- -
- 100%
- +
В письме Эвклид Милнор сообщал о назначенном вскрытии, которое должно состояться завтра утром по адресу: бульвар Грей Гуз, в подвале коронерского дома. Бросив письмо на стол, Леон расстегнул камзол и уселся на стул, чтобы немного отдохнуть. Сняв обувь, он взглянул в окно. Вечерело, с первого этажа раздавались звуки детского смеха — дети Маргусов начинали свой погром. Возможно, поэтому Фифи искала уединения в его комнате.
Когда он лег на постель, кошка вылезла из своего укрытия и начала тщательно вылизывать шерсть, прежде чем свернуться в клубок на стуле. Ночь окутала город, и вскоре Леон погрузился в сон. Однако его покой был нарушен пронзительным визгом и злобным ворчанием черной бестии. Фифи задушила мышь и теперь сидела рядом с ней, видимо, надеясь на какое-то чудо, которое вернет ту к жизни.
Леон закрыл глаза и отвернулся к стене, как вдруг раздался новый звук — женский крик, полный ужаса и отчаяния. Этот звук заставил Леона мгновенно вскочить с постели и схватить мушкет. Он успел натянуть на себя штаны, выскочил из комнаты и, сбегая по лестнице, столкнулся с хозяевами дома. Не обращая на них внимания, он быстро выбежал на улицу.
— Куда же вы босиком! — крикнул ему вслед Жобер, но Леон уже не слышал его. Он заметил женский силуэт в подворотне — это была куртизанка Бетти, которая, испуганно указывая в темноту улицы, закричала:
— Скорее! Туда!
Леон, следуя ее указанию, подбежал ближе и вскоре увидел что-то на земле. Приглядевшись, он понял, что это тело.
— Позовите констеблей, мисс! — крикнул он Бетти. Внезапно что-то мелькнуло за углом, и сыщик, не раздумывая, бросился туда.
— Стоять! — крикнул он, нацелив мушкет в сторону убегающего человека. Но выстрела не последовало: кто-то резко ударил его по голове, и мир вокруг потемнел. Леон упал, потеряв сознание.
— Похоже, он начинает приходить в себя, Эвклид!
— Дорогая, пожалуйста, смочи его лоб влажным полотенцем.
Где-то отдаленно Леон слышал еще чей-то голос, но не мог понять, что именно говорит этот человек. Его сознание было затуманено, и он не понимал, что происходит. Где он? Почему его голова раскалывается от боли? С трудом открыв глаза, он почувствовал, как резкая боль пронзила его затылок. Яркий свет ослепил его на мгновение, и он снова закрыл веки.
Ее прекрасное лицо…
— Лили? — прошептал он.
— Кто такая Лили, мистер Литтлвуд? — спросил женский голос. — Эвклид! Умоляю, скорее сюда!
Леон почувствовал, как его сознание постепенно возвращается к реальности. Резкий запах уксуса заставил его вновь открыть глаза. Теперь перед ним стоял Эвклид, лицо которого выражало облегчение.
— О, мистер Литтлвуд, наконец-то вы пришли в себя! Боже, как вы нас напугали!
— Кто этот человек? — с трудом прохрипел Леон.
— Меня зовут Эвклид, я врач, вы помните меня? А это Роксана, моя супруга, — с волнением ответил лекарь, указывая на жену, которая аккуратно прикладывала полотенце ко лбу сыщика.
— Вас я помню, — ответил Леон. — Кто был с вами там, в другой комнате? — спросил он, с трудом фокусируясь на их лицах.
Супруги переглянулись, и Роксана вновь смочила полотенце в воде, с нежностью прикладывая его ко лбу Леона.
— Я был один, — уверенно сказал Эвклид, слегка хмуря лоб. — Я ходил за уксусом. Видать, здорово вам приложили.
— Боже, — выдохнул Леон, и его голова раскалывалась от боли. Он не в первый раз сталкивался с серьезными ранениями. На его теле были следы прошлых столкновений с бандитами: несколько заживших дыр от огнестрельного оружия и глубокая рана от клинка, однажды пронзившего его предплечье. Теперь к этим травмам добавилась еще одна — разбитая голова.
Роксана заботливо прикоснулась ладонью к его лицу и осмотрела глаза.
— Все будет хорошо, Леон, — тихо произнесла она. Он закрыл глаза, представляя, что эти слова произносит его жена Лили. — Все будет хорошо…
Они подействовали на него как успокаивающая мелодия, и он погрузился в сон.
Проснувшись спустя несколько часов, Леон открыл глаза и увидел Роксану, которая мирно дремала на стуле, держа в руках толстую книгу. Он невольно задержал на ней взгляд, восхищаясь тем, как такая удивительная девушка могла оказаться рядом с робким на вид Эвклидом. Во сне она казалась ещё более прекрасной и умиротворённой, словно сама природа даровала ей свою красоту. Он мог бы любоваться ею бесконечно, если бы у него была на это возможность, но она не принадлежала ему. Не его руки касались её бархатной кожи, не ему предназначены были её манящие изгибы. Его губы не прикасались к её губам ни утром, ни ночью. Закрыв глаза, он постарался не думать об этом, а сосредоточиться на деле.
Он вспомнил тело, которое видел до того, как получил удар по голове. Еще одна жертва? Леон попытался подняться с кровати, но голову будто зажали в тиски. Спустив ноги на пол, он облокотился на колени, замерев с пальцами у висков и пытаясь справиться с головокружением.
— Леон? — раздался её нежный голос. Роксана отложила книгу и неторопливо подошла к нему.
— Вам лучше лечь и отдохнуть ещё немного, — настаивала она, и он, не имея сил сопротивляться, позволил ей уложить его обратно в постель. Когда она накрыла его тонким одеялом, он, не раздумывая, взял её за руку. Девушка замерла, не спеша отдергивать её. Он легонько сжал её ладонь, поглаживая большим пальцем, и это нежное прикосновение вызвало у неё мурашки. Его разум призывал его остановиться, но желание прикоснуться к ней было сильнее.
— Спасибо за заботу, — проговорил он хрипло, подавляя в себе желание прикоснуться губами к её ладони. Это было бы слишком смело, слишком рискованно…
— Это наша работа, — ответила она, убирав руку и покинув комнату.
Леон лежал в постели, пахнущей лавандой, и всё больше приходил к выводу, что если останется рядом с этой девушкой хотя бы ещё на один час, то перейдёт границы, которые не следует пересекать. Простыми словами: станет тем самым подлецом, который запутал в любовных сетях его жену, тем, кто разрушил семью и сломал жизни других людей. Лили, конечно, пыталась преподнести всё иначе: она оправдывала свой уход тем, что её не устраивает его частое отсутствие и опасная работа. Якобы ей было тяжело видеть, как он рискует своей жизнью, гоняясь за преступниками, но Леон знал правду. Для сыщика найти свою жену в объятиях любовника не составило особого труда.
Вспомнив все это, Леон резко поднялся и потянулся за своим камзолом, аккуратно сложенным на стуле. И не успел он встать, как в комнату вошел Питт.
— Леон! — воскликнул он, взволнованно глядя на сыщика. — Как же вы нас напугали! Я так рад видеть вас в сознании!
— Я в порядке, Питт, — хрипло ответил Леон, накидывая камзол на плечи. — Вчера я видел кого-то у тела и бросился за ним в погоню, но получил удар по голове сзади.
— Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что преступник действует не один и у него есть сообщники, — ответил Леон, покачнувшись и хватаясь за спинку стула, чтобы не упасть.
— Может, вам стоит немного подождать с расследованием? — предложил Питт, заметив, как Леон едва держится на ногах.
— Нет, — отрезал Леон, игнорируя его призыв к отдыху. — Кто новая жертва?
— Аманда Дарсон, — произнес Питт, и Леон кивнул, предчувствуя, что именно это имя он услышит.
— Нужно срочно допросить куртизанку, светловолосая она часто стоит там, напротив дома, где я снимаю комнату.
— Это Бетти. Скажу, чтобы ее привели в отдел.
— Не надо, я сам ее найду.
Покачиваясь, Леон дошел до двери и вышел из комнаты, наткнувшись на Эвклида.
— О нет, нет, нет! — воскликнул врач, поднимая руки и отходя от столика, заваленного газетами. — Мистер Литтлвуд, вам лучше оставаться в постели!
— Все в порядке, Эвклид! — остановил его Леон. — Благодарю вас и вашу супругу за помощь. Мне правда лучше.
Эвклид быстро направился к комоду, который был полон различных снадобий и лекарств. Сосредоточившись, он вытащил из него маленький пузырек, наполненный прозрачной жидкостью.
— Вот, возьмите это с собой, — сказал он, подходя и протягивая пузырек Леону. — При сильной головной боли принимайте по паре капель, но не больше, иначе могут быть галлюцинации. У вас серьезное сотрясение, и это не шутки, мистер Литтлвуд.
Леон с благодарной улыбкой кивнул, убирая пузырек в карман и замечая позади Эвклида Роксану. Она сидела за столом и нервно общипывала листочки какого-то растения. Когда их взгляды встретились, Леон быстро отвел глаза, чувствуя, что может выдать свою взволнованность. Он вновь обратился к Эвклиду, пытаясь переключить внимание и мысли.
— Вы провели вскрытие?
— Да, прошу прощения за то, что не дождался вас, — виновато ответил лекарь. — К сожалению, как и прежде, никаких улик в теле жертвы не обнаружено. Я так понимаю, мы будем осматривать Аманду вместе?
— Мне нужна вся информация о том, как она лежала, — но его фразу прервал Питт.
— Да, собственно, вам придется увидеть все самому, — сказал он. — Там есть на что посмотреть.
Глава 3. Предупреждение
Забравшись в карету, Леон облокотился на колени, сжимая виски пальцами. Внутри черепной коробки все гудело, и казалось, что мозг вот-вот лопнет от напряжения.
— Рискуете здоровьем, — заметил Питт, усаживаясь рядом. Леон закрыл глаза, не желая отвечать, да и любое слово давалось с трудом.
Генри отвез их на место преступления, где все еще дежурили констебли, охраняя тело жертвы, пролежавшее на холодной брусчатке, в ожидании сыщика. Леон, покинув экипаж, неторопливо направился в переулок, где всего несколько часов назад получил сильный удар. Затем вдруг остановился и оглянулся, заметив в окне своей комнаты Фифи, которая вытаращила на него свои зеленые глаза.
— Сюда, Леон, — махнул ему Питт, и Леон пошел за ним.
На брусчатке лежало тело девушки. Но на этот раз всё было по-другому. Леон присел на корточки, его взгляд упал на бордовую полоску, обвивавшую шею жертвы. Глаза девушки были широко открыты, и на ее лице застыла маска ужаса. Руки были сложены на груди, голова повернута в сторону выхода из проулка, а ноги, согнутые в коленях, указывали в противоположную сторону. Леон недовольно осмотрел окружение, понимая, что след убийцы вычислить будет нереально.
— Действительно, есть на что посмотреть, — произнес Леон, не отрывая взгляда от жертвы. — Похоже на случайную жертву…
— Что это значит? — не понял Питт.
— Я думаю, она случайная жертва, — повторил сыщик. — Вернее, свидетель. Или же… её просто ограбили и убили.
— Я отправил Джозефа расспросить ее отца о том, чем могла его дочь заниматься в такое время на улице, — сообщил Питт, присаживаясь рядом с Леоном.
— Спасибо, — поблагодарил его Леон. — Возможно, она что-то знала.
— Почему вы так думаете? — удивился Питт, его лицо выражало неподдельный интерес. Леон, касаясь пальцами виска, продолжил:
— Я не успел поговорить с ней, и вот она мертва, наш разговор уже никогда не состоится. Я опоздал…
— Кто ж знал…
— Или же это предупреждение, — Леон задумчиво посмотрел на Питта.
— Простите, я вас не совсем понимаю, — искренне признался Питт. Леон посмотрел на тело, затем встал и направился к выходу из проулка.
— На протяжении всего этого времени убийца выбирал своих жертв среди девочек, не достигших восемнадцатилетнего возраста. Они невинны и чисты, и в своей безумной мании он отправляет их в мир иной, оставляя их тела такими же чистыми и непорочными. Аманда — исключение. Повторюсь, возможно, это обычное ограбление и вынужденное лишение жизни, если она видела лицо преступника; возможно, ложный след, а может, он просто бросает мне вызов? Посмотрите сами, — произнес Леон, указывая на окно своей комнаты. — Я мог стать свидетелем этого преступления. Это словно насмешка, он будто бросил мне перчатку, вызывая на дуэль.
— Что происходит у вас в голове, господин сыщик? — с недоумением выдохнул Питт. — Я вижу лишь ненормального психопата, который бездумно убивает всех, кто попадается ему на пути.
Питт вдруг замолчал, задумавшись, потом снова заговорил:
— Может, Аманда возвращалась со встречи с каким-то тайным возлюбленным и случайно наткнулась на маньяка, который выслеживал кого-то? Вас, например.
— Мне нравятся ваши умозаключения, — сказал Леон, убирая руки в карманы и не отрывая взгляда от своего окна. Фифи уже не было видно. — А что если она направлялась ко мне, чтобы рассказать что-то важное, и убийца выследил ее и лишил жизни?
В голове Питта начали закручиваться шестерёнки, выстраивая всю последовательность событий в ярких картинках.
— Все это навевает мне мысль, что мы имеем дело с какой-то сектой, мистер Боули, — предположил сыщик. — В таком случае у нас могут возникнуть сложности.
Боули махнул своему подчиненному, чтобы тот позволил коронеру забрать тело, а сам пошел следом за сыщиком, который уже переходил дорогу, направляясь к дому Маргусов.
— Нам нужно немедленно сообщить обо всем в министерство, — взволнованно произнес Питт, шагая за Леоном.
— Нет, — резко ответил сыщик, останавливаясь и оборачиваясь к нему. — Ни в коем случае не говорите никому, особенно вышестоящему руководству. Это может привести к нежелательным последствиям. Мы должны действовать осторожно и незаметно, чтобы не спугнуть убийцу.
Питт совсем запутался, не понимая выводов Леона. Он пожал плечами, глядя на него с недоумением и не находя слов, чтобы выразить свои мысли. Леон, заметив его растерянность, решил объясниться. Он вошел в дом Маргусов и поднялся по лестнице, продолжая говорить.
— Главная характеристика серийных убийц заключается в их патологической потребности удовлетворять извращенные желания, связанные с убийством и различными формами насилия, — произнес он, уверенно шагая по коридору. — В нашем случае отсутствует множество ключевых факторов: нет осквернения тела как внешне, так и внутренне, присутствует нарушение так называемого «почерка», и, что самое важное, маньяк всегда действует в одиночку, а у нас совсем иная картина.
Они остановились у приоткрытой двери (Леон не закрыл ее перед уходом, чтобы кошка могла беспрепятственно перемещаться по его комнате) и пропустил Питта внутрь, закрывая дверь за собой. Подойдя к столу, он снял камзол, бросив его на кресло, и подогнул рукава рубашки, усаживаясь на стул. Затем взглянул на констебля, который все еще выглядел озадаченным.
— Если мы имеем дело с сектой, поясню, что это такое: это группа людей, которые проявляют чрезмерную преданность, увлеченность и приверженность определенному человеку, идее или вещи, — сказал Леон, внимательно глядя на Питта и не теряя темпа рассказа. — Эти группы часто используют неэтичные манипулятивные методики для убеждения и контроля над людьми, включая изоляцию от прежних друзей и семьи, физическое истощение, а также специальные техники, направленные на усиление внушаемости и слепого подчинения. Это мощное групповое давление, контроль информации и временное отключение индивидуальности, понимаете? В результате человек полностью зависит от группы и начинает бояться ее покинуть.
Питт искренне пытался вникнуть в слова сыщика, но в итоге поднял ладонь, прерывая Леона.
— Леон, — сказал он. — Можете объяснить это попроще? Что именно вы хотите сказать?
Леон вздохнул, понимая, что его объяснения слишком сложные для восприятия.
— У таких людей, которых мы можем назвать вождями, всегда есть защитник.
— Сатана? — предположил Питт, искренне удивленный.
— Лучше и не скажешь, — согласился Леон. — Это как Сатана, но в человеческом обличии. Он манипулирует людьми, используя их слабости, внушая им идеи и заставляя следовать за собой, как за лидером. Эти вожди способны завоевать доверие, а затем использовать его для контроля над своими последователями. И этот «сатана» может сидеть на самом верху, к примеру, быть губернатором или даже священником. Либо он из низов: это бандиты, бывшие заключенные, имеющие определенный статус в подобных кругах. Поэтому говорить кому-то о наших умозаключениях не стоит.
Теперь Питт, наконец, начал осознавать, о чем говорит сыщик. Если все это соответствует действительности, то это означает, что кто-то из высших эшелонов власти мог быть в сговоре с убийцей либо сам являлся им. Более того, возможно, этот человек даже контролирует своего «цербера», направляя его действия. Но что могло побудить кого-то совершать такие ужасные преступления, как убийство невинных детей? Каковы причины, по которым столь юные девочки становятся жертвами?
— Мне не ясна мотивация этого зверства, — произнес Питт, потирая ладони и тщетно пытаясь найти ответы в завитках ковра.
— Это его личные вкусовые предпочтения, понять которые нормальному человеку крайне сложно, — ответил Леон, вновь прикоснувшись к вискам и сжимая их пальцами одной руки в попытке облегчить мучительную боль.
— Вам плохо? — поинтересовался Питт.
— Сильно болит голова, — признался Леон.
— Вам нужно поесть и, желательно, немного отдохнуть, — посоветовал Питт. — Скажите, чем я могу помочь?
— Узнайте, что выяснил Джозеф, — попросил Леон, понимая, что сам он не сможет допросить отца Аманды. — И еще, вот, возьмите это.
Леон достал из кармана пузырек со снадобьем, которое ему ранее дал лекарь, и протянул его Питту.
— Проверьте, из чего состоит это зелье, пожалуйста.
— Хорошо, — кивнул Питт, глянув на сыщика.
Когда все вопросы с констеблем были решены, Леон дождался наступления вечера, неустанно поглядывая в окно. Он высматривал Бетти, и когда, наконец, она появилась, стоя недалеко от того проулка, где было найдено тело, Леон, не вдевая руки в рукава, накинул на плечи камзол и, не спеша, спустился вниз по лестнице. Перебежав улицу, он направился к куртизанке, которая, заметив его приближение, резко развернулась и попыталась скрыться, но Леон быстро догнал её, мягко взяв за руку и прижав к стене.
— Нет, нет, нет, — усмехнулся он, когда она попыталась вырваться из его хватки. — Я хочу поговорить.
— О чем? — спросила она с настороженностью. — Я ничего не видела той ночью, было слишком темно.
Леон достал из кармана блестящую монету, продемонстрировал её Бетти, а затем вложил в её ладонь.
— Ты голодна? — спросил он, глядя ей в глаза.
Она молчала, но при виде монеты её взгляд стал более мягким. Оглядевшись по сторонам, она кивнула ему в знак согласия и повела в таверну, расположенную напротив. Внутри они заняли самый неприметный столик, и Леон, проявляя заботу, заказал все, что пожелала Бетти.
— Там был мужчина, — начала она, приступая к еде, — я хотела подойти к нему, чтобы предложить провести время вместе. Но что-то меня остановило, какое-то странное предчувствие.
— Ты видела его лицо?
— Нет, он стоял в темноте, — покачала головой Бетти. — Но я различила его очертания: он был высоким, на голове шляпа… и на нем было что-то длинное, возможно, плащ. Не знаю точно.
— Что произошло потом?
— Потом я увидела другого мужчину и подошла к нему, завела с ним разговор, но этот жлоб всё время клянчил скидку. А потом я вдруг услышала крик. Вернее, это был странный хрип. Мы побежали туда, но уже было слишком поздно.
— Там было двое мужчин, ты не видела еще кого-нибудь? — продолжал расспрашивать её Леон, стараясь собрать все детали.
— Нет, — покачала она головой, — только того, кто прятался в тени, и того, кто был со мной. Но второй сразу покинул это место, и я закричала от страха. А потом вы выбежали и…
— И?
— И вы велели мне бежать за констеблями, и я побежала, — произнесла она с виноватым выражением лица.
Леон разочарованно вздохнул, глядя в её глаза, полные жалости.
— Простите, я говорю правду, — произнесла Бетти. — Мне не нужны проблемы, я теперь даже боюсь выходить на работу.
— Так зачем же ты вышла? — спросил он, покусывая губу в раздумьях.
— Потому что, — она потупила взор, — у меня есть дочь, и её нужно кормить.
Леон лег на кровать и вскоре погрузился в сон. Фифи не пряталась, когда в комнату заходил Питт, и впервые в жизни забралась на подушку, свернувшись клубочком рядом с головой сыщика. Немного помывшись и почесав за ухом, она запустила свой «мурчательный» процесс, пытаясь залечить его физические и душевные раны.
Сон продлился недолго. Громкий топот и детские крики заставили сыщика открыть глаза. Среди этого хаоса он вдруг услышал шаги — стук каблучков, который звучал все ближе. Прислушавшись, Леон замер и даже перестал дышать, стараясь понять, куда направляется обладательница каблучков.
Не дожидаясь стука, Леон встал и за несколько бесшумных и быстрых шагов приблизился к двери. Когда стук каблучков затих и раздался неуверенный стук в дверь, Леон немедленно открыл ее.
Это была Роксана. В руках она держала плетеную корзинку, наполненную свежими травами, которые источали приятный аромат. Сняв капюшон, скрывавший ее лицо, она выглядела взволнованной и немного обеспокоенной.
— Роксана? — произнес он, удивленно отступая на пару шагов и позволяя ей войти в комнату. — Зачем вы здесь?
— Как ваше самочувствие? — спросила она, проходя в помещение и бегло осматривая его.
— Зачем вы здесь? — повторил он свой вопрос, не отводя от нее взгляда.
— Я пришла навестить вас, — ответила девушка, посмотрев на него с искренним интересом. — Вы выпили лекарство?
— Да, — соврал он.
— Хорошо, — кивнула она, проходя дальше и усаживаясь на стул, который стоял рядом со столом. Фифи спряталась под кровать. — Я пришла, чтобы отдать травы Мелиссе, ее дочь больна. И раз уж я тут, решила заглянуть и к вам.
Леон подошел к окну и, повернувшись к ней лицом, сложил руки на груди, внимательно глядя на девушку.
— Я в порядке, — наконец произнес он.
— Простите, если я вам помешала, — сказала она, ее тон был мягким и извиняющимся. — Я не должна была приходить.
Встав со стула, она уверенно направилась к двери, но он остановил ее, желая еще немного созерцать ее красоту.
— Вы хотите мне что-то сказать? — строго спросил он.
— О чем вы? — спросила девушка, взглянув на сыщика с недоумением.
— Что вы делали вчера ночью?
— Спала в своей постели, — ответила она, непонимающе глядя на него. — Почему вы спрашиваете?
— Вы навещали Аманду Дарсон? — продолжал он, не отводя от нее взгляда.
— Нет, — покачала головой Роксана.
— Скажите мне правду, Роксана, — нахмурился он, чувствуя, что она опять что-то недоговаривает. — Зачем вы пришли?
— Узнать о вашем самочувствии, — повторила она, опуская взгляд в пол.
— Нет, вы пришли не за этим, — уверенно сказал он. — Что вы знаете? Чего вы боитесь?
Девушка отвернулась, прижимая ладонь к груди и пытаясь успокоить бушующие внутри нее эмоции. Леон плавно оттолкнулся от подоконника, неторопливо обошел ее, заглядывая в ее выразительные глаза.
— Говорите, Роксана, — потребовал он, стараясь сделать голос более спокойным и уравновешенным. Ее красивые, полные глубины глаза уставились на него, и он почувствовал, как его сердце замирает от этого взгляда.
— Я не знаю, зачем я пришла, — наконец произнесла она. — С того момента, как вы переступили порог нашего дома, мои мысли…
Она замолчала, тяжело дыша и закрыв глаза, собираясь с мыслями. Леон наблюдал за ней, его сердце колотилось в ожидании того, когда она продолжит.
— Я не могу спать по ночам, — призналась она, и в ее голосе звучала искренность, которая обезоруживала его. — Зачем вы приехали в этот город? Лучше уезжайте, — добавила она с ноткой отчаяния.
— Я не могу, — ответил он, оглядывая ее прекрасное личико. Роксана открыла глаза, нервно теребя ручку корзинки и не решаясь сказать все, что думает. Он не мог точно определить, чем именно от нее пахнет, но этот аромат был приятным, цветочным, с легкой сладковатой ноткой. Хотя нет, зачем обманывать себя: от нее веяло страстью, неистовой и всепоглощающей, и он едва сдерживался, чтобы не поддаться этой манящей энергетике, которая окутала их обоих.