- -
- 100%
- +
Пролог.
Не знаю, что является для человека наивысшим счастьем. Думаю, оно у каждого свое:
у бедного в богатстве, у голодного в сытости, у больного в здоровье, а у одинокого во второй половине…
Я никогда не считала себя одинокой или несчастливой, пока в моей жизни не появился Антон. Нет, не так… Он появился в моей жизни еще когда я себя плохо помнила. Комочек яда, вредности и привлекательности, которую я не замечала за первыми пунктами.
Он жил в моем доме, сын обеспеченных родителей. Хоть и посещали мы одну школу, пафос его существования замечали все вокруг, очень многих он притягивал, а Антону делал неплохой стартап.
После школы, на протяжении которой он отравлял мое существование, наши дороги разошлись, разбрелись по университетам. Ему родители купили квартиру напротив старого дома, в новостройке (снесли бывшую детскую площадку и поставили элитное здание). Из одного дома мы переехали в разные, по закону подлости, окна которых смотрят на друг друга. Мой второй этаж и его второй.
Конечно, я его и дальше продолжала встречать, на новеньких машинах, с новыми девушками, даже не знаю, кто менялся в его жизни чаще… Порой, мне прилетали какие-то насмешки с его стороны, жестокие подколы.
Пару раз, когда он вальяжно выходил из авто с новой подружкой, пытался нагло представить меня своим дамам, с некой насмешкой, мол, вот моя несчастная соседка-лесбиянка. Я тоже не терялась и девушек посвящала, что я также дочь его уролога, напоминала ему, чтоб не забывал принимать лекарства, а то опять запустит свою интимную болячку. И уходила. Конечно, это было неправда, но надеюсь, осадочек на его свидании откладывался.
Случаев была масса. И мы их не упускали.
Годы текли, меняя всё вокруг и наши жизни, мы взрослели. Изредка, раз в месяц-два загорался свет в его квартире. В такие вечера он стоял у окна, чаще раскрытого настежь, сигаретный дым клубами лип к нему, словно голодная кошка. Я каждый раз гадала, о чем же может думать этот тип, с тревожным выражением и отстраненным взглядом в пространство. Украдкой, сквозь перфорацию тонких штор, я изучала черты Антона, с лица уходила противная спесь. Его образ жизни становился замкнутым, без сопровождения ярких тусовок и пьяных гуляний. Поток девиц сомнительных профессий и нравов тоже иссяк. Внешний вид Антона стал другой: костюмы, рубашки, брюки с свитерами. Пропала серьга из уха. Все чаще я ловила себя на мысли, что хотела бы с ним пересечься случайно на улице или встретиться взглядом в окне… Вру, этого бы точно я не хотела…
К середине моей учебы в университете на Факультете Туризма и международных отношений я осталась одна. Мама переехала в другой город, к морю. Ее новый муж, весьма достойный мужчина, очень поддерживал меня, помогал оплачивать не дешевое образование. Я начала встречаться со своим однокурсником. Артур был старостой нашей группы, учеба отнимала много времени, а остатки съедали разные обязанности по университету. Обстоятельства не дали нам возможности быть молодыми и влюбленными. А может влюбленности и не было.
Осенью, когда Артур уходил от меня вечером (он никогда не оставался на ночь, и к себе не приглашал по случаю отсутствия своей комнаты в родительском жилье) после совместной работы над очередным рефератом, короткого секса, мы спустились вниз к парадной. Он поцеловал меня, чуть более интимнее, чем позволял себе на людях, пообещав завтра встретить утром до учебы, развернулся и ушел. Ощутив на себе пропекающий до костей взгляд, я оглянулась на соседний дом, в поиске того, что мне могло показаться. Антон стоял у окна, магнитя меня взглядом, так пронзительно, что я не смогла отвернуться, словно загипнотизированная. Несколько минут мы так и смотрели на друг друга – он, стоящий у окна, и я, продрогшая, на заснеженном асфальте. Я на него, он на меня. И что-то было в этом взгляде, очень цепкое, тревожное, заинтересованное. Его рука, поднявшись, коснулась стекла, а в глазах звучало приглашение. В моей душе всё внезапно перевернулось, сделало сальто, наполненная грудь завибрировала радостью, моментально обогрев от тапочек до щек. Спустя секунду я летела по лестнице, в безопасные недры своей квартиры, от непонятных чувств, от всего чужого и поэтому страшного.
Мои отношения с Артуром закончились так же тихо как и проходили, без эмоций и лишних переживаний. А затем закончилась учеба, завертелся вихрь взрослой жизни. Я ушла с наемной работы администратора ресторана, мама добавила мне денег к моим накопленным, муж мамы отдал мне свое помещение (у него там когда-то был магазин, а после переезда он сдавал помещение арендаторам). Так что я сэкономила здорово на аренде, купила оборудование и открыла свое Кафе. Небольшое уютное заведение, которое стало обрастать постоянными посетителями, уютом, своими «фишечками». Первый год я практически жила в своем детище, часто отрабатывала как официант и бармен. Еще чаще совмещала с этими функциями уборщицу. Прошла все круги ада от налоговых, до нечестных на руку администраторов. Уходила в минус на столько, что приходилось помимо кафе брать работу на дом, вроде написания ленивым студентам курсовых на заказ. Черные полосы сменяют белые, в награду за все пережитые ужасы, в Кафе сформировался свой коллектив. Прибыль стала расти. И я слегка выдохнула. Кафе занимало по прежнему большую часть моего времени, оно было моей целью, гордостью, и я смогла расширять круг своих интересов: стала посещать различные кружки, студию живописи, различные мастер-классы, ходить в кино и на выставки с друзьями, в общем ЖИТЬ.
Как только моя жизнь показалась мне достаточно емкой, появилась уверенность в будущем, стабильность, я встретила Антона вновь.
Глава 1.
12 мая(суббота)
Стоял чудесный майский день, солнце вытягивало всех в свои объятья, в теплом воздухе пахло романтикой и распускающейся зеленью. Я выходила из магазина, в легком платье, в руках пакет с продуктами на ужин, бутылка вина, а мысли в грезах о вечерних планах. Резко, штормовым порывом, на меня налетел человек. Бутылка скользнула из моих рук так стремительно, что я даже ахнуть не успела. Не скрывая возмущения, подняла взгляд и увидела Его. Весь мир остановился. Если бы эта встреча произошла годами ранее, то реакцией моей была бы слепая ярость, но сегодня во мне проснулись иные чувства. Я уставилась на знакомое лицо, словно увидела его впервые. Антон повзрослел, пушок на подбородке сменила грубая щетина, непослушная антенка волос на затылке перестала забавно торчать, а лежала послушно в короткой стрижке. Он брезгливо отряхнул брызги вина с светлых брюк, уверена, готовился сказать что-то едкое, но посмотрел на меня и замер. Так мы и застыли в дверях магазина, у наших ног растеклась белая лужа итальянского вина.
– Черт, – прошипел он. – Сейчас куплю новую. Постой тут.
А я что? Я получила такое удовольствие от его голоса, от мужского легкого аромата туалетной воды, что у меня закружилась голова. Ни секунды не думая, с остатками разума и покупок, побежала домой, стоило Антону скрыться за автоматическими дверями магазина. Глупая реакция уже у взрослой двадцатичетырехлетней женщины. Дикий страх перед новыми ощущениями заглушил всё. Внутренняя Богиня вопила о глупости, но я проигнорировала этот голос в голове.
Быстро добравшись до дома, ощутив себя в безопасности и осознав всю абсурдность ситуации, засмеялась в голос. Только я начала разбирать пакеты в кухне, как зазвонил дверной звонок. До прихода гостей было рано, я не могла не рассчитать время настолько безалаберно. Глянув в дверной глазок, увидела Антона. Как он меня нашел, как попал в парадную? Секунда паники, решила притвориться что меня нет, затем разозлилась на своё глупое поведение. Вспомнила, что уличная дверь открывается с рывка– так было, сколько я себя помню. Очередная трель звонка растормошила меня и била по нервам, пришлось открывать дверь, предварительно нарисовав себе невозмутимый вид.
Антон стоял с пакетом в руках.
– Я же сказал подождать, – начал он с тихого наезда и, не стесняясь, оглядел меня с ног до головы.
Тон был такой доминирующий, что я начала зачем-то невнятно оправдываться.
– Я опаздывала, у меня… духовка осталась включена.
– Ага, прям чувствую запах еды, – огрызнулся он, втиснулся мимо меня и направился в кухню.
В голове пышным цветком расцветал стыд, хотелось отмотать пленку назад и не пускать Антона на порог квартиры. Надо было выгнать его, но любопытство взяло вверх. Я готова была к его хамским выходкам, опасаться было нечего, в конце концов я знала его всю жизнь. Конечно, войдя на кухню, стало понятно, что никакая духовка у меня не была включена, и хоть чем-то съестным не пахло.
– Ты вообще в курсе, как духовка включается? – махнул он головой на выключенную бытовую технику с разводами на матовом стекле.
Вдох-выдох, главное, не вступать в препирательства, тогда он быстро покинет мой дом.
Он поставил пакет на столешницу. Я демонстративно стала топать ногой, намекая, что его присутствие тут нежелательно. Он смерил взглядом мои ноги, его скулы чуть сжались, заставив меня прекратить нервно дергаться.
Антон начал вытаскивать из пакета вино. Две бутылки. Я подошла ближе и изучила этикетку на одной бутылке, стоимость была прилично дороже того, что позволяла себе я.
– Мне кажется, это не совсем то, что я покупала, – поставила бутылку назад.
– Да, если позволишь, это компенсация.
Я посмотрела на его лицо, избегая встречи глаз, скользнула по шее, из треугольного выреза футболки торчали вьющиеся волоски. Вся кухня наполнилась запахом мужчины. Возможно, я увлеклась, изучая его черты, затянув паузу до неприличия. Антон перехватил мой взгляд и нахмурился. Осознав всю неловкость ситуации, которую я искусно сама себе и рыла, как могилу приличному воспитанию, меня бросило в жар и стыд. Щеки горели огнем.
– Прости, но это слишком дорогая компенсация, поэтому не могу принять это вино. Если ты не против, мне надо готовить, я жду гостей так что забудем это недоразумение, – протараторила я.
– Для свидания это вино подойдет лучше твоего, – сказал он уже спокойно.
– Это не свидание, – зачем-то решила я оправдаться и осеклась. – Вообще это тебя не касается.
Какая красивая у него форма губ, чуть вздернутая верхняя и крупная нижняя. Антон ухмыльнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Не понимаю, что со мной происходило. Какое-то гребаное наваждение, каждый его сантиметр предательски магнитил мой взгляд, я пыталась спихнуть это на художественную привычку изучать лица и предметы, но такие мысли попахивали ложью.
– Тебе пора уходить, – я прикрыла глаза и пыталась успокоиться.
– Конечно, малышка, – проговорил низким бархатным голосом гад.
В проходе из кухни, было слишком узкое пространство, я ощутила тепло, которое исходит от его тела. По коже побежали мурашки, хлынув по мне муравьями, защекотало шею, руки, грудь.
– Я смотрю, у кого-то давно не было секса, – задорно подметил он, направляясь к входной двери.
У меня аж перехватило дыхание от возмущения. Какая-то дикая злость поднялась изнутри, почти как в детстве, сдержаться не было сил:
– Ну куда уж мне до твоих вечно меняющихся подстилок, Красавин!
Он удивился, посмотрел на мои губы, прикусил свою нижнюю, зашагал ко мне. Ой. Вскинув голову, как кобра перед атакой, показала, что он меня не напугает.
Подойдя ко мне настолько близко, что ноги коснулись его брюки, медленно опустил голову, не переставая рассматривать мои губы. Я замерла. Мне показалось, что он сейчас меня поцелует. Реакция моего тела была пугающей, я жаждала этого поцелуя. Он был так близко, теплое дыхание скользнуло по моему лицу. Появилось желание выпить это дыхание, как напиток, пришлось вжаться глубже в стену, в груди свернулся удушающий узел. Антон перевел взгляд на мои глаза, наклонился к уху.
– До встречи, Мишель.
Микроток от его дыхания пробежался по мне, впитался в кожу. Если бы, в эту секунду руки Антона задрали на мне юбку, или губы напали на мои, я бы растеклась безвольной лужицей, подчинилась бы, потому что в эту секунду я не принадлежала себе. Жар его тела сводил с ума. Холод. Хлопнула дверь. Ушел.
Я сползла по стенке на пол, обхватила себя руками и почувствовала, как меня трясет, ноги больше не подчинялись.
Чуть позже, когда эмоции отлегли, и вернулся ко мне рассудок, я решила, что это было какое-то временное помутнение. Может, он прав, у меня действительно давно не было секса. Подошла к зеркалу и удивилась своему растрепанному виду. Кожа, еще не обласканная солнышком, была бескровна от пережитых эмоций, карие глаза светились безумием. Темные каштановые волосы слегка выбились из резинки и волнами липли к лицу, видимо, прическа не выдержала влажного воздуха и активного бега. Ладное тело, без ярких изгибов, но ничего лишнего. К сожалению, груди это тоже касается, она была небольшая, а в моем легком свободном платье она потеряла намеки на очертания. Жаль, я не одела сегодня что-то более по фигуре. «Чтоб Антон видел тебя во всей красе?» – шепнула Внутренняя Богиня. О, Боги, зачем эти мысли в моей голове. Я спешно стала приводить себя в порядок. Этот вечер Красавин мне не испортит.
Ко мне приехали мои друзья: лучший друг Саша и Юна. Саша Панов – это половина моей души. Мы приятельствовали с Сашей в школе, а затем поступили в один университет. В школе он часто оказывался в тех злачных компаниях, где я могла побывать исключительно в фантазиях, хоть перешел в мою школу в 8 классе, когда в Петербург отправили отца по службе. Его никогда не задирали, радушно принимали в любой компании, при этом никто не воспринимал всерьез. Однажды, старшеклассник весельчака Сашу решил спровоцировать на потасовку, но не ожидал, что тот даст ему на что напрашивался, и немного сверху. Больше к Панову не лез никто, хотя он жестоким не был никогда, после деспота отца, он вообще агрессию не переносил, а был скорее из тех парней, которые ладят со всеми, особенно с девчонками. Миролюбивый, всегда выдает правду в лицо, если об этом просят, помнит добро и не забывает обид. И вот моя ответственность в учебе, всегда готовая домашка, сделали надежную базу для дальнейшей нежной дружбы между нами. Юна же когда-то была его девушкой, они не сложились во взглядах на интимные сферы, при этом бесконечно кайфовали от друг друга. Вот и образовалась такая дружба с «прошлым», но без будущего. Хотя, иногда она греет его постель.
– Моя Мишель, что за вино? – озадачился Саша, выглянув из моего холодильника. – Ты разбогатела?
Саша всегда называл меня «Моя Мишель», так повелось у него еще до появления популярной артистки. И мне нравилось, это так лично, между нами.
– Это не моё, оставь… Я их приобрела на подарок, – крикнула я чуть громче чем хотелось. – Возьми вино с дверцы холодильника.
После ухода Антона готовить я не смогла, воспользовалась доставкой суши и сходила за вином в магазин вновь, молясь больше не встретить противного соседа.
– Какая-то ты сегодня нервная, не нравится мне это. Проблемы на работе? – Сашка потрепал меня по волосам, как делал это всегда, с целью подразнить.
– День был дурной, всё в порядке.
Саша начал суетиться вокруг меня, он чутко улавливал смену моего настроения. Мы поели, посмотрели пару юмористических передач, развалившись на диване. Сашка разлегся по середине, а я с Юной облепили его с двух сторон. У него есть хорошая черта, он из тех неправильных мужчин, которые любят обниматься. Расслабившись в кругу друзей, утихомиривая их разборки, хохоча над шутками, я позабыла о дневном происшествии. Ребята поехали в клуб одни, у меня были планы на завтрашний день и отсутствовал настрой на ночной кутеж. Я их проводила и благословила на приключения.
Задергивая шторы перед сном, ощутила взгляд на себе. Антон стоял у окна и наблюдал за мной, его рубашка была расстегнута, открывая голый торс. В руках стакан. Подумалось виски, ему бы очень подошел этот напиток. Он мне отсалютовал рукой. На мгновение меня это развеселило, и я чуть не улыбнулась, однако быстро опомнилась, задернула занавеску и пошла спать. Надо купить себе плотные шторы. И жалюзи. И вообще переехать.
Глава 2
13 мая(воскресенье)
Как же хорошо, что я не поехала с Сашей и Юной в клуб. Обычно такие поездки заканчиваются для меня утренней головной болью. Алкоголь и шум для меня губительное сочетание. Избежав ночного балагана, проснулась свежей и готовой помочь любимому педагогу. В моем центре искусств день открытых дверей, и ожидается много людей, желающих попробовать свои силы, познакомиться с живописью. Вот мой педагог попросила меня, как давнюю и ответственную ученицу о помощи.
Поскольку вечером я все же выпила несколько лишних бокалов с друзьями, сесть за руль не рискнула. Играть чужими жизнями я бы никогда не стала, и люблю соблюдать правила. С ними жизнь легче. Безопаснее.
Надев на себя кремовую блузу с коротким рукавом, джинсы и черный утепленный кардиган, я, после некоторых раздумий, достала с полки кроссовки, все же по студии мне придется побегать. Волосы собрала в высокий хвост. Это моя стандартная прическа.
Вызвала такси. И решила ждать его с улицы.
Майское солнце припекало сегодня особенно, ветерок почти летний, теплый и легкий. Деревья шелестели тонкую песню. Я люблю середину мая, когда природа берет свою силу, и все начинает цвести.
Я взглянула на окна Антона. Интересно, дома ли он, что делает, может отсыпается от вчерашней тусовки, а может уже где-то в поездке. Разум взбунтовался мыслям о Красавине, не стоил он ни минуты затраченных на него размышлений.
Машина приехала быстро, не дав насладиться одиночеством, но не удивительно для утра воскресенья.
До студии мы доехали довольно быстро, таксист был улыбчив, много шутил, заигрывал, всё как полагается у сохранивших юность пенсионеров. Очень обаятельный дедушка.
Надежда Дмитриевна уже вовсю хлопотала по студии, пришло несколько человек, хотя студия только открылась.
– Мишель, девочка моя, помоги всё расставить, – попросила меня моя педагог.
Кинув сумку на преподавательский стол, направилась к углу с мольбертами. По одному я выносила их к центру зала и выставляла елочкой на сужение, благодаря такому порядку все пришедшие могли сидеть спиной к центру и боком к преподавателю, не закрывая обзор другим людям. Некоторые сразу сели за места, кто-то помог мне выставить складные стулья к мольбертам.
Я раздала стаканчики, посетители вытаскивали свои краски и кисти. Это было из условий мастер-класса.
Надежда Дмитриевна начала рассказывать про материалы, выбор бумаги, которую я тоже раздала. Показала приемы рисования, мазки кистью. Пришедшие повторяли. Затем приступили к наброску карандашом. Какая-то женщина опрокинула стакан, я поспешила к ней с салфетками, помогла собрать воду и переставить мольберт на сухое место.
Первые полчаса я с педагогом обходила художников, некоторым помогала делать эскиз, большинство справлялись сами, причем совсем не плохо.
Когда работу карандашом закончили, все открыли краски и начали подбирать палитру, замешивать цвета некоторым, за неимением определенных оттенков, я помогала.
В тот момент, пока я искала в коробке на полу дополнительную ветошь, Надежда Дмитриевна торопливо произнесла:
– О, мы тут уже начали, вы задержались, молодой человек, выбирайте свободный мольберт, – она обратилась ко мне, – Мишель, помоги, пожалуйста, с наброском.
Я медленно разогнулась, натянула улыбку и повернулась к вновь прибывшему. Моя челюсть поехала вниз. Передо мной стоял, как греческий Бог, красивый, высокий, статный, с правильными чертами лица Антон. Стальной холод серо-голубых глаз обжигал, скошенная ухмылка раздражала. Белая футболка, обтягивающая рельефное тело, кожаная куртка и джинсы. На ногах белые кроссовки популярного бренда. Я зависла.
Он прошел мимо меня и с улыбкой шепнул:
–Хороший был видок сзади.
Моё оцепенение прошло. Пожелав ему вариться в адовом котле, в мыслях разумеется, подошла к мольберту.
– Что ты тут забыл, Антон, как понимаю, красок у тебя нет за пазухой?
– Я не рассчитывал оставаться, – он пожал плечами. – Заехал увидеться с тобой, – улыбнулся обворожительно.
– Какая честь! Как ты узнал, что я тут? – вздохнула я.
Его улыбка сделалась еще шире. Надежда Дмитриевна увидела всё: что мы знакомы, отсутствие у парня материалов, и любезно предложила:
– Мишель, можешь одолжить другу свои краски, чтоб не сидел просто так.
Захотелось заплакать. Антон закивал. Понимая, что устраивать конфликт перед педагогом не стоит, да и репутация у меня человека тактичного, а от того, что Антона запрягут рисовать, проиграет только он.
Послушно пошла к шкафу, взяла свою, уже видавшую лучшие времена акварель, по пути налила воду и захватила кисть.
С этим добром я вернулась к Антону, почти швырнула всё на подставку, протянула карандаш и, пожелав удачи, устремилась к другим посетителям студии.
На зеленом полотне лежала тыква, позируя побитым боком десятку сконцентрированных людей. Как назло, моя помощь никому не пригодилась, и как бы я не оттягивала момент, шатаясь из угла в угол, пришлось вернуться к Антону, игнорировать его дальше было не прилично.
Заглянув ему за плечо, я с трудом сдержала крик. С листка улыбалась карикатурная тыква, как на открытках к Хэллоуину. Он явно насмехался.
Я достала ластик-клячку и стала удалять каракули, остервенело вспарывая лист, до тонких волокон.
– Так откуда ты узнал, что я тут?
Он чуть подвинулся ко мне, зажав меня в капкан между рисунком и его ногами, наклонился к моему уху:
– У тебя на кухне висит календарь с расписанием дел. А Центр «Яркая Палитра» такой один.
Я кивнула. Действительно, календарь висит на стене в кухне, значит он не только надо мной издевался, еще хорошо мониторил обстановку.
Его бедро было в сантиметрах от моей ноги. Мне стало не по себе от его близости, я стала тщательно стирать остатки начерченного. Необходимо вспомнить зачем я тут.
– Тебе надо начать с построения. Подбор правильного элемента- ключ к успешному рисунку и его основа, – взяв карандаш, нарисовала линию горизонта, кружком наметила левее к центру тыкву. – Затем тебе надо уточнить остальные объекты, такие как драпировка, сегменты тыквы, подравнять одни объекты относительно других.
Сразу вспомнилось как меня учил рисовать Сашка. Он глумился надо мной как мог, по доброму, но колко. Надо отдать ему должное, привил мне любовь к живописи именно он.
Я начала сама делать наброски за Антона. Он не возражал, казалось, ему самому не хотелось ввязываться в эту всю живопись, поэтому я без зазрения совести продолжила рисовать за него.
– Зачем ты приехал? – спросила я, заканчивая набросок и не поворачиваясь к нему.
– Хотел тебя увидеть, я, кажется, так и сказал, – он сдвинул одну ногу, дотронувшись до моей.
Меня обожгло кипятком. Поднять на него глаза я не решалась, дать словесный отпор – тоже, настолько он выводил меня из равновесия. Спешно выбравшись из зоны его близости, пошла по кабинету. Некоторые уже заканчивали работу, кто-то добавил еще от себя детали: помидор, изменил цвет драпировки, кувшин.
Сделав десятый круг по кабинету и обнаружив в руке карандаш, который я, сбегая, забыла оставить, осознала, что надо вернуться к Антону, который ничего не делал, а нагло наблюдал за мной. Сказать, что мне неприятно, будет ложью. Добрых отношений между нами никогда не было, ровно как и теплого взаимопонимания. А скандал в присутствии моего педагога был мне не нужен, а подвох такой я могла от него ожидать.
Молча достала краски. Мокрой кистью начала увлажнять поверхность цветных кюветок. Он внимательно наблюдал за моими действиями.
Кто-то в кабинете уже закончил работу, Надежда Дмитриевна радушно приглашала их на постоянные занятия.
– Ты же продолжишь за меня? Я ничего не понимаю в этом всем.
«Ага, сдался, слабак» – возликовала Внутренняя Богиня.
Антон смотрел на меня с надеждой, мысленно выругавшись, представила себе, что он обычный студент школы искусств, и моя обязанность помогать, как бы действовала с любым другим, собственно, для этого я тут и нахожусь. Вручила ему в руку кисть, сама взяла поверх его руки и качнула, проверяя, подчинился ли он мне. Расслабился. Кисть в наших руках окуналась в краски, танцевала в палитре и нежилась на бумаге, каждый взмах рождал цветные пятна, гибкие влажные линии, набросок оживал. Со стороны наша совместная работа могла напомнить, как первоклашку учительница учит держать перо. Я стояла сбоку от него и руководила его правой рукой, его локоть прижимался к моей груди, двигая рукой, задевал соски, это было очень приятно, хоть я и пыталась гнать такие мысли прочь. Я ощутила через ткань одежды, какой он теплый. Он отклонил голову назад, так что его губы оказались у моей щеки, обжигающее дыхание отдалось внизу живота. Его запах вскружил голову, я прикрыла глаза, концентрируясь, дышать стало тяжело.