Благими намерениями

Данное произведение является художественным произведением, все описанные события являются вымышленными и не создано для оскорбления кого-либо, все использованные бренды принадлежат их обладателям.

«Патриотизм не должен ослеплять нас; любовь к отечеству есть действие ясного рассудка, а не слепая страсть»

Николай Карамзин

Медленно продвигаемся по городу, я в левой колонне, сзади едет БМП-3. Идем в полной тишине. На каждом метре этого пятиэтажного ада могут прятаться хохлы.

Пока все было спокойно. Сильная жара. Солнце припекало прилично.

Неожиданно справа раздались выстрелы со стороны детского сада.

– Технику отвести, все в укрытие! – прокричал наш командир с позывным Волк

Наше отделение перебежками укрылось за маленьким продуктовым магазинчиком. В ту же секунду с третьего этажа садика прямо в БМП полетел снаряд, но та в последний момент успела заехать за укрытие. От позиции противника нас отделяло несколько стоявших в ряд полуразбитых машин. Около одной из которых лежал один из наших.

– Кто там за машиной? – спросил командир отделения Лев

– Это Вася. Разрешите его вытащить? —спросил я

– Готовьтесь по моей команде прикрыть Добряка – приказал Лев

И как только он произнес: «Вперед!» я со всей мочи рванул к синему седану. Сзади стрекотали автоматы, а спереди в меня целил пулеметчик. Но не попал. Повезло.

Васю серьезно ранили, весь его рукав был уже кроваво мокрым. Он сидел, скорчив жуткую гримасу от боли. Я быстро вколол ему обезбола и стянул руку жгутом. Пулеметчик не успокаивался ни на секунду, и его рвение к победе уже начало меня изрядно раздражать. Бросив быстрый взгляд из-за укрытия, я четко определил его местоположение. Второй этаж, третье окно справа.

Вася же, кажется, немного оклемался и уже снова шутил свои тупые шутки. Но, как ни странно, сейчас меня это обрадовало – значит жив, засранец.

Шквал пуль резко прервался. «Перезаряжается» – подумал я и незамедлительно выстрелил в нужную точку. И вроде попал. По крайней мере больше из третьего окна второго этажа нас никто не беспокоил.

– Добряк, молодец! – разнеслось в рации одобрение командира – Вася идти может?

– Могу – ответил раненый.

– Тогда по моей команде бегите к нам.

С трудом мы добежали до ребят, и они встретили нас радостными взглядами и словами.

Лев же говорил по рации, и лишь бросил на нас беглый взгляд, чтобы убедиться в том, что мы вернулись. Он внимательно слушал, почти ничего не говорил. Когда человек на той стороне закончил, командир произнес лишь одно слово: «Есть».

– Товарищи солдаты, нам поставлена задача взять детский сад. Волк со своей группой будут штурмовать с фланга, мы же будем отвлекать противника, понятно? Действуем сразу, как услышим выстрел– объяснил командир и в ответ услышал единогласное «Так точно!».

Некоторые из ребят начали молиться, остальные уже пристегнули штык-ножи к автомату и осматривали свое снаряжение. Но никто точно не сомневался в том, что мы возьмем эту трехэтажную крепость.

Лучу (нашему санитару) и Васе Лев отдал приказ сидеть на месте.

Пора. Наша БМП ударила по садику. И уже через миг, прикрывая друг друга, двигаясь от машины к машине мы начали свое наступление. Из окон в нас продолжали стрелять, но волновало совсем другое – как нам войти в садик? Явно не через парадную дверь. К счастью, Крот быстро решил эту проблему. Выстрелив из своего РПГ, он пробил насквозь тонкие стены этой цитадели, подготовив для нас два прохода. Мы сразу же двинулись к ним.

В здании мы разделились на две тройки.

Я, Крот и Бульдог пошли налево. Мы ступали тихо, параллельно читая висящие там цитаты великих людей и осматривая милые детские поделки и рисунки. Сзади я услышал посторонний звук. Развернувшись, я дал короткую очередь, срезав хитрого хохла, тот упал, даже не успев моргнуть.

Мы двинулись дальше. Спереди виднелась дверь с надписью «Бассейн». Бульдог молча подготовил гранату. Крот резко выбил дверь, и туда ловким броском сразу же полетел снаряд. Через пару секунд после разрыва мы вошли внутрь.

Возле бассейна лежало два хохлятских тела. Тем, что были на трибунах, повезло не умереть от взрыва, но мы с Кротом добродушно их срезали. Чисто. Два моих напарника пошли проверять раздевалку, предварительно закинув туда еще одну гранату. Я же остался осмотреть трупы.

Два бандеровца остались живы. Они были сильно ранены, поэтому я оказал им помощь.

– У нас два раненых врага: один с осколочным, другой с пулевым, какие будут приказы? – спросил я Льва по рации

– Окажите им помощь и несите на второй этаж – ответил он

К тому времени Крот с Бульдогом успели вернуться из раздевалки, они зло посмотрели на хохлов.

– Ты уже доложил об этих – осведомился Бульдог, сильно сжав приклад своего АК

– Да, а что такого? – спросил я

– Жаль, очень жаль, повезло ублюдкам.

– Что там?

– Пойди посмотри, а мы пока с этими хлопчиками пообщаемся» – и после моего взгляда добавил – «Ничего с ними не будет, честное пионерское.

– Знаю я тебя, вместе пойдем. Как раз покажешь всё.

Крот, как более спокойный, остался охранять пленных, мы же с Бульдогом спустились в раздевалку и вошли в душевую.

Пол был залит липкой кровью. На холодном кафеле человек. Пожилой мужчина, полностью голый, с множественными порезами, ссадинами и ожогами. Половой орган его отрезан и, судя по всему, наживо. А на грязной стене надпись: «Так будет с каждым москалем!». Теперь я пожалел, что гнид придется оставить в живых.

Зачем? – спросил я одного из раненых, когда мы с Бульдогом вернулись наверх, а он лишь молча опустил голову.

Через пару минут пленные были доставлены нами на второй этаж по приказу командира. К этому моменту Жирный уже держал на мушке человек десять пленных.

– Довоевались, суки – кричал он и пинал одного из них берцем, пока не обратил на нас внимание- Ребят, к батарее этих поставьте.

Пленных держали в классе рисования. Почему именно в нем? Не знаю.

Здание было взято, и силы сепаратистов окончательно отступили из города, как нам пояснил Волк. Было приказано закрепиться в здании детского сада.

В соседней комнате лежало тело нашего погибшего Горшка.

Он был мужиком тихим, но очень любил рок, потому и взял такой позывной. С Жирным они хорошо дружили, потому тот сейчас был очень зол.

Пару лет назад в Африке, в одном из рейдов, мы с национальной армией накрывали бандитов. Трое наших и пятеро африканцев погибли. Тогда их местный шаман рассказал нам о похоронном обряде: умерших воинов омывают алкоголем и кладут им ценности, как посмертную награду за доблесть. Это позволяет попасть в их аналог Рая.

Поэтому сейчас каждый входящий засовывал монету в карман Горшку, а кто-то и бухлом из фляг обливал.

Это так глупо и суеверно, но смерть товарищей для нас была редка, отчего серьезно подрывалась мораль. Потому мы тоже начали класть монеты и обливать алкоголем. И, буду честен, после этого правда стало легче провожать товарищей на тот свет.

***************************

Увы, ничего полезного, кроме пары пачек хороших сигарет у пленных не было. Только в одном из столов завалялся рабочий телефон, но мне это несильно испортило настроение.

– Вот наконец то отпуск – пошутил Вася, когда его несли в машину для перевозки в санчасть.

Все впервые были рады слышать его тупую шутку.

Удача все же улыбнулась мне, когда я обыскивал близлежащий магазин, там в подсобке обнаружилось немного консервов и литр спирта. А это могло означать только одно – веселую вечернюю посиделку. Потом, в ходе зачистки полуразрушенного старого дома, я нашел хороший ноутбук, как тут, откуда ни возьмись, появился его хозяин и начал требовать от меня его вернуть. Но один щелчок предохранителя на моем автомате заставил его замолчать, ему еще сильно повезло остаться невредимым, несмотря на надетую футболку с украинским гербом. Конечно, кто-то может назвать меня мародером, но я никогда не забираю последнее. К тому же я единственный кормилец в семье и обязан дать все необходимое своим родным, пока еще живой.

Когда весь квартал был зачищен, мы стали доставать свое добро. На столе вместе с моим спиртом оказалось пару бутылок горилки, водка и даже шампанское. Не пили только те, кто должен был стоять в наряде.

– Во время каждого такого штурма кажется, будто это твой последний прожитый день, но вот я еще тут, живой и веселый. Выпьем же за тех, кто посмеяться уже не сможет – выдал тост Крот, и все, не чокаясь, молча выпили

– Эх, побыстрее бы в увал, хоть бы на пару дней, так хочется свою Наташку пожамкать – сказал после минутного молчания Бульдог

– Ты уже тут сколько баб пожамкал, не стыдно ей изменять? – спросил нравственный Луч

– Я все-таки мужчина, у меня есть потребности! – начал оправдываться Бульдог

– Опять разведете спор о нравственности, давайте лучше еще выпьем – сказал я, и все подняли стаканы.

Из кухни доносился приятный запах, шкворчали сковородки, готовилась еда. Туалет был занят Шуриком, который убирал все, что вчера там натворил, по обыкновению своему перебрав во время застолья. Обычному человеку, должно быть, странно слышать, что в полуразрушенном здании с разбитыми окнами, где остатки стен уже обваливаются, а те, что все еще имеют силы стоять заляпаны грязной кровью, можно наводить порядок, ходить в туалет, к которому даже не подключена вода, есть и спать. После грязных окопов хочется жить по-человечески. Выбора у нас не много.

Мы с Бульдогом навели порядок в бассейне, и я спокойно чистил автомат.

Если на срочке ты делаешь это по приказу старшину, то здесь сам догадываешься, что нерабочее оружие плохо влияет на твою выживаемость. Да и чего греха таить – успокаивает медитативно чистить деталь за деталью.

– Вов, тебя там комвзвода вызывает – сообщил мне его заместитель – Нефтяник

Собрав и проверив свой АК, я повесил его на плечо и неспеша пошел к командиру. Он занял кабинет директора на втором этаже. Там уже стоял Жирный и неизвестный мне военный.

– Проходи, Вов – позвал меня Волк, как только я появился у двери

– Так зачем нас собрали? – спросил Жирный

– Товарищ следопыт попросил выделить ему двух человек для важной и срочной миссии. Поэтому с этого момента вы временно переходите под его командование – объявил Волк

– В Грязях прятался предатель, и по агентурной информации он не успел отсюда сбежать. Только что определили район, где он предположительно находится, и мне нужны люди для его задержания, в случае если будет оказано сопротивление. Если вопросов нет, то надевайте экипировку и через пять минут жду вас у машины. – добавил следопыт

Я взял свой особый рюкзак, если вдруг во время задания найдется, чем поживиться, и направился к машине. Это был «Тигр». Стоял он прямо перед входом, а около курили водитель со следопытом.

Водитель предложил мне сигарету.

– Последнее не беру – ответил я, закурив свою.

Пока стояли, я оценивал ситуацию. Начал рассматривать следопыта. Немолодой мужчина, на вид лет тридцати пяти. На броне несколько нашивок, одна из которых – «Штирлиц», скорее всего, позывной, и шеврон с черепом.

– Как зовут? – спросил он меня

– Обычно Добряком, а так можешь звать Вовой – ответил я

Так бы молча и курили, но к нам подбежал Жирный.

Он единственный в подразделении, кто не придумывал себе позывной. Он закрепился за ним еще в Молькино, когда Армен действительно был толстым и еле бегал. Конечно, сейчас он уже был обычного телосложения, на его молодом армянском лице даже стали прорезаться скулы на месте когда-то пухлых щек. Но по привычке мы продолжали звать его Жирным.

– Ух ты, не жалеет руководство денег на нашу частную разведку! – воскликнул Жирный, смотря на новенький «Тигр».

Штирлиц лишь молча бросил на Армена недовольный взгляд. Да и я, честно сказать, не был с ним солидарен. Хоть такой экземпляр и правда редок, ведь не везде на войне есть машины с нормальными сидениями и даже аудиосистемой, восторга она у меня не вызвала. Только водитель встрепенулся и, широко улыбнувшись, начал с гордостью рассказывать про «свою малышку».

– Очень быстрая, хоть на гонки отправляй, а какая удобная…

– По машинам. Пора выезжать – прервал его Штирлиц и сел в машину.

Благодаря быстрому штурму города по дороге нам встречалось много целых домов. В основном это были пятиэтажные «хрущевки», но бывало, что попадались и двенадцатиэтажные «брежневки».

По данным, как раз в одной из них, а именно на улице Шевченко д.32., скрывался предатель. Мы прибыли на место.

Квартир много. Поэтому было решено разделиться. Водителя оставили снаружи, на случай если ублюдок бросится бежать через окно.

В две квартиры я получил доступ без лишних вопросов. Там проживали старики, и я не стал ничего у них забирать. Третья же не отвечала, поэтому недолго думая, я ее взломал. Внутри никого не оказалось. Я быстро забрал несколько украшений и пошел дальше.

В десятой квартире, что на втором этаже, после моего стука дверь лишь слегка приоткрылась:

– По нашей информации в этом доме находится опасный преступник, прошу открыть дверь для осмотра Вашей квартиры или мне придется применить силу – дежурно предупредил я

– А Вы кто такой?! Я законы знаю, без ордера никого не пущу! – закричал мужик и начал закрывать дверь.

Но не успел. Я сильно ударил его прикладом, и когда тот от боли сделал пару шагов назад, я раскрыл дверь и со злостью пнул мужчину ногой в живот.

– Ты, сука, по-хорошему же сказали. Вот тебе ордер, уебок – ударил я уже лежащее тело дверью

Из спальни донесся звук, и я незамедлительно рванул туда. Темный силуэт резво махнул в окно. Мне пришлось сделать то же самое.

– Стой, сука, стрелять буду – на бегу кричал я, но человека в черном костюме это нисколько не остановило.

Расстояние, между нами, все увеличивалось, и мне уже начало казаться, что я вот-вот упущу его. Но, к нашему счастью, силуэт сменил свое направление в сторону дороги, где его и скрутил наш водитель.

Мы оперативно связали бегуну руки и закрыли в машине. После этого к нам спокойно и неспеша подошел Штирлиц.

– Что за шум? – спросил он нас

– Какой-то черт сиганул с окна и начал убегать от Вовы, но я его поймал – гордо рассказал водитель

– Как обычно – выручаешь, Дим – похвалил его следопыт, и наклонился к окну, где сидел задержанный. Лицо Штирлица медленно расползлось в улыбке. Наш клиент! – радостно добавил он.

Дима остался охранять задержанного, мы же вернулись в квартиру.

Там нас уже ждал Жирный, обрабатывавший раны мужику.

– Этот гондон сопротивлялся, хули ты его жалеешь – бросил я Армену

А он лишь укоризненно взглянул в ответ и продолжил заниматься своим делом.

Нам нужно было найти важные документы, которые могли нас хоть как-то дискредитировать. Спальня была выполнена в советском стиле. Узорчатый пыльный ковер на стене, пара бесполезных деревянных шкафов и кровать с пожелтевшим матрацем. Возле кроватной ножки я заметил еле проглядывавшийся след, будто только недавно ее отодвигали. Я ногой передвинул кровать в центр комнаты. Пусто. Лишь дощатый пол. Но я решил не сдаваться так рано, разломав балки. И удача мне улыбнулась. За деревяшками лежала папочка с документами. Там было много всего. Например, результаты расследования Следопытов о внесудебных казнях и прочий бред. Пошарив по шкафам, я нашел еще много полезного. А затем отнес все к Штирлицу. Тот оказался доволен бумагами, и мы покинули квартиру.

У машины курил Дима. Штирлиц его поторопил, и наша машина быстро тронулась из этого квартала. Я смотрел в окно. На улице было много людей. Они останавливались и зло смотрели нам вслед.

– Вот и любовь местных! – мрачно отметил Жирный

Остановились мы у здания какого-то фитнес-клуба, где нас уже ждало трое парней в следопытской форме. Они ловко подхватили задержанного, после чего мы все вошли внутрь здания.

Идти за ними у нас с Арменом желания не было, но и выбора нам никто не давал. Мы спустились в подвал. Мужчину, которого мы задержали, крепко привязали к стулу посреди комнаты. Начался допрос. Дознаватель для соблюдения формальностей спросил имя, фамилию, возраст. Потом перечислил в чем Ролькин виновен. Список был приличный. Но громче всего прозвучали слова о предательстве боевых товарищей и страны.

Ему предложили на камеру признаться в том, что все его слова об убийствах нашим ЧВК людей, факты мародерства и воровства – ложь и сказаны были исключительно ради собственной выгоды. Он отказался. И будто именно такой ответ хотел услышать дознаватель, ведь после этих слов в комнату неуклюже ввалилось два солдата с кучей инструментов в руках. Начали они с простого избиения, потом подключили электрошокер. Ролькин, стоя на четвереньках и сплевывая кровь еще раз с трудом произнес «нет». Предателя снова связали. Начали вырывать ногти на ногах. Тот истошно орал и дергался.

Многое повидал я за войну, и, конечно, нужно вылавливать предателей, но не вести же себя как нацисты. Хотелось как можно скорее выйти и сделать вид, что этого мерзкого шоу не было, я ведь все-таки солдат, а не гестаповец. Но пришлось за всем этим наблюдать, чтобы не стать следующим в очереди на стул.

Стоя там, я пытался себя мысленно успокоить. Этот Ролькин ведь в западные СМИ всякое дерьмо про нас говорил. Помню, даже призывал не брать наших бойцов в плен, а расстреливать на месте. Сердце наполнилось сладкой ненавистью к нему. Стыд прошел. Осталось только убедить себя в одном. В том, что все, что здесь сейчас происходит – правильно.

Сам герой тем временем уже стоял у стены напротив камеры. И говорил все, что нужно было сказать.

– Сегодня будет суд над предателем, тем что призывал убивать нас и наши семьи. Сливая данные врагу, он стал причиной смерти некоторых наших солдат. Когда-то он давал клятву не только стране, но и своим братьям по оружию. Он нарушил её. Сегодня он за это ответит! – торжественно объявил дознаватель, обращаясь к нам с Арменом

Нам было приказано снять автоматы с предохранителей. И по взмаху руки мы всадили в Ролькина ряд пуль. Его бездыханное тело медленно сползло по стене. Оператор переговорил с дознавателем, после чего первый ушел наверх. Армен побежал в туалет, меня же начало лишь слегка подташнивать.

Через пару минут мы со Штирлицем вышли на улицу покурить.

– Думаешь это слишком жестоко? – спросил меня он, смотря куда-то вдаль

Я лишь выпустил дым, ничего не ответив.

– Понимаешь, по-другому никак, иначе такие как он бояться не будут. А наши великие политики отдадут их Западу за возвращение своих яхт и счетов

– Ты прав, спору нет, просто мы обычные солдаты, к этому ещё не привыкшие – искренне ответил я

Еще когда я был октябренком, то дал клятву любить пусть изменившийся, но все еще наш Советский Союз, а в армии присягнул защищать нашу советскую Родину, потому и в правду все понимал.

Обратно ехали молча, пока все не услышали характерный свист и взорвавшийся рядом снаряд.

Без команды все тут же повыскакивали из машины. Мне удалось спрятаться в одной из воронок. Снаряды все не прекращались. Спустя только 10 минут все наконец затихло.

Нас высадили у садика. В нем было пару новых дыр, но никто, к счастью, не пострадал.

После нашего доклада Волк спустился вниз и построил все подразделение.

– Хочу торжественно объявить, что сегодня заканчивается контракт у специалиста четвертой категории Владимира Доброго.

Все начали хлопать, а я только в этот момент вспомнил, что и вправду подписывал контракт ровно полгода назад. В боях и не такое забывается.

Я вышел из строя и мне на грудь повесили медаль: «За храбрость». Ее я получил за спасение Васька.

Командир сказал, что меня отвезут до Краснодара волонтеры, которые скоро приедут сюда со всякими подарками и письмами.

Меня все горячо поздравляли, только Армен стоял в углу и мрачно наблюдал. Может обиделся на что-то. Когда все разошлись, я подошел к нему.

– Все это как-то неправильно, ведь мы же воюем ради единой Родины, почему они нас ненавидят? Ты не задумывался, вдруг украинцы и вправду хотят независимости? Вов, а что, если мы силой навязываем им нашу власть, как нацисты семьдесят лет назад? – риторически спросил он

– Конечно, можно так подумать. Но, помнишь, сколько притесняемых людей мы тут встретили? Помнишь, как нас приютили в Херсоне, а того ребенка, что в ДК читал Маяковского? – воодушевил я его и похлопал по плечу.

– Как ты можешь быть так убежден в этом, как можешь верить в то, что мы чем-то отличаемся от сепаратистов, после того, что мы видели в том подвале? Неужели ты уверен, что избиения и пытки – это правильно – истерил Армен

– Да, уверен. И, если это поможет приближению победы, снова приложу ублюдка прикладом. Пойми, невозможно быть героем и оставаться в белых перчатках. Наша работа не из чистых, но именно благодаря таким, как мы, наша страна остается в безопасности – спокойно объяснил я

– Может, ты и прав, но, если будущее будет строиться такими «героями», какой мир мы оставим нашим детям? – задал риторический вопрос Армен

– Вижу, у тебя проблема – с этими словами я достал две чекушки – Слишком мало водки в организме. Пора исправить.

– Хах, умеешь ты серьезный разговор водкой залить, ну давай – рассмеялся Армен.

В ожидании волонтеров успел созвониться с семьей. Мама сразу же спросила, когда я буду, и пообещала приготовить пирог. Младший брат рассказал о постановке в школе. В ней он исполнит одну из главных ролей. Хороший малый. Думаю, что однажды, может, лет через десять, если повезет, он будет выступать на сцене Большого театра. А вот второй брат – Женя, снова что-то натворил. В подробности вдаться я не успел, к садику подъехал серебристый джип волонтеров.

Машину сразу же облепила толпа бойцов. Каждый хотел получить долгожданное письмо или гостинцы из родного дома.

Когда все было роздано, мы с ребятами крепко пожали друг другу руки на прощание. До Краснодара я доехал без происшествий.

Купил пару букетов, бутылку водки и поехал на кладбище, где покоились наши бойцы. Некоторые умерли в Африке или Сирии, но большинство – на Украине.

Посидел у могилы Питта, моего школьного друга, с которым вместе воевали в Сирии, именно там его накрыло артой. Седой подорвался на мине под Соледаром. Веселый был парень, мы с ним часто пили на гражданке, да так, что нас перестали пускать во все бары Клина. Такие люди погибают ради Социалистической Родины, а страна о них даже не знает.

После этого я пошел на вокзал, купил билет и спустя три часа уже наблюдал прекрасный расцветающий лес из купе. Стоит признать, люблю просто посмотреть в окно поезда, успокаивает после всего увиденного на войне, к тому же, только в поезде окончательно приходит осознание того, что возвращаюсь живым домой.

На одной из станций в купе зашел солдат с баулом. С ним мы сразу нашли общий язык. Он оказался армейцем из инженерного полка. Слегка худощавого телосложения, но в целом в достаточно неплохой форме. Ему на две недели дали увольнение. И сейчас он ехал в Москву к любимой.

– Что дома будешь делать? – спросил я

– К жене поеду, потом, может, с друганами побухаем – ответил он

– Давно дома не был?

– Три месяца, никогда не думал, но даже по жене скучать начал.

– Писала, небось, много?

– Наверное, но только пару писем пришло, остальное потерялось где-то.

– Ах да, у вас же через армейскую почту все приходит. Удивительно, что вообще что-то дошло. Ладно, что о плохом, может лучше начнем твою программу здесь? – поставил на стол я бутылку виски

– Давай – поставил он на стол стаканы

Сначала обсуждали последние новости, но с каждым выпитым стаканом истории становились все менее замысловатыми, и спустя какое-то время уже во всю сыпались смешные рассказы то со службы, то с гражданки.

– И вот. Этой ночью, значит, мы берем опорник. Тут видим – в землянке белый флаг, а врага не видать. Ну мы стоим, думаем, че за фигня. Вдруг слышим, как кто-то по-английски нам что-то объяснить пытается, пригляделись – оказалось там негр был. А мы-то уж подумали, что флаг летать начал – засмеялся я

– Даа, у меня на гражданке тоже был забавный чернявый, странный, но уморительный типок. Его один раз чуть моя жена бутылкой не убила, хотя целилась в меня – вспомнил Витек

На вопрос сколько бутылок было выпито ответить, наверное, никто из нас не сможет, но по распеваемым нами песням весь вагон точно знал – очень много. Засыпали мы уже под первыми лучами солнца.

В Москве мы с Витей простились, после чего он с семьёй уехал праздновать свой увал. Я же поехал к другу. Ваня работал в библиотеке, а в свободное время бухал и рисовал неплохие картины, одну даже повесили в здании горкома.