Эротическое дежа-вю
- -
- 100%
- +
– Пока достаточно.
Воспользовавшись своими юбками как подстилкой, она вновь встала на колени перед ним. Широко развела ноги, чтобы рука пролезла между ними. Сама удивилась, насколько мокрой она была. И как ей хотелось…
– Откинься назад, – приказал он ей. – Дай мне разглядеть твою промежность.
Она сделала так, как он велел, выгнулась дугой, опершись на руку и широко развела ноги. Чтобы он лучше видел, как ее пальцы играют с нежными складками. Она терла клитор и, закрыв глаза, непристойно стонала. Она чувствовала приближение волшебных ощущений. Ей нравилось вот так лежать перед ним, бесстыдно выставив на обозрение самые интимные места.
Почувствовав легкое движение воздуха, она открыла глаза. Он был рядом, его возбужденный член покачивался у ее рта. Он был очень нежным, но в то же время твердым как сталь. Она почувствовала мужской запах.
– Возьми его в рот.
Он не стал ждать ее реакции, а протолкнул член между ее губ. Ее влажный рот сомкнулся вокруг него. Она ощутила, как под действием ее языка он еще более увеличивается в размерах и напрягается. Она сосала головку, лизала кончик. Ей хотелось большего. Она желала взять его в рот целиком, чтобы он весь принадлежал ей…
– Я напомню тебе еще кое-что, чему научил тебя Рашид.
Она замерла, испугавшись. Рашид! Тот, который бессердечно использовал ее тело для удовлетворения своих эгоистических потребностей… кто сделал из нее свою рабыню… А выдержит ли она это?
Селия ощутила, что ее глотка перекрыта. Она конвульсивно сжалась от страха. Ее сердце тревожно забилось в груди. Что она делает?! Все зашло слишком далеко.
Он почувствовал ее панику и прекратил всякие движения. Его руки легли ей на голову и стали ласкать ее. Он гладил ее очень твердыми и уверенными руками, но с такой нежностью, что она была поражена. Он оставался совершенно неподвижным, ничего не предпринимая и не требуя. Только его руки говорили ей, что все нормально, что ей ничто не угрожает. Его нежность так глубоко тронула ее, что она поверила ему. Впервые она ощутила себя расслабившейся. Ее рот опять оттаял для принятия его члена. Он открылся шире, желая и приглашая его. Она доверяла этому человеку. Сама не знала почему.
– Просто почувствуй Рашида, – внушал он. – Открой свое сознание. Дай ему войти в тебя. Дай ему поговорить с тобой. Отвори ему свои чувства. Если ты позволишь мне, я направлю его энергию в тебя, и ты примешь ее.
Она отклонилась, и его член выпал ему в руку.
– Это то, что ты сделал тогда, в первый раз, в моем номере? Направил на меня свою энергию?
На этот раз удивился Ройс. Он не ожидал встретить такого уровня понимания. Он оценивающе посмотрел на нее. Она была так прекрасна, стоя перед ним на коленях со смесью испуга в глазах и желания доверять ему. Его залила нежность к ней, которая заставила его еще до того, как он осознал, что делает, провести кончиком пальца по ее губам. «Прекрати», – мысленно одернул он себя. Он была даже более желанной, чем он ожидал. Она восхитительна. Но он не мог себе позволить отвлекаться. Он хотел только одного – войти в нее. Но он пришел сюда с другой целью, в которой должен преуспеть. Теперь все зависело от его способности сосредоточиться на ней.
При всем великолепии она вела себя как ребенок в своем желании верить. Сама того не ведая, она признала, что уже умирала из-за него.
– Да, – таинственно подтвердил он. – Именно так.
Селия опустила ресницы, пытаясь скрыть свои мысли, затем вновь посмотрела на него. В мерцающем свете фонаря ее глаза выглядели, как два изумруда. Страх в них сменился бездонной чувственностью.
– Мне понравилось, – прошептала она. – Сделай так еще. – Ее голос был хриплым от желания.
Боже мой! На это он не рассчитывал. Кончиками пальцев он прикрыл ее глаза. Из их глубины исходило такое непреодолимое влечение, что он не мог противостоять ему. Он был в безопасности, пока не смотрел в эти глаза. До тех пор он был хозяином положения. Он закрывал ее глаза, оберегая себя. Насильственная слепота подействовала на нее возбуждающе. Она открыла рот, желая еще. Селия, сама не понимая почему, доверяла ему! Потому что Шарлотта доверяла Рашиду? Или потому, что ей нравилось быть беспомощной? Она жаждала наконец освободиться от чувства ответственности, от необходимости думать, понимать и принимать решения. Все, что она должна делать, – это чувствовать. И подчиняться…
Он опять вошел в ее рот, еще тверже, чем прежде. Он ничего не предпринимал, давая ей возможность привыкнуть к ощущениям. Когда она освоилась, что-то произошло. Что-то изменилось в пещере. Огонь в фонаре вспыхнул ярче, затем пошел на убыль. Ей показалось, что член у нее во рту незаметно изменился, стал другим по форме и вкусу. Она узнала что-то очень любимое, надолго утраченное. Это была ее последняя сознательная мысль. Он начал двигаться у нее во рту. Постепенно, настолько медленно, что она едва замечала это, он начал все глубже проникать в ее в глотку. Однажды она слегка подавилась и отпрянула. Но что-то было сильнее ее. Селия никогда раньше не делала этого, но сразу же очень легко она глубоко впустила его. Ей нравилось ощущение того, что он полностью заполняет ее. Она не испытывала боли или неудобства. Будто бы ее глотка была рассчитана на это, и член находился на своем месте.
Это произошло незаметно. Она не могла определить момент, когда вдруг научилась. Все было так, будто она родилась, уже умея. Она вбирала его глубоко, затем неторопливо отодвигалась назад и, чувствуя живую плоть во рту, облизывала головку и твердый ствол, начинала двигать головой взад-вперед и опять брала его глубоко в глотку. Инстинктивно она поняла, что доставит ему большее удовольствие, если будет разнообразить движения. Она не вбирала его полностью каждый раз, а заставляла его хотеть и ждать этого.
– Вот! Возьми его глубже. Возьми его…
Казалось, даже голос его изменился. Она чувствовала его огромность. Длина и толщина его были теперь слишком велики для ее рта. Он держал ее за волосы и контролировал движения ее головы. Она же была рада ощутить горячую струю, хлынувшую ей в рот. Она закричала от радости, когда волна за волной чистой страсти, получившейся от ее усилий, переполнила ее рот. Это было восхитительно. Напиток Небожителей и источник всех земных радостей. Это было ее торжество, поскольку она заставила его преодолеть самодисциплину. Она опять взяла рукой его член, все еще твердый, пульсирующий и живой, и начала размазывать остатки спермы по своему лицу, щекам, шее, молясь на него, превознося его. Она целовала источник этой восхитительной густой жидкости. Селия ощутила такой прилив любви, что готова была расплакаться.
– Я люблю этот член, – прошептала она.
Она чувствовала всю силу своего подчинения. Она поняла, что никогда не знала своей женственности, что может желанием очаровывать его.
Он затих всего на мгновение. Он ощущал перемену, произошедшую с ней, ее власть. Теперь он должен был бороться за свое превосходство.
Он должен уйти, первая часть его задачи выполнена. Но она выглядела так трогательно с остатками его спермы на лице, что его желание взять ее было сильнее принятого решения. Он не думал, что она окажется настолько желанной… столь соблазнительной… опьяняющей…
Мысленно чертыхнувшись, он принял решение. Он сделает это, но по-своему, а не по ее. Без нежных слов и любовных заверений.
Он опрокинул ее на валявшуюся одежду, раздвинул ее ноги и с силой вошел в нее. Услышав ее участившееся дыхание, он ввел свой член до конца, до краев заполнив ее. О Боже! Это было как возвращение домой.
Ройс двигался грубо и сильно. Он чувствовал, как она с готовностью и желанием отдается ему, что ей это нравится. Ее стоны гулко разносило эхо пещеры. Он рукой прикрыл ее рот, пытаясь заглушить звуки, подсознательно стремясь утишить свою внутреннюю потребность, которая жила в нем и терзала его. Терзала? Эта мысль привела его в ужас.
Она вывернулась из-под его руки и потянулась губами к его рту. Он не принял предложения и не ответил на поцелуй, который она искала. Он давал понять, что он хозяин. «По-моему, а не по-твоему…»
Он грубо брал ее, нимало не заботясь о том, правильно ли он делает. Он боролся с самим собой, стараясь не уступить. Ройс наклонился к самому ее уху и, стремясь рассеять какие бы то ни было ее любовные иллюзии, сказал:
– Я уже говорил тебе, что Рашид превратил тебя в свою рабыню. Но это еще не все, что он сделал.
– Что? – закричала она. – Что он еще делал?
Он брал ее еще некоторое время, затем сказал ей в самое ухо:
– Я научил тебя доставлять мужчине плотское удовольствие. Показал тебе запретные вещи, о которых такая чистая и невинная девушка, как ты, и слышать не могла. Я сделал это ради тебя.
Он был намерен сказать «он», а вместо этого, сам того не ожидая, произнес «я». Неожиданно для него она захлебнулась в экстазе, выгнулась под ним дугой и бурно кончила, бесстыдно шепча:
– Пожалуйста, поцелуй меня… умоляю…
После последних мимолетных сомнений он проиграл сражение и, войдя в нее еще глубже, дал ей то, о чем она просила.
Глава 3
На следующее утро Селия в полном недоумении сидела в гостиничном ресторане. Надкусывая лепешку, она не ощущала ее вкуса. Отхлебывая чай, она не замечала, что он давно остыл. Сердце ее учащенно билось, когда она думала о нем. Все утро она чувствовала себя счастливой. Была как в бреду, охваченная неземным блаженством. На душе царили покой и радость. Селия не могла припомнить, чтобы она когда-нибудь была так безмятежна. Необъяснимых беспокойств и дискомфорта как не бывало. Сегодня все вокруг стало восхитительным. Будто все несовершенство мира исчезло без следа. И это благодаря ему, Ройсу.
Она никак не могла собраться с мыслями. Не было никаких прелюдий, ничего не значащих слов. Былотолько «Я – твоя душа». Ни ухаживаний, ни нежных поцелуев, которые должны закончиться постелью, а только «Встань на колени и молись». Словно сцена из ее собственных книг.
Все слишком невероятно, чтобы поверить. Получалось, что книги, которые вышли из-под ее пера, описывали события их совместной с ним жизни. И все же… Почему она была такой умиротворенной, пока их создавала? Не потому ли, что в эти моменты она воссоединялась с собой настоящей? И соединялась с ним?
Прошлой ночью она знала, что все, что он говорил ей, было правдой. Она глядела на сверкающий потолок пещеры и вспоминала, что уже видела его. И также лежала на спине с широко раздвинутыми ногами. Она чувствовала, как он движется внутри ее, и впитывала в себя это ощущение слияния с ним в единое целое. Странное, мистическое чувство, которое она так часто описывала в своих книгах. Они составляли уже одно тело, один мозг и одну душу. В какой-то момент ей даже показалось, что ее память услужливо выплеснула образ Рашида, ее любовь, доверие к нему, восхищение им.
Она встряхнулась, отбрасывая нахлынувшие мысли, но к своему завтраку тем не менее не вернулась.
Неожиданно она была выведена из задумчивости: кто-то подсел за ее столик. Миссис Клифтон придвинула свой стул ближе к ее и лихорадочно зашептала:
– Я очень тороплюсь. Хоумер, чертов индюк, как всегда, спорит по поводу счета. Я не хочу, чтобы он знал, о чем мы говорим, поэтому должна спешить.
– Моя дорогая миссис Клифтон…
– Зовите меня Мэгги. Я ваша большая поклонница. В противном случае не стала бы начинать этот разговор. Я пришла предупредить вас.
Женщина выглядела взволнованной. Она постоянно посматривала на своего мужа, который стоял у входа в ресторан и о чем-то спорил с метрдотелем. На ее узком лице пылал румянец, оно было несколько опухшим. Под глазами темнели круги, как будто она не спала всю ночь.
– Предупредить меня? О чем?
– О нем. Я видела вас вчера с ним.
Когда Селия взглянула на нее непонимающим взглядом, миссис Клифтон зашептала:
– Это был он, Ройс Тайлер. Мошенник, вот кто он. Его собственный отец, лорд Каннингем, отрекся от него. Медиум? Да он просто дьявол! Он… – Она на мгновение запнулась, подбирая слово, затем вопросительно взглянула на Селию: – Кем вы считаете Ремингтона из «Мести герцога»? Существо, которое меняет свой цвет?
– Хамелеон.
– Так вот Ройс – хамелеон. Очаровывает женщин, пока они совсем не теряют голову. Каждую из них он заставляет думать, что он и есть тот, кого она искала всю жизнь. Такое он проделал с любимой сестрой Хоумера. Она купилась на его внешность и ловкий язык, а он поиграл с ней и выбросил, как ненужный хлам. Думаете, Хоумер понял, кем этот человек был на самом деле? Ничего подобного! Потому что он круглый идиот! Но я сразу поняла сущность мистера Тайлера. Он соблазняет таких доверчивых дурочек, как моя бедная золовка. И если вы не будете настороже, он сыграет такую же шутку и с вами.
Она посмотрела через весь зал на мужа, который заканчивал переговоры.
– Мне надо бежать. Запомните мои слова, дорогая. Это опасный человек. Держитесь от него подальше, если не хотите неприятностей.
Она унеслась прочь. Слова этой женщины подействовали на Селию, как ушат холодной воды. Мошенник…
Конечно, она слышала такие предположения о нем и раньше. Всегда найдутся люди, которые не верят в сверхъестественное. Селия во время путешествий по загадочному Востоку видела достаточно, чтобы допускать существование каких-то необъяснимых сил. Она, конечно, не собиралась верить чудачке, которая не читала «Удачу раджи», потому что считала Индию «мерзким» местом. Тем не менее предупреждение миссис Клифтон затронуло собственные тайные догадки Селии относительно этого человека. И теперь она пыталась решить, какая часть из того, что произошло прошлой ночью, являлась лишь отражением ее прошлой жизни, а какая относилась к его заслугам, принимая во внимание силу его гипнотического обаяния.
Если же он играл с ней, то какова была цель? Секс? Деньги? Чего он хотел от нее?
Горячность, с которой говорила миссис Клифтон, не оставляла никаких сомнений: она искренне верила во все, что сказала. Хотя… Потрясло ли ее именно известие, что Ройс опасен? Не было ли это то, что делало его похожим на героев ее книг? Вопрос заключался в том, был ли Ройс опасен для нее.
На нее напал приступ ярости. Она ему покажет, что не относится к беззащитным «доверчивым дурочкам»!
Она задержалась у двери номера 325, стараясь собраться. Большую часть дня она потратила на то, чтобы отыскать его здесь, в старейшей гостинице Гибралтара. Маленькая и удаленная от центра города, она не была в списке отелей, где обычно размещаются туристы. Здесь обслуживали весьма требовательную клиентуру, в основном состоятельных марокканцев. Уютный, покрытый плиткой дворик скрывался в густой зелени.
Она постучала в дверь. Через несколько секунд послышался звук поворачиваемого ключа. Дверь медленно открылась, и за ней стоял он. В белых брюках и свободной рубашке с закатанными ниже локтя рукавами. Его обнаженные руки, мускулистые, сильные и покрытые волосами, выглядели настолько притягательно, что она замерла и почти забыла ту горячность, которая преследовала ее весь день.
– Миссис Клифтон говорит, что ты мошенник. Она не собиралась начинать столь внезапно, но в их встрече и так не было ничего обычного или благовоспитанного.
На его лице появилась саркастическая ухмылка, словно он вспомнил какую-то шутку.
– Я так и предполагал.
– Она утверждает, что ты хамелеон, который становится для очередной женщины тем, чего она желает. Но только на время, пока не обманешь ее.
Он удивленно поднял брови:
– Ну и как же я это делаю?
– Она говорит, что ты, например, очаровал ее ничего не подозревавшую золовку, которая влюбилась в тебя, а затем, когда насладился ею, бросил ее. Она не уточнила, делал ты это из-за приданого или учитывая ее личные качества.
Пока он не опустил глаза, она уловила в них некоторое раздражение.
– Бедная Мэгги.
Это было не отрицание, которое она ожидала. И конечно, она не думала услышать в его голосе нотки искреннего сочувствия. Это значительно охладило ее пыл. Но в то же время она почувствовала укол ревности: он называл эту женщину по имени. Ее чисто женская реакция изумила ее самое, да так, что она задумалась, не сердилась ли она на то, что Мэгги Клифтон назвала его обманщиком? Или же на то, что она предполагала, что Ройс использовал свою силу в отношениях со всеми женщинами, а не только с самой Селией?
Испытывала ли она ревность? Не потому ли она пришла сюда? Не потому ли, что он вел себя так, будто принадлежит только ей одной? Или потому, что эта глупая корова предположила, что другие женщины чувствовали то же самое, что и она?
Он знаком предложил ей войти. Она осторожно ступила в комнату, более подходившую для халифа. Стены и полы были тщательно отделаны голубой плиткой различных оттенков – от насыщенного до спокойного. На полу были расстелены огромные толстые ковры, окрашенные в синий, черный и золотой цвета. Диван и стулья в находившейся на чуть более низком уровне гостиной поражали роскошными подушками, расшитыми сапфировым шелком. Столы были искусно инкрустированы и отделаны мозаикой. Огромная кровать возвышалась надо всем, как пьедестал, и находилась под мавританской аркой, задрапированной тканями богатого синего королевского цвета. Сквозь стеклянные двери арочной формы открывался захватывающий дух вид на море, небо и раскинувшееся вдалеке Марокко, как бы нависавшее над роскошным, выложенным плиткой балконом, который казался продолжением самого пейзажа. Потолочный вентилятор медленно вращался, разгоняя влажный, горячий воздух, и полупрозрачная ткань балдахина над кроватью слегка надувалась, как бы приглашая внутрь.
Посетитель попадал в голубой рай. Это была наименее всего, по ее мнению, подходившая для него обстановка, но он удивительным образом вписывался в роскошный интерьер и чувствовал себя как дома.
Она услышала его голос за спиной:
– Это номер, в котором останавливался Рашид, когда приезжал в Гибралтар.
Она оглянулась и посмотрела на него влажными глазами. Какой ничтожной и глупой она казалась себе теперь, когда была с ним.
– Я только хотела сказать тебе, что у меня были основания считать тебя мошенником. Но ведь ты сказал бы мне об этом?
Он пожал плечами.
– Мне наплевать на то, что люди думают обо мне. Мне небезразлична только ты. И я.
– Она сказала, что твой отец отрекся от тебя. Еле заметная тень набежала на его темные глаза.
– Отрекся и лишил наследства. Какое это имеет значение? У тебя тоже были натянутые отношения с одним из членов семьи. Разве поэтому тебе следует меньше доверять?
– А что тебе известно об этом?
– У тебя была деспотичная мать, которая думала, что строгой дисциплиной и постоянными упреками можно побороть твой строптивый характер. Ты думала, что отец может защитить тебя от ее тирании, но он не смог, оказался слабым.
– Но откуда ты знаешь это? Он улыбнулся:
– Я же медиум, ты забыла?
– Возможно. Но, скорее, ты слышал какие-то сплетни обо мне.
– Что, за тобой водится рассказывать людям о своих личных делах?
Селия вспыхнула. Она никому никогда этого не рассказывала, только мужу, много лет назад. Она старалась сохранять свои взаимоотношения с людьми, не обремененными лишней информацией. Она всегда очень мало рассказывала о себе. Тем не менее слухи распространяются…
Он подошел к мозаичному буфету и налил янтарную жидкость в две небольшие рюмки. Одну из них протянул ей:
– Выпей. Это поможет тебе расслабиться.
Она взглянула на него с подозрением, и он отпил из своей рюмки, чтобы показать, что питье безопасно. Он продолжал говорить, пока она потихоньку отхлебывала бренди, чувствуя, как напиток растекается по жилам и согревает ее.
– Мой отец не знал, как совладать с сыном, обращавшим внимание на вещи, которые не следовало замечать.
Он старался выбить это из меня. Когда это не удалось, он поступил, как всякий уважающий себя граф. Чтобы уберечь себя от осложнений, он отрекся от того, чего не понимал. Вот моя история. Но мы говорили о тебе.
– Разве? – Ей нравилось тепло, которое разливалось по ее телу, и она опять отхлебнула бренди.
– Ты рано вышла замуж, чтобы убежать от невыносимой жизни дома. Но твой муж послужил всего лишь катализатором, ускорившим процесс твоего становления на путь, который был предназначен тебе судьбой. Он явился только средством получения свободы, в чем ты так нуждалась. Его деньги позволили тебе путешествовать по миру в поисках сюжетов для книг. Твой статус жены позволял путешествовать без компаньонки, не вызывая лишних сплетен. Выполнив свою роль, он очень любезно умер. И ты начала писать. Но не просто книги, а романы про страсть. И боль.
– Прекрати! – закричала она, потому что он описал все с пугающей точностью. – Что ты хочешь от меня? Почему именно я?
Ройс внимательно посмотрел на нее и еще немного отхлебнул из рюмки. Она думала, что он начнет в витиеватых выражениях задавать ей хитрые вопросы. Вместо этого он заговорил просто и прямо. Так, будто ему нечего было скрывать.
– Несколько месяцев назад я купил в книжном магазине в Лондоне одну из твоих книг. Не могу сказать, почему я выбрал именно ее, но уверен, что должен был так поступить. Я начал ее просматривать и понял, что следует ее прочитать. Впоследствии я прочел и остальные. В твоих сочинениях я нашел отражение своей прошлой жизни. Ничего конкретного, только отдельные отрывки. Но я захотел узнать больше. Я сделал о тебе несколько запросов, и мне стало известно, что ты уехала из страны. Я последовал за тобой. Застал тебя в Шумере. Затем в Риме. Потом в Испании. И каждый раз, когда я видел тебя, у меня появлялось мимолетное впечатление, что мы вдвоем были уже в этих местах в прошлом. Эти вспышки в сознании были неотчетливыми, неясными, но достаточным и, чтобы понять, что ты выбрала эти места не случайно, что ты тоже ищешь чего-то.
– Тоже?
– Только когда я приехал сюда, в Гибралтар, начала складываться цельная картина. Думаю, именно здесь мы провели свою последнюю жизнь, самую активную ее часть. После прибытия сюда меня переполняли воспоминания из наших прежних совместных жизней. Я ощущал их особенно остро. И я начинаю понимать, что для всех этих жизней есть общая закономерность.
– Какая?
– Не думаю, что у нас была, что называется, обычная связь. Я не вижу нас женатыми, с детьми. Наши отношения всегда носили страстный, драматический характер. Я пришел к заключению, что каждый раз мы проходим через определенный цикл, в котором нас удерживает какая-то кармическая сила.
Она раздраженно дернулась.
– Что это означает?
– Что мы вновь и вновь повторяем одну и ту же трагическую схему. Каждый раз по-новому, но конец всегда один.
Она допила бренди и отставила рюмку.
– Ты так и не объяснил, чего хочешь от меня.
– Покоя.
Их взгляды встретились. Они оба замерли, как громом пораженные.
– Потому что я, так же как и ты, обречен вести жизнь, полную мятежных поисков. Страдая от мук, неисполненного. От невозможности обрести покой где бы то ни было. Находясь в агонии и не зная почему. В постоянных поисках… чего? Не зная даже, где искать. Ты чувствуешь то же, не так ли?
Она продолжала смотреть на него, слишком взволнованная, чтобы говорить. Тремя большими шагами он пересек комнату и схватил ее за плечи.
– Не так ли?
Да, – вскричала она с болью.
– То, что мы оба искали, это мы сами. Но почему-то каждый раз, когда мы находим друг друга, случается что-нибудь ужасное. Но на этот раз все по-другому. Я был реинкарнирован на этот раз медиумом. А ты родилась вновь писательницей, обладающей очень хорошей интуицией и проблесками воспоминаний из прошлых жизней. Теперь у нас обоих есть возможность понять, что же, наконец, происходит. Я не знаю, как все изменить. Но может быть, вместе мы найдем способ.
– Способ вырваться из замкнутого цикла?
– И прекратить муки, которые мы оба испытываем. Она могла видеть страдание в его глазах. Ее тоже оно преследовало всегда.
– Разве ты не видишь? – проскрежетал он, сдавливая ее плечи. – Я должен освободиться!
Обрести свободу… Безотчетно она мечтала об этом всю жизнь.
– Мы должны сделать это, – внушал он, встряхивая ее за плечи, напористый, пугающий. – У нас может не быть другого шанса.
Его отчаяние глубоко тронуло ее. Он полностью раскрылся перед ней, дал увидеть, какой хаос царил в его душе. Его внутренний мир лежал перед ней как на ладони. В душе этого человека таился страх. Он нуждался в помощи, в ней.
Сейчас она поняла, что любит его. Вопреки всему. Несмотря на то что они были знакомы всего несколько коротких дней. Будет ли она так же любить его, когда они познают друг друга до конца? За их плечами маячила вечность, бессчетное количество жизней, и она всегда любила его. Даже еще не зная о его существовании. Он был снедаемым муками героем, о котором она постоянно писала, гонимым своими демонами, доводившим ее до экстаза в постели.