Ближний Кордон

Глава 1

Рип проснулся с ощущением, что его просто забыли включить. Тело лежало спокойно, не дёргалось, не требовало немедленной эвакуации, но внутри всё ещё работало на аварийном режиме. Он не стал открывать глаза сразу — это был старый приём. Пока глаза закрыты, мир ещё не обязателен.

Сначала он прислушался.

Ровное дыхание рядом. Тихое, без свистов и пауз. Значит, лёгкие у Лики в порядке. Потом — собственное. Чуть хриплое, будто кто-то прошёлся по бронхам наждаком, но симметричное. Сердце билось часто, но без скачков. Это уже можно было считать успехом.

Он открыл глаза.

Потолок был низкий. Светлый. С еле заметным пятном от старого протёка и трещиной в углу. Рип знал эту трещину. Она была здесь всегда. Он когда-то спрашивал, почему её не заделают, и получил честный ответ: для повышения вентилируемости помещения.

Значит, Кордон.

Он повернул голову. Лика спала, свернувшись почти клубком, как будто пыталась занять как можно меньше места в реальности. Волосы растрепались, лицо было спокойным и каким-то удивительно обычным. Без синевы, без застывшего напряжения, без того выражения, которое люди носят на себе после слишком долгих перелётов и слишком близких встреч с пустотой.

Рип смотрел на неё дольше, чем планировал. Потом поцеловал в плечо, укрыл одеялом и наконец спохватился — это был плохой признак. Значит, нервная система начала расслабляться. А расслабляться сейчас было рано.

Он аккуратно сел, стараясь не скрипнуть кроватью. Кровать всё равно скрипнула. Старый каркас, местный. Скрип был знакомый, почти родной. Лика что-то сонно пробормотала, дёрнула плечом и снова ушла в сон.

Рип замер. Потом медленно выдохнул.

Он начал стандартный утренний ритуал, отточенный за годы, когда медицинского сканера под рукой не было. Ладонь — на рёбра. Давление. Боли нет. Ключицы — целы. Шея — подвижна, без прострелов. Живот — мягкий, без неприятных сюрпризов. Ноги слушаются.

Мышцы ныли, как будто он всю ночь таскал ящики с гравием. Суставы напоминали о себе тянущей болью. В голове стоял гул — не вращение, не дезориентация, просто фоновый шум, как от плохо заземлённого блока питания. Тяжело им далось прохождение границы из мира Мицелия в этот мир.

— Нормально, — пробормотал он. — Пока жив — значит, не критично.

Имплант откликнулся сразу. Связь устойчивая, задержек нет. Локальная сеть Кордона работала, хоть и с повышенным фоном. Рип пробежался по логам — ничего аварийного. Центральный узел за ночь перераспределил нагрузку, сгладил пики. Значит, техники не зря ели свой хлеб.

Он опустил ноги на пол. Пол был тёплый. Контур обогрева держал температуру ровно, без скачков. Это было странно приятно. Рип поймал себя на том, что улыбается, и тут же одёрнул себя. Улыбки по утрам — плохая привычка для людей с его биографией.

Он подошёл к окну.

Дальний Кордон лежал перед ним, как на учебном макете. Низкие дома, без архитектурных излишеств. Композит, местный камень, простые формы. Энергоблоки у стен — старые, но обслуженные. Дорожки утоптаны до состояния инженерного покрытия. Никакой грязи, никакой спешки.

Кордон выглядел так, будто вчера здесь не было ничего необычного.

А вчера было.

Память снова начала прокручиваться, на этот раз без спроса. Посадка. Четверка истребителей в тесном строю включив опознаватели, лихо зашла на посадку. Поле сработало с задержкой в долю секунды — Рип тогда мысленно уже составлял список претензий к автоматике. Корпус дрогнул, но выдержал. Старое железо Кордона знало своё дело.

Шлюз открылся медленно, с тем самым скрипом, который слышен здесь уже десятилетиями. Его обещали починить ещё при прошлом обновлении. Не починили. Зато скрип служил отличным индикатором: если он исчезнет — значит, дела действительно плохи.

А потом были люди.

Не толпа. Кордон не собирался толпами. Просто почти все, кто мог стоять на ногах, вышли посмотреть. Кто-то молча. Кто-то сдержанно. Кто-то — с таким выражением лица, будто боялся моргнуть и разрушить картинку.

Рип тогда подумал, что они выглядят как груз, долго пролежавший на складе без маркировки. Серые лица, серые комбезы, усталость, въевшаяся под кожу. Но никто не сказал ни слова. Здесь умели молчать.

Он отвернулся от окна и начал одеваться. Движения были немного резкими — мелкая дрожь в пальцах ещё не ушла. Он поймал себя на том, что проверяет застёжки дважды. Потом трижды. Усмехнулся.

— Спокойно, — сказал он себе. — Ты уже дома. Если что — умрёшь знакомым способом.

Пояс с мечом и кинжалом висел на спинке стула. Рядом висел такой же пояс Лики. Вчера их попросили одеться так, как они ходили на планете Нитей— и смеялись, когда Рип с Ликой устроили между собой шуточный бой осторожно действуя острыми мечами и кинжалами. Рип взял свой, взвесил в руке. Вес был правильный. Значит, ничего не потерял. Он подумал и повесил пояс обратно. Сегодня можно было обойтись без него. Пока.

На кухне кто-то был. Это чувствовалось сразу — по звукам, по запаху кофе, по тому, как пространство было занято. Там работал человек, который не суетится.

Терг.

Рип вышел в коридор. Половицы негромко отозвались под ногами. Дом просыпался.

— Проснулся, — сказал Терг, не оборачиваясь. Это не был вопрос.

— Как видишь.

— Вижу, что живой. Уже достижение.

Терг поставил перед ним кружку. Кофе был чёрный, крепкий, без намёка на праздник.

— Праздничный вчера закончился, — сказал он. — Вместе с иллюзией, что мы просто прилетим и всё станет как раньше.

— Я и не надеялся, — ответил Рип и сделал глоток.

Кофе был именно таким, каким должен быть: горьким, честным и слегка обжигающим. Он почувствовал, как тело окончательно включается в работу.

— Риона спит? — спросил он.

— Делает вид, — ответил Терг. — На самом деле слушает и уже делает выводы.

— Значит, всё в порядке, — сказал Рип. — Если бы было плохо, она бы уже устроила допрос.

Терг хмыкнул. Это у него считалось смехом.

— Сеть вчера перегрузили, — сказал он. — Музыка, свет, люди. Центральный узел вытянул, но техники будут вспоминать вас добрым словом ещё неделю.

— Передай им, что мы старались умереть где-нибудь в другом месте, — сказал Рип. — Но не получилось.

— Хорошо, передам.

Несколько секунд они молчали. Молчание было плотным, рабочим. В таком молчании не ищут слов — в нём проверяют, кто выдержит дольше.

— Сегодня будет разговор, — сказал Терг наконец. — Не совет. Пока. Сюда с Ближнего Кордона летят Селт и Конт— хотят нас всех выслушать и все осмотреть.

Рип кивнул. Он и так это знал.

— Люди хотят понимать, — продолжил Терг. — А понимание — штука заразная. Сначала вопросы, потом решения. Потом кто-нибудь обязательно предложит что-нибудь героическое.

— Я бы предпочёл без героизма, — сказал Рип. — Он плохо сочетается с выживаемостью.

— Вот и я о том же.

Рип допил кофе. За стеной кто-то прошёл, скрипнула дверь. Дом окончательно проснулся. Кордон начинал день.

Он вдруг поймал себя на том, что смеётся. Тихо, почти беззвучно. Не от веселья — от напряжения. От того, что они вернулись. И от того, что это возвращение было только началом.

Рип вышел в коридор и на секунду задержался, глядя на дверь спальни. Лика всё ещё спала. Он позволил себе эту паузу. Потом развернулся и пошёл дальше.

Дальний Кордон был на месте. Спокойный. Собранный. Слишком спокойный.

В полдень их вызвали в штаб.

Формулировка была вежливая, почти домашняя: «Просьба подойти всем четверым». На Кордоне так говорили только в двух случаях — либо когда ничего страшного не происходит, либо когда уже поздно делать вид, что всё нормально. Рип поставил бы на второе.

Здание штаба стояло там же, где и всегда. Низкое, широкое, с толстыми стенами и минимумом декоративных элементов. Его проектировали люди, которые не любили сюрпризы и уважали кинетику. Окна узкие, двери тяжёлые, углы скруглённые — чтобы осколки летели предсказуемо.

Идеальное место для разговоров, после которых кто-то обязательно захочет стрелять.

Их встретили у входа. Гранд-коммандер Селт и коммандер Конт. Оба в полевой форме, без знаков излишнего парада. Это уже было сигналом. Парадная форма — для публики. Такая — для работы.

Селт кивнул первым. Кивок был короткий, почти формальный.

— Рип. Лика. Терг. Риона.

Он не спрашивал, не уточнял. Просто зафиксировал присутствующих, как в журнале.

Конт задержал взгляд на Рипе чуть дольше положенного. Не оценивающе — проверяюще. Как смотрят на механизм, который однажды уже отказал, но потом всё-таки заработал.

— Рад видеть вас в относительно добром здравии, — сказал Конт. — Это упрощает дальнейшие процедуры.

— Мы старались, — ответил Рип. — Но гарантии не даём.

Конт едва заметно усмехнулся. Селт этого не сделал. Он уже разворачивался, показывая направление.

— Пройдёмте.

Они шли по коридору без окон. Освещение ровное, без пульсаций. Камеры в потолке — старые модели, но с обновлённой начинкой. Рип отметил углы обзора, количество слепых зон и пришёл к выводу, что если бы захотелось сделать глупость, это было бы крайне неудачное место.

Комната находилась в глубине сектора. Небольшая, без опознавательных знаков. Двойная дверь. Перед ней — охранник из десанта.

Полное боевое облачение. Экзоскелет активен, питание в норме. Винтовка — стандартная, но с модифицированным блоком наведения. Боковое оружие на бедре. Ещё пара сюрпризов — судя по выступам на броне.

Значит, разговор предполагается мирный, — подумал Рип. Просто очень мирный.

Охранник шагнул в сторону, пропуская их. Движение отработанное, без лишних взглядов. Когда последний из них вошёл, дверь закрылась. Потом вторая. Глухо, тяжело. С характерным щелчком фиксаторов.

Рип отметил: герметизация не полная. Значит, не допросная. Уже плюс.

Комната была простой. Пульт у дальней стены. Несколько стульев в центре. Ни окон, ни декоративных панелей. Воздух слегка суховат — фильтры работали на усиленном режиме.

Селт и Конт заняли места за пультом. Сели синхронно, как будто репетировали. Потом Селт кивнул на стулья.

— Присаживайтесь.

Они сели. Стулья были жёсткие, без амортизации. Рип мысленно отметил: долго тут сидеть не планируют. Это либо короткий разговор, либо очень длинный.

Селт сложил руки на пульте.

— Прежде чем мы начнём, — сказал он, — есть ли у кого-то из вас что-то… — он сделал паузу, подбирая формулировку, — …что может осложнить беседу. Импланты с автономными протоколами. Внешние каналы. Нестабильные состояния.

Тишина повисла плотная. Рип машинально проверил имплант. Всё чисто. Лика слегка качнула головой. Терг сидел неподвижно, как камень. Риона спокойно посмотрела на Селта.

— Мы можем спокойно разговаривать, — сказала она. — Если вы об этом.

Конт кивнул и нажал что-то на пульте. В комнате что-то изменилось — неощутимо, но Рип понял: активировали подавление внешних каналов. Не глушение. Просто аккуратное «потом».

— Хорошо, — сказал Селт. — Тогда начнём.

Он посмотрел на Терга.

— Планета Нитей. С момента выхода на орбиту. Подробно. Без попыток выглядеть лучше, чем вы есть. Если что-то покажется нам несущественным — мы скажем.

Терг вздохнул, глянул на Риону, дождался ее ободряющего кивка. Потом кивнул сам.

— Хорошо, — сказал он. — Но предупреждаю сразу: часть выводов вам не понравится. И это не потому, что мы плохо думали. А потому что ситуация такая.

— Мы к этому готовы, — сказал Конт. — Мы здесь для этого и сидим.

Терг усмехнулся. Нервно, почти незаметно.

— Тогда слушайте.

И начал рассказывать.

Глава 2

Конт чуть наклонился вперёд. Рип краем глаза заметил, что тот отключил часть фильтров на записи. Значит, дальше пойдёт информация, которую потом будут переслушивать по нескольку раз.

Терг не стал тянуть время. Он сел чуть ровнее, положил ладони на колени. Риона сидела рядом, спокойно, но напряжение в её плечах было заметно даже без имплантов и датчиков.

— Мы прибыли на Нити стандартно, — начал Терг. Голос был ровный, почти сухой. — Орбитальный заход и посадка на спутник без отклонений. Начали обследование планеты—запустили разведочные дроны три штуки в разные районы планеты — пришла телеметрия —атмосфера в пределах расчётных параметров. Биосфера — условно безопасная. На тот момент.

Он сделал короткую паузу, будто проверяя, не забывает ли что-то принципиальное.

— Разведочные дроны двигались штатно. Все три штуки. Параметры — в пределах нормы. Связь держалась ровно… — он чуть усмехнулся уголком рта, — …ровно до момента, когда она закончилась.

Риона продолжила, не дожидаясь вопроса:

— Нити проявили себя сразу. Не как форма жизни в привычном смысле. Не было атак, не было агрессии. Просто… — она поискала слово, — …вмешательство. Дроны начали терять управление. Не резко. Аккуратно. Как будто кто-то переписывал команды на лету.

Рип почувствовал, как у него невольно сжались пальцы. Он хорошо представлял себе этот сценарий. Слишком хорошо.

— Два дрона были уничтожены через тридцать минут, — продолжил Терг. — Не взрывом. Их буквально разобрали. Связь пропала, телеметрия оборвалась поочерёдно. Третий сумел вернуться назад, но с повреждениями. На следующий день мы запустили два дрона для отвлечения внимания а сами в капсуле опустились на планету используя форсированный режим посадки.

— После посадки, — сказала Риона, мы быстро выбрались из капсулы и отбежали в сторону— капсула прожила около сорока минут. Потом нити добрались и до неё. Просто сожгли ее несколькими мощными разрядами.

Конт тихо выдохнул. Не удивлённо — скорее подтверждающе.

— После этого, — продолжил Терг, — мы остались на планете. Без возможности эвакуации. Без связи. С минимальным запасом оборудования.

— И с полным отсутствием понимания, — добавила Риона, — что именно нас уничтожает и по каким правилам.

Селт кивнул.

— Дальше.

Терг на секунду прикрыл глаза. Потом продолжил:

— Уже позже мы узнали, что Нити — не локальное явление. Более трёхсот лет назад они захватили звёздолёт переселенцев.

В комнате стало заметно тише. Даже вентиляция, казалось, снизила обороты.

— Звёздная система на планете которой мы высадились, — продолжил Терг, — находилась на самой границе мира Мицелий и мира Звёздной Галактики. В системе уже существовали разумные Мицелии. Барьер между мирами тогда считался стабильным.

— Считался, — повторила Риона. — До тех пор, пока Нити его не пробили.

Она посмотрела на Селта прямо.

— Они не просто прорвались. Они сделали это точно. В нужной точке. В нужный момент. И захватили корабль переселенцев так, будто знали, что он там будет.

Конт медленно откинулся на спинку кресла.

— Вы уверены, что это был именно захват? — спросил он. — Не заражение. Не случайный контакт.

— Уверены, — ответил Терг. — Слишком много совпадений. Слишком чисто. Корабль не уничтожили. Его… использовали.

Рип поймал себя на неприятной мысли: использовали — значит, поняли.

— И вот здесь, — продолжила Риона, — начинается главный вопрос. Откуда Мицелий мог знать?

Она развела руками — жест был почти бытовой, но от этого становилось только хуже.

— Либо Мицелий способен видеть сквозь барьер между мирами.

— Либо, — подхватил Терг, — он способен рассчитывать будущее с точностью, которая нам пока недоступна.

В комнате повисла тишина. Не та, что возникает от неловкости. Та, что появляется, когда вариантов слишком мало, и все они плохие.

Селт медленно кивнул.

— Или, — сказал он, — и то и другое.

Рип тихо усмехнулся. Нервно. Почти автоматически.

— В таком случае, — сказал он, — я рад, что они начали с капсул, а не с нас. Значит, мы всё ещё считаемся второстепенной задачей.

Конт посмотрел на него внимательно.

— Пока, — сказал он.

Это «пока» прозвучало громче любого сигнала тревоги.

Селт снова активировал пульт.

— Продолжайте, — сказал он Тергу и Рионе. — Особенно то, что касается вашего выживания после. Если Нити умеют ждать, нам нужно знать — как именно.

Терг говорил дальше без паузы, как будто боялся, что если остановится, мысль рассыплется.

— Мы долго не могли понять, зачем Мицелию вообще понадобились люди.

Он слегка пожал плечами — жест был почти бытовой, не под стать сказанному.

— Рабочей силой мы быть не могли. Информацию у нас забирать — сомнительно. Размножаться за наш счёт — тоже странная идея, если смотреть на эффективность. Мы не подходили ни под одну разумную модель.

Он замолчал на секунду, потом продолжил:

— А потом мы увидели кладбище.

Рип почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он ещё не знал подробностей, но интонация была знакомой. Так говорят, когда дальше пойдут вещи, которые лучше бы не знать.

— Большое, — добавила Риона. — Общее. Одно на несколько населённых пунктов. Старое. Использовалось давно и регулярно.

Конт медленно поднял взгляд.

— Кладбище как объект? — уточнил он.

— Как ферма, — спокойно ответил Терг.

В комнате снова стало тихо. Даже техника, казалось, прислушивалась.

— Почва там была перенасыщена, — продолжила Риона. — Органикой. Не просто телами. Продуктами разложения, которые шли слоями. И всё это было густо проросшее Мицелием.

Она сделала короткую паузу.

— Не диким. Упорядоченным. С чёткой структурой роста. Как на плантациях.

Рип машинально потер переносицу.

— И тогда стало понятно, — сказал Терг. — Зачем нужны люди.

Он посмотрел прямо на Селта.

— Нити не просто уничтожают. Они направляют. Они внушают.

— Внушают? — переспросил Конт.

— Не напрямую, — ответил Терг. — Не приказами. Через традиции. Через «так принято». Через страх и уважение к прошлому.

Риона кивнула.

— Людей подталкивают к тому, чтобы они создавали большие общие кладбища. Одно на несколько поселений. Это удобно. Логично. Экономит ресурсы. Идея легко приживается.

Она горько усмехнулась.

— А Мицелию так легче расти. Большие объёмы. Хорошо удобренная почва. Минимум рассеивания.

Селт медленно переплёл пальцы.

— То есть, — сказал он, — речь идёт о долгосрочном сельском хозяйстве.

— Именно, — подтвердил Терг. — Люди — это не еда в прямом смысле. Люди — это способ подготовки среды.

Он чуть наклонился вперёд.

— Поэтому Нити не дают развивать науку.

Конт поднял бровь.

— Поясните.

— Чем сложнее общество, — сказал Терг, — тем больше химии. Искусственные материалы. Консерванты. Медикаменты. Металлы в организме. Всё это портит почву. Делает её… — он поискал слово, — …грязной. Непригодной для роста Мицелия.

Риона продолжила:

— Людей подталкивают к простому образу жизни. Простая еда. Натуральные продукты. Минимум промышленности. Минимум медицины. Всё под видом «традиций», «естественного пути», «гармонии с миром».

Рип тихо хмыкнул.

— Экологично, — сказал он. — Даже мило.

Конт посмотрел на него.

— Не до шуток.

— Я знаю, — ответил Рип. — Просто если не шутить, начинаешь задавать вопросы, на которые нет ответов.

Селт не отреагировал. Он смотрел на Терга и Риону так, будто примерял услышанное к карте, которую уже держал в голове.

— Значит, — сказал он медленно, — Мицелий не спешит. Он работает на горизонте поколений.

— Да, — ответил Терг. — И это самое опасное. Он не торопится. Он может ждать десятилетиями. Столетиями.

— А барьер между мирами? — спросил Конт. — Он остаётся ключом?

Риона покачала головой.

— Барьер — это не стена. Это фильтр. И Мицелий либо умеет его обходить… — она сделала паузу, — …либо давно понял, как он устроен.

В комнате снова стало тесно, хотя никто не двигался.

— Или, — добавил Терг, — он просто знает, где и когда появятся нужные люди.

Рип почувствовал, как по спине прошёл холодок.

— Отлично, — сказал он. — Значит, у нас противник, который выращивает кладбища, управляет культурой и думает на триста лет вперёд. Я даже не знаю, с чего начать список жалоб.

Конт фыркнул. Один раз. Быстро.

Селт наконец откинулся на спинку кресла.

— Продолжайте, — сказал он. — Теперь нас интересует конкретика. Как Нити влияют. На кого. И можно ли это влияние заметить раньше, чем появится очередное кладбище.

И Рип понял: разговор только разогревается.

А самое неприятное — многое из сказанного слишком хорошо ложилось на известные им миры.

Селт некоторое время молчал. Не делал пометок, не смотрел в пульт — просто сидел, слегка наклонив голову, как человек, который прокручивает в голове не один вариант, а сразу несколько, и все они неприятные.

Потом он поднял взгляд на Терга.

— Вопрос, который мне не даёт покоя, — сказал он. — Почему Нити не атаковали капсулы Рипа и Лики при спуске?

Он говорил спокойно, но в комнате сразу стало теснее.

— Ваши капсулы уничтожили почти сразу. Их — нет. При том, что вы утверждаете: Нити реагируют быстро и точно.

Терг не ответил сразу. Это было заметно. Он слегка сжал пальцы, потом разжал, посмотрел в сторону — не на Селта, не на Конта, а куда-то мимо, как будто проверял собственные воспоминания на подлинность.

— Не знаю, — сказал он наконец. И это прозвучало хуже любого признания. — Я сам долго думал над этим. Перебирал варианты. Проверял, не упустил ли чего.

Он помолчал, потом добавил, уже нехотя:

— У меня есть ощущение… именно ощущение, не вывод… что Нити знали, когда мы с Рионой появимся. А про Рипа и Лику — не знали.

Риона слегка нахмурилась, но не стала возражать.

— То есть, — уточнил Конт, — выборочная осведомлённость.

— Если угодно, — сказал Терг. — Больше я ничего придумать не смог.

В комнате повисла тишина. Не неловкая — рабочая. Такая, в которой каждый быстро прикидывает, сколько ещё неприятных сюрпризов может уместиться в эту модель.

Селт подождал несколько секунд. Потом кивнул — коротко, решительно.

— Так. Первичная информация для обдумывания и изучения у нас есть.

Он выпрямился.

— Теперь следующий блок. Эвакуация. Как вы улетали. И главное — как вам удалось отбить атаки Нитей.

Селт повернулся к Рипу.

— Этот вопрос к тебе.

Рип мысленно выругался. Не вслух — пока ещё нет за что. Он чуть поёрзал на стуле, как будто тот внезапно стал менее удобным.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда по порядку.

Он вдохнул.

— После приземления мы быстро поняли, что держать капсулы на поверхности — плохая идея. Нити реагировали на металл, на энергию, на движение. Практически на всё, что мы могли бы назвать «присутствием».

Он усмехнулся.

— Поэтому мы сделали единственное логичное: утопили их.

Конт приподнял бровь.

— В реке, — продолжил Рип. — Глубина около шести метров. Дно илистое, с высоким содержанием органики. Металлический корпус экранировали местным грунтом и водой. Энергосистемы — в спящем режиме. Сигнатура почти нулевая.

— Почти? — уточнил Селт.

— Почти, — подтвердил Рип. — Совсем нулевой она быть не может, если ты собираешься потом улетать, а не превращаться в элемент ландшафта.

Конт кивнул. Это он понимал.

— Во время отлёта, — продолжил Рип, — Нити активизировались. Быстро. Как будто ждали. Мы подняли капсулы, активировали генератор защитного поля. Старый, честно говоря, но рабочий.

— Параметры поля? — сразу спросил Конт.

— Нестабильные, — ответил Рип. — Мы гнали его выше номинала. По-другому не получалось.

Селт не сделал замечания. Только пометил что-то.

— А дальше, уже на спутнике — сказал Рип, — они пошли в атаку. Не массой. Отдельными структурами. Гибкими. Очень быстрыми.

Он замолчал на долю секунды.

— Тогда мы использовали лазерную пушку.

Селт заметно оживился.

— Параметры, — сказал он сразу. — На каких режимах она работала?

Рип открыл рот… и закрыл. В голове было пусто. Не потому, что он не знал — потому, что в тот момент он вообще мало что фиксировал. Руки делали своё, мозг занимался выживанием.

Он беспомощно посмотрел на Лику.

Лика даже не удивилась. Она просто прикрыла глаза, как будто перед ней развернули внутренний интерфейс, и заговорила сразу, без пауз:

— Основная частота — в диапазоне ближнего ультрафиолета, с быстрым сканированием по спектру, — сказала она. — Мощность импульсов — переменная, от семидесяти до девяноста процентов номинала. Мы заметили, что при фиксированной частоте нити адаптируются быстрее.

Конт перестал делать пометки и просто слушал.

— Длина импульса короткая, — продолжила Лика. — С перегрузкой теплоотвода. Мы сознательно шли на износ системы. Резали не прожиганием, а нарушением структуры. Как будто лазер «раздражал» их материал, заставляя его распадаться.