Архиепископ Лука. Пьеса

© Андрей Объедков, 2022

ISBN 978-5-0055-9392-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

АРХИЕПИСКОП ЛУКА. Пьеса

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

(в миру ) Архиепископ Лука Валентин Феликсович Войно-Яснецкий

Однокурссник

, жена Валентина Войно-Ясенецкого Анна Васильевна Ланская

, научный светила из Москвы Профессор Мартынов

, медсестра Ташкентской больницы, ставшая воспитывать детей Войно-Ясенецких Софья Сергеевна Велецкая

Уполномоченный

епископ Ташкентский и Туркменский Владыка Иннокентий (Пустынский),

Следователь

Енисейский монах

председатель краевого исполкома Бабкин,

Тунгус

Профессор Левит

, врач-хирург Института неотложной помощи города Ташкента Федермессер Рахиль Константиновна

Прихожанин Тамбова

Председатель Тамбовского облисполкома

, уполномоченный по делам Русской Православной Церкви в Крыму Жданов

Действие 1

Сцена 1

(1898 год. Комната Валентна Войне-Ясенецкого: стеллажи с книгами, стол.

Мне 21 год, но я еще не получил никакой специальности. Но я не могу выбрать, куда мне податься. Распутье. Вот какая сложная задача определиться куда тебе податься: передо тобой тысяча дорог и все они прекрасны. Я неплохо рисую. Значит надо поступать в Петербургскую Академию художеств. Но кому сейчас нужна живопись? В деревне плохо дело с образованием и медициной. Значит надо выбирать профессию, нужную своему народу. И Толстой проповедует это: надо быть нужным именно для своего народа. Но меня матушка часто винит в том, что я попусту сплю на полу, уезжаю в деревню и вместе с крестьянами косить сено. Но я хочу познать жизнь… Мне бы уехать в Ясную Поляну, чтобы быть рядом с этим великим человеком, познавшим мир. Однако матушка не поймет меня, не простит… А, что, если попросить самого Толстого, чтобы он обратился к родителям. Напишу-ка ему письмо, чтобы он убедил мою маму. Валентин Войно-Ясенецкий

(Валентин садиться за стол, берет лист бумаги и начинает писать):

«Дорогой Лев Николаевич! Помогите, мне приходится испытать весь ужас слов Христа «Враги человека – домашние его». Вот в чем дело: мне 21 год; меня сильно тянет к живописи. Я ездил в Петербург, чтобы поступить в Академию художеств, поступил затем в университет, ездил в эту осень в Мюнхен, но нигде не мог учиться, потому что я очень глубоко поверил в то, что только в любви счастье и смысл жизни, и для меня стало невозможно отдавать годы на подготовку к жизни (участь у немцев ненужному), когда я знаю, что единственное нужное- это поставить себя в такое отношение к людям, чтобы мог я развивать в себе любовь, чтобы была пища живой душе; и как художнику мне невыносимы академии, где нет радостной работы и любимое дело тяготит: меня слишком тянет любоваться живыми людьми и учиться у них. И вот теперь я знаю, что в деревнях люди голодают и мне нужно ехать к ним, чтобы помочь, поучиться у них. Чтобы сделать это, я должен нанести удар моей матери, ведь неделю назад сошла с ума моя сестра (однолетка), потрясенная происшедшим на Ходынском поле. Шесть месяцев она была тяжело больна, после чего. И вот в начале января бросилась из окна третьего этажа. Когда я сказал матери о своем намерении ехать в деревню, она сказала, что это убьёт её. Мою уверенность в том, что я буду полезен в деревне, она считает детскими бреднями, она говорит, что учение Христа можно было исполнить только в прежние времена, что будет гораздо лучше, если я останусь в Киеве, соберу денег и отправлю в «Комитет», что я мог бы быть полезен в деревне только в том случае, если бы у меня был бы толстый карман. При этом она не может понять того, что, что нищий человек может сделать еще больше доброго, чем богатый. По её утверждению: для того, чтобы исполнять заветы Христа, не нужно никаких особых средств, подготовки, а только любовь к людям. Она говорит, что видит, что я иду по той же дороге, как сестра, что я начитался Евангелия и ваших книг и, превратно понимая их, дойду тоже до сумасшествия. Убедить её мне нельзя так как все мои слова она слушает с горькой усмешкой, как бредни не знающего жизни мальчика…

А я и не претендую на знание жизни, а только хочу следовать голосу своей совести. Убедите же, ради Бога мою мать, что если она ждёт от меня многого, то должна радоваться, что я еду в деревню. Убедите её в том, что я принесу много пользы своей душе и немного пользы голодным. Чтобы успокоить её, я сказал, что, если Вы позволите, я поеду в Ваш уезд и буду жить под Вашим присмотром. Если Вы напишете ей, что это возможно, то мой отъезд не будет для неё тяжёлым ударом. Ради Бога, напишите ей, что я не превратно понимаю учение Христа, что ничего опасного я не затеваю, и растолкуйте, что нельзя человеку заглушать в себе голосок: совести, если она давно настойчиво требует одного и того же, что если человек не последует этому голосу Бога, то он умрёт духовно. Бесконечно Вам обязан!»

А пока буду ждать ответ, поступлю я на медицинский факультет. Мне интересно изучить мозг. Что это за маленькое вещество, которое как резиновый шарик выталкивает из головы всё чуждое….

Сцена 2

Медицинский факультет Киевского университета. 3 курс. 1901 год.

Валентин, ты слышал, что наш староста-поляк ударил нашего однокурсника-еврея, проявив антисемитизм. Того даже повели к врачу. Однокурсник.

. Что-же творится? Я беру слово в конце лекции, мы должны осудить этот поступок. Войно-Ясенецкий

Думаешь, что-то изменится? Антисемиты всегда были, есть и будут. У людей каждой нации есть свои характерные черты. Киргизы – наглые, узбеки – расчетливые – угостят тебя только тем, чем одарил ты их. Армяне и грузины – одно гостеприимство. А вот евреи – талантливейшие, но хитроваты, не упустят своё. И это многим не нравится. Неужели не заметил это. Особенно у нас в Киеве, где смешано множество наций. У нас много евреев, Одесса бурлит ими… И эти человеческие качества не искоренить никогда. Во всяком случае – на всем земном шаре… Человеческая душа неисправима… Однокурсник.

. Предлагаешь тогда ничего не предпринимать? Я ведь тоже поляк и осуждаю поступок человека моей же нации. Пусть жизнь катиться по накатанной? Пусть будет как будет? Нет уж. Мы не должны мириться с этим. Может мы не можем исправить весь мир, но мы должны делать его лучше вокруг нас. Неужели Сократ не пример тому? Женившись на молодой девушке Ксаньиппе, он попал в ловушку с ее характером. Но именно этот пример показывает насколько был мудр философ. Ему советовали прогнать строптивую женщину за то, что она не подчинялась ему, позорила в общественных местах, вылила на голову горячий суп. Все что она вытворяла – только за то, что он не брал денег за свои советы. Пример: жена растоптала пироги, которые прислал Алкивиад за услугу, зная, что Сократ не возьмет денег. А Ксантиппе не нужны были пироги, ей подавай монеты. Но он только в ответ улыбался на позор в общественных местах. И в ответ на советы побить строптивую жену отвечал: «Вы хотите, чтобы город стал свидетелем наших ссор, чтобы я при всех вступил в драку с жену, а вы бы подзадоривали бы, как на петушином бою… Поверьте мне, терпение никогда не смешно!» Войно-Ясенецкий

(Выкрики однокурсников: «Драчуна – вон из старост. Войне-Ясенецкого в старосты!»)

Да-да, с этим не поспоришь. Ты умеешь убеждать. Ну вот: теперь ты наш новый предводитель. Думаю, что у тебя все получится. Во всяком случае я уверен, что у нас на курсе, будет мир теперь. Слушай, а откуда у тебя столько познаний из жизни? Ты же нам ровесник, ну постарше на пару лет. Но ощущение, что ты пожил на свете лет сорок. Однокурсник.

Знаешь, мне порой кажется, что я сам порой философ как Сократ: меня в гимназии тянуло к живописи, решил поступать в Петербургскую Академию живописи. Но на экзаменах овладело раздумье о том, что правильный ли жизненный путь избираю? Недолгие колебания кончились решением, что я не в праве заниматься тем, что мне нравиться, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей. Поэтому послал телеграмму матери, что буду поступать на медицинский факультет. Но тут меня ожидала неприятность: все вакансии были заняты и мне предложили поступить на естественный факультет, чтобы потом проще было перевестись на медицинский. Но я не раздумывая отказался, так как у меня была большая нелюбовь к естественным наукам. При этом у меня явно выраженный интерес к гуманитарным наукам: к богословию, философии, истории. Войно-Ясенецкий

По тебе заметно. Рассуждать любишь, убеждать особенно… И что же было дальше? Однокурсник.

Поступил на юридический и целый год изучал историю и философию права, политическую экономию, римское право. Но через год меня опять повлекло к живописи. Поэтому отправился в Мюнхен, где поступил в частную художественную школу профессора Книпрр. Но немецкая дотошность и скрупулёзность оказалась не по мне, выдержал там только три недели, после чего вернулся в Киев, где еще год занимался рисованием. Может быть меня ждала бы стезя Васнецова – его направление мне ближе, но второй Васнецов России не нужен… А навыки зарисовок мне пригодились теперь в медицине. Но именно в этот момент проявилась моя религиозность: я каждый день, а иногда и дважды в день ездил в Киево-Печерскую лавру, часто бывал в киевских храмах и, возвращаясь оттуда, делал зарисовки церковной жизни, прихожан. К этому моменту я понял процесс художественного творчества. Повсюду: на улицах и в трамваях, на площадях и базарах наблюдал за людьми, и все это изображал в зарисовках. Даже получил премию на Киевской художественной выставке. Войно-Ясенецкий

А откуда у тебя религиозность? Вроде бы я не наблюдал, чтобы ты молился или ходил в храмы во время учебы в университете? Однокурсник.

Знаешь, особого фанатизма нет, это у меня в душе. Да и в семье… Мать молилась дома, но в церковь, по-видимому никогда не ходила. Причиной этому было её возмущение жадностью и ссорами священников, происходившими на её глазах. Два брата – юристы, не проявляли признаков религиозности. Однако всегда они ходили к выносу Плащаницы и целовали её, всегда бывали на Пасхальной утрени. Старшая сестра-курсистка, потрясенная ужасом катастрофы на Ходынском поле, психически заболела и выбросилась с третьего этажа, получив тяжелые переломы бедра и плечевой кости, разрывы почек. От травм она умерла в двадцать пять лет. Религиозность скорее всего передалась ко мне от отца-католика. Вот именно он весьма набожен. При этом он человек удивительно чистой души, ни в ком не видел ничего дурного, всем доверял, хотя был окружен нечестными людьми. И при этом в нашей православной семье он как католик, был несколько отчужден… Войно-Ясенецкий

Да, сколько нового я узнал о тебе. Но опять-таки я в тебе никак не разберусь… Вроде ты умеешь убеждать, стоишь четко на позициях правды, но из твоего рассказа я понимаю, что тебя шатало из стороны в сторону. Однокурсник.

Да, в принципе так и было. Именно в тот момент, когда я в год в Киеве занимался живописью, усиленно размышлял о весьма трудных богословских и философских вопросах. Но из этих размышлений ничего не вышло, так как я не имел научной подготовки. Увы, то, что я успел получить за год учебы на юридическом, не хватило для того, чтобы обобщать весь накопленный опыт. Да какое там обобщать – я же многого не знал, только изучал. Именно в этот момент увлекся этическим учением Льва Толстого. И его идеи так увлекли меня, что я на какое-то время стал толстовцем, бредил его идеями: спал даже на полу, косил траву с крестьянами. Хотел на полном серьезе уехать в деревню. Но именно в этот период случилось несчастье с моей сестрой и мать была в подавленном состоянии – считала, что я кончу также плохо, как и она. Но вопрос разрешился сам собой, когда в руки попала запрещенная вещь Толстого «В чём вера моя», изданная за границей. Именно эта работа оттолкнула меня от Толстого, я осознал, что он издевается над православной верой. Я сразу понял, что Лев Николаевич – еретик, весьма далёкий от подлинного христианства. Войно-Ясенецкий

А что же ты? Остался в вере Божией? Но как я заметил: ты вроде бы своим видом не показываешь, что религиозен? Ли продолжаешь сомневаться? Однокурсник.

Да нет, я остаюсь православным. И именно после того случая меня спас Новый Завет, который по старому доброму обычаю получил из рук директора гимназии при вручении аттестата зрелости. Он был, как напутствие в жизнь. Очень многие места в этой книги произвели на меня огромное впечатление. Они отмечены красным карандашом. И ничего не могло сравниться с впечатлением с тем местом в Евангелие, в котором Иисус, указывая ученикам на поля созревшей пшеницы, сказал им: «Жатвы много, а деталей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслать деталей на жатву Свою». После этого у меня буквально дрогнуло сердце. Я воскликнул: «О Господи! Неужели у Тебя мало деталей?!» Войно-Ясенецкий

Но я смотрю: тебя народовольчество все-равно не оставило. Пути дорожки привели тебя не в семинарию, а на медицинский факультет… Однокурсник.

Скорее всего так. Ведь я решил приняться за полезную работу для своего народа. Но отличие от моего юношеского увлечения народовольчеством в другом: если несколько лет назад я просто хотел ехать в деревню и дарить добро крестьянам, то чуть позже я захотел быть полезен им чем-то конкретным. Я даже отправился к директору народных училищ Киевского учебного округа с просьбой устроить меня в одну из школ педагогом. Директор оказался очень проницательным и умным человеком: он высоко оценил мои народовольческие стремления. Но при этом отговорил меня от учительства и убедил поступить на медицинский. Вот так я и оказался здесь. Войно-Ясенецкий

Постой-постой. Но ты же говорил, что ты гуманитарий. Твои же слова, что естественные науки тебе не по нутру. А медицина все-таки – это в первую очередь естественные дисциплины. Однокурсник.

А я и не отказываюсь от этого. Даже сейчас при изучении физики, химии, минералогии возникает физическое ощущение, что я насильно заставляю мозг работать над тем, что ему чуждо. Мой мозг, точно сжатый резиновый шар, стремиться вытолкнуть чуждое ему содержание. Но тем не менее я перебарываю это чувство. Войно-Ясенецкий

Да, внешне это по тебе не скажешь. Со стороны тебе дается всё легко. Тебе и равных нет в изучении дисциплин, особенно в операциях над трупами. Все однокурсники признают, что ты будешь профессором анатомии. Однокурсник.

Сцена 3

1903 год. Война с Японией. Военно-полевой госпиталь в Чите. Врач Войне-Ясенецкий беседует с сестрой милосердия

Анна Васильевна, мы уже с вами работаем несколько месяцев и я заметил, что вы как никто другая отличаетесь исключительной добротой и кроткостью. А что же вас заставило поехать во фронтовой госпиталь? Ведь могли бы оказывать помощь в простой больнице… Войно-Ясенецкий

Но разве место патриота не там, где прежде всего нужна помощь народу? Война – дело временное, но именно в этот период солдаты испытывают особые лишения. И сестры милосердия должны минимизировать эти страдания. Но вы разве не за этим сюда приехали? Ведь весь персонал говорит, что вы были лучшим студентом на курсе, вам пророчили место преподавателя, великолепного ученого и будущее профессора анатомии. Анна Васильевна Ланская

Эх, Анна Васильевна, как правильно вы подметили… Но если бы вы знали, какими трудами мне достался этот диплом медицинского факультета. В школе я не мог терпеть естественные науки, тянулся к гуманитарным, неплохо рисовал, поступал в Академию художеств, ездил даже за границу. Но меня терзало, что положение народа удручающее, в селе не хватает педагогов и врачей. И я понял, что я должен быть со своим народом. Да, профессия художника великолепна, но все-таки мир на данный момент спасут не художники. Я понял, что простым людям сейчас важны не картины, которые возможно созданы и на века. Я понял, что ныне народу нужны специалисты, которые будут помогать ежедневно и ежечастно. Колебания были между педагогом и врачом. Профессия педагога для меня как для гуманитария была всё-таки ближе, но я после колебаний осознал, что люди все- таки болеют чаще, поэтому помощь врача нужна каждый день. Тем более вирусы мутируют, появляются новые заболевания, а врач, как никто другой оказывается на переднем фронте и в первую очередь оказывает помощь своему народу. И когда я заканчивал университет, у однокурсников не было сомнений, что я останусь преподавать на кафедре анатомии и буду производить именно там свои научные разработки. Но я понял, что я не могу быть вдалеке от своего народа. Тем более я изначально собирался ехать работать в деревню. Войно-Ясенецкий

Но оказались в госпитале? Анна Васильевна Ланская

Вы же сами правильно подметили, что война – дело временное. Поэтому я и не надеваю форму, чтоб погоны не связывали мои руки. Моя жизнь должна быть с народом. Я уверен, что скоро все закончиться мне удастся уехать куда-нибудь в гражданскую больницу. А научные работы можно проводить и там. Ведь кто, как не врач должен быстро изучить новые виды болезней, которые регулярно появляются, и найти противоядие, чтобы быстрее спасти своих сограждан. Войно-Ясенецкий

Вы так захватывающе говорите, что нельзя не загореться вашими идеями. Мне так хорошо с вами, что хочется работать и дальше именно с вами. Анна Васильевна Ланская

Но в чем же дело? Я тоже давно за вами наблюдаю и заметил, что вы относитесь к работе трепетно, с душой, как никто другой. Вы живете на работе. Не поверите, что порой наблюдаю искоса, когда выполняю свою работу. Войно-Ясенецкий

Я заметила это… Анна Васильевна Ланская

Я понимаю, что вы наверное догадываетесь… (замялся, опустив глаза). Мне хочется быть с вами рядом, как на работе, так и дома… Войно-Ясенецкий

Но возможно вы и слышали, что я давала обет безбрачия и уже в этом госпитале отказала двум врачам, предлагавшим мне руку и сердце… Анна Васильевна Ланская

Да, я наслышан. Но у меня теплилась надежда. В принципе, она остается и сейчас. Я хочу предложить вам как минимум поехать со мной после фронта работать в сельскую больницу. Поэтому я делаю вам предложение. Вот моя рука, мое сердце (прислоняет руку к груди). Пусть я буду третьим, кто признается вам в любви. Как человек верующий я надеюсь, что число три – божественная цифра и не может не помочь мне. Только не отвечайте сразу отказом. А я с нетерпением буду ждать ответа… Войно-Ясенецкий

Может быть это будет глупо с моей стороны, может я поступаю наивно, но я соглашусь. Вы мне глубоко симпатичны и очень нравитесь. Мне легко с вами. Даже за операционным столом, когда делали операции тяжёлых больным, какая-то небесная сила благоговеет и помогает мне. И я уверена, что благодаря тому, что вы рядом. Я нарушаю даже свой обет безбрачия ради того, чтобы быть рядом с вами и работать рядом с вами. Я даже ходила в церковь Михаила Архангела. Её вы знаете ее, здесь в Чите, где венчались декабрист Анненков и Полина Гебль. Анна Васильевна Ланская

Как же не знать, за ней и название закрепилось – церковь декабристов… Войно-Ясенецкий

Так вот я пошла помолиться и посоветоваться с Богом. Я молилась перед иконой Спасителя и вдруг в один момент показалось, что Спаситель отвернулся от меня, как я подумала, предчувствуя, что я хочу нарушить обет безбрачия. Мне показалось, что образ Его исчез с киота. Скорее всего это был напоминанием об обете. Но я не могу смирится со своими чувствами. Может быть, я поступаю опрометчиво и не должна говорить то, что говорю сейчас. Я хочу работать с вами столько, сколько пошлет мне Всевышний. И пусть у нас будут столько детей, сколько пошлет нам Бог… Анна Васильевна Ланская

Сцена 4

(Больница села Любаж Фатежского уезда Курской губернии, в которой работают супруги Войно-Ясенецкие)

Валентин, ты же сам хотел работать в деревне, так почему мы так быстро уехали из Симбирской губернии. В Ардатовском земстве и народ неплохой… Анна Васильевна

Анечка, ты же сама понимаешь, а все спрашиваешь. Мы и в больнице об этом касались этого вопроса. Разве не помнишь, с какими трудностями и опасностями я столкнулся с применением общего наркоза… Помощники ведь совсем никудышные. Только на тебя я мог надеяться, но ты родила и теперь должна воспитывать нашего сына. А на работе с такими помощниками, которые совсем не разбираются в применении наркоза, можно дойти и до смертельного случая. А вся ответственность будет на мне. Единственным способом выйти из положения – нужно немедленно заменять его на местную анестезию. Но в Ардатово и об этом совсем не слышали. А в Любаже совсем все иначе – я прозондировал почву. Войно-Ясенецкий

Здесь же ведь тоже сложности: больница всего на десять коек, а к тебе паломничество. Слава о тебе несётся намного раньше тебя. Ведь даже в соседних уездах, прознав, что доктор из Любажа поднимает с ног даже мертвых разнеслась по всей Курской губернии. Вспомни случай, как ты сделал операцию незрячему мужчине. Он прозрел через месяц привел к тебе целую вереницу слепых, которые держались друг за друга палками. Среди них были даже из соседней Орловской губернии… Анна Васильевна

Это же совсем другое дело. Я об этом и мечтал, чтоб приносить людям добро. И я занимаюсь тем делом, о котором мечтал всю свою сознательную жизнь. Именно здесь я встретил несколько редких и весьма интересных случаев заболевания, благодаря чему написал первые свои научные статьи по элефантиазу лица, и ретроградному ущемлению при грыже кишечной петли. Войно-Ясенецкий

Но твоя чрезмерная популярность сделала положение семьи невыносимым. Ты принимаешь амбулаторных больных с девяти утра до позднего вечера. При этом сам разъезжаешь по участку, осматривая больных, а по ночам под микроскопом исследуешь вырезанное при операции. Мы с тобой не видимся. Я боюсь, что скоро наши сын и дочь спросят: а есть ли у них папа? Анна Васильевна

Не волнуйся дорогая… Ты ведь сама же такая. Ты ведь и согласилась выйти за меня замуж, что мы похожи… Войно-Ясенецкий

С тобой даже не поспоришь… Анна Васильевна

Зачем же спорить? Меня учитель научил вовремя сдерживаться и молчать… Войно-Ясенецкий

И кто же этот учитель? Анна Васильевна

Сократ… Благодаря ему в университете я помирил курс и стал старостой. Войно-Ясенецкий

Но нам нужно что-то предпринимать. Ведь тебя ненадолго уволили за то, что вовремя не выехал на выезд по указанию земской управы к заболевшему исправнику, хотя ты был на другом выезде. Тебя спасло лишь то, что за тебя заступились твои больные, которые пришли устраивать погром в управу. Тебя восстановили в должности, но сам же понимаешь, что так долго продолжаться не может. Находиться между двух огней нельзя… Анна Васильевна

А в этом ты права. Поэтому я решил выехать в Москву в ординатуру – пригласили писать диссертацию. Наука давно меня влечет, стану доктором медицины, что, надеюсь мне поможет в дальнейшем. Войно-Ясенецкий

Это даже к лучшему, я полностью тебя поддерживаю. Когда выезжаем? Анна Васильевна

Да хоть завтра. Войно-Ясенецкий

СЦЕНА 5

Москва. 1916 год, защита докторской диссертации

Ознакомился с научной работой Войно-Ясенецкого и могу сказать одно: ничего подобного я не встречал. Мы привыкли к тому, что докторские диссертации пишутся обычно на заданную тему с целью получения высших назначений по службе и научная ценность их невелика. Но когда я читал вашу книгу, то получил впечатление пения птицы, которая не может не петь, и высоко оценил ее. Профессор Мартынов