Жабино

*

Братьям Грачёвым повезло — хозяин автолавки согласился подбросить их до деревни Гадюкино, а это означало, что в археологический лагерь они доберутся засветло.

— А как часто вы в Гадюкино приезжаете? — Егор попытался пристроить туристический рюкзак в ногах: в заполненный мешками грузовой отсек старенького ЗИЛа поместилось только походное оборудование его младшего брата.

— Раз в неделю.

— А людей там много проживает?

— Да не, человек сорок осталось.

— Они так сильно поесть любят? — Слава придвинул рюкзак к себе поближе, чтобы Егор мог нормально поставить ноги. — Кузов-то у вас под крышу забит.

— Это не для них — бо́льшую часть жабинцам отгружу по пути.

— А можно мы с вами до Жабино тогда доедем? — Егор сверился с картой, — нам от неё до лагеря ближе.

— Э, нет, я туда не езжу. Передам им груз на развилке, а дальше в Гадюкино налегке.

— Жаль…

— А вы что, из этих, которые на пупыре́ капище копают? — водитель ловко объехал очередную яму на дороге.

— Не, мы историки, а не землеройки, — Слава шмыгнул носом. — Просто кости кинем в лагере, чтобы местных не напрягать.

Егор толкнул брата локтем в бок — Слава был из тех людей, которые готовы сообщить незнакомцу всё вплоть до номера СНИЛС и пинкодов от карт. Но было поздно — таксист с любопытством сощурился.

— Если вы не ради капища сюда приехали, то зачем?

— Мы диссертацию пишем по Великой Отечественной, интересуемся архивами, — Слава проигнорировал тычок брата. — Может, у местных какие-то письма остались

— Зря приехали… Гадюкино в войну сожгли, а то, что сейчас — это всё послевоенное заселение. Да и то уже большинство разъехалось.

— Мы знаем, — вклинился в разговор Егор, — но вдруг у кого семейные архивы сохранились.

— У жабинцев точно что-то должно быть — до них немцы не дошли, — ляпнул Слава.

Водитель издал какой-то булькающий звук и больше вопросов не задавал.

На развилке дороги стоял старенький трактор с прицепом — агрегат был словно из эпохи чёрно-белых советских фильмов, но, судя по синему блеску капота, его совсем недавно красили.

Водитель автолавки сбросил скорость, проехал чуть вперёд, а затем начал сдавать назад полукругом. Егор, сидевший у двери, рассмотрел в боковом зеркале, как из кабины трактора осторожно вылез сухонький дед. А в прицепе, как оказалось, находились пассажиры: две крепкие рослые бабы в ситцевых платьях вскочили в полный рост, споро откинули задний борт и принялись семафорить водителю автолавки. Когда грузовик и прицеп успешно состыковались тылами, водитель заглушил мотор и сообщил:

— Всё, приехали.

Братья выбрались из кабины, и Слава потянулся, хрустнув позвонками.

— Это нена́шенское, — одна из женщин, постарше, потянула из грузотсека ЗИЛа рюкзак.

— Это нашенское! — поспешно отозвался Слава и кинулся к ней.

— Забирате, на́ма чужого не на́давна, — женщина одной рукой подняла плотно набитый рюкзак и перекинула его через борт прицепа.

— Спасибо, — Слава охнул, поймав свои пожитки. — Барышни, может, вам помочь?

— Са́ма сдю́жемте, — и в подтверждение своих слов женщины принялись перегружать из грузовика здоровенные мешки с мукой, крупами и сахаром так споро, будто те весили килограмм по пять, а не по двадцать пять.

— Где вы таких богатырш взяли? — восхищённо спросил Слава у деда.

— Жинка моёвая и дочка, — ответил тот.

— Повезло вам, дядя… — старшая выглядела лет на тридцать моложе старика. Слава выразительно посмотрел на брата, но тот сосредоточенно изучал карту.

— Извините, вы случайно не по этой дороге поедете? — Егор указал на просёлок со свежими следами шин, откуда, очевидно, приехал трактор.

— Тудо́ва да пое́демте, — кивнул дед.

— А можете нас подвезти? Нам вот до этого поворота, — Егор сунул старику карту под нос и ткнул пальцем в нужную точку. Дед подслеповато щурился и нервно шамкал беззубым ртом, пытаясь рассмотреть маршрут.

— Зала́зя сюды́ма, — прогремела сверху старшая баба. — Пое́хаем.

— Пое́хаем, да-да, пое́хаемте, — проблеял дед и заковылял к кабине трактора.

— Давай, братишка, пое́хаем, — Слава подмигнул брату и полез в кузов первым.

Егор успел заметить, как женщина помоложе передала водителю маленький тканевый мешочек. Тот не стал в него заглядывать, а поспешил сесть за руль и, как показалось Егору, поторопился убраться как можно быстрее. Пара минут — и ЗИЛ, подняв облако пыли, скрылся за поворотом дороги, что вела к Гадюкино.

Часть мешков с провиантом была уложена так аккуратно и плотно, что вдоль бортов прицепа получились импровизированные сиденья. Когда Слава, ничуть не стесняясь занял место рядом с дочкой, Егор оказался зажат между мешком сахара и крепким бедром матери.

— Слава, — представился младший Грачёв, но, к его сожалению, соседка на него даже не взглянула.

— Тамара оне́, — ответила за неё мать. — Я — Людмила Марья́новна.

— Егор, — едва второй брат успел назваться, как трактор взревел с такой силой, что заложило уши, и с тарахтением тронулся с места. А Егор искренне порадовался, что не придётся поддерживать беседу.

Гружёный прицеп мотыляло из стороны в сторону и потряхивало на ухабах. Егор сосредоточенно смотрел в точку над макушкой брата — стоило расслабиться, как взгляд сам собой падал на волнительно колышущиеся под тонкой тканью груди Тамары. А она, как назло, не сводила с него глаз. Не разглядывала его с интересом, а просто таращилась безэмоционально, как скучающие люди порой наблюдают за бьющейся о стекло мухой. Слава периодически пытался завязать с ней разговор, но Тамара либо не слышала его в рёве мотора, либо просто игнорировала.

Дорога стала ещё ухабистее, трактор снизил скорость, а потом и вовсе остановился.

— Зде́ся выхо́дите, — сообщила им Людмила Марьяновна.

— Спасибо, что подвезли, — Егор неловко спустился с прицепа, стараясь не уронить рюкзак.

— Милые дамы, нижайшим вам поклон от нас двоих! — Слава помог ему спустить вниз их добро, затем ловко спрыгнул вслед за братом, отсалютовал и подмигнул Тамаре.

— Пустомеля, — низким грудным голосом вдруг ответила та.

Трактор стрельнул выхлопом и покатил дальше. Когда рёв двигателя стал тише, Слава закинул рюкзак за спину и ехидно сообщил брату:

— И упала стрела царевича в Жабино…

— Ты о чём?

— О том, что ты, Гор, сердцекрад. Царевна-лягушка всю дорогу на тебя таращилась.

— Мне кажется, что она слегка отстаёт в развитии…

— Ничего она не отстаёт, ты её сиськи видел?

— Я не про физическое развитие, а про умственное, — поморщился Егор. — Ощущение, что все трое немного того.

— При таких буферах разве это минус?

— Дурак ты, Славка, — Егор поправил лямки рюкзака.

— А дед там не промах! Его жена ему в дочки, нет, даже во внучки годится. Эх, чтоб я в его возрасте так жил.

— В деревне в пердях?

— А можно и в деревне — с такими-то бабёшками. Природа, воздух, экология… — Слава мечтательно прикрыл глаза.

— Какая тебе природа с твоей аллергией? Пошли уже, — Егор фыркнул, сверился с картой и зашагал вперёд по узкой лесной тропинке, петляющей между деревьями.

— Уже и помечтать нельзя, — буркнул Слава и последовал за братом. Несмотря на ранний час, июльское солнце уже начало припекать, и радовало, что до лагеря им предстояло идти через тенистый лес.

На стоянку археологов они добрались как раз к обеду, учуяв запах перловки с тушёнкой ещё до того, как увидели палаточный городок.

— О, Грачи прилетели! — воскликнул Костя, оставленный на дежурство в лагере. — Вы чо так рано? Мы вас не раньше семи вечера ждали.

— Удачно поймали попутки, — Егор с облегчением скинул рюкзак. — Куда нам пожитки кинуть?

— Будете с Георги́ном тусоваться, — Костя указал на палатку, возле которой на грубо сколоченной скамеечке сушились чьи-то штаны. Затем снял с огня котелок: — Есть будете, интеллигенты?

— Конечно, будем! — оживился Слава, потирая руки.

— Тогда иди накрывай на стол. Сейчас народ как раз подтягиваться начнёт.

Вскоре в лагерь вернулась археологическая группа во главе с руководителем Георгием Георгиевичем, энергичным усачом лет сорока, к которому все обращались просто — Георгич, а за глаза звали Георги́ном. Когда братья Грачёвы решили писать научную работу, то остро встал вопрос проживания близ деревни. На их кафедре уже были попытки провести научные изыскания в Жабино, но жабинцы не особо жаловали пришлых, поэтому жить вдвоём под боком у местных Слава и Егор побоялись. И удачно договорились с археологическим выездом от соседней кафедры — благо от лагеря до деревни было всего полтора часа ходом, так же, как и до места раскопок. Ближе к капищу разбить стоянку было невозможно — начиналась болотистая местность, и никому не хотелось делить палатку с лягушками и пиявками.

Поэтому утром после завтрака археологическая группа выдвинулась в сторону болота, а Грачёвы — наискосок через лес до дороги, ведущей в Жабино. Вышли практически налегке, прихватив дождевики, резиновые бахилы, фотоаппарат, кнопочный телефон, блокноты для записей, термос и перекус, планируя вернуться в лагерь к ужину.

— Слушай, Слав, а если местные не захотят разговаривать? Ай! — Егор запнулся о корягу и едва не растянулся. — Саныча ведь тогда отфутболили.

— Так и Саныч заявился к ним с наскока: «Пустите жить, принесите архивы! Царь во дворца!». Мы так делать не будем. Сперва походим по деревне, пофоткаем… с разрешения, естественно. Вопросики общие позадаём — как живёте, как животик? Короче, сначала наладим коммуникацию, а потом уже будем расспрашивать.

— На словах у тебя всё гладко, — проворчал Егор.

— Ты не осознаёшь всю силу смол-токов. К тому же у нас есть козырь в рукаве! — Слава остановился и повернулся к брату, оскалившись. — А точнее, в штанах.

— Что ты несёшь?

— Царевна-лягушка на тебя запала, — напомнил Слава.

— Ой, иди ты! — с раздражением отмахнулся Егор. — Даже если запала — я здесь для того, чтобы научный материал собирать, а не шуры-муры крутить.

— А если ради науки придется покрутить?

— Вот ты и крути!

— Да я б с радостью, но деревенские девки падки на обмороков вроде тебя.

— Мы хоть в ту сторону идём? — Егор поспешил сменить тему, опасливо озираясь по сторонам и стараясь запомнить хоть какие-то приметные объекты. В отличие от брата, он плохо ориентировался в лесной местности. Не помогало ни умение читать карты, ни базовые навыки турподготовки — он мог запросто заблудиться в трёх соснах. А лес вокруг них был довольно густым и совершенно однородным — сплошь ели да редкие берёзы, с трудом просматриваемые вдаль. Почва под ногами мягко пружинила, но, к счастью, хотя бы через заросли кустов продираться не приходилось — низкой растительности здесь вовсе не было, только мох и толстый слой опавшей хвои.

— Да, через полчаса вылезем к дороге. Не бзди, братишка, и под ноги смотри.

Слава не соврал — Егор даже мелочно засёк по часам, — ровно через двадцать девять минут они вышли на ухабистую грунтовку. Не подвёл и прогноз погоды: дождей в области и впрямь не было пару недель, на небе не было ни облачка, земля просохла, и теперь идти по твёрдой почве было одно удовольствие. Бодро шагая и горланя песню про ночлег у лесника, братья не заметили, как дошли до цели. Дорога плавно уходила в низину, где и располагалась деревня Жабино.

Егор перевёл дух, достал фотоаппарат и сделал несколько панорамных снимков сверху.

— Двадцать дворов, — сосчитал Слава. — Интересно, почему немцы сюда не дошли? Дорога есть, вся деревня как на ладони.

— Деревню-то видно, но заметь — и нас тоже. А с другой стороны вон речка, выпас и лес. Не подкрадёшься тайком.

— Думаешь, перебили немчуру?

— Могли, — задумчиво кивнул Егор. — А может, по лесам прятались, пока фрицы не ушли. Чего уж гадать, пойдём втираться в доверие к аборигенам.

— Царевна-лягу-у-ушка… — многозначительно протянул Слава.

Егор только фыркнул.

По мере того, как братья приближались к деревне, дорога становилась всё ровнее и шире — никаких ям и рытвин, только хорошо утрамбованный грунт. Впереди показались первые строения, и вот наконец по обе стороны единственной улицы рядком выстроились крепкие одноэтажные дома из потемневших от времени брёвен. Первое, что бросалось в глаза — все срубы были характерной довоенной постройки, но в очень приличном состоянии. Видно было, что хозяева не жалеют сил и тщательно следят за своими жилищами — резные наличники на окнах и ажурные заборчики вокруг участков были густо побелены, отчего деревня приобретала почти театральный вид, словно декорации к старой доброй сказке.

— Да здесь исторические фильмы снимать можно, — присвистнул Слава. — Надо будет Наташке ленфильмовской сказать, что тут готовая кинолокация пропадает… Вот чёрт!

Он внезапно взвился на месте и отпрыгнул за спину брата.

— Ты чего? — с недоумением покосился на него Егор.

— Там гуси.

И действительно: ближайшая калитка была отворена, из-за неё в степенном молчании просочилась стайка белоснежных гусей. Птицы замерли, увидев Грачёвых, братья тоже насторожились — оба в детстве получили крайне болючие синяки на ногах и душевную травму от гуся, жившего у соседей по даче .

— Чавоя-то стоимте? — обратилась то ли к братьям, то ли к птицам приземистая старуха, появившаяся следом из-за калитки.

Гуси вмиг пришли в движение, загоготали и припустили по дороге в сторону речки.

— Здравствуйте, — отмерев, поздоровался с хозяйкой пернатых Слава. — Какие у вас птички славные, холёные такие…

Старуха уставилась на них, и Егору показалось, что выражение лица у неё было точь-в-точь, как у Тамары — такое же странно отсутствующее. Возможно, они родственницы?

— А то́мо, гу́сики моёвые лу́чшечные, — проговорила наконец она.

— И дом у вас, бабуля, такой ухоженный — сразу видно, что у хозяйки руки золотые, — Слава с наигранным восхищением покачал головой, и старуха тут же расплылась в щербатой улыбке.

Егор в разговор лезть не стал — просто давил вежливое выражение лица и не мешал брату налаживать мосты с первым жабинцем. Болтливость Славы наконец-то оказалась к месту, и такое гладкое начало определённо радовало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.