Неудавшееся свидание

Beth O’Leary

THE NO-SHOW

Перевод с английского Л. Винокуровой

Печатается с разрешения Darley Anderson and Associates Ltd. и The Van Lear Agency

© Beth O’Leary, 2022

© Перевод. Л. Винокурова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Для Бага

Шивон

Он не пришел.

Шивон медленно выдыхает через нос. Пытается успокоиться, но все равно со стороны скорее напоминает разъяренного быка, нежели человека, познавшего дзен.

Ради этого свидания она отменила встречу с подругой, накрутила локоны и накрасила губы, а еще побрила ноги (не только до колен, но и выше: вдруг ему захочется провести рукой по ее бедру под столом).

А он, черт возьми, не явился.

– Я не злюсь, – говорит она Фионе. Они разговаривают по видеосвязи: Шивон искренне верит в силу зрительного контакта. И конечно, ей хочется, чтобы хоть кто-то увидел, как сногсшибательно она выглядит, даже если это всего лишь соседка по квартире. – Я принимаю ситуацию как есть. Он мужчина, и он меня кинул. Чего я ожидала?

– У тебя такой макияж, что сразу видно твою готовность с ним переспать. – Фиона, прищурившись, вглядывается в экран. – А еще даже девяти утра нет, Шив.

Шивон пожимает плечами. Она сидит в одном из тех кафе, что кичатся своей необычностью, – это всегда ужасно раздражает ее как в людях, так и в местах и предметах, – с чашкой недопитого двойного латте на овсяном молоке. Если бы она знала, что он не придет, выбрала бы нормальное молоко. Шивон становится веганом, только когда у нее хорошее настроение.

– Секс – это для нас как раз обычное дело.

– Даже если у вас свидание за завтраком?

На самом деле, они никогда не встречались по утрам. Но когда она сказала ему, что ненадолго приехала в Лондон, он предложил: «Позавтракаешь со мной завтра, если сможешь?»

Приглашение явно что-то значило, особенно в День святого Валентина. Как правило, их свидания проходят в гостиничном номере и после одиннадцати вечера. Они видятся в первую пятницу месяца, не считая редких бонусных встреч во время ее внеплановых поездок в Лондон.

Этого более чем достаточно. Шивон и не хочет большего. Он живет в Англии, она – в Ирландии, они оба занятые люди. Их схема работает идеально.

– Точно не хочешь дать ему еще пять минут? – спрашивает Фиона, жуя хлопья и изящно прикрывая рот рукой. Она сидит на кухне, волосы все еще собраны в косу, заплетенную на ночь. – Может, он просто опаздывает?

Шивон неожиданно понимает, что тоскует по своей квартирке, хотя не была дома всего день. Скучает по знакомому лимонному запаху кухни и тишине просторной гардеробной. Скучает по той себе, которая еще не совершила ошибку, понадеявшись, что ее лучший секс без обязательств может на самом деле перерасти во что-то большее.

Она делает глоток и говорит с максимально беззаботным видом, пожимая плечами:

– Да брось, он не придет. Я смирилась с этой мыслью.

– Тебе не кажется, что ты напрасно списываешь его со…

– Фиона, он сказал «в восемь тридцать». Уже без десяти. Он меня продинамил. Будет лучше, если я просто… – она сглатывает, – приму это и буду жить дальше.

– Ладно, – вздыхает Фиона. – Что ж… Пей свой кофе и не забывай, что ты великолепна, и готовься надрать сегодня пару задниц.

На словах «надрать пару задниц» слышно американский акцент, хотя обычно у Фионы такой же ирландский выговор, как у Шивон. Когда они впервые встретились в школе актерского мастерства в Дублине, им было по восемнадцать, Фиона тогда говорила как жительница Нью-Йорка и излучала уверенность в себе. Но десять лет провальных прослушиваний измотали ее. Она неудачница, вечная актриса второго состава. Шивон абсолютно уверена, что этот год будет для Фионы удачным. Она верила в каждый год на протяжении последних десяти лет.

– Когда это я не была готова надрать кому-то задницу? Я тебя умоляю.

Шивон откидывает волосы как раз в тот момент, когда мимо проходит какой-то мужчина. Он задевает ее стул, стакан в его руке покачивается, и несколько капель кофе падают на плечо Шивон. Кофе впитывается в ярко-красную ткань платья, оставляя два крошечных пятнышка, напоминающих точку с запятой.

Это все, что нужно для киношного романтического знакомства. Шивон окидывает мужчину быстрым взглядом: довольно привлекательный и высокий, у такого должны быть большая собака и громкий смех. И тут он говорит:

– Боже правый, вашими волосами можно и глаз кому-нибудь выколоть!

И Шивон понимает, что у нее слишком плохое настроение для крупных импозантных мужчин, которые не извиняются за пролитый на дизайнерское платье кофе. В груди поднимается горячая волна праведного гнева, и она принимает ее с благодарностью, даже с облегчением: это именно то, что нужно.

Она касается его руки, совсем легонько. Мужчина замедляет шаг, удивленно вскинув брови. Выдержав паузу, Шивон спрашивает:

– Вы, наверное, хотели сказать «Извините»? – Ее голос так и сочится медом.

– Осторожно, приятель! – Голос Фионы доносится из телефона, прислоненного к керамическому цветочному горшку, стоящему в центре стола.

Он не собирается быть осторожным. Шивон так и думала.

– За что именно я должен извиняться, Рапунцель? – Проследив за ее взглядом, замечает пятнышки на плече, но лишь добродушно фыркает, снисходительно улыбаясь, и прищуривается, словно не может ничего разглядеть. Пытается быть милым, и, если бы Шивон была в «веганском» настроении, она могла бы ему подыграть. Но, к несчастью для любителя кофе, ее только что продинамили в День святого Валентина.

– Это платье обошлось мне почти в две тысячи евро. Сразу переведете деньги или будете платить частями?

Запрокинув голову, мужчина смеется. Несколько парочек косятся в их сторону.

– Очень смешно.

– Я не шучу.

Его улыбка меркнет, и вот теперь все начинается по-настоящему. Он первым повышает голос, она одергивает ворот, демонстрируя лейбл, он огрызается, обозвав болтливой малявкой, что дает ей заряд энергии еще на пару минут. Фиона смеется с экрана телефона. Шивон почти забывает, что она оказалась в одиночестве в каком-то странном кафе, пролетев со свиданием.

– Ты просто зверь, – ласково говорит Фиона, когда Шивон откидывается на спинку стула.

Мужчина пулей вылетел из кафе, бросив на стол десять фунтов – «на химчистку». Все пялятся на нее. Шивон поправляет блестящие светлые локоны, из-за которых все и началось, и поворачивается к окну. Вздернуть подбородок. Выпятить грудь. Закинуть ногу на ногу. Все говорит о том, что она пытается не заплакать, но об этом знает только Фиона.

– Помогло?

– Конечно. И я стала на десятку богаче. Что бы мне купить? – Шмыгнув носом, Шивон тянется за меню. Взгляд падает на часы: 09:00. Еще только девять утра, а у нее уже рекордно плохой день. – Может, большой английский завтрак под названием «Во всем находи позитив»? Или смузи из кейла «Всегда улыбайся»?

Она хлопает ладонью по меню и отпихивает его в сторону. Мужчина и женщина за соседним столиком слегка подпрыгивают, глядя на нее с тревогой.

– Капец, это худшее место для девушки, которую бросил парень в День святого Валентина.

Гнев улетучился, осталось лишь сдавленное одинокое и болезненное ощущение подступающих к горлу слез.

– Не смей из-за этого раскисать, – говорит Фиона. – Он придурок, если продинамил тебя.

– Он правда придурок, – с жаром соглашается Шивон. Голос ее дрожит.

Фиона замолкает. Шивон подозревает, что подруга дает ей время взять себя в руки, и изо всех сил старается сдержать слезы.

– Я знаю, что для тебя это было большим событием, Шив… – осторожно начинает Фиона. – Это же… Это ведь первое настоящее свидание после Киллиана?

Шивон отвечает ей угрюмым взглядом и, признав поражение, смахивает слезы.

– Ты что, думаешь, у меня три года не было свиданий?

Они обе знают, что не было. Но Фиона понимает, что говорить об этом не стоит, наконец она вздыхает и говорит:

– Значит, ты его бросишь?

– Уже бросила. С ним покончено.

Он еще пожалеет о том дне, когда продинамил ее. Шивон не знает, что скрывается за этим «пожалеет». Пока не знает, но скоро придумает. И ему это не понравится.

Миранда

На часах 09:03, а они еще не явились.

Привалившись к машине, Миранда грызет ноготь на большом пальце, потуже стягивает хвост, проверяет шнурки на ботинках. Затем роется в рюкзаке, чтобы убедиться, что ничего не забыла: две бутылки воды, альпинистское снаряжение, ручная пила, на рукоятке которой выгравировано ее имя, – подарок родителей на день рождения. Все на месте и в надлежащем виде: ни один предмет магическим образом не исчез за те двадцать минут, что она ехала из дома.

В 09:07 наконец доносится шуршание шин по гравию. Обернувшись, она видит фургон Джейми: ярко-зеленый, украшенный логотипом компании «Дж. Дойл». Сердце Миранды бешено колотится, она немного расправляет плечи, когда из машины выходит Джейми, а за ним остальные члены бригады.

Джейми широко улыбается.

– Эй-Джей, Спайкс, Трей, это Миранда Россо.

Двое мужчин бросают на Миранду нервные взгляды – так обычно ведут себя парни, которым было строго наказано вести себя прилично. Трей невысокий и коренастый, у него глубоко посаженные глаза и угрюмый вид. Спайкс на голову выше Трея и телосложением напоминает игрока в регби – под затасканной линялой футболкой скрывается накачанная грудь. Парни кивают ей и сразу переводят взгляды на участок, где предстоит работать.

Остается Эй-Джей. Он смотрит на Миранду совершенно иначе – его взгляд скользит по ее телу сверху вниз. Похоже, фразу «Веди себя прилично с незнакомой девушкой» он воспринял как вызов.

Миранду предупреждали об Эй-Джее. Репутация у него еще та. «У этого Эй-Джея было больше женщин, чем деревьев, на которые он взобрался, – сказал Миранде ее прежний начальник, когда она сообщила ему, что переходит в бригаду Джейми. – Лицо ангела, а сердце конченого ублюдка».

Так что Миранда готова к пронзительному взгляду зеленых глаз, бороде, мускулистым татуированным рукам и к тому, что он изгибает бровь, когда их взгляды встречаются, словно говоря: «Таких женщин, как ты, я ем на завтрак».

Но она оказалась не готова увидеть у него на руках щенка кокапу. Даже не сразу придумала, как на это реагировать. Эй-Джей невозмутимо гладит собаку по голове, словно брать с собой крохотного щенка, когда едешь на объект, абсолютно нормально.

– Ах да, это Рип, – без особого энтузиазма комментирует Джейми. – По-видимому, его нельзя оставить дома одного, верно, Эй-Джей?

– Тяжело переживает расставание, – отзывается Эй-Джей, прижимая Рипа к широкой, мускулистой груди.

Миранда изо всех сил старается не улыбаться. Ее план был игнорировать Эй-Джея – обычно эта стратегия лучше всего работает с самоуверенными типами. Но… Щеночек такой милый. Как можно устоят перед кем-то похожим на игрушечного мишку – весь курчавый и с носиком-пуговкой.

– Привет, Рип, – говорит Миранда, протянув руку, чтобы песик ее понюхал. – Привет, малыш.

Рип начинает вилять хвостом, ударяя хозяина по ребрам, а Миранда пытается не растаять.

– Ты ему нравишься, – замечает Эй-Джей.

Он вновь проходится по ее телу взглядом, и тут мозг девушки жмет на тормоз. Щенок, может, и милый, но она чересчур много внимания уделяет торсу мужчины, который держит его на руках. Это в ее план не входило.

– Привет, – говорит она, отрывая взгляд от Рипа и улыбаясь Трею и Спайксу. – Рада знакомству, парни.

– Россо тот еще верхолаз. – Джейми хлопает Миранду по плечу. – Видели бы вы ее на соревнованиях по спасению на высоте. И до нее никто так быстро не карабкался на дерево. Снаряжение у тебя с собой?

– Ага, – откликается Миранда, кивая на рюкзак.

– Полезешь на большое дерево, – решает Джейми. – Клиент хочет, чтобы крону уменьшили на треть. – Он указывает на березу, возвышающуюся над палисадником роскошного дома. Тонкое дерево гнется и колышется на ветру. – Покажешь ребятам, как это делается.

– Разумеется, – соглашается Миранда, уже склоняясь над рюкзаком.

Лазание по деревьям не терпит промедления.

Когда Миранде было пятнадцать, она шла домой из школы и услышала вдалеке мужские восторженные крики. Придя на звук, она увидела трех альпинистов-арбористов, учащихся земельного колледжа, расположенного через дорогу от ее школы. Вдоль дороги рядком росли сосны, высокие и красивые, с их ветвей свисали желтые и оранжевые веревки. Задрав голову, она наблюдала, как мужчины передвигались от дерева к дереву, подобно Тарзану прыгая с ветки на ветку, и, обхватывая стволы ногами, повисали на страховочных ремнях. Один даже висел вниз головой.

До этого Миранде не приходило в голову, что можно зарабатывать на жизнь, лазая по деревьям.

Инструктор, заметив ее интерес, рассказал, что на следующей неделе пройдет день открытых дверей, и при желании можно попытать свои силы. Стоило Миранде ощутить, как ремни приняли на себя вес тела, стоило залезть на первую ветку и опустить взгляд на землю внизу, как она попалась на крючок.

С тех пор прошло десять лет, и теперь Миранда не просто зарабатывает на жизнь, лазая по деревьям, – она делает это по-настоящему хорошо. И хотя родители по-прежнему не понимают, почему их старшая дочь сознательно выбрала для себя такую опасную профессию – в первый же день предложили ей оформить страховку, – они неохотно смирились с ее решением, и главным образом потому, что не могли не видеть, с каким энтузиазмом Миранда относится к своему делу.

Едва забравшись на березу и закрепив страховочную веревку на самой высокой ветви, способной выдержать вес человека, Миранда забывает о Трее, Спайксе и Эй-Джее. И даже о Картере, с которым в обед у нее будет свидание, и о том, что на дне рюкзака ее ждет аккуратно сложенное платье. Сидя на дереве на высоте двенадцати метров над землей, ты испытываешь страх, даже если за плечами большой опыт. Пока работаешь, в голове нет места ни для чего другого: есть только ты, веревки, ветер и дерево.

Эй-Джей подстригает изгородь перед участком, а Рип радостно крутится у его ног, спотыкаясь на неокрепших лапах. Джейми некоторое время присматривает за Мирандой, но где-то через полчаса уходит, чтобы помочь Эй-Джею. Трей и Спайкс собирают ветки и пропускают их через измельчитель. Утро проходит под рев бензопил в сверкающем тумане опилок.

Миранда соскальзывает вниз по страховочной веревке и жестко приземляется, впечатав пятки в землю. Веревка падает следом, ни за что не зацепившись по пути. Хорошее выдалось утро. Она снимает шлем – хвост растрепался, несколько прядей прилипли ко лбу.

– Неплохо, – замечает Эй-Джей, когда она проходит мимо него.

– Спасибо, – бросает она в ответ, направляясь к Джейми. – На этом все, босс?

– Точно, тебе же надо уйти! – восклицает Джейми, выпрямляясь. В руках у него охапка веток орешника. Ему уже под пятьдесят, и он давно не забирается на дерево быстрее всех и лишний раз не рискует, но в нем по-прежнему чувствуется азарт. По-настоящему хороший арборист – адреналиновый наркоман, который знает меру. Или не знает, но ему очень везет. – В половину первого, так? Свидание?

Миранда стряхивает опилки с рабочих штанов. Ей приходится носить подтяжки: защитные брюки скроены на мужскую фигуру и всегда слишком свободны в талии. Друг, с которым она познакомилась на курсах по спасению с воздуха, подсказал, что подтяжки спасут от риска однажды со стыдом обнаружить, что штаны сползли до щиколоток.

– Ага, романтический ланч, – кивает Миранда, отстегивая бензопилу и укладывая ее в кузов фургона Джейми. – Вообще-то, сегодня День святого Валентина, если ты забыл.

– Жена утром напомнила, – закатив глаза, отвечает Джейми.

– Романтический ланч? – раздается голос Эй-Джея за ее спиной.

Она не оборачивается, но отвечает:

– Мой парень предложил встретиться и заодно отметить первый день работы в команде Джейми.

– Или вечером у него на очереди другая женщина, – подначивает Эй-Джей.

Миранда не слишком вспыльчива. Она считает, что у каждого, кто ведет себя как говнюк, есть на это свои резоны, и беситься не стоит. Но ей также известно, что терпимость может расцениваться как слабость, особенно если ты женщина. Она делает глубокий вдох.

– А какие у тебя планы на вечер, Эй-Джей? – спрашивает она, мельком взглянув на него через плечо и успев заметить мимолетную кривую улыбку. – Свидание с горячей девчонкой?

– Зависит.

– От чего? – Миранда распускает хвост и проводит пальцами по волосам, распутывая узелки. У нее густые вьющиеся волосы, а потому почти всегда спутанные.

– От того, разрешит ли Джейми пригласить тебя в бар.

– Эй-Джей! – рявкает Джейми. – О чем мы говорили по дороге сюда?

Миранда лишь на мгновение встречается взглядом с Эй-Джеем. Он ее дразнит или, может, проверяет. Но в глубине его глаз кроется неподдельный жар, и до Миранды внезапно доходит, что он и правда готов пригласить ее куда-нибудь выпить, а потом привезти к себе домой. Прекрасный и опасный мужчина.

Вообще, это довольно лестно. Даже несмотря на его репутацию – по слухам, он совращает все, что движется.

– Почему бы и нет? Я же знаю, что вечером ты свободна, – продолжает Эй-Джей, сложив на груди татуированные руки. Бицепсы у него просто огромные. Миранда почти не сомневается, что он нарочно их демонстрирует.

Она вздергивает подбородок.

– Не интересует. Но все равно спасибо. – Она поворачивается к Джейми. – Завтра в семь утра? Пришлешь мне адрес?

– Не интересует! – радостно повторяет Джейми. – Когда ты в последний раз слышал такое от девушки, Эй-Джей?

Тот лишь пожимает плечами и наклоняется, чтобы взять на руки Рипа. Уходя, Миранда чувствует, что его взгляд по-прежнему направлен на нее.

– Давненько, – признается Эй-Джей. – Но я всегда их дожимаю.

Миранда смеется.

– Не в этот раз, – весело бросает она через плечо. – Я занята.

– Мистер Романтический-Ланч, – кричит Эй-Джей. – Везет тебе.

Ей действительно повезло. Вообще-то, она сама не всегда верит своему счастью. Картер из тех парней, кто, по ее мнению, никогда бы не обратил внимания на такую, как она. Он зрелый, с высокооплачиваемой работой, носит пошитые на заказ костюмы. И он роскошен. По-взрослому роскошен, не так, как неряха Эй-Джей. У Картера круглые очки и квадратный мужественный подбородок, а его улыбка сражает наповал.

Они познакомились через Реджа – парня, с которым Миранда когда-то работала в одной бригаде. Редж и Картер вместе играли в футбол. В прошлом году Миранда встретилась с Реджем в пабе, куда после игры пришла половина команды. Картер был гладко выбрит и в деловом костюме – забыл захватить одежду, чтобы переодеться после матча. Он выгодно выделялся на общем фоне. Когда остальные парни начали глумиться над его прикидом, он лишь застенчиво склонил голову, поблескивая очками в свете ламп, и в животе у Миранды все перевернулось. Стало понятно, что в теле широкоплечего взрослого мужчины скрывается мальчишка, и Миранде он сразу показался более доступным.

Миранда не могла на него не пялиться. В конце концов он это заметил и ответил легкой вопросительной полуулыбкой. Она не ожидала такой деликатной реакции. Ей казалось, что для такого, как он, женское внимание – обычное дело. Наконец, осмелев после трех пинт, она попросила Реджа представить их друг другу, окрыленная полуулыбкой, которой одарил ее Картер. «Россо, это Картер. Картер, это Россо, – сказал Редж. – Картер, купи ей выпить, пожалуйста. Эта женщина заслуживает хорошего отношения».

Сейчас, пять месяцев спустя, Картер, похоже, все еще следует тому совету: ресторан, в который он пригласил ее на День святого Валентина, из тех, где в меню не указаны цены, а края тарелок украшают глазурью. Он находится недалеко от Эрстеда, спального пригорода Суррея, где живет Миранда. Переодевшись и подкрасив губы и глаза в «Макдоналдсе» за углом, вполне довольная собой, она направилась ко входу. Но через три минуты, когда ее уже провожали к столику, настроение резко меняется – она чувствует себя недостаточно взрослой и прилично одетой в своем голубом сарафане и потертых туфлях-лодочках. Все остальные женщины выглядят по-настоящему изысканно.

Миранда привстает на стуле, чтобы незаметно, под прикрытием скатерти, одернуть подол. Ресторан с претензией, потому намеки на День святого Валентина здесь лишь косвенные: розовые лепестки на столах, больше свечей, чем обычно, и некоторая атмосфера самодовольства.

Миранда сама немного опоздала и не сразу замечает, что уже давно перевалило за два часа, а Картера так и не видно. Но он часто опаздывает, так что она не слишком удивлена. Около половины третьего официант спрашивает, не хочет ли она чего-нибудь выпить, и приходится заказать колу: неловко просто так сидеть в окружении влюбленных парочек, теребя салфетку и постукивая ногой.

Она отправляет Картеру сообщение: «Ты где?!»

Потом еще одно: «Ты что, опаздываешь?»

И еще: «Картер?! Ау?!»

Мало-помалу она превращается из женщины, которая ждет своего мужчину, в женщину, которую бросили. На первый взгляд ничего не изменилось: она все еще сидит за столиком, постоянно проверяет телефон, слишком быстро опустошает стакан. Но всем очевидно, что с каждой секундой ее статус меняется, и спустя сорок пять минут Миранда становится человеком, которого можно лишь пожалеть.

Она больше не в силах оставаться невозмутимой и неподвижной. С каждой минутой ей все сильнее хочется поерзать, пошевелить ногами и руками, несмотря на утро, проведенное на работе. Она уговаривает себя подождать до пятнадцати десяти, но уже в пять минут встает и идет к бару, чтобы расплатиться за напиток.

Придется взглянуть правде в глаза: он ее про-ди-на-мил.

Наверняка этому есть предельно разумное объяснение, говорит она себе. Какая-нибудь по-настоящему смешная история. Картер расскажет ее в лицах. Он очень хорошо имитирует речь разных людей: в совершенстве овладел итальянским акцентом отца Миранды и умеет говорить точь-в-точь как парень из Ливерпуля, живущий с ней в одном доме. Они вместе посмеются над этим. Это станет одной из их историй: «Помнишь, как ты продинамил меня в День святого Валентина?»

Но сейчас ощущения довольно фиговые. Миранда покусывает губу, ожидая, пока распечатается чек. Она знает, что простит Картера. На самом деле она его уже простила, предвкушая идеальное оправдание. Но на мгновение так приятно представить себя той женщиной, которая не прощает. Которая скажет: «Не надо мне этого дерьма. Ты меня продинамил – с меня довольно. Между нами все кончено».

Когда Миранда приходит домой, часы показывают половину четвертого, а от Картера по-прежнему нет известий. Ей не хватает ее прежней соседки по квартире: было бы здорово, если бы кто-то прямо сейчас посочувствовал ей и налил чаю. Она стоит посреди гостиной, прислушиваясь к шуму машин за окном и размышляя, не пришел ли Картер к выводу, что она ему не подходит.

«Это бесполезно, Миранда Россо, – говорит она себе, скидывая туфли. – Возьми себя в руки».

Еще даже нет и пяти – до конца дня далеко. Она пропылесосит, потом приготовит ужин и ляжет спать пораньше. Нет смысла сидеть и хандрить. Кому это когда-то помогало?

Джейн

Закуски очень выручают. Пока Джейн жует тарталетку с сыром или спринг-ролл, есть по меньшей мере три секунды, чтобы придумать, как отвечать на ужасные вопросы, которые неизбежно возникают, когда оказываешься на вечеринке по случаю помолвки в одиночестве, потому что твой парень тебя продинамил.

– Ты все еще одна, птичка моя? – спрашивает Кира. В каждой руке она держит по бокалу игристого, но все равно умудряется приподнять грудь, так что висящие у нее на шее цепочки ненадолго скрываются в декольте вечернего платья.

Кира дважды в неделю работает в благотворительном магазине графа Лэнгли и решительно настроена свести Джейн с Ронни Лэнгли, сыном самого графа и первопричиной всей этой неразберихи.

Когда Джейн только начала работать в магазине, она приглянулась Ронни. Все сотрудники фонда испытывают чрезмерную симпатию к Ронни. Он в принципе того типажа, что у людей немедленно вызывают жалость. В свои тридцать пять Ронни все еще холост, несмотря на то что является первым в очереди на наследование обветшалого особняка, и, похоже, этот факт делает его в глазах всех, кроме Джейн, завидным женихом.

Каждый сотрудник благотворительного магазина возложил на себя миссию свести Джейн с Ронни. И потому Джейн пошла на маленькую ложь, сказав, что у нее есть парень. Эта ложь росла как снежный ком, но еще никогда не подвергалась такому испытанию, как сегодня.

– Уверена, он уже едет, просто задержался на работе, – тихонько говорит Джейн, глядя на часы. Сейчас только четверть седьмого – впереди еще целый час неформального общения и фуршета, и лишь потом гости сядут за стол.