маленьких, но красивых голубянок Lycaenidaes. Ничего особенного. Но теперь все стало именно так: после того как бульдозеры уничтожили значительный участок джунглей возле деревни, многие виды бабочек исчезли. Например, прекрасных Morpho montezuma он уже почти не встречал.

Сегодня заберусь подальше, подумал Мино. Перейду маленькую речку и пойду в самые джунгли к югу от деревни, раз в год в сезон дождей эту часть полностью затапливает. Поэтому туда невозможно пробраться. Там нет тропинок.

Мино подошел к речке. С этими местами он был хорошо знаком. Он перешел реку безо всяких проблем. Потом достал перочинный ножик и нарисовал большой крест на стволе дерева.

Осторожно пробираясь по затемненным душным джунглям, Мино не забывал отламывать ветки у деревьев или делать отметки на коре. Он боялся заблудиться. Иногда он останавливался, разглядывая кроваво-красный страстоцвет на кусте или кринум необычного цвета. Он с удивлением рассматривал пеперомию, элегантно задрапировавшую своими зелеными листьями голый ствол. Она укоренилась высоко в ветках дерева. Мальчик осторожно погладил липкий круглый шарик в сердцевине цветка глицинии. Сколько всего красивого! Сколько всего нового!

Слева от него между ветками пролетела желто-красная бабочка. Мино взмахнул сачком и – оп! – она попалась! Это была редкая геликонида. Почти сразу за ней он поймал двух итомин с прозрачными крылышками. Потом он подобрался к морфо и схватил ее, но, к сожалению, серьезно повредил одно крылышко. Жаль, эта бабочка относилась к подвиду peleides. Он долго простоял под деревом, слушая перекрикивание хоацинов, такое забавное, что Мино рассмеялся.

Вдруг прямо перед ним вспорхнула большая сине-желтая бабочка. Она быстро махала крылышками, мелькая между ветками и листьями. Парусник? Ласточкин хвост? Нет, не подходят по цвету. Мино задержал дыхание и почувствовал, как чаще забилось сердце, он внимательно следил за полетом бабочки. Он никогда не видел такую, по крайней мере, живьем. Он начал охоту.

Три раза он промахивался, бабочка молниеносно меняла направление движения. В последний раз, когда она упорхнула вглубь джунглей, он решил, что упустил ее, но внезапно она повернула обратно и полетела прямо на него. Мино захватил азарт, он не видел ничего вокруг, кроме этой бабочки, он должен был поймать ее во что бы то ни стало.

Наконец она уселась на кустик. Мино незаметно приблизился. И накрыл ее сачком.

Изможденный, он сел на траву и принялся разглядывать чудо: бабочка потеряла сознание, после того как Мино придушил ее. Бабочка лежала у него в руках, свернув крылышки. Умелыми движениями пальцев, осторожно, чтобы не повредить ткани, Мино развернул бабочку. Само совершенство. Синие и красные пятна сливались в причудливый узор. На нижнем крылышке виднелось маленькое красное пятнышко. Никаких сомнений – это парусник, ласточкин хвост. Но такие Мино еще никогда не попадались. Он был уверен, что в руках у него настоящее сокровище. Скорей бы вернуться домой к отцу и поискать ее в книгах!

Мино положил бабочку в коробку, торопясь, чтобы она не очнулась и не улетела.

Рука его покраснела и чесалась. Конечно, ведь он дотронулся до куста мухаре, на котором сидела бабочка. Ничего страшного, Мино смеялся и танцевал, выискивая оставленные метки пути.

Ему показалось, что он уже почти дошел до реки, и вдруг над верхушками деревьев он услышал страшный гул. От шума заложило уши, внезапный сильный ветер зашевелил листву на деревьях и растрепал волосы Мино. Мальчик зажал уши руками. Он посмотрел наверх и увидел прямо над кронами деревьев три вертолета. Они были тех же цветов, что и форма армейцев: бордово-желтые. Направлялись они к деревне.

Добравшись до речки, Мино понял, что вертолеты сели. Мино застыл в нерешительности и прислушался. В его груди шевелился неопределенный страх. Было тихо, слишком тихо. Внезапный сильный шум напугал даже птиц и зверей джунглей.

Мино нашел у реки камень и присел на него. Опустил зудящую руку в теплую воду. Стало легче. Но ему было холодно; он сам не знал почему, но весь дрожал от холода.

Вдруг он услышал выстрелы. Сначала одинокие. А потом целую серию. Потом все затрещало и слилось в единый звук; Мино услышал взрывы и тяжелые раскаты. Он сжал зубы и уставился на свое отражение в воде, оно покачивалось: четкое, нечеткое, четкое, нечеткое. Внезапно он обратил внимание на что-то необычное: отражение изменилось, он наклонился поближе, чтобы рассмотреть его. Сначала он не поверил тому, что увидел, протер глаза и посмотрел еще раз. Но это было правдой, точной, четкой. Вода была абсолютно спокойной. И Мино улыбнулся странной улыбкой, она появилась из такого закутка его души, о существовании которого он и не догадывался.

Наконец выстрелы и взрывы стихли. Но тишина длилась недолго. Вертолеты взлетели и промчались над джунглями, словно ураган. Они долго кружили над деревней, а потом исчезли так же, как и появились. Мино встал с камня у берега реки.

Он медленно брел по тропинке сквозь джунгли. Лишь один раз он остановился и открыл свою жестяную коробку. Прекрасная бабочка лежала там во всей своей цветастой красоте.

Увидев нефтяные вышки, Мино почувствовал запах гари. А еще едкий резкий запах пороха. А потом увидел дым. Он шел от деревни. Черный, страшный дым поднимался над кронами деревьев. Мино побежал, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.

– Папа! – закричал он.

– Мама! – закричал он.

От церкви остались лишь дымящиеся развалины. У остатков стены Мино увидел истерзанное тело отца Макондо. Голова была размозжена. Чуть дальше в луже крови лежал старик Эусебио. Лукас и Пепе. Они лежали спокойно, глаза и рты распахнуты. Черепаха с раздробленным панцирем барахталась под окровавленной шеей Пепе.

Мино заплакал.

Повсюду лежали мертвые, изрешеченные пулями люди. Рыночная площадь была полностью разрушена, дома вокруг нее превратились в дымящиеся руины. Кровь, кровь, кровь, кровь повсюду.

– Мама! Папа!

Мино бежал изо всех сил, крича и рыдая. Дом сеньоры Серраты уцелел. А вот, вот и его дом, свежая побелка, синие наличники на окнах. Обогнув пристройку, он замер: на пригорке прямо перед ним лежала его сестра-близнец Ана-Мария с малышом Теофило на руках. Они лежали спокойно в неестественных позах. Над правым глазом Аны-Марии зияла круглая дыра. Вокруг рта Теофило была кровь. Маленькая грудь не двигалась. В этот момент Мино перестал плакать.

Он нашел Сефрино, мать и отца перед открытой входной дверью. Они лежали в огромной луже крови, уже высыхающей. Полчища мух вились над растерзанными телами. Правая рука отца продолжала сжимать левую руку Сефрино. Рядом с ним лежала дощечка с незаконченной гигантской серой арганте.

Мино лег на землю и на четвереньках пополз к кровавой луже. Добравшись, он лег в нее лицом. Так он пролежал довольно долго, задержав дыхание. Но умереть не смог.

Он встал и смахнул с ресниц запекшуюся кровь.

И тут он увидел.

Увидел четко и ясно: кровь вокруг него была не красной. А белой. Белой, как ядро кокоса.

И Мино побежал в джунгли. Проскочил маленькую речку, пробежал мимо деревьев, на которых несколько часов назад сделал пометки. Он бежал, он шел. Стемнело, и он улегся под корнями дерева метадор.

Белая кровь – белая, как ядро кокоса.